39. Новый вираж
Тигран.
Когда приехали в больницу, Феечка наотрез отказалась отпускать меня. Вцепилась намертво в мою руку, и никакие увещевания врачей не помогали. Она вся тряслась, глаза стали ещё больше на бледном худом лице. Мне и самому не хотелось разлучаться, но медсестра покачала головой:
- Посторонним нельзя. – Затем ловко сделала быстрый укол, и спустя несколько секунд Есения словно обмякла. – Всё будет хорошо, поезжайте домой, выспитесь. И приходите завтра.
Смотрел, засунув руки в карманы, как её увозят, затем развернулся и вышел на улицу. Телефон разрывался, пришлось всем всё объяснять. Тренеру, давно приземлившемуся в столице без меня – что не могу сейчас прилететь, что Москва откладывается и выслушивать кучу «ласковых» от него. Родителям – что всё нормально, что еду домой, что дома всё объясню.
Объяснил всё, как есть. Правду. Ложь осточертела, всё, хватит! Остаюсь, пока мы не решим, где жить дальше. Вместе. В Москве, Благодаре, да где угодно! Пока будет идти следствие, и пока будет длиться её развод, я буду рядом. Я так решил.
Вдобавок к лёгкой спортивной сумке собрал чемодан с вещами и сказал, что съезжаю. Мать едва сдерживала слёзы, узнав – куда. Отец молчал. Сухо пожали с ним на прощание руки, обнял мать, попросив не волноваться – без толку – и прыгнул в тачку, чтобы вернуться обратно в больницу. В палату меня не пустили, и я остался ждать в приёмном покое.
Ближе к вечеру приехали из полиции. Получилось пройти вместе с ними, и я снова взял Феечку за руку. Ощутил её прохладную ручку в своей горячей руке, прижал к губам, она так взглянула на меня в ответ, что я понял: дурак был, что даже мысль допустил о том, чтобы её оставить. Разве это возможно – быть без неё? Зачем? Какой во всём этом смысл? Без неё – всё бессмысленно.
Парадокс, но старого ублюдка есть за что благодарить, как бы дико это ни звучало. Если бы не он, я был бы сейчас в Москве, а она собирала бы вещи, чтобы вернуться к мужу. А теперь – мы навсегда вместе, иначе и быть не может. Эта адская ночь всё расставила по местам.
Слушал, что говорил следователь. Старика взяли под стражу, но уже сейчас очевидно: он невменяем, предположительный диагноз диссоциативное расстройство идентичности, когда внутри вместо одного сразу несколько человек. Вероятно, старик отправится не на нары, а в психушку на принудительное лечение.
Человеческие останки, обнаруженные в доме в лесу, отправлены на экспертизу. Предположительно, они принадлежат учительнице русского и литературы, работавшей до Алёны Вадимовны и пропавшей два года назад после школьной дискотеки.
В этот момент Феечка закусила губу и сильнее сжала мою руку. Я понял, о чём она подумала: она могла быть сейчас там же, на месте этих грёбанных останков. Сжал её руку сильнее и ответил взглядом: нет, не могла бы. Я бы не позволил.
Когда все вопросы были заданы, мы остались одни. В её взгляде появилось нечто новое. Она сказала:
- Ты так и не улетел.
- Конечно, не улетел. Все с ног сбились, пока тебя искали. Эту ночь здесь нескоро забудут.
Есения покачала головой:
- Если бы не ты, никто бы не стал искать.
- Это не так. – Погладил её по щеке. – Васнецова натёрла ноги, но всю ночь бегала босиком и наотрез отказалась свалить домой. И Смирнов. И Стрельцов, и Оганесян, и Минасян. И Тульский, и Громов из прокуратуры. В общем, долго перечислять. Тебя все искали, Феечка, не только я.
Вошедший в палату врач нахмурился, увидев меня:
- Вам пора, молодой человек.
- Нет! – Есения села на кровати, прикрыла глаза и сдавила виски. – Я не останусь. – Посмотрела на меня и жалобно попросила. – Забери меня.
Врач возразил:
- Я не могу вас выписать, у вас сотрясение. Вам нужен покой.
- Он есть и дома. Дайте бумагу и ручку. Я напишу письменный отказ от дальнейшей госпитализации. Мы едем домой.
Это было непривычно и странно – не прятаться больше. Открыто идти по улице, держась за руки. Я никогда не думал, не знал, что способен такое чувствовать, а сейчас сердце щемило от нежности, когда подставлял ей свою руку, когда помогал раздеться и помыться, готовил для неё еду и чай. Когда гладил её по спине, вдыхая любимый запах и слушая размеренное сонное дыхание.
Как мало надо для абсолютного счастья – всего лишь быть рядом, и всё остальное сразу становится незначительным.
На следующий день мы много разговаривали, сидя на кровати друг против друга и держась за руки. Решено было вместе ехать в Благодар, чтобы объясниться с её мужем, начать процедуру развода, забрать вещи. А затем улетать в Москву. Вместе. Теперь всё – только вместе, только так, и никак иначе.
Есения.
Как же замечательно теперь было просыпаться в этот мир. Я сладко потянулась, щурясь от утреннего солнца, заливающего смятую постель, и выскользнула прочь. Тихонько прошла на кухню. Всё окружающее пространство наполнилось светом и беспричинной радостью. Хотя, нет – у этой радости была вполне определённая причина. И эта причина сейчас что-то готовила.
Обняла Тиграна со спины, прижимаясь всем телом, и потёрлась щекой о его футболку. Парень развернулся и приобнял меня, не переставая помешивать в сковороде нечто разноцветное и не отрываясь от кулинарного видео.
Я тут же приревновала его к экрану. Остро захотелось завладеть его вниманием безраздельно. Потёрлась о него грудью и поцеловала в уголок рта. Тигран шумно вздохнул и пробормотал, не разжимая губ:
- Феечка, не мешай, и так трудный рецепт.
- Ммм, - я проложила дорожку из поцелуев от уголка его рта, вниз по шее, животу…
- Наша фриттата сейчас пригорит…
Тигран пропустил мои волосы сквозь пальцы, а другой рукой вцепился в столешницу. Моя голова уже была в области его бёдер. Услышала его хриплый голос:
- Ничё не случится, если убавить огонь, да же?
После завтрака у Тиграна зазвонил сотовый, и он долго с кем-то разговаривал, пока я мыла посуду.
- Кто звонил?
- Тренер. Просит завтра прилететь на бой, который не получилось отменить.
- А ты?
- Сказал, что не могу.
Я заметила, что Тигран расстроен, и сказала:
- Если это важно, почему бы и не полететь? Тем более, что мне тоже есть, чем заняться в ближайшие дни. Нужно съездить в банк, к следователю и с подругой увидеться перед отъездом.
- Думаешь? – Тигран сомневался, но я видела, как он хочет попасть на этот бой, поэтому уверенно кивнула:
- Конечно. Обещаю. Ничего страшного за пару дней не случится.
Парень обнял меня со спины и уткнулся в макушку. Я услышала:
- Просто я боюсь расставаться. Боюсь, что, стоит мне отпустить тебя, случится какая-нибудь хрень, и я снова тебя потеряю.
Я повернулась к нему, обхватила его лицо двумя ладонями и сказала:
- Ну, куда я теперь денусь? Я люблю тебя, и буду ждать на этом же месте. Обещаю.
- Скажи это ещё раз.
- Я. Тебя. Люблю.
Улыбнулась и поцеловала его, прошептав:
- Поезжай!
- Ладно. Пойду, перезвоню тренеру. А потом ты ещё раз повторишь то, что сказала.
Я спокойно домыла посуду. Счастье. Его было много, слишком много, и это не могло длиться вечно. Тогда я отогнала эту мысль прочь. Я не желала снимать розовых очков и думать о плохом. Я не знала, что уже в этот момент наша с Тиграном идиллия, подобно «Титанику», на полной скорости летела на айсберг.
На следующий день, перед тем, как Тигран сел в такси, мы неприлично долго целовались прямо возле машины. Наконец, такси уехало, а я долго махала ему вслед. Едва поднялась в квартиру, раздался телефонный звонок:
- Есения Даниловна?
- Да.
- Это из школы беспокоят, секретарь Ольги Львовны.
- Да, я поняла.
- Сегодня все учителя проходят медосмотр.
- Но я больше не работаю.
- Видите ли, какое дело, списки были составлены, когда вы ещё числились. Если всё переделывать, это такой геморрой, уж простите! Очень вас прошу: пройдите медосмотр вместе со всеми! И вам полезно, и мне не надо делать кучу лишней работы. Там же ещё бухгалтерия, отчётность в РАЙНО…
- Хорошо, - отказывать было неудобно, к тому же у меня сегодня было свободное время. – Скажите, куда нужно ехать?
Спустя пару часов я разделалась с основными врачами и шквалом вопросов от бывших коллег. Оставался последний специалист, и я свободна. Открыла дверь с табличкой «маммолог». Ой, ну это быстро, пару минут, и всё на этом.
Доктор оказалась худенькой девочкой в очках, судя по всему, вчерашняя студентка. В отличие от других докторов, которых я сегодня прошла, девушка не спешила. Долго ощупывала мою грудь, после чего спросила:
- У вас сейчас менструация?
- Что? – Вопрос застал врасплох. – Нет.
- Хм. А какой сегодня день цикла?
- Ох, девушка, с этим всё не так просто. – Я, конечно, понимаю, студенческий максимализм, не терпится поиграть во врача и всё такое, но я-то здесь при чём? - Можно, я уже пойду, не буду вас задерживать?
Застегнула блузку и привстала, когда услышала:
-У вас увеличена железистая ткань.
Села обратно и сжала ручку сумки:
- Что это значит?
- Если мы исключили менструацию и беременность, тогда симптом тревожный и требует дополнительного обследования, потому что…
- Этого ещё не хватало! – Я провела рукой по лбу. В том, что первые два случая исключены, я не сомневалась ни секунды. – И что это может быть? Рак?
- Ну, почему сразу рак? Конечно, нет. Вы не накручивайте себя раньше времени. Вот, возьмите талончик в кабинет УЗИ, пусть специалист посмотрит. Правда, придётся подождать, в порядке живой очереди…
Я взяла клочок бумаги и пошла к выходу. Уже закрывала дверь, когда услышала:
- Потом ещё раз ко мне загляните с результатом.
Пока ждала своей очереди, успела мысленно проиграть диалог, как объясню всё сыну, и прикинуть текст завещания.
Узистом оказалась мужеподобная женщина без возраста, которая даже не пыталась любезничать. Она совсем недолго водила датчиком по груди, затем приказала мне лечь на спину и буквально вдавила датчик в живот.
Я приготовилась к самому худшему, и уже было задумалась над дизайном гробов и траурных венков, когда врач сказала, обращаясь к медсестре:
- Жёлтое тело двадцать миллиметров.
Я несколько раз моргнула, затем спросила каким-то чужим голосом:
- Что вы сказали?
Женщина небрежно швырнула мне салфетки, чтобы вытереть гель, и встала:
- Ваш врач вам всё объяснит, милочка. Поспешите, не задерживайте очередь.
Я вышла в коридор, но не смогла сделать больше ни шага: ноги подкосились, и я опустилась на скамью. Снова и снова я всматривалась в бумажку и не могла поверить в то, что видела. Заключение УЗИ гласило «беременность 5-6 недель».
Аида вертела в руках многострадальную бумажку. Я сделала глоток травяного чая и с опаской посмотрела на подругу. Я не стала возвращаться в кабинет врача, а сразу поехала к ней. Мне нужно было понять, что делать дальше, а Аида всегда была одновременно моими разумом и совестью.
Всегда щедрая на слова, подруга сейчас молчала. Пила чай и без остановки таскала из вазочки печенье, задумчиво глядя на снимок УЗИ. Затем психнула и отставила вазочку на другой край стола:
- И что думаешь делать? – Тёмные глаза смотрели внимательно и строго.
- Я… я не знаю. Это как снег на голову. Понятия не имею, как это вышло.
Подруга хмыкнула:
- Выходит, всё правда – то, что болтают?
- А что болтают? – Я плотнее обхватила ладонями кружку.
- Что учительница спуталась с мальчишкой младше её на двадцать лет.
- На шестнадцать!
- Ох, ну, прости, это в корне меняет дело! – Голос Аиды прозвучал насмешливо. Подруга встала из-за стола и отошла к окну. Мне стало не по себе.
- Я ехала к тебе за поддержкой.
- Ты даже не рассказала мне.
- Прости. Я… мне было стыдно. Я… я думала, всё это временно, несерьёзно. Я боялась, что ты осудишь.
- Ну, разумеется! Еся, о чём ты только думала? – Аида вернулась к столу и нависла надо мной.
- Не кричи на меня! - Я спрятала лицо в ладонях и заплакала.
- Боже мой, ну, ты чего? – Аида обошла вокруг стола и опустилась рядом, обняв меня. – Я ведь люблю тебя, дурочка, поэтому так злюсь, переживаю, что ты жизнь свою можешь по глупости испоганить. Виктор, конечно, тот ещё козёл, но уже привычный, свой. А этот молокосос? На кой он тебе сдался? Ну, переспали пару раз, бывает, но зачем так косячить, Еся? Тебе же уже не семнадцать? О чём ты думала?
О чём я думала? В нашу первую ночь, когда всё моё тело превратилось в одну сплошную эрогенную зону, когда единственное, чего мне хотелось – чтобы он не останавливался, Тигран остановился и сдавленно прошептал мне на ухо:
- Ты предохраняешься?
«Видишь ли, Тигран, вот уже десять лет, как мы с мужем не можем завести ребёночка, у меня диагноз бесплодия, да и месячные пару-тройку раз за год и овуляции нет. Так что об этом можно не беспокоиться, сто процентов». Разумеется, я так не сказала. А что я сказала? А вот что:
- Да!
На этом тема была закрыта.
Аида задумчиво подпёрла подбородок и сказала:
- А знаешь, может быть, это даже к лучшему?
- В смысле?
- Ну, ведь вы с Виктором хотели ребёнка, и не получалось. А тут – на тебе. Понимаешь, о чём я?
- Не совсем.
Аида закатила глаза:
- Бегом сейчас к мужу, ночь любви, и вуаля – долгожданная беременность. Родишь на месяц раньше, с кем не бывает?
- Это какого же ты обо мне мнения, если думаешь, что я стану таким заниматься?
- Просто… аборт не лучший вариант в твоём возрасте, сама понимаешь.
- Третьего варианта ты в упор не видишь?
- Какого? – Аида посмотрела на меня с искренним недоумением. – Это того, в котором ты меняешь надёжного мужа на мальчишку без гроша, ещё и пузатая? Это что, сценарий дешёвого сериала? Ты же не серьёзно сейчас?
- Я люблю его, Аид.
- Не верю, что слышу это! – Аида снова встала и принялась ходить из угла в угол. – Слушай, я понимаю, после опостылевшего муженька этот мальчик тебя впечатлил, но ты же должна думать на несколько шагов вперёд. Ему восемнадцать! Восемнадцать, Еся! В восемнадцать бухают и трахают всё, что движется, а не держат за ручку взрослую тётю, и уж точно не мечтают стать папой! Он сам ещё ребёнок, пойми!
Я поднялась и взяла сумку:
- Ты совсем его не знаешь! И меня не знаешь! Ты ничего не знаешь про нас! Зря я приехала.
- Не делай этого! – В глазах Аиды плескался настоящий страх. Мы несколько секунд сердито друг на друга смотрели. Затем подруга покачала головой. – Ты всё решила. Как и тогда…
Я вздёрнула подбородок и упрямо промолчала. Аида сказала:
- У меня есть телефон хорошего врача. Всё можно исправить за несколько часов.
- Оставь его себе.
Я прошла к выходу и услышала уже в дверях:
- Не разрушай свою жизнь, Еся. Пусть всё, что было в Высоком, останется в Высоком. Подумай об этом.
Я ничего не ответила. Вышла на остановке и брела к дому, когда заметила странное. Прохожие оглядывались и перешёптывались, глядя на меня, и едва ли не показывали пальцем. В небольшом посёлке сплетни разлетаются со скоростью света. Все всё знают друг про друга. И вот теперь все знают про нас с Тиграном. И осуждают, ну, конечно. Как же иначе.
Опустила глаза и прибавила шагу. Захотелось закрыться в квартире и больше никуда не выходить. Пожалуй, так и сделаю. Свернула за угол своего дома и застыла на месте. Возле подъезда стояла женщина в возрасте в элегантном жакете. Где-то я уже её видела…
Заметив меня, женщина прищурила глаза и поджала губы, затем сказала:
- Ну, здравствуй. Выходит, это с тобой сейчас живёт мой сын.
И я вспомнила, где видела её раньше: в школе, когда приходила на собеседование. Это с ней тогда Ольга Львовна выходила из кабинета. Передо мной была мама Тиграна.
- Здравствуйте. – Я попыталась улыбнуться, но вышло не очень. Очевидно ведь, что она здесь не для того, чтобы любезничать. Я ей не нравлюсь. Да и кому бы понравилась связь единственного сына с женщиной, которая годится ему в матери? – Поднимитесь? Я приготовлю кофе. Или чай.
Но женщина отрицательно покачала головой:
- Мы обе понимаем, что я пришла не чаи распивать.
Я опустила глаза и молчала. Я заранее проиграла в этом разговоре, потому что внутренне чувствовала, что она права, а я нет. Словно беру чужое. Ведь я знала, что Тигран не для меня, что нашу связь все осудят. Разумеется, его родители против. Но она появилась так неожиданно, что я совсем растерялась. Женщина сказала:
- Предлагаю сразу к делу. Я хочу с тобой договориться. Хочу, чтобы ты оставила моего сына в покое. По-хорошему.
- А с Тиграном вы это обсуждали?
- Нет, я не так глупа, чтобы зря ссориться с сыном. Разве он виноват, что взрослая вертихвостка запудрила ему мозги? Поэтому я пришла сюда. Оставь моего сына. Прошу.
- Мы с ним любим друг друга.
Женщина скрестила руки на груди и насмешливо спросила:
- А мужа своего ты, стало быть, не любишь?
- Нет, я подам на развод. Мы год не живём вместе.
- Как удобно, что он даже не мешал тебе путаться с моим сыном. Золотой человек.
- Вы правы. – Я поставила сумку на скамейку, опустилась на неё и уронила лицо на ладони.
Очевидно, такая реакция застала женщину врасплох. Судя по всему, она-то готовилась к скандалу и ругани. Но у меня не могло быть злости к матери любимого мужчины. Подняла на неё покрасневшие глаза и тихо повторила:
- Вы правы во всём. Думаете, я не сопротивлялась? Не прогоняла его? Не запрещала себе? Я ведь понимаю, что мы с ним не пара.
Женщина опустилась рядом и посмотрела на меня, теперь уже удивлённо:
- Тогда почему ты с ним?
Я ответила:
- Между нами какая-то глубокая связь, мы словно одно целое, и трудно порознь дышать. А когда он рядом, всё вокруг наполняется светом, и грудь рвёт от счастья. Наверное, это и есть любовь. И как ей сопротивляться? Спросите у сына, поговорите с ним. Я вам чужая, но он-то не чужой, его вы лучше поймёте.
- У тебя возможно, так и есть. Но он не в том возрасте. У него так с каждой новой девушкой.
- Не так, спросите у него сами.
- Я сама знаю, что лучше для сына!
На нас начали оглядываться немногочисленные прохожие. Я поднялась и взяла сумку:
- Я вам не враг. Я люблю Тиграна, и он любит меня. Мне жаль, что вас это расстраивает, но так сложилось. Давайте остынем и снова поговорим. А сейчас я пойду, если вы не против.
Я сделала несколько шагов, когда услышала:
- Не губи его, отпусти, умоляю!
- Что? – Я обернулась в недоумении. В глазах женщины стояли слёзы.
- Мы всё положили на то, чтобы он чего-то добился в спорте, стал выдающимся борцом, он сам мечтал об этом с детства, на ринге он счастлив, а ты всё рушишь! Ты губишь его, тянешь вниз.
- Я не против его боёв! Я не понимаю…
- Он должен был сейчас сосредоточиться на спорте. Он побеждает, его заметили!
- Мы переедем в Москву, мы всё сделаем, что нужно, для его карьеры!
- В Москву. – Женщина горько усмехнулась. – Причём тут Москва? Ему предложили контракт от Федерации боёв без правил, с переездом в Лос-Анджелес. Это высшая лига, ты понимаешь? А он отказался.
- Когда? – Спросила хрипло
- Час назад звонил его наставник, он в ярости. Просит, чтобы я повлияла, вразумила, что такой шанс выпадает один на миллион, и нельзя его упускать.
Я потёрла виски и сказала сама себе:
- Я не могу поехать туда с ним, у меня здесь сын.
- Тебя бы и не взяли, по этой программе может уехать только Тигран.
«И он отказался. Из-за меня. Он выбрал меня, а не спорт». И я задала главный вопрос:
- Зачем вы здесь?
Женщина вздохнула и опустилась рядом на скамью.
- Чтобы показать тебе будущее и уберечь своего сына от роковой ошибки. Смотри, как всё будет. Ты не пара Тиграну, мы никогда тебя не примем и не смиримся с его выбором. Я обещаю, что вся родня отвернётся от Тиграна, он останется совершенно один. Ты скажешь: переживёт, тем более, мы уедем в Москву. Но я знаю моего мальчика: в Москве он быстро достигнет потолка, как достиг здесь, и заскучает, как заскучал здесь. К этому моменту страсть утихнет, и у вас начнутся сложности, они есть даже у идеальных пар, чего уж говорить о вашей. Но речь не об этом. А о том, что в один из таких моментов Тигран обязательно пожалеет, что упустил свой шанс. Он начнёт думать: а что, если бы… На этом фоне начнутся скандалы, недопонимание, скрытое раздражение будет копиться. Даже если он не обвинит тебя открыто, он будет думать, что именно ты виновата в том, что он не общается с семьёй и не добился большего, хотя мог. Наверняка мог бы! Да только уже не узнать – поздно, момент упущен, и второго шанса никто не даст. Ты увидишь, как изменится его взгляд, которым он на тебя смотрит, как вертится на языке невысказанное обвинение. Вы оба начнёте сходить с ума, пока не разбежитесь, потому что только разрыв принесёт облегчение.
Говоря всё это, женщина смотрела мне прямо в глаза, словно гипнотизируя, и в голосе её чувствовалась горечь. Я побледнела и сильнее выпрямила спину. Душа металась в агонии, но разумом я понимала: она права. Я вспомнила, как Тигран выглядел на ринге, как сверкали его глаза, как неистовствовала публика, с какой жадностью он смотрел чемпионский бой по телевизору, наверняка мысленно представляя себя на месте одного из бойцов. Тигран готов отказаться от мечты ради меня. Но имею ли я право требовать такую жертву от человека, которого люблю? Какова тогда ценность моей любви?
Внезапно женщина повернулась и взяла меня за руку:
- Всё ещё можно исправить. До самолёта четыре дня. Умоляю!
Я сказала безжизненным голосом:
- Тигран ещё не знает, но я беременна.
- О, Господи! – Женщина вскочила со скамьи и принялась ходить взад и вперёд вдоль скамейки. - Этого ещё не хватало! Это точно конец! Мой мальчик и сам ещё ребёнок, Господи, что творится? Теперь всё точно пропало!
Мать Тиграна несколько раз вздохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Затем опустилась обратно на скамью и сказала:
- Я дам денег на аборт в самой лучшей платной клинике. И ещё сверху любую сумму. Назови.
Я горько усмехнулась:
- Уж в чём-чём, а в деньгах я не нуждаюсь.
Мы сидели в молчании несколько минут, в течение которых мой взгляд потух, а все краски вокруг словно потускнели. Плечи поникли под тяжестью принятого решения. Единственно правильного. Я поднялась, и женщина вскинула на меня испуганные глаза. Я сказала:
- Передайте наставнику, что Тигран полетит в Лос-Анджелес.
После этих слов я быстрым шагом дошла до подъезда, ни разу не обернувшись. Поднялась в лифте, и только когда за спиной захлопнулась входная дверь, сползла по ней прямо на пол, уронив голову на руки и не сдерживая рыданий.
Сквозь пелену слёз, нашла в контактах нужный номер и позвонила. Аида ответила и сразу зачастила:
- Есечка, ты меня прости. Не знаю, что на меня, дуру, нашло. Ради кого ещё жить, как не ради детей. Смотрела потом на своих, и стыдно мне так стало, что тебе наговорила. Нет бы, порадоваться, подбодрить. Чёрт с ними, с мужиками, а от беременных руки прочь! Так что я с тобой, Есечка! Прорвёмся!
- Скинь мне… телефон врача. Про которого ты говорила.
- Что с голосом? Ты плачешь? Постой… Это он тебя обидел? Вот козёл, хуже Виктора!
- Перестань. – Я всхлипнула. – Тигран не знает. И не узнает. Потом объясню. Просто скинь мне телефон.
- Когда ты хочешь это делать?
Я провела рукой по мокрому от слёз лицу, успокаиваясь и выравнивая дыхание:
- У меня все анализы на руках после медосмотра. Чем скорее, тем лучше. Прямо сегодня.
- Я сама ей позвоню и за тобой заеду. В любом случае, тебе нужна будет помощь после… после процедуры.
- Пусть так.
Невыносимо было оставаться в квартире, где каждый предмет напоминал мне о НЁМ. Кровать, диван, столешница на кухне, ванная – его призрак был повсюду. Я словно задыхалась здесь. Выскочила на улицу и бродила вокруг дома, пока не приехала Аида.