Глава 21

Алина

“Наташа ушла из кафе”, – эта непонятная для меня фраза звучит в моём мозгу, как заезженная пластинка.

Как моя Наташа могла уйти?

Не отвечаю ни на какие вопросы. Подрываюсь с места. Выскакиваю из конференц–зала и бегу.

Бегу в свой кабинет за вещами.

Мне плевать, что произойдет дальше.

Чтобы не случилось, сейчас главное – Наташка.

Хватаю свою сумку, пальто, шарф.

Выскакиваю в коридор. И тут…

Меня резко дергают за руку, и я слышу голос “гадзиллы":

– Что случилось, Алина?

– Ничего! Пустите! Мне срочно надо!

– Еще раз: что случилось? – рявкает Троицкий.

– Наташа ушла из кафе!

– Как ушла? Зачем? С кем? – задаёт вопросы “гадзилла” на ходу.

– Не знаю!

– Адрес кафе есть?

– Да, – отвечаю, пытаясь вырвать руку из его захвата.

– Спокойно, – приказывает он мне. – Сейчас поедем.

– Отстаньте от меня! Без вас обойдусь. Я уже вызвала такси!

– Никакого такси, – отвечает “гадзилла” и тащит меня к лифту.

У меня дежавю. Так же было, когда Наташка потерялась в парке.

В лифте, в его присутствии, я начинаю задыхаться.

Мне кажется, что это “гадзилла” меня душит.

Пытаюсь вырвать руку, но он крепко держит, и пока мы едем, говорит:

– Ты сама виновата. Дала бы мне все объяснить, и ничего бы этого не случилось.

– Мне не интересны ваши оправдания, – огрызаюсь в ответ.

– Что значит, не интересно?Я…просто…хочу тебе все объяснить!

– Объясните кому-нибудь другому! И отпустите мою руку. Я сама способна решить свои вопросы!

– Ну…да… Я забыл. Ты же из разряда “ясама”, – язвит “гадзилла” – Интересная позиция. Только не всегда работает. У Наташи есть телефон. Напиши ей сообщение.

– У нее нет телефона. Он дома лежит, – отвечая, вижу вопрос в глазах Арса. – Да… Я его забрала.

– Зачем? Хотя вполне понятно. Это же нормальное, мудрое решение “яжематери” – отобрать у ребенка телефон, – язвит Троицкий.

– Да потому что… Ну… чтобы вы с ней не переписывались!

– Ах, вот как? – хмыкает “гадзилла”. – А я то думаю, чего Наташа не отвечает на мои сообщения…

– Зачем? Для вас мой ребенок мелочь в вашем кармане…

– Неправда. Это не так.

– Правда! Все так и есть! – повторяю упрямо.

Ругаясь, мы выходим из лифта.

Я рвусь вперед, Троицкий держит меня за руку.

– Сейчас поедем, – тихо рычит на меня “гадзилла” и как всегда действует силой.

Хоть я и знаю, что вежливость и обходительность не его от слова совсем, но все равно злюсь на него.

Мы выходим на улицу. Вижу такси.

– Отпустите! Меня машина ждет!

Троицкий, не выпуская мою ладонь из своей, отпускает такси и запихивает меня в свою машину. Вижу его водителя и меня снова прорывает.

– Как вы могли! Наташа сидела здесь и рыдала, а вы даже не пообщались с ней и не успокоили…

– Я не слышал. У меня играла музыка. А Наташа смотрела мультики. Чтобы ей не мешать, я и поднял эк.., – начинает оправдываться водитель.

– Закрой экран, Володя, – дает распоряжение Троицкий. – Алина, успокойся. Все будет нормально.

Посмотрев на меня, как на пустое место, он кому-то звонит, что-то объясняет, называет адрес кафе, и мы едем.

– Алина, я хотел тебе объяснить, – обращается он ко мне примирительно. – Это не моя подруга. То есть… ладно не важно… Все было не так, как увидела и поняла Наташа.

– А как? Вы целовались, а она поняла не так. Ну, да… Это же стандартное мужское объяснение, – язвлю, фыркая.

– Мы не целовались, а просто поцеловались. Да, это моя бывшая подруга. Она приехала из заграницы. Мы с ней случайно столкнулись у торгового центра.

“Гадзилла” объясняет, а мне хочется треснуть ему по лбу.

– А к торговому центру-то вы зачем поехали? – задаю вопрос, который считаю априори глупым.

– Наташа захотела мороженое.

–Так вы купили ей мороженое? – уточняю, потому что дочь ничего не говорила мне про это.

– Конечно… Сходили, купили. Я посадил Наташу в салон и увидел свою знакомую. Мы перекинулись парой слов. Она предложила поговорить в ресторане. Мы сто лет с ней не виделись. У нее был только час. Ну, я и решил, что Володя отвезёт Наташу, а я её заберу.

– Но… Вы целовались с этой своей подругой! – толдычу, как ревнивая дура.

– Господи, ну ты когда со своими друзьями встречаешься, можешь же с ними обняться, поцеловаться?

Смотрю на Арса с прищуром, хотя понимаю, что есть правда в его словах.

– Ну, я так и сделал. А что в этом такого криминального?

– Наташа расценила, что вы целуете другую женщину. А она считает вас своим папой, – отвечаю, только сейчас понимая суть проблемы. – Она вас по-детски заревновала…

– Это шутка? Или ты серьёзно? – переспрашивает Арсений с искренним непониманием.

Потом хмыкает и передёргивает плечами.

– Никогда и подумать не мог, что простой поцелуй может вызвать у семилетней девочки такую реакцию.

– Ревность, к вашему сведению, это не просто отдельная эмоция, а скорее комплексное переживание, содержащее страх, гнев, тревогу, беспокойство и другие чувства, – объясняю то, что я читала в литературе, когда сама выкарабкивалась из деструктива предательства отца Наташи.

– Но… Ведь она еще совсем малышка, Алин, – снова удивляется Арсений.

– Моя дочь не совсем простой ребенок. Она сверх чувствительная. Вы же знаете. У нее нет папы. А она в нем нуждается. Вот она вас и выбрала, – говорю то, что сама осознала. – Решила, что вы будете ее папой. А вы еще и масла в огонь подлили, согласившись с ее словами. Ну, как-то так…

– Забавно, – выдыхает “гадзилла” задумчиво.

– Вот я и говорю – для вас это забава. Для меня проблема. Для Наташи – боль…

– Не наговаривай на меня, Алина. Для меня это не забава! Если бы мы раньше с тобой это все обсудили…А ты меня выслушать не захотела.

– Ай.., – восклицаю, отмахиваясь. – Я ничего и сейчас с вами обсуждать не хочу. Честно, вы мне безразличны, – говорю, сама себе не веря. – Мне главное – найти моего ребенка!

Остальное время до кафе едем молча.

Внутри нас встречает няня.

Она женщина зрелая, и мне ее даже жалко. Но… Беспокойство за Наташку сворачивает мне кровь и не позволяет думать рационально.

– Что случилось? Как? Как вы ребенка упустили? – нервно выдыхаю, еле сдерживая себя, чтобы не закричать и не зарыдать.

Няня коротко, четко без истерики поясняет:

– Мы пришли в кафе. В гардеробной Наташа встретила одноклассника Рому. Хороший мальчик, – зачем-то акцентирует женщина.

Воспринимаю ее слова, как подзатыльник, что моя Наташа не хорошая, а я плохая мать.

От этой мысли дергаюсь. Но…

Тут же слышу громкий шепот Арса:

– Спокойно. Все нормально!

Не могу понять, кому адресованы эти слова – мне или няне.

– Алина, сядь!

Сначала раздается приказ мне.

– Продолжайте. Мы слушаем, – без паузы обращается “гадзилла” к няне.

– Они весело поболтали. Роман сказал, что будет ждать её в игровой зоне. Наташа быстро выбрала лимонад с десертом и побежала к нему, – объясняет няня, поглядывая то на меня, то на Арса. – Минут через пять я заглянула. Ребятня рисовала и смеялась. Второй раз пошла за Наташей, когда принесли заказ. Но…В детской увидела только Рому. Наташи не было.

– А с кем Рома был в кафе? Вы телефон взяли? – уточняет Арс.

– С няней. Они и сейчас здесь – любезно согласились подождать, – отвечает женщина, встревоженно, поглядывая в сторону.

– Вы не в волнуйтесь, – как можно мягче прошу, успев взять себя в руки. – А что Наташа сказала Роме?

– Что пошла искать своего папу, – взволнованно отвечает женщина.

– Какого папу? У нее нет папы, – цокаю, смотря на “гадзиллу”. – А в чем она пошла? – уточняю у няни, с ужасом думая, что кукла моя сейчас на улице без верхней одежды.

– Курточки, которую мы повесили в гардеробе, нет. Наташа её забрала, – сообщает няня, дрожащим голосом.

– Как забрала? У нее был номерок? – переспрашиваю, понимая абсурдность вопроса.

– Да, был. Она сама отдала гардеробщице курточку и попросила номерок, дескать: папа так учил.

Смотрю на Троицкого с желанием треснуть его.

– Ну, да… я учил, что надо отдать вещи, взять номерок, держать в кармане и не потерять.

– Спасибо! Ничему хорошему вы мою дочь не научили, – шиплю на него, не стесняясь постороннего человека.

– Ну, уж извини. Как мог, – парирует он, посматривая в сторону молодой женщины с симпатичным мальчишкой.

Я тоже смотрю на ребенка. Мне кажется, что он постарше Наташи.

Встаю со стула и иду с Троицким к ним.

По дороге Арсений шепчет мне:

– Я сам пообщаюсь с парнем. Так будет лучше.

Рома на самом деле оказывается очень хорошим мальчишкой.

Он на год старше Наташки. И это чувствуется.

На все вопросы Арса он отвечает хоть и непосредственно, но конкретно.

– Мы с Наташей на музыке залезли под рояль. Ну, как шпионы. Все ушли, а мы остались. Потом выбрались. Я начал наигрывать польку. Наташка танцевать и петь.

– Петь? – удивилась я.

– Ага, – засмеялся Ромка. – Она даже не заикалась. Очень здорово пела.

Рома хвалит Наташу, а я плачу.

– А дальше что? – уточняет Арс, протягивая мне салфетку.

– Потом? – пожимает плечами Ромка. – Потом все. Пришла няня и забрала меня.

– Да-да. Мы после школы сразу поехали в кафе. Здесь и встретились с вашей девочкой, – подтверждает слова мальчика няня.

– Рома, нам очень нужно все знать, – вкрадчиво обращается к парнишке Арс. – Может, Наташа тебе ещё что-нибудь говорила?

– Ну-у-у… так… Звала вместе папу её искать. Я хотел пойти. Только не смог, – хмыкая, по-детски объясняет Ромка, – у меня же Вася – охранник, няня и папка заругает.

Артемий серьезно смотрит на парнишку.

– Ты, Рома, молодец, что отца слушаешься! Папа плохого не скажет, – хвалит Троицкий мальчугана. – А что ещё Наташа сказала?

– Ничего. Только что пойдет к папе…