Глава 18 "Карты, лебеди и горький шоколад"

Такси уже час как уехало, а Белка так и не удосужилась собраться на пленер. Оправдания в виде запущенной стирки не приносили успокоения. Белка чуть ли не в кровь разодрала короткими ногтями кожу почти что до локтя и пошла выше. На плечах она, правда, остановилась, скрестив руки, точно в охранительном жесте, и когда согнулась пополам, лоб лишь чудом избежал встречи со столом. В ушах продолжал дрожать голос Дениса: жалеешь уже, что прогнала? Белка готова была заорать в голос «нет!», но молчала, а звонкие колокольчики тем временем вдалбливали в затылок мысль, что сдерживает ее вовсе не стыд перед соседями, а сознание того, что настоящий ответ на этот вопрос теперь — да, она уже пожалела об этом.

Ничего не изменилось в ее отношении к Денису. Он оставался в ее глазах избалованным сынком богатого папочки, не лишенным, впрочем, и хороших качеств — он ведь действительно хотел помочь незнакомой девчонке, пусть даже подоплекой его помощи была обида на отца и своеобразный реванш. А сейчас к ней толкала его, пожалуй, даже не похоть, а простое желание на миг отключиться от снедающей его обиды на свою бывшую девушку. Так почему же она его не пожалела?

Этот русский парень такой, какой есть, и ей нравится такой расклад — воображаемые карты лежали на столе лицом: он не рисовался перед ней ни минуты, он гордился собой и даже считал, что его личная трагедия обязана возвысить его в глазах незнакомой девчонки. И лишь одна карта лежала рубашкой — на ней не было масти, только ответ «да» или «нет», хотя давать его было уже некому. Но Белка желала знать для самой себя, почему она отказала Денису. Тому, кто мог стать для первого раза идеальным вариантом — никаких отношений, никаких сожалений и никаких воспоминаний. Кроме, конечно, приятных.

Она запретила себе влюбляться. Именно любовь разрушила жизнь матери — без образования, одна, с маленьким ребенком на руках и обидой на весь мир, вот, что представляла из себя Алина в свои двадцать лет. Кто даст гарантию, что избранник ее сердца не окажется таким же козлом, как у матери? Лучше не влюбляться вообще и трепать себе нервы только учебой.

Наверное, это и было не так уж плохо, не будить тело, пока оно тихо спит. Потому Белка сама никогда не искала сомнительных знакомств. Когда становилось тоскливо, она убеждала себя в том, что правильный человек все равно свалится ей на голову рано или поздно и обязательно в подходящий момент.

Вот он и свалился. Только момент оказался не самым подходящим… Если только для очередной истории в блог. Невыдуманной. Чертов парусник, чертов дом, чертова гроза… И чертов ее язык, который она первый раз в жизни будто проглотила. Надо было дернуть себя за язык со всей силы и не озвучивать спектакль про какую-то дуру, написанный обиженным мальчиком. Возможно, у них и вышел бы долгожданный курортный роман. И она не стала бы даже задумываться, что ему в действительности в ней интересно. Его поцелуи были бы другими, в прикосновениях чувствовалась бы нежность, а не первобытное желание обладать строптивой сучкой. А вот ее тело, Белка знала это наверняка по горячим сейчас щекам, ответило бы так же. Неистово, как не отвечало никогда и никому. Но надо ж было смешать все краски на палитре… Двоечница!

Белка расшвыривала по столу бумажные салфетки на манер карт, сгребала в кучу и вновь выкладывала веером, а потом схватила одну и по памяти, как в детстве, сложила лебедя. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что толкала ее к русскому самцу простая природа и не стоит психовать так, будто обидели ее чувства. Ей предложили, она отказалась. Злиться можно только на себя.

Вот Белка и злилась. Судьба-злодейка подкинула ей неплохого кандидата тогда, когда мозг требовал быть с отцом и не жертвовать ради минутного удовольствия даже одной минутой такой долгожданной близости. Хоть вызывай такси и мчись на вокзал. TGV ходят ведь не раз в день. А уже в Квебеке она даст кому-нибудь настоящий шанс. Не один он такой на свете, этот Денис!

— Да пошел он! — прорычала Белка своим воспоминаниям точно по-русски, выгребая из барабана стиральной машины постельное белье.

Сушилки хватило лишь на одежду и одну простынь. Остальные пришлось растянуть на пластиковых креслах. Полотенца повисли на спинках стульев в гостиной. Замечательный натюрморт получился! Белка аж зубами заскрежетала от отсутствия в квартире сушильной машины. Только бы до возвращения Мартина все это высохло. И пусть бы он вернулся поскорее. Они снова будут бегать вместе, совершать заплывы к буйкам, пробовать разный сыр и вино. Именно вино. Никакой больше сангрии.

Перебрав рюкзак, она засунула под молнию купальник. Полотенце есть в машине. Мольберт на себе она не потащит. Крем на кожу, шляпу на голову, очки на нос, рюкзак за плечи, мольберт подмышку, а в зубы… Пакет с бутылкой из-под вина, пивными банками и бумажными упаковками. Мусор она вынесла, провожая Мартина. Тогда же и выкатила велосипед на улицу, чтобы он никому не мешал в подъезде.

Избавившись сначала от мольберта и рюкзака, Белка перешла через улицу к контейнерам для стекла и картона. Ей нравился их яркий цвет: желтый, зеленый… Возможно, они даже неплохо будут смотреться на холсте… Не пастораль, но современное искусство, не хуже банок из-под супов фирмы Кэмпбелл. Возможно, так и вписываются имена в мировое художественное искусство. Если с катерами ничего не получится, она нарисует после ланча эти замечательные контейнеры… И назовет полотно «Долой плохие воспоминания!»

— Ты по сторонам смотреть будешь?!

Белка отпрыгнула от синего крыла мазерати и схватилась за шляпу, которая едва не свалилась с головы. Изо рта вырвался привычный набор английской аббревиатуры из трех букв. Денис шарахнул дверью.

— Ты никогда не попадала под машину? Нет? Странно!

— Смотри, куда едешь! — заорала Белка уже по-русски.

— Я никуда не ехал! Я стоял. Ждал тебя! Я тебя даже окликнул! Думал, нарочно игнорируешь. А ты просто глухая. Да еще и слепая!

Денис схватил ее за руку. Белка собиралась вырваться, но рука почему-то не дергалась — она только погнала к лицу горячую кровь.

— Я думала, что буду рисовать, — пролепетала Белка, радуясь, что солнцезащитные очки не покинули ее вместе со шляпой. — А ты о чем думал… — она внутренне сжалась, подбирая нужные слова. Запястье сделалось ватным, как и мозги. — Когда решил остаться здесь?

— О тебе, — твердо ответил Денис и дернул за широкие поля шляпки, чтобы опустить ее Белке на глаза. — Ты мой талисман. Гляди!

Под поля шляпки пролез айфон, и тень позволила Белке прочитать про контроффер. Денис провел по экрану пальцем, завершая операцию по покупке дома.

— Ту-мэ-комплиман, — пробубнила Белка французское поздравление, чувствуя, что ей, как и экрану телефона необходима тень, чтобы удержаться на ногах.

— Ви хэв то селебрейт!

Денис сунул телефон в карман шорт и взял Белку за второе запястье. Что она может с ним праздновать?

— Я знаю в Перпиньяне замечательную блинную.

Белка не опускала головы, точно между стеклами их очков протянулись невидимые соединительные нити.

— Я тоже знаю там замечательную блинную, — произнесла Белка, глухо, точно эхо.

Усы Дениса дрогнули.

— Я все же отведу тебя в ту, которая нравится мне. Вдруг это та же самая, вдруг у нас совпадают вкусы.

— Я не сказала да, — Белка ухватилась за дверь, которую приглашающе распахнул для нее Денис.

— Вы не сказали нет, — пропел он, едва касаясь кончиком носа ее носа. — Прости, — он тут же выпрямился. — Ты смотрела русских мушкетеров?

Белка кивнула. Денис выдохнул.

— Ну хоть что-то у нас есть общего. Садись.

Белка села и зажала ключи от машины в кулак.

— Брось в бардачок, — улыбнулся Денис, заняв место водителя.

Там Белка увидела дезодорант и обертку от него — Денис действительно не собирался домой. Белка поняла, что ей тоже стоит попробовать местный бренд, американский после знакомства с Денисом перестал действовать.

— Без тебя на дорогах будет безопаснее, — продолжал Денис, не поворачивая к ней головы. — Куда собиралась?

Все еще опасаясь отказа, Денис поспешил вывести машину на дорогу.

— Знаешь же куда! Катера рисовать, — буркнула Белка, отворачиваясь к окну, чтобы незаметно промокнуть пальцами заслезившиеся глаза. Что же за салфеточная карта была та, из которой она сделала лебедя. Она не сказала ему «да», но он не принял ее «нет». Остается только нарисовать шоколадом смешную рожицу поверх загорелого блина. И скоро она это точно сделает. Вместо шоколада, апельсиновым конфитюром.

— Послушай, Бель, я не хотел, — сказал вдруг Денис после пяти минут молчание. — Чувствую себя совершенно тупым чурбаном. Как давно это было с мамой? Тебе, наверное, страшно водить… Можешь не отвечать.

Он даже поднял над рулем руку, и Белка скорее машинально, чем обдуманно, опустила ее обратно на руль и замерла — ее влажная ладонь приклеилась к темным волоскам на его пальцах.

— Забудь, — голос у нее дрогнул, и по телу расползлись мурашки, но она продолжала крутить руку вместе с рулем. — Я была маленькая. И меня вообще там не было. Отец не забрал меня из летнего спортивного лагеря, и я не видела гроба. Сначала мне просто сказали, что маме надо было срочно уехать в Россию…

Белка думала о своей горящей ладони и не понимала, какого черта пересказывает реальную историю одной знакомой. Наверное, чтобы Денис списал дрожь от близости с ним на боль от воспоминаний.

— Потом мы переехали в другой штат, и на новом месте уже ничего не напоминало о маме, — закончила она уже правдой о себе.

Ничего. Больше ничего говорить нельзя. Еще одна ложь вырвалась против ее воли. Маленькая, но непростительная. Денис сжал ее пальцы и опустил на мятый подол юбки.

— Бель, больше ни слова. Я не хочу, чтобы сегодня ты об этом вспоминала. Я действительно хочу для нас обоих маленького праздника. Такого вот простого. Без всякой вычурности и глупой помпезности. Поедим вкусные блины. Погуляем по городу. Там ведь есть дворец? В прошлый раз было не до него. Я встречался с агентом. Отведешь меня туда?

Белка кивнула. Говорить она не могла. Могла только смотреть на стиснутую его пальцами свою влажную руку. Если на юбке останется темное пятно, она не удивится. Благо, ткань в мелкий цветочек…

— Спасибо, Бель. Встреча с тобой действительно удача.

Он разжал ее пальцы, погладил от запястья до самых кончиков и только тогда вернул свою руку на руль.

— Я хочу пить, — произнесла Белка, вытирая ладонь о волосы на висках, будто бы приглаживая. — У тебя есть вода?

— Нет, зая. Не подумал купить. Дурак. Сейчас завернем к первому же суперу.

Белка осталась в машине, чтобы перевести дух. И украсть немного дезодоранта. Это другой запах, чем был раньше. Возможно, Денис и не почувствует, что теперь они пахнут одинаково. Главное, положить его так же, как он лежал. На случай, если Денис запоминает положение вещей.

Нечаянно Белка вытянула документы на машину — Сергей Корсунов. Твою ж мать! Белка захлопнула бардачок. Как же его в действительности-то зовут? И какого черта ему не назвать ей сейчас свое настоящее имя? Она же не из ФБР!

Денис вернулся довольно быстро, протянул ей ледяную бутылку и покрутил перед носом шоколадкой в желтой обертке, закрыв пальцами название.

— Ты любишь черный или молочный?

— Нуар.

— Угадал!

По лицу Дениса расползлась счастливая улыбка, и он разломил плитку горького шоколада пополам.