Глава 4

Алина

– Наташка, – как сумасшедшая, бегаю по офису, ищу свою Наташку-неугомоняшку.

В третий раз возвращаюсь в кабинет, проверить – вдруг дочь вернулась. Но нет…

Вдруг звонит внутренний телефон. Снимаю трубку. Слышу голос босса:

– Ваша дочь у меня.

От его тона и слов мне становится дурно. На ватных ногах бегу за Наташкой.

Вбегаю в приёмную генерального.

Вижу секретаршу – она машет мне рукой.

Подхожу.

Тамара шепчет:

– Алинка, твоя дочь в кабинете у шефа.

– Давно? – спрашиваю, чтобы понимать масштабы трагедии.

– Как девчонка твоя зашла в кабинете генерального, я не видела. Но… Давненько… минут тридцать. Я им уже носила чай и конфеты.

– О Боже, конфеты! – восклицаю и морщусь, словно гадость увидела. – Она опять будет чесаться. У неё диатез…

Говоря, делаю шаг в направлении кабинета.

– Ой, не ходи, а то он искал тебя и был злой. Ужасно! Ты вспомни, какой вчера разгорелся скандал по поводу твоего проекта!

– Ой, да шут с ним со скандалом. Главное – Наташку забрать.

– Алина, ты не переживай. Нормально там всё у них. Они болтают. Слышишь: смеются…

– Болтают? Смеются? Странно.., – округляю глаза. – Моя Наташка особо не смеется и не болтает.

– Ну-у-у… Не знаю-ю-ю, – тянет Тамара. – Я когда заходила, она с Гаврилычем хохотала.

– Да, бросьте вы.., – хмурюсь, смотря на секретаря. – Наташка моя и хохотала…

– Да я серьёзно. Зуб даю. Прямо в голос хохотала, – обиженно говорит Тамара. – Я принесла чай и поставила конфеты. Арсений Гаврилович спросил девчонку твою, будет ли пирожки. Она мотнула головой и захохотала.

– А она не плакала? Ну, вдруг…это плач у неё такой, – уточняю на всякий случай.

– Да какой плакала! Она хохотала с Троицким в голос, пока я там на стол накрывала. Еще Арсений достал ей листы. Она с ним там рисует.

– Господи, да вы что? Наташка?.. – всплескиваю руками. – Надо же, и не побоялась этого монстра… Еще и рисует с ним…

– Да-да, я тебе и говорю – рисуют они. Он то, знаешь, какой счастливый… У него прямо лицо светится от счастья. Я его таким сто лет не видела. Он же всегда всем недоволен, – тоном заговорщика произносит Тамара.

– Ой, да какое недоволен! Он, вообще, просто монстр какой-то, я его ужасно боюсь.

– Ну не знаю уж, чем подкупила его твоя Наташка, – хмыкает Тома и говорит задумчиво. – Но… Они там, как шерочка с машерочкой.

– Да вы что? Ладно… Пойду. Мне все равно надо забрать Наташку. Нам скоро ехать в центр к психологу.

– В центр? – переспрашивает секретарь, а потом уточняет со смехом. – Алин, ты задание-то сделала? А то Троицкий тебе голову оторвёт...

– Ну, оторвёт и оторвёт, – пожимаю плечами, думая, что все же надо искать новую работу.

– Не-е-е… Не ходи, Алина. Забыла? Босс обещал тебя уволить, если ты не сделаешь задание в срок, – тоном заговорщика шепчет Тамара.

– Задание я почти доделала. А про уволит... Да какая разница? Всё равно уволит. Он уже мне это десять раз пообещал, в недавно так и сказал:"Это последнее китайское предупреждение!" Так что пойду. Мне терять нечего, а ребёнка забрать надо. Время поджимает. Еще добираться на автобусе и метро…

Договорив, подхожу к кабинету и слышу хохот. Сама себе не верю. Наташка моя и смеётся.

А главное, следом за ней раздаётся смех этого ненавистного Троицкого.

Опять думаю, надо же было так сына назвать – Арсений с отчеством Гаврилович.

Блин, ненавижу этого противного Арсения Гавриловича.

Уже бы десять раз ушла, если бы не зарплата, которой нам пока хватает на жизнь.

“Чёрт, какая зарплата, Алин! Этот “гадзилла” и премии тебя тысячу раз лишал, – сначала подкидывает дровишки в огонь моей ненависти мой внутренний голос, а потом трусливо замечает. – Может, не надо заглядывать и Наташку забирать?”

Посматриваю на часы, понимаю – от неизбежного не уйти.

Нам с Натусей надо ехать в центр, психолог ждать не будет. Откладывать нельзя. Скоро первое сентября, а мы ещё не получили справку.

Сначала хочу постучать. Но…

Потом решаю не делать этого, чтобы не услышать “нет” и не испугаться.

Вваливаюсь в кабинет генерального. Вижу Троицкого и Натусю.

Картина маслом: “гадзилла” вместе с моей Наташкой лежат "пузами"на полу, у каждого в руке по фломастеру, и они вместе рисуют.

При этом Троицкий что-то говорит, а Натка ему бойко отвечает, хоть и заикается.

Смотрю и обалдеваю.

Тут Наташка поднимает глаза и вскрикивает:

– М-ма-м-ма… Ур-р-ра!

Да, Наташка моя сильно заикается. Мы ходим к логопеду и сами дома работаем, чтобы Наташа говорила плавно.

Малышка моя очень старается, но получается плохо. И сейчас тоже.

– Вдохни, Наташа. А теперь пропой то, что хочешь сказать…

Слышу голос “гадзиллы” и не верю собственным ушам. Но…

Наблюдаю, как дочь моя вдыхает и произносит:

– Не вол-л-нуйся, м-мама.

Троицкий поднимается с пола резко – одним рывком – и нежно и мягко поднимает мою дочь на ноги.

Наташка снова пытается мне что-то сказать, но говорить ей опять сложно, потому что она уже волнуется и поэтому сильно заикается. И от этого ещё больше переживает.

Троицкий садится в своё кресло, посматривает на ватман с рисунком на полу и на меня.

Потом произносит за мою Наташку:

– Мы тут с вашей дочерью, Алина Ивановна, решили: так как у нее нет отца, я первого сентября поведу Наташу в школу.

Услышав эту фразу, смотрю на дочь, а она кивает головой.

Хочу сказать “нет", но моя малышка, смотрит на меня такими глазищами, что у меня язык не поворачивается. Перевожу взгляд на Троицкого.

– Мы уже всё решили. Так что вам нужно только согласиться, – приказным тоном сообщает мне “гадзилло”

Облизываю губы и отвечаю, тоже заикаясь.

– Х-х-хорошо.

– Ну и отлично. Что с проектом? – тут же спрашивает Троицкий, не давая мне прийти в себя.

– Я-я-я… работу закончила. Проект готов. Мне нужно его только “вылизать”.., – на последнем слове спотыкаюсь, понимаю, что сказала не то, и пытаюсь выправиться. – Я буду готова вам его показать. Завтра. Но… Сейчас нам надо к психологу в центр, чтобы получить справку, иначе нас не возьмут в первый класс. А мы уже опаздываем.

Повисает пауза, и Троицкий жёстко произносит:

– Хорошо, я понял.

– Можно идти. Нам ещё доехать надо.

– Хорошо, я понял, – снова повторяет Арсений Гаврилович задумчиво. – Спускайтесь вниз, я буду ждать вас в своей машине.

Последняя фраза повергает меня в ужас.

От мысли: “Троицкий нас повезет сам… на своей машине!” – меня прошибает пот.

Из ступора меня выводит командирский голос босса:

– Чего стоим? Кого ждем? Если я сказал – надо выполнять.

Дочка тянет меня из кабинета. Мы выходим.

Я совершенно ничего не понимаю.

У меня масса вопросов.

И самый главный из них: как мне после этого дальше работать с этим “монстром”?...