31. Новая угроза
Тигран.
Я погрузился в спорт, как никогда раньше. Словно и не было никакой травмы. Тренер расширил программу занятий и добавил дзюдо и самбо, вскользь обронив что-то про бои без правил.
Я не спорил. Самбо, так самбо. Чемпионский пояс в кикбоксинге уже есть, и надо двигаться куда-то дальше.
Когда был в городе, каждый вечер приезжал к её дому. Специально бросал тачку подальше, чтобы ОНА не видела, и просто наблюдал издалека. Как уходит на пробежку и возвращается с неё. Как неспешно идёт из продуктового, листая что-то в телефоне. Или с остановки с пачкой каких-то бумаг.
По-прежнему тянуло к ней, словно магнитом. Но приближаться теперь не спешил. Не хотелось снова видеть её глаза, полные страха. Хищник опять затаился и выжидал, облизываясь, когда наступит новый подходящий момент.
Есения.
Моя жалоба на участкового несколько месяцев «гуляла» по разным инстанциям. Периодически приходили краткие отписки о том, что обращение перенаправлено. Его «футболили» в лучших традициях бюрократии. Я уже перестала надеяться, что будет какой-то результат. Тем более, по слухам, вопрос между Тиграном и Грантом удалось решить, и дело было закрыто за примирением сторон.
А потом – как гром среди ясного неба – ответ из Генеральной прокуратуры в Москве, где дело было взято под личный контроль. Все нижестоящие инстанции получили «по шапке», и наша городская прокуратура уведомила меня о том, что по моему обращению в отношении участкового Тульского С. Ю. начата проверка.
Я легкомысленно пожала плечами – проверка, так проверка. И выбросила это из головы. Как оказалось, зря.
Тем вечером я шла с остановки после поездки на дом. Уже смеркалось, накрапывал дождик, и на улице почти никого не было. Когда до подъезда оставалось около пятидесяти метров, меня окликнули:
- Есения Даниловна!
Повернула голову, и увидела Самвела Оганесяна и Гранта Тульского, сына участкового. Я остановилась и дождалась, пока они подойдут. Вопросительно посмотрела на обоих. Самвел заметно нервничал и прятал глаза. Грант, наоборот, смотрел на меня волком исподлобья. Сегодня он был трезв, по крайней мере, стоял на ногах. Грант сплюнул на землю рядом со мной:
- Ну, что? Довольна собой?
- О чём ты?
- О том, что стучать нехорошо.
- Стучать? – Я покачала головой, и только сейчас поняла, о чём он. Ну, конечно, видимо, папочке уже прижали хвостик. – Я не собираюсь разговаривать в подобном тоне. Тем более – с тобой. Если у твоего отца ко мне вопросы – пусть задаёт их в установленном законом порядке. Всего хорошего.
Развернулась, но не смогла сделать шаг. Грант грубо схватил меня за локоть и дёрнул обратно. От неожиданности я едва удержалась на ногах.
- Эй! – Самвел шагнул ближе. – Мы так не договаривались.
- А я передумал! – Грант потащил меня за собой в сторону заброшенных гаражей за домом. Я сопротивлялась, как могла, но тщетно. И откуда в этом хлюпике столько силы? Несмотря на толстую ткань пальто, он сдавил мне руку едва ли не до кости.
Это уже не было похоже на разговор. Вокруг никого, а в этих гаражах нас и вовсе никто не увидит. Скользкий страх пополз по спине, пробуждая инстинкт самосохранения. Я поддалась буквально на секунду, а затем резко дёрнула руку и бросилась обратно к тротуару.
Услышала за спиной ругательства Самвела и Гранта. Последний прокричал:
- Эту дрянь надо проучить.
- Я на это не подписывался!
- Тогда вали отсюда, раз такой нежный.
Я поскользнулась на влажной земле и приземлилась на коленку и ладонь. Сумка шлёпнулась в лужу. Пока поднималась, почувствовала, как на руке снова сомкнулись цепкие пальцы Гранта. Парень дёрнул меня к себе. Самвел в ужасе смотрел на нас:
- Она всё поняла, не тронь её. Вы отзовёте жалобу, Есения Даниловна? Просто скажите, что отзовёте, мы только это хотели попросить.
Я с готовностью закивала. Конечно, я пообещаю сейчас что угодно, лишь бы мне перестали отрывать руку и дышать в лицо перегаром.
- Да ни хрена она не отзовёт, лживая дрянь.
- Отзову, я всё отзову, прямо сегодня!
Грант наклонил своё лицо вплотную к моему, и жадно втянул воздух, затем прохрипел:
- А ты красивая. И пахнешь вкусно. Надо же. Конечно, отзовёшь. После того, что я с тобой сделаю.
Он снова потащил меня к гаражам. На входе в них дорогу нам загородил Самвел:
- Слушай, это перебор. Не смешно уже.
- А кто тут смеётся? – Грант хищно оскалился. – Нам сейчас не до смеха будет.
С этим словами он толкнул меня в проход и обернулся к Самвелу:
- Проваливай, Оганесян. Ты же не хочешь, чтобы я рассказал отцу о твоих тайных делишках?
Самвел не двигался с места и отвёл взгляд.
- Нет! Самвел! Не уходи! На помощь! Помогите! – Я попыталась прорваться к парню, но Грант одной рукой отшвырнул меня обратно в проход между гаражами.
– Так я думал. Исчезни.
Я резко бросилась прочь, вглубь гаражей, один поворот, второй. Боже, сколько их здесь, настоящие лабиринты. Скользнула в узкую щель и протиснулась в другой ряд. Дрожащими руками нащупала в сумке телефон и набрала 112.
После нескольких гудков услышала голос оператора, прошептала адрес. В этот момент почувствовала, как телефон вытащили из рук:
- Добрый вечер! Извините, ошиблись номером! Ребёнок играл с телефоном… да, у нас всё в порядке! – Грант демонстративно вырубил мой телефон и выбросил его. Задержала дыхание и вжалась спиной в бетонную стенку гаража.
Парень гадко улыбнулся. В его правой руке сверкнуло лезвие ножа, которое он приставил к моему горлу и прошипел:
- Только пикни. Только дай мне повод. Мне ничего не будет за это, ты и сама знаешь. Сейчас я проучу тебя, как следует, и сниму всё это на телефон. Тогда ты явно станешь сговорчивей, и отзовёшь свою сраную жалобу. Ведь ты не захочешь, чтобы это видео попало в сеть.
Левой рукой Грант принялся расстёгивать пуговицы моего пальто. Когда его пальцы больно сжали грудь, я содрогнулась от омерзения.
Продолжая чуть вдавливать лезвие в мою шею с одной стороны, этот гад склонился к лицу, и, глядя в глаза полным ненависти взглядом, рванул ткань блузки. Пара пуговиц сразу отлетела в сторону. Я пыталась лихорадочно придумать новые пути спасения, но в голове был странный вакуум. Меня парализовало от страха и абсурдности всего происходящего.
Несмотря на это, я со всей силы ударила его в грудь, когда он попытался стянуть бюстгальтер. Неожиданно, Грант отлетел слишком далеко. Поначалу я даже удивилась своей силе, и только потом с облегчением увидела Тиграна. Он тяжело дышал, словно после пробежки, и не сводил взгляда с Гранта, сидящего в грязи на пятой точке. Я спешно застегнула пальто.
Сын участкового оперся на ладони и поднялся, выставляя перед собой лезвие:
- Что, Багдасарян, вот и встретились снова, да?
- Не знаю. В прошлый раз ты был в говно, вряд ли помнишь.
- Не переживай, вспомнил, благодаря записям с камер. Тогда ты был сильнее, а сейчас – я. Опа! – Грант сделал резкий выпад, рассекая лезвием воздух.
Тигран отпрыгнул назад, но не подпускал парня ко мне и пристально следил за каждым его движением. Меня накрыло ощущением дежа вю. Я снова за его широкой надёжной спиной. Бешеные псы, Грант с ножом – Багдасарян без сомнений вставал между мною и любой опасностью. Он всегда был рядом, в любой критический момент готовый укрыть и защитить. Даже ценой своей жизни.
От осознания и понимания происходящего защемило в груди и по щекам побежали слёзы. В следующий миг Грант сделал резкий выпад. Тигран бросился ему навстречу и сбил с ног подсечкой. Навис над Грантом, упираясь тому коленом в живот, выбил лезвие из руки и сдавил шею.
Грант хрипел, его лицо покраснело, выпученные глаза смотрели на меня, на Тиграна, снова на меня. Я скрестила руки на груди и не вмешивалась. Жалости больше не было.
- Я плохо себя сейчас контролирую, слышишь, мразь? Я очень хочу не отпускать руки и увидеть, как твои глаза остановятся. Ты на волоске от того, чтобы сдохнуть в грязных гаражах, как собака, ты понимаешь это?
Грант отчаянно пытался кивать, но Тигран лишь усилил хватку:
- Если я узнаю, что ты подошёл к ней ближе, чем на километр, я тебя прикончу. Третьего шанса не будет. Ты хорошо меня понял, тварь?
Грант снова пытался кивать, но лишь хрипел. Когда его лицо начало синеть, Тигран ещё раз сдавил ему шею напоследок, чуть приподнял и грубо швырнул о землю. Брезгливо отряхнулся и отошёл ко мне. Мы наблюдали, как Грант несколько раз упал, пытаясь твёрдо встать на ноги. Его взгляд был расфокусирован. Затем поднял с земли своё лезвие, и, покачиваясь, скрылся за гаражами.
Я тронула своего спасителя за кожаную куртку, и пальцы ощутили что-то липкое. С ужасом разглядела на пальцах кровь:
- Ты ранен?
- Пустяки, царапина. – Тигран отмахнулся и отвёл плечо, но я шагнула ближе и попыталась рассмотреть его рану. Подняла глаза и сказала тихо:
- Кровь идёт. Надо её остановить, и обработать.
- Ерунда, я же сказал. Ничего стра… - Я продолжала цепляться за его пострадавшую руку. Наши взгляды встретились. Парень нахмурился, словно что-то прочитал в моих глазах. Затем кивнул. – Да, кажется, мне нужна помощь.
Я энергично закивала:
- Пойдём, у меня дома есть аптечка. Сейчас всё быстро сделаем.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. Ни когда шли к подъезду. Ни когда ехали в тесном лифте. Ни когда я открывала дверь квартиры. На улице уже стемнело, и я зажгла в коридоре свет.
- Проходи. – Бросила, не оглядываясь, и скрылась в ванной. Сняла порванную блузку, взамен неё надела первую попавшуюся футболку. Тщательно вымыла руки с мылом, затем включила холодную воду и несколько секунд смотрела в зеркало на своё отражение. Волосы растрепались. Глаза влажные и какие-то пьяные, но в них больше нет растерянности и страха. Наоборот, некая внутренняя решимость. Приложила ладони к щекам и вышла из ванной.
Тигран обнаружился в гостиной. Он внимательно рассматривал расставленные на комоде фотографии, которые я забрала из дома мамы.
- Это ты? – В его руках была фотография, где я с огромными бантами и букетом цветов. Первое сентября в первом классе.
- Да. – Улыбнулась и встала рядом. Кивнула на следующее фото. – Это мама. Она умерла год назад.
- Сочувствую.
- Спасибо. Сейчас я продаю её дом, поэтому и оказалась в Высоком.
- Потом обратно? В Благодар? – Тигран кивнул в сторону фотографии с мужем и маленьким Максимкой.
- Да. – Неловко было смотреть на это фото с Виктором. Хотелось перевернуть его картинкой вниз, и я решила сменить тему. – А ты? Какие планы на жизнь?
- В начале лета переберусь в Москву. Есть, куда расти и впереди много работы.
Я с пониманием закивала и улыбнулась:
- Я видела один твой бой.
- Серьёзно? – Тигран выглядел удивлённым. Я покраснела.
- Да. Тот недавний, где ты защитил чемпионский пояс, так, кажется. Если я ничего не напутала.
- Не напутала.
Мы снова оказались слишком близко. И снова в воздухе словно запахло озоном. С невероятным усилием воли я отвела глаза и сказала:
- Надо обработать твою рану. Аптечка там.
Автоматически прошла в другую комнату и выдвинула ящик комода. Достала белую коробку, и с опозданием поняла, что мы сейчас в спальне. Мысленно ругая себя за бестолковость, решила сделать вид, что в этом нет ничего такого. Максимально естественно указала парню на кровать:
- Садись, пожалуйста. И сними рубашку.
Поставила коробку с медикаментами между нами и тоже опустилась на кровать. Во рту резко пересохло, когда увидела, как он снимает рубашку. Широкая гладкая грудь, и те самые кубики пресса, которые я видела только с экрана. Вздохнула, надеюсь, не слишком громко и сосредоточилась на его плече. Прикоснулась пальчиками к стальному горячему бицепсу и закусила губу, пытаясь сосредоточиться на ране. Да, порез неглубокий, спасибо кожаной куртке, которая приняла основной удар на себя.
Промыла рану дезинфицирующим раствором и нанесла антибактериальную мазь – кто его знает, где ещё побывал нож Гранта, затем сказала:
- Чтобы не осталось шрама, лучше бы завтра съездить в травмпункт и наложить швы у врача. А сейчас я зафиксирую края раны специальным стягивающим пластырем и наложу повязку. Хорошо?
Тигран кивнул и отвернулся. Я занялась порезом. Каждое прикосновение к нему давалось нелегко. Запах мужского парфюма смешался с ароматом кожи и щекотал ноздри, отвлекая. Я часто моргала и прикусывала губу, возвращая себя к реальности. К реальности, в которой чемпион по кикбоксингу, словно сошедший с картинки журнала, сидит у меня на кровати, обнажённый до пояса, а я чувствую, что уже почти ничто не может удержать меня от того, чтобы шагнуть в пропасть.
Сосредоточенно сопя и хмуря брови, я проклеила последнюю тонкую полоску стягивающего пластыря. Сверху зафиксировала всё это дышащей повязкой, и после этого подняла глаза:
- Ну, вот и всё.
- Спасибо.
- Обязательно завтра покажись врачу, пусть посмотрит и переделает как надо.
Вместо ответа Тигран пожал плечами, что могло означать что угодно, от «хорошо» до «я подумаю над этим». Поставила на коленки коробку и сложила обратно в аптечку всё лишнее. Руки остались лежать на картонной крышке. Боковым зрением заметила, что Тигран тоже не двигается с места и не спешит надеть рубашку.
Осторожно повернула голову и наши взгляды встретились.
Мгновение мы смотрели глаза в глаза, а потом резко подались друг к другу. Почти одновременно, но я – на доли секунды раньше. Наши зубы ударились друг об друга. Я провела ладонью по его щеке, покрытой грубой щетиной. Вторая моя рука уже жила своей жизнью, пробуя наощупь твёрдые мышцы груди и стального пресса.
Тигран стянул с меня футболку и бюстгальтер, на этот раз подозрительно быстро справившись с застёжкой, и так жадно припал губами к груди, словно хотел съесть. Я ухватилась за его жёсткие волосы и не смогла сдержать стон. Аптечка грохнулась на пол, когда мы спешно избавлялись от моих колготок и его джинсов.
Все барьеры оказались снесены. Между нами творилось нечто невероятное. Я не знала, что такое бывает. Я не знала, что так было можно. Я много чего не знала, но готова была узнать.
Весь мир сжался до размеров кровати. Исчезло всё, кроме его рук, губ, объятий, запаха, голоса. Кажется, звонил телефон, и кто-то стучал в дверь. А может быть, мне показалось, какая разница? Ничто больше не имело значения.
Этой ночью случился мой первый оргазм с мужчиной. Внезапный, невероятный, оглушительный и потрясающий. Так вот, в чём весь прикол, оказывается? А я и не знала, несмотря на семнадцать лет брака, и как такое возможно? Подумаю об этом потом.
За окнами стихли вечерние звуки, и наступила ночь. Я засыпала, полностью обессиленная, спокойная и счастливая. Кажется, Тигран с кем-то разговаривал по телефону. А потом я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, затем он обнял меня со спины и уткнулся носом в шею. Из его крепких объятий было не выбраться. Но мне и не хотелось.
Тигран.
Я уже оставил всякие надежды насчёт неё. Поднялся наверх, чтобы просто побыть с ней подольше, вообще ни на что уже не рассчитывая.
Пока она занималась порезом, думал о чём-то своём. Об ублюдке Грантике. О говнюке Самвеле. Справедливости ради, именно он махнул мне и показал, куда бежать.
Сегодня я приехал к её дому позже, и вовсе не собирался останавливаться. Затем всё-таки решил пройтись по привычке, убедиться, что свет в окнах горит, и тогда уже проваливать. Свет не горел, а потом я заметил рядом с гаражами насмерть перепуганного Самвела. Придурок был сам на себя не похож, и сразу рассказал, что случилось.
К счастью, я успел. Прокручивая всё это в голове, не сразу заметил, что она закончила с раной. Убрала в аптечку всё лишнее. Пора выметаться. Да-да, сейчас. Рассеянно посмотрел на неё, и не поверил своим глазам. Она потянулась ко мне первая! Первая, чёрт возьми! А дальше я, конечно, своего не упустил.
Набросился на неё, словно оголодавший зверь. Собственно, так оно и было. В первый раз всё закончилось предательски быстро. Зато потом уже получилось растягивать удовольствие. Той ночью я брал её пять или шесть раз, но даже этого оказалось до обидного мало.
С ней было так, как ни с кем до неё. Невероятно, полно, по-настоящему. Ощущения обострились в сотни тысяч раз. Меня потряхивало, словно девственника. Разъединяться с ней было невыносимо, и я спешил соединиться снова. И снова, и снова. Словно хотел напиться впрок. Тогда я наивно думал, что это возможно.
Глубокой ночью, сжимая её в самых крепких объятиях, и вдыхая тепло её кожи, едва сдержался, чтобы не зарычать вслух: «Моя! Наконец-то! Вся, полностью - моя!».