15. Первые улики
Есения.
Давно я так не радовалась наступившему утру и тому факту, что проснулась живой и невредимой. Снаружи палатки уже доносились звуки. Кто-то негромко разговаривал. Звякнули алюминиевые кружки. Кто-то споткнулся и досадливо выругался.
Виктория Дмитриевна спала, отвернувшись. Натальи Ованесовны внутри не было. Я потёрла глаза, зажевала мятную жвачку и осторожно, стараясь не шуметь, выбралась из палатки.
Присоединилась к группе девчонок, собравшихся «в кустики». Мысленно порадовалась тому факту, что поход длится всего сутки, и уже сегодня я закрою за собой железную дверь, окажусь в уединении и безопасности, с наслаждением встану под тёплый душ и не буду больше слышать писк комаров. Так и знала, что походы это не для меня. Что ж, любой опыт – это полезно.
Остановилась в зоне видимости палаточного лагеря, но не спешила в него возвращаться. Задумчиво посмотрела на экран смартфона. Связи по-прежнему не было.
Если странное поведение Артура Кареновича ещё можно было списать на мою мнительность и богатое воображение, то другое обстоятельство требовало самого пристального внимания. Рюкзак химички (или физрука, или их общий) не давал мне покоя. Что-то здесь не так, и молчать нельзя.
Кому я могу рассказать об этом, с кем посоветоваться? Глаза скользнули по мощной фигуре Багдасаряна, который нёс к костру котёл с водой. Единственный, в ком я могла быть уверена, как и в себе – в момент совершения преступлений его не было в школе. Вспоминая, как бесстрашно и без раздумий он вчера встал между мной и бешеными псами, каким испуганным был его взгляд, когда прижимал меня к своей груди. Какое невероятное спокойствие я ощутила, в тот краткий миг, когда слушала стук его сердца. Почему-то я была уверена, что он бы не рассмеялся, не покрутил пальцем у виска…
Браво, Есения! Давай, впутай в это дело ученика, ничего лучше не придумала? Абсурд, не будет этого. Спрятала телефон в карман и вернулась в лагерь.
После завтрака мы собрали вещи и выдвинулись в обратный путь. Он должен был проходить по несколько иному маршруту, чем тот, которым мы шли сюда.
Привал был устроен в живописном месте на обрыве. За спиной плотной стеной стоял лес. Далеко внизу шумела и извивалась шустрая горная река. Я по привычке проверила связь, и едва не уронила вниз свой смартфон: долгожданные палочки появились! Всего три, едва ли половина, но они были!
Воровато оглянулась и отошла ещё дальше от остальных. Набрала номер Аиды и едва не застонала об облегчения, услышав длинные гудки.
- Да, Есечка! Уже вернулась, что ли? – Аида, моя верная подруга, вот, кто даст мне отличный совет, вот кто подскажет, как поступить.
- Ещё нет, идём обратно. Аида, тут такое!
- Что стряслось?
- Кажется, я нашла того, кто нападает на учительниц в школе. - И я кратко рассказала о рюкзаке.
- А-фи-геть. Если это правда, вы все в опасности. Ты там точно сейчас одна? А то, по законам жанра, самое время тебе лететь вниз со скалы в пропасть.
- Дура! Не смешно! – На всякий случай я оглянулась и прислонилась спиной к дереву. Стало не по себе. – Что мне делать?
- А что ты можешь сделать? Не высовываться.
- Это и так понятно. Но надо, наверное, позвонить в полицию, да? Пока они не уничтожили улики?
- Хм. Давай, я сама позвоню следователю, родственник всё-таки наш, всё ему расскажу, а там уж пусть он сам решает, что делать. Ты помалкивай, будто не в курсе и не при делах. Сейчас, ручку найду, давай ещё раз, что ты там нашла?
Я снова оглянулась, убеждаясь, что поблизости никого нет, на всякий случай прикрыла рот ладошкой и зашептала:
- Нож с кровавыми подтёками, блузка женская со следами крови, толстая верёвка, которыми в ужастиках душат, и прядь женских тёмных волос в целлофановом пакетике.
- Жееесть. – Аида вздохнула. – Звучит, капец как жутко. Поверить не могу, что Александрыч или Дмитриевна на такое способны, но против фактов не попрёшь, конечно. Ты сейчас одна?
- Да, - сказала, и снова оглянулась.
- Давай-ка возвращайся к людям, и больше не броди в одиночку, а то мало ли что. Об остальном я позабочусь, имени твоего следаку не выдам, только инфу, так что будешь не при делах, в любом случае.
- Спасибо.
- Давай там, живая вернись.
- Постараюсь. Пока.
- Пока.
Отключила телефон и выдохнула. Ноги слегка дрожали, я согнула их и опустилась вдоль ствола дерева, присев на сухую землю. Надо собраться с мыслями и возвращаться. В этот момент где-то за спиной хрустнула ветка, и я вжалась спиной в дерево и затаила дыхание.
Спустя несколько секунд услышала голос Антона Павловича.
- Нет, мама, я не люблю бальные танцы. Я хочу играть с ребятами в войнушку, пиф-паф! – Последние слова мужчина выкрикнул, я вздрогнула и подтянула ноги к самой груди, чтобы их не было видно из-за дерева. – Танцы это не мужское занятие, ну и что, что костюмы красивые! Пиф-паф! Пиф-паф! Пиф-паф! Не заставляй меня! Нет! Будет, как я сказал! Паф-паф-паф-паф! – Это уже была какая-то автоматная очередь. Я закрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя ни единым звуком, но шаги всё приближались. Вот сейчас он подойдёт к самому краю обрыва, и точно меня заметит.
Но вдруг стало тихо. Я подождала ещё несколько минут и осторожно вышла из своего укрытия. Вокруг опять было пусто, и я припустила со всех ног обратно к остальным.
С облегчением увидела ребят, вышла к ним и только тогда выдохнула.
- Всё нормально? – Милана нахмурилась, рассматривая меня.
- Что? А, да, спасибо.
- А выглядите так, словно маньяка встретили.
- Скажешь тоже! – Махнула рукой и беззаботно улыбнулась, но в следующую секунду улыбка медленно сползла с моего лица.
На противоположном конце поляны стоял, держась за лямки рюкзака, Антон Павлович. Он не сводил с меня стеклянного немигающего взгляда. Я оглянулась назад, чтобы убедиться, что историк смотрит именно на меня, и только тогда поняла. Он видел, откуда я сейчас вышла. И понял, что я слышала его странный монолог.
Оставшуюся часть пути шла в середине колонны. Сейчас, как никогда, хотелось быть среди людей. Казалось, так безопаснее. Потёрла виски и задумалась. Что за чертовщина здесь творится? Как я оказалась в самом эпицентре каких-то жутких вещей? Все школы, как школы, и только мне «повезло» оказаться в той, где в каждом учителе мерещится маньяк, а пустые коридоры после уроков напоминают декорации к фильму ужасов.
И, что самое неприятное, мне это не кажется. Недавние жертвы – прямое тому доказательство – здесь творится нечто плохое. И только вопрос времени – когда это коснётся меня. Надо будет, когда вернусь, рассказать Аиде про историка тоже. Так и знала, что у него проблемы с мамой. Или у него на этой почве поехала крыша, или он тайный актёр любительского театра и репетировал роль. В последнее я совсем не верила.
Когда впереди показался просвет, я едва не застонала от счастья. Один за другим, мы вышли из леса на парковку, залитую мягким вечерним светом. Я сразу заметила полицейский уазик и нервно вздохнула. Из него выпрыгнули двое молодых мужчин в форме и неспешно направились к нам. Я испуганно оглянулась, но полицейские прошли мимо, сразу к Виктории Дмитриевне.
В возникшей суете многие не обратили на происходящее никакого внимания. Химичка растерянно оглянулась по сторонам и указала рукой на Давида Александровича, вышедшего из леса в числе последних. К этому моменту многие ребята уже загрузились в автобус, и на парковке стало свободнее. Вот теперь внимание всех было приковано к происходящему.
Второй полицейский подошёл к физруку, и что-то тому сказал. Давид Александрович ответил раздражённо и на повышенных тонах. Виктория Дмитриевна подошла к нему, прикоснулась к плечу и о чём-то быстро заговорила. Тот нахмурился и кивнул. Затем все четверо загрузились в полицейский уазик и уехали.
- Вот это да! – Наталья Ованесовна была тут как тут и не могла утерпеть, чтобы не обсудить новость. – Под белы рученьки приняли, надо же.
Я пожала плечами и сказала:
- Мы ничего не знаем, возможно, это просто допрос по делу Алёны Вадимовны.
- Нет, - Артур Каренович тоже оказался рядом. – Тут другое. Видели, как следак кивнул на рюкзак? А Александрыч разозлился. Похоже, дело в рюкзаке.
- Ох, надеюсь, всё разрешится. – Приобняла Наталью Ованесовну за плечи. - Давайте садиться в автобус, мечтаю о горячем душе и чистой постели.
Тигран.
Стоял, облокотившись на капот тачки, и провожал взглядом школьный автобус. Только благодаря её присутствию этот долбанный поход не стал совсем уж убогим. Сраные комары, жёсткая постель, ощущение грязи по всему телу… становились незначительными, когда вспоминал, как прижал её к себе. Наконец-то. Немного не то, что я планировал, и немного не так, но, для первого раза пойдёт.
Долбанные псины хотели забрать у меня то, что мысленно я уже начал считать своим. Не вышло.
Её страх и эффект неожиданности сработали на руку – она поддалась. Всего на миг, но какой это был кайф – прикоснуться к ней по-настоящему. Затем я затаился, старался не приближаться, чтобы не спугнуть, чтобы не стала смотреть на меня, как на Оганесяна – с плохо скрытым раздражением.
Ещё не время, но начало положено. Вспомнил вчерашний вечер.
- Эй, как там тебя? – Старый пень ни черта не помнит, и как только своё-то имя не позабыл.
- Да? – Остановился, глядя на старика по ОБЖ.
- Вот пледы, отнеси-ка девчулям, а то зябко уже. И Даниловне тоже, а то вон, вся съёжилась. И так натерпелась сегодня.
- Давайте. – Взял несколько пледов, парочку сразу сунул Васнецовой, а последний накинул на плечи Есении.
- Спасибо! – Не ожидала и искренне обрадовалась.
О чём-то шушукается с этим недоделанным историком. Нахрена так к нему наклоняться и жаться так близко? Она-то, конечно, не западёт на этого чудика, зато он вон как зыркает на неё своими масляными глазками. И лапы свои тянет. Вот гад.
Отошёл от греха подальше, чтобы чего не ляпнуть, но продолжал следить за ней.
И вот сейчас, стоя в одиночестве на парковке, вдруг подумал, что поход был не так уж плох. Всего сутки прошли, а уже привык видеть её постоянно, и расставаться сейчас было даже грустно.
- Эй, ну, чего там, погнали? – Смирнов просунул голову в водительское окно и коротко посигналил.
- Погнали, погнали. Задумался просто. – Отпихнул друга на соседнее пассажирское кресло и сел.
- Знаю я, о ком задумался. – Иван не унимался, вдобавок хитро подмигнул.
- Знаешь, и молчи. – Сосредоточился на выезде на трассу.
- Ого, даже так? Не поделишься с другом?
- Неа.
- Ну и фиг с тобой. Мне даже на руку, будет, кому утешить Милашу и утереть ей слёзки.
Хмыкнул и сказал:
- Ты бы поторопился уже. А то достали её тупые подкаты.
- Как скажешь, дружище. Как скажешь.