Глава 53. Разговор по душам

Наташа с уважением покосилась на Котика.

— Ну и самообладание у тебя!

— Это просто профессиональная выучка, — хмыкнул Шурик. — Я же тебе про Хантерова рассказывал? Так вот, он считает, что, прежде чем что-то делать, надо чётко понять, а зачем именно ты это хочешь предпринять. Да, можно устроить показательную словесную порку с нависанием над детьми и ощущением великой правды жизни, которую ты должен до них донести, но это слегка так, самую малость, отдаёт твоей тётушкой Мариняшечкой.

— Да уж… — Наташу передёрнуло. — Да и смысла в этом будет маловато.

— Именно! Нет, душу отвести можно… погромыхать можно, а толку-то? Им же объяснить надо, так, чтобы поняли, а это лучше без крика делать.

Именно это и собирались сделать Наташа и Котиков, заодно показав, что опасения четвёрки не имеют под собой никакого основания.

Наташа пояснила братьям и их жёнам, что хочет полностью добить эффект от Мариняшиных высказываний, познакомив Котикова с племянниками, и они отправились в детскую близнецов, куда скрылись младшие Туровы.

Увидев на пороге Наташу и Котикова, дети мрачно переглянулись — этот тип явно шёл на них ругаться, вон и Наташу прихватил.

— Небось, уже и её настроил… — почти беззвучно пробурчал Артём.

— Я хотела вас познакомить со своим женихом, — мягко начала Наташа. — Его зовут Александр, можно — дядя Саша. Этот тот самый человек, о котором Марина Ивановна наговорила столько всякого вранья!

Наташа никогда не считала, что дети не понимают этого, — да, взрослые бывают разные, кто-то откровенно нехороший, кто-то врёт, кого-то надо обходить как можно дальше, и сюсюканья о том, что «детям нельзя такое про взрослых говорить», она не признавала.

Что вот можно сказать про трёп Марины Ивановны? Что тётенька внезапно заболела и несёт такую злобную ерунду из-за того, что вчера что-то съела не то, а оно внезапно в голову стукнуло?

— Да вот ещё! — решила Наташа.

У неё с детьми был уговор — есть вещи, которые при остальных людях не обсуждаются, — это их личный секрет. Уговор свято соблюдался всей четвёркой, поэтому она была уверена в том, что самой Марине Ивановне или кому-то постороннему дети ничего не скажут, а их родители придерживаются сходных убеждений.

Котиков спокойно поздоровался с настороженно разглядывающей его компанией, а потом к нему бочком-бочком, осторожненько, пришла Апатамучта. Принюхалась, смешно переступая толстыми лапками, — человек пах знакомо, приятно, так что она решила, что совсем не против общения.

За своей Тамой спешно прибыла Арина, обнаружив, что дядьКотик вроде всё-таки не злой…

Мальчишки выдвинулись к объекту единым фронтом — не бросать же сестру с Апатамучтой в опасности!

Тимка занял стратегическую позицию вплотную, чуть оттеснив наивную и слишком доверчивую Аринку, а близнецы зашли с боков, пристально рассматривая подозреваемого на предмет злости и скрытого желания сделать так, чтобы Наташа их навсегда забыла.

Сама Наташа все эти манёвры видела и никак не могла понять: неужели же слова ядовитой бабы так сильно задели детей?

— Но почему? И я, и их родители всё им сказали, объяснили… что происходит-то?

Шурик играл с Тамой, которая, расшалившись, неловко прыгнула и…

— Ой, Тамочка! — пискнула Арина и тут же облегчённо выдохнула, потому что жених Наташи стремительным движением поймал в воздухе её драгоценного котёнка и церемонно вручил ей.

— Здорово вы… — протянул Артём, невольно восхитившись. — Так быстро.

— Это часть моей работы, — улыбнулся Котиков. — Мне приходится постоянно тренироваться, и это часто выручает от проблем. А они что-то прямо на ровном месте возникают! Вот пришёл я вчера домой, а там — аж полоса препятствий. Да такая затейливая… словно кто-то решил меня сильно разозлить!

Дети тут же отступили от Котика, замешкавшуюся Аринку цапнул за руку и втянул за спину Антон, умилив Котикова.

— И вы разозлились! — кивнул Артём, ища подтверждение этому.

— Не особенно… но вот расстроился — это да. Понимаете, я могу увернуться, не столкнуться с препятствием, не упасть… а если бы первым пришёл не я, а Наташа? Она бы могла и упасть, и удариться. А если бы не я сейчас вышел первым и наткнулся на мяч и машину, а она или кто-то из ваших родителей? А ну как ноги сломали бы или спину повредили?

— Так папа уже падал через мяч и машину, — сообщила Арина. — Просто шлёпнулся, и всё. Ещё прошлом году, когда случайно задел коробку, где игрушки лежали…

— А на слайме ездила наша воспитательница в саду! — пожал плечами Антон. — Она так ругалась…

— Вы что, ей слайм подложили? — ахнула Наташа, лихорадочно соображая, как могло случиться так, что ей на это не жаловались.

— Нет, что ты! Она его у Димки отобрала, а он шмякнулся прямо под ноги, — объяснил Артём. — Мы запомнили, что от этого сердятся…

Наташа и Котиков переглянулись. По всему выходило, что вся засада состояла из опытно проверенных на «сердение» вещей.

— Так… — начала вспоминать Наташа. — Испачканная ручка двери у нас была, когда Василису позвали к телефону, а она тестом занималась… А следом за ней за ручку схватился Роман.

— Да, он тоже вопил и сердился. Только не на маму, а на тесто, — подсказал Тима.

— А ведро с водой… Ведро было, когда Дима в ванной сбил огромный таз, в котором Настя бельё замачивала!

— Он так ругался! — кивнул Артём. — Его же прямо с водой из ванной выплеснуло, и он сидел в коридоре мокрый и весь в наших носках!

— А потом говорил, что у него все носки перед глазами кружатся… — добавил Антон.

— А крахмал — это я сама, — развеселилась Наташа, поворачиваясь к Котикову. — Саш, я купила упаковку крахмала в пластиковой штуковине, а потом её уронила.

— И она, по закону подлости, треснула? — догадался Котик.

— Само собой! И я, разумеется, долго сердилась на себя — крахмал отмывать со всех поверхностей — это то ещё удовольствие.

— То есть вы собрали все случаи, когда люди злились, но без особых последствий, и решили заставить меня как следует на вас рассердиться? — уточнил Котиков.

Хмурый вид сбившейся в кучку компании говорил сам за себя.

— Понятно… а зачем?

Александр выглядел как человек, которому просто любопытно. Он явно не собирался отговаривать Наташу от общения с племянниками… по крайней мере, пока. Так что, после молчаливых переглядываний и кивков, Артём, решившись, начал объяснять:

— Мы хотели проверить… когда вы очень сильно разозлитесь, то Наташа увидит, что вы не такой, каким притворяетесь.

— А почему я должен притворяться?

— Потому, что вы можете запретить Наташе с нами общаться. Совсем! — выкрикнул Тима.

— Не понял… а с чего вы это взяли?

— Да с того, что даже мамы бросают детей, когда замуж выходят! И папы бросают. А Наташа — она с нами, мы её любим очень! А если она нас бросит, то… то, значит, и мама с папой тоже так могут! — выложил Антон самый-пресамый большой свой ужас.

— Вы что? Откуда вы это взяли? Вам Мариняша такое наговорила? Когда? — вскинулась Наташа, решившая, что уж за это точно что-нибудь вредной бабе устроит!

— Нет! Это Диму в детском садике так мама бросила, — Артём шмыгнул носом.

— Это такого маленького и светленького, за которого вы постоянно заступаетесь? — вспомнила Наташа понурого и тихого мальчишку.

— Да. Его дразнят, что он никому ненужный, что его выкинули! — сжал кулаки Антон. — А воспитательница сказала, что мы неправы. Что нельзя драться, что надо словами говорить.

— А как тут словами, если некоторые слов не понимают? — пожал плечами Артём. — Она нас ещё и наказала и слушать не стала, почему мы Димку не дали обижать.

Наташа прижала ладони к щекам и потёрла их. По всему выходило, что истинной-то причины они и не знали — конечно, это отчаянно страшно, когда ребёнок понимает — его мир может взять и рухнуть. Что он запросто может стать как старая ломанная игрушка, ещё позавчера без сожаления выброшенная взрослыми в помойку.

А что? Родители развелись, отец женился заново — он имеет право! Мама вышла замуж — она имеет право! Их новым парам «старые» дети не нужны — тоже в принципе понятно — никто не обязан любить чужих детей — имеют право!

Все на всё имеют право. Всем нужно счастье, вот они его и строят, как умеют…

А что делать тому же Димке? И что делать её глупым птенцам, которые, увидев, что с ним происходит, кинулись его защищать, а получив добрую порцию яда от Мариняшечки, вдруг осознали, что их Наташа — одна из незыблемых опор их мира — тоже может так же отказаться от них.

Да-да, родители и сама Наташа говорили, что этого не будет и не бывает, но как же не бывает, если вот оно — прямо перед носом съёживается от беды беленький, как новогодний зайчик, Димка, у которого даже не осталось сил как-то противостоять обзываниям и дразнилкам…

— Мы у папы спрашивали, что будет, когда ты замуж выйдешь! — продолжил Артём. — И он сказал, что у тебя будет меньше времени на нас. Но также Диме мама говорила! А потом совсем перестала его домой брать!

Вся четвёрка уставилась на Наташу, а та только руками всплеснула:

— Бедные вы мои! Ну что же вы мне сразу не рассказали?

И тут же поняла, почему — в последнее-то время она была сильно занята в институте, а до этого, после переезда, стала реже приходить к детям. Нет, они не возражали — с ними теперь гораздо больше общались родители, но заноза-то никуда не девалась, укоренялась и росла, а обильно политая Мариняшечкиным ядом, дала вот такие буйные плоды.

— Хорошие мои! По поводу времени — это правда. Но вы же понимаете, что раньше я постоянно была с вами, потому что ваши родители не могли рядом быть — работали. Теперь они будут работать поменьше, и с вами быть больше. И я… я никуда не денусь! Я же вас люблю и никогда не брошу, и не уйду, как…

— А он? Он тебя не заставит? — Аринка кинулась на шею Наташе, а потом чуть отстранилась и покосилась на Котикова.

— Я что, дурак? — фыркнул он. — Я точно знаю, что нельзя выбирать того, кто предаёт любимых, — такой человек и тебя может предать! Наташа точно не такая. Если бы ей кто-то поставил подобное условие, она бы сама выгнала такого человека!

— Конечно! — кивнула Наташа, разбивая в мелкое крошево последние сомнения племянников.

Когда вся четвёрка расслабилась и уже успела индивидуально, а потом и коллективно повисеть на Котикове, он счёл возможным объяснить ещё кое-что:

— Хотел вас всех попросить… вот все те фокусы, которые вы мне вчера и сегодня устраивали, — это дело случая… Человек может от этого упасть и разбить себе голову, сломать руки-ноги или спину. Остаться инвалидом.

— Навсегда? — перепугалась Арина.

— Навсегда, — невесело кивнул Котиков, прекрасно понимавший, что люди, как правило, опираются на свой опыт. Если опыт говорит, что вот это не страшно, а других данных пока нет, откуда может появиться какое-то иное понимание? Именно поэтому дети и подростки часто влипают в крайне рискованные затеи — они просто не понимают, что бывает смерть… ещё не видели её рядом, не сталкивались. Поэтому и ощущают себя бессмертными.

— Люди иногда могут поскользнуться даже на ровном месте и покалечиться. Даже название специальное для этого есть — «падение с высоты собственного роста». А уж если им какие-то западни подстраивают… Вот как бы вы себя чувствовали, если бы из-за вас я упал и сломал спину и никогда бы не смог ходить? — спросил он у детей.

Четвёрка реально перепугалась, а Артём осторожно уточнил у Наташи:

— Это правда бывает?

— Да… у нас одна девушка в институте поскользнулась на банановой шкурке прямо у входа в корпус и упала… И так неудачно, что четыре месяца не могла ходить.

— Мы так не хотели! — крикнул Тима. — Честное-пречестное-препречестное слово!

— Ну вот и хорошо! Тогда договорились, ладно? Никому западни не строить, ничего не подкатывать и не подставлять.

— Конечно! — уверенно закивали младшие Туровы.

— И головой думать: а что будет, если человек упадёт и сильно расшибётся? — добавил Котиков, полагающий, что чем раньше человек начинает пользоваться мыслительным аппаратом в полную силу, тем лучше.

Он не знал ещё, что с этого момента вся четвёрка будет внимательно выискивать и откидывать с дороги, а то и выбрасывать в мусорки все банановые шкурки, которые будут встречаться им на пути.

— А я, в свою очередь, могу вас заверить, что никогда и не собирался как-то заставлять Наташу с вами не общаться и отказаться от вас! — продолжил Шурик.

Через некоторое время выяснилось, что и от Котикова отказаться тоже как-то сложновато — на нём к концу визита перманентно висело минимум трое из Наташиных племянников.

— Фууууух, теперь-то поганка-Мариняша может прикусить свой язык! — облегчённо выдохнули Настя и Василиса. — Так, ладно, давай дальше читать… слушай, похоже, эта порода — как раз то, что нам надо!

Они читали информацию о цвергшнауцерах, и каждая понимала, что дети детьми, но им и самим хочется такое завести!

— Слушай, а кто брать-то будет? — присоединились к обсуждению мужья.

— Я вот с детства мечтаю о собаке! — признался Дима.

— И я, — фыркнул на брата Роман. — А что, если двух взять? Они вместе нормально живут — вон, я только что читал…

— А как дети их делить будут? У Арины — кошечка, у Тимы — собака, а у близняшек, получается, на двоих одна собака? — покачала головой Василиса, предвидя глобальные проблемы.

— Да… как-то не очень! Ладно, у нас дети умные. Поедем посмотрим, и на месте разберёмся!

Дети, узнав, что Котик мало того, что не лишает их Наташи, мало того, что является героическим спасителем «мёрзкой» собаки, так ещё и принёс добрую весть о щенках, решили, что точно-точно принимают его в семью!

— Да и так… он ничего такой, хороший! И Наташе подходит! И нам! — в воскресенье объяснил взрослым Тимофей, который являлся семейным лидером по всевозможным объяснениям.

Взрослые с разной степенью успешности скрывали улыбки, собираясь поехать за щенком… или щенками. Как получится.

Лера уже успела прибыть в квартиру брата, потому что аллергия у отца обострилась, а попытка привезти мелочь к её жениху едва не сократила количество этой самой мелочи — здоровенный, добродушный, но крайне неуклюжий пёс Макса от радости, что ему привезли компанию, чуть не уселся на самого мелкого щенка.

— Лера! Ну почему ты опять вляпываешься непонятно во что? — заворчал Макс. — И денег опять потрачено много. Ты бы лучше на новую дублёнку собирала…

Лера даже не стала тратить на него время — не до того было. Она привезла две переноски в комнату, где раньше жила Наташа и, облегчённо выдохнув, уселась на диван.

Звонок Шурика с сообщением о возможных хозяевах для щенка, а может, и не для одного, стал для неё настоящим подарком.

— А я сразу чувствовала, что Натуся — чудо-девочка! — возликовала она. — Сколько всего хорошего от человека сразу! Подарочный вариант, — сообщила она катающимся по полу щенкам.

— Эй, малышня — три мушкетёра и гасконец! Живём! Скоро кого-то из вас домой возьмут. В преотличные руки!