Глава 7

Арсений

А тут недавно узнал, что она стала работу искать. Служба безопасности проверяла компьютеры и нашла, что она рассылала резюме.

Прочитав об этом в отчете, я аж психанул.

Что ей не нравится?

В моей компании условия труда хорошие, зарплата, может быть, и не самая высокая, но очень приличная.

Думая о матери Наташи, называю свое имя в ответ:

– А меня зовут Арсений, Ну так что, слово “карандаш” будем петь?

Девчонка хмыкает и пожимает плечами, дескать: не знает.

– Давай попробуем вместе со мной: ка-ран-даш!

У Наташи получается.

Я её хвалю.

– Ты молодец. Всё хорошо. Всё у тебя будет хорошо. Сначала трудно, а когда перестанешь стесняться, все получится… А ещё надо походить к логопеду.

Наташа снова “угукает”.

Понимаю, что специалиста она посещает. Но… все равно переспрашиваю:

– Ходишь к логопеду?

Девчонка снова “угукает».

– Чай хочешь? С конфетками?

Наташа кивает головой.

Звоню секретарю Тамаре.

– У меня тут гости. Принесите, пожалуйста, чайник чая и конфеты.

Тамара заходит в кабинет с подносом. Удивленн смотрит на девчонку.

Я в это время рассказываю малышке сочиненную только что историю про похождения карандаша.

Наташа хохочет, и я тоже смеюсь.

Тамара смотрит на меня как на умалишенного.

Ну, и я её прекрасно понимаю: увидеть своего хохочущего начальника в кабинете с какой-то девчонкой…

– Тамара, чья это девочка у нас на работе? Это дочка Алины Ивановны? Дизайнера из группы внутренних помещений?

– Ну, да, – выдыхает, кивая Тамара.

– Хорошо. А какой у неё внутренний? – переспрашиваю я.

Тамара называет внутренний и уходит.

Мы с Наташей пьём чай. Она лопает конфеты одну за одной и рисует тут же карандашами на альбомном листе то, что я её прошу.

– Нарисуй мне зайчика.

Она очень даже неплохо для своего возраста рисует зайчика. Я её хвалю.

– Теперь скажи “зайка”. Почему “у-у-у”? Простое же слово “зайка”. И певучее, – говорю, вспоминая свои занятия с логопедом.

Наташа морщится.

– А ты попробуй. Не бойся. “Зайка” хорошо поётся. “За-а-ай-й-й-ка”! Будто ты Зайку зовёшь. “Зай-ка”! – пропеваю для Наташи.

Три раза повторяю слово “зайка”.

Наташа сглатывает, облизывает губы, смотрит на меня.

– Надо сейчас набрать воздух в лёгкие, а потом пропеть это слово. Ну всё, давай попробуем вместе. Не бойся.

Пою вместе с ней, а потом говорю:

– Нарисуй мне кошку.

Наташа рисует кошку. Я снова отмечаю, что у девчонки способности к рисованию.

– Произносим слово “кошка”. “Кош-ка”.

Малышка морщится. Понимаю, что слова «кошка» ей будет пропевать тяжелее.

Мысленно пробую “кис-с-ска”.

Да, “киска” явно будет пропевать легче.

– Давай попробуем звать кошку домой, – говорю, рисуя рядом с кошкой домик. – Теперь давай пропоём: “Ки-и-и-ска”!

Девчонка улыбается и хохочет. Ей смешно.

– Не-е-е… Без смеха. Давай пробовать.

Мы пропеваем слово “киска”.

Пусть и не с первого раза, но у Наташи получается.

За чаем мы успеваем изрисовать весь лист. Вспоминаю, что у меня есть ватман, достаю его.

– Предлагаю рисовать вместе. Согласна?

Наташа весело кивает.

Меня самого так увлекает игра, что вспоминаю своё детство.

В семь лет я точно так же рисовал, только со своей няней Машей, которая упорно вытаскивала меня из речевого дефекта.

Наташка соскакивает со стула и плюхается на пол, берёт карандаши, хохочет и дёргает ножками, будто лежит на песочке на пляже.

Такая хорошая девчонка. И мне она очень нравится. Но…

Тут смотрю на настенные часы. Вижу – время идёт, а мать её не ищет.

Меня это напрягает и раздражает.

Как можно оставить ребёнка одного? Разговаривать она путём не может, ещё где-то могла бы потеряться.

Хорошо, что в мой кабинет зашла.

Набираю внутренний номер этой непутёвой мамаши.

Говорю, что её дочь в моём кабинете.

Мысленно обещаю, что когда придет, ввалю ей за халатное отношение к ребенку “по первое число”.

Поговорив с Алиной Ивановной, подхожу к Наташе и опускаюсь рядом на пол. Начинаю рисовать.

– Будем с тобой строить композицию рисунка, – объясняю, как когда-то мне отец. – Я начинаю рисовать, а ты будешь прорисовывать персонажей.

Начинаю быстро рисовать разных мультяшных героев. Первого – крокодила Гену.

– Помнишь, как выглядит Чебурашка? Ну, давай, рисуй.

Через некоторое время дверь открывается, и появляется наша, то есть Наташкина, непутёвая мамаша.

Мне очень хочется высказать ей всё, что я о ней думаю: и о том, что она потеряла ребёнка, и о том, что с ребёнком надо заниматься, и много ещё чего другого. Но…

Наташка смотрит на меня таким глазюками, что я решаю воздержаться.

У меня ещё будет время высказать всё, что я думаю об этой непутёвой мамаше ей тет а тет. Именно об этом я думаю в момент, когда смотрю, как рисует Наташка в игровой зоне ресторана.

С этими же мыслями возвращаюсь к столу, где меня ждет мать Наташи.

– Алина, у меня к вам серьезный разговор по поводу вашей дочери, – говорю жестко и сердито.

Вижу, как Алина напрягается.

Про себя думаю: ну ничего страшного, милочка, придётся тебе меня потерпеть…