Глава 12

Алина

Утром 1 сентября Наташка подскочила ни свет, ни заря!

Как только моя малышка встала, сразу же заскулил щенок, которого Наташка назвала Томми. Когда дочурина заявила, что щенка будут звать Томми, Троицкий её похвалил: “Самая лучшая кличка”.

В ветклинике нам подтвердили, что пёс совершенно здоров. Велели его проглистогонить, а после привезти на прививку.

Хорошо, что это грязное чудо сразу намыли в ветеринарке, потому что я не понимала, как мыть собаку.

Сначала хотела поговорить с Наташей, что щенок нам совершенно не нужен. Но…

Дочь начала кукситься раньше, чем я успела что-то сказать.

Да и Арсений на меня посмотрел так, что мне пришлось просто захлопнуть рот и смириться с тем, что у нас теперь – собака.

Правда я до сих пор не пойму, как ещё и собаку буду содержать и кормить.

Судя по размеру щенка, как заметил врач, он будет средней высоты.

Это сантиметров шестьдесят. Значит, и есть он будет немало. А это дополнительная статья расхода.

У меня же денег в привык на ежемесячные платежи – ипотека, коммуналка, психолог, няня… Я и так еле укладываюсь в зарплату, а тут еще и собака…

Думая об этом, наблюдаю, как Наташка веселится вместе с Томми. Меня это радует.

Я даже забываю про деньги, потому что моя малышка не куксится.

Прискакав вместе с Томми на кухню, Наташка сразу интересуется Арсением: “Мам, когда он приедет?”

Слушая, пока Натуся заикается, думаю о том, что у Троицкого есть сын. Пусть бы и занимался своим сыном.

Снова злюсь на “гадзилло”, потому что он постоянно меня ровняет и строит, и еще указывает, что мне делать.

Хорошо хоть, это делает не при Наташке.

При дочери только зыркает на меня, если в чём-то со мной не согласен. Но…

Мне и его зырканье надоело.

“Аль, хватит думать о Троицком. Проблем что-ли других мало? Ищи лучше няню, которая бы могла Наташу забирать из школы и делать с ней уроки”, – отвешиваю себе ментальный подзатыльник.

В обозначенное вчера Арсением время раздаётся звонок телефона.

Смотрю на экран, вижу имя “Троицкий”, морщусь, словно от зубной боли.

Наташка весело кричит: “Это он! Это он! Я уже готова!”

Принимаю вызов и слышу короткое: “Жду”.

Конечно же, как всегда без приветствия и моего имени.

Сначала хочу “сбросить” разговор, но принципиально произношу: “Доброе утро, Арсений Гаврилович. Мы уже выходим”.

Радует то, что “гадзилло” не сразу отбивает звонок, а только после того, как я договариваю.

Наташка, нетерпеливо пританцовывая, стоит в форме первоклассницы, в белом фартуке, с малиновым ранцем.

От банта моя капризуля отказалась. Но…

Я нашла выход и пристегнула ей на распущенные волосы красивую заколку с белым аккуратным бантиком.

Дочь посматривает на меня хитрющими глазами, гладит щенка, подставляя ему лицо.

Останавливаю ее:

– Наташа, собаку целовать нельзя. Мы с тобой об этом говорили.

– Он же мой дружок, – заикаясь, произносит Наташка и гладит Томма.

– Да… друг, но его всё равно целовать нельзя. И давай посадим щенка в клетку, которую Арсений Гаврилович купил. Иначе он может все погрызть, – объясняю дочери.

– О-о-он п-плакать б-будет, – куксится Наташа.

– Ничего страшного, милая. Он будет спать до нашего возвращения. Так всех щенков воспитывают. Ты же помнишь, Арсений Гаврилович сказал, – говоря, ссылаюсь на Троицкого, потому что он теперь стал моей палочкой-выручалочкой.

Если Арсений Гаврилович сказал, значит, это правильно. А если мама – то можно пропустить мимо ушей.

Тяжело вздыхаю, думая об этом и засовывая Томма в клетку. Кидаю щенку косточку. Он смотрит на нас непонимающе и жалобно скулит.

Нам надо идти. Мне приходится тащить Наташку за руку, потому что она всё время оборачивается на Томма.

– Нат, нас внизу ждёт Арсений Гаврилович…

Хватаюсь за палочку-выручалочку.

Наташка угукает, но уже идет бодрее.

Выйдя из подъезда, вижу Троицкого. Он сегодня на другой машине. И снова за рулем сам.

Мы подходим к автомобилю.

Наташка кидается к Арсению с объятиями. Троицкий подхватывает её на руки и даже подкидывает:

– Ух…Как ты выросла! Мы с тобой так давно не виделись? Или ты так за ночь вымахала? – весело спрашивает мою малышку Арс.

Наташка угукает, хихикает и обнимает его за шею, как самого родного человека.

Троицкий улыбается и гладит её по спинке:

– Пойдём, я помогу тебе устроиться в кресле и покажу, как пристегиваться.

– О-о-о-о, – удивленно выдыхает Натка.

Я тоже удивляюсь, что у Троицкого есть детское кресло.

Хочу об этом сказать. Но…

“Гадзилло” как всегда на меня зыркает, и я молчу, решая – ладно, не буду.

“И на самом деле. Зачем спрашивать лишнее, чтобы получать тумаков? – думаю, устраиваюсь на заднем сидении вместе с Наташей. Вижу, что кресло, в котором сидит моя дочь, совершенно новенькое.

Понимаю, Троицкий купил его специально для Наташи.

“Чудные дела твои, господи! И к чему это все?” – хмыкаю, но ничего не говорю.

Троицкий тут же говорит, будто читает мои мысли: – Пока ты не найдёшь для Наташи няню, побуду тьютором. У меня времени свободного больше, я смогу её забирать со школы...

Каждый новый день с этим человеком мне приносит кучу каких-то неожиданностей.

Ну вот, теперь он сам решил быть тьютором. Наташа округляет глаза и спрашивает:

– К-кем?

– Пока мама не найдёт хорошую няню, я буду твоим нянем, – подмигивает в зеркало заднего вида Троицкий.

Наташка начинает хохотать и, смеясь, “агакает”.

В школу приезжаем немножко заранее.

На стоянке Троицкий сначала помогает выйти мне, потом Наташе и открывает багажник. Вынимает из него очень красивый и дорогущий букет.

Я, держа в руках три гладиолуса, которые купила накануне, смотрю на него с вопросом “зачем”.

Троицкий снова на меня зыркает.

– Наташа, это твой букет. Ты его подаришь учительнице, — говорит он.

Наташка “агакает”, что поняла.

– Нет, скажи: “Да, поняла”.

Натка морщится, но всё-таки старательно произносит:

– Д-д-да, п-п-поняла.

– Отлично. Давай руку. Я буду нести букет, пока мы дойдём до школы.

Наташка доверчиво протягивает ему ладошку, и Арсений с моей дочерью вышагивают впереди меня, словно это они родственники, а я тут у них няня.

Понимаю, что надо с Арсением поговорить, потому как его самоуправство и беспредел уже ни в какие ворота не лезет.

На площадке около школы в толпе учеников и родителей мы замечаем табличку нашего класса. Наташка, держась за руку Арсения идёт, подпрыгивая и похихивая.

С одной стороны мне нравится, что моя дочь счастлива.

С другой – совсем не нравится, что “гадзилло” просто прихватизировал Натку.

Опять думаю, что надо поговорить с ним об этом.

После линейки и классного часа мы выходим вместе с Троицким на улицу.

Хотела ещё раз пообщаться с учительницей о проблемах Наташи. Но…

Сейчас уже не получается. Слишком много родителей, и Натуся не отлепляется от Арсения.

По дороге на парковку думаю, как бы мне ему сказать, что мы сами прогуляемся до дома.

Только Троицкий как всегда меня опережает.

– Ну что, Наташ, поедем отмечать твой первый школьный день?

– Да! – восторженно вскрикивает Наташка.

– В кафе или на карусели?

– Н-на к-ка-ру-се-ли, – с третьей попытки произносит Наташа.

– Отлично. Тогда план такой: сейчас мы заедем к одному очень хорошему человеку. Ты согласна? Наташка “агакает”.

– Ты с ним пообщаешься, он очень хороший.

Я ничего не понимаю и мне совершенно не нравится его инициатива.

Троицкий без объяснений усаживает Наташу в машину. Я жду его с другой стороны, чтобы выяснить, что это за дядя и зачем мы к нему поедем…