Глава 6

Арсений

Девчонка по имени Наташка врывается в мою жизнь внезапно – просто распахивает дверь кабинета и застывает на пороге.

В ее лице – удивление и любопытство.

Смотрю на эту маленькую красотку и чувствую приятное тепло в груди.

– Ты кого-то потеряла? – интересуюсь у малышки.

Девочка весело отвечает мне междометиями.

По бесенятам, что искрятся в её глазах, понимаю – девчонка задорная.

– Будешь стоять на пороге? – спрашиваю, внимательно смотря на нее.

Она снова “укает” и хмыкает.

– У тебя язык есть?

Вместо ответа девчонка показывает мне кончик остренького язычка.

– А разговаривать ты умеешь?

Малышка хмыкает, складывает губки бантиком и “хлопает” глазками.

– Стоп… А мама твоя где?

До меня вдруг доходит: если ребёнок болтается по офису, значит, у него здесь есть родитель – мать или отец.

– Т-т-там, – сильно заикаясь, отвечает девчонка и показывает пальцем в сторону выхода из приёмной.

– Понятно. Заходи. Садись, – говоря, показываю на стул.

Малыша, подпрыгивая, доходит до моего стола и усаживается на стул.

Судорожно соображаю, у кого из сотрудниц может быть дочь такого возраста.

Перебираю в памяти всех женщин.

– Тебе сколько лет?

Девчонка хмыкает и показывает на пальцах: семь.

– Скажи “семь”, – по привычке приказываю, но успеваю смягчить тон.

Малышка опять хмыкает.

– Цифру “семь” можешь произнести?

Она кивает головой.

– Ну, давай. Говори.

Девчонка облизывает губы, “хлопает” ресничками, тяжело вздыхает и начинает говорить.

– Се-сем-ме-мь, – выдыхает она, сильно заикаясь.

– Ясно. Рисовать любишь?

Девчонка оживляется.

– Угу!

– Хорошо, будем рисовать.

Достаю ей листы и кладу рядом карандаши, мелки и фломастеры.

– Вау! – радостно выдыхает малышка.

– Чем будешь рисовать – карандашами и фломастерами?

– Хм-хм, – она кусает губу и пальцем показывает на карандаши.

– Ок. Играем в игру. Если берешь карандаш, то произносить это слово “карандаш”. Поняла?

Девчонка хмыкает, кивает, но тут же пожимает плечами.

– Не сможешь? Или не хочешь? – переспрашиваю, усложняя ей задачу. – Первое или второе?

Девчонка показывает один палец и кивает в подтверждение.

– Уже хорошо. Так… Подожди. А петь любишь?

Малышка пожимает плечами, демонстрируя свою реакцию.

– То есть любишь? Но не очень? Скажи “да” или “нет”.

– Д-д-д-а, – выдыхает девчонка.

– Понял. А слово «карандаш»? Если мы его так произнесем? – говорю слово, а вернее, пропеваю: – Ка-а-ра-ан-да-аш!

Малышка начинает хохотать.

Она так здорово смеётся, что я следую за ней и тоже смеюсь.

И вдруг меня осеняет: я помню среди своих сотрудниц дизайнера с таким же лицом.

Это Алина Ивановна, которую я всё время…ровняю и строю.

Делаю это, не потому что придираюсь.

Просто эта Алина очень медленно делает проекты, будто никуда не торопится.

Меня это злит. Хотя я отмечаю, что проекты Алины – одни из лучших в бюро.

В них есть внутренняя гармония, и она “женится” с с пожеланиями заказчиков.

Ее клиентам всегда все нравится, и они никогда не просят переделывать.

Мне нравится умение Алины – чувствовать своего заказчика. Это очень хорошее качество для дизайнера. Но…

Вспоминаю, что Алина Ивановна всегда молчаливая, никогда не перечит. Когда я начинаю говорить, она покрывается пятнами и мычит, как и эта девчонка. Значит, малышка – точно её.

Надо уточнить у секретаря. Наша Тамара знает всё в компании.

Думаю, предлагая девочке пропеть слово:

– Ну так что, будем петь?

И тут меня осеняет, что я не знаю её имя.

– Так, подожди… Мы же с тобой не познакомились. Как тебя зовут? Имя своё знаешь?

Девчонка снова “угукает” и кивает.

– Можешь имя своё произнести? Ну, давай...

Девчонка пытается произнести: “Н-на-т-та-ш-ш-ша», – очень сильно заикается и с трудом доходит до конца своего непростого для нее имени.

Закончив, малышка дышит так, словно только что пробежала марафон.

– Хорошо, что дышишь. Это правильно. Тебе нравится твоё имя?

Наташа улыбается.

И я понимаю, что она мне нравится всё больше и больше.

Хорошая, открытая девочка.

Несмотря на ее проблемы с речью, она не прячется внутри себя, а остаётся позитивным ребёнком.

Хотя детям, имея проблемы такого характера, сложно быть открытыми.

Обычно они все стараются как можно меньше говорить.

Наташа, конечно, тоже пытается обходиться невербальными средствами, но хотя бы не боится идти на контакт.

Коммуникативная девчонка.

Чего не скажешь про её мамашу.

Алину Ивановну мысленно я снова ругаю.

Теперь за то, что она в моем присутствии, будто воды в рот набрала.

Что ни скажешь – ответ один “хорошо”.

Ругаешь – “хорошо”, хвалишь – “хорошо”.

Хотя … Хвалю я ее редко. Вернее, почти никогда. А вот “порицаю” постоянно. Зачем я это делаю?

Да, фиг его знает. Может так я ее стимулирую.

Она уже почти пять лет работает в компании. Ее еще отец мой “принимал”. Он говорил, что она хороший сотрудник, а мне вот всё время кажется, что “ни рыба, ни мясо”.

И с другими коллегами как-то не очень ладит.

У неё только с ландшафтниками нормальное общение.

Знаю, что она иногда ещё и ландшафтный дизайн делает. И ее хвалят.