40. Не о чем жалеть

Есения.

Я встретила Аиду с холодной решимостью. Подруга, наоборот, была бледнее мела и сильно нервничала.

Мы молча доехали до серого здания роддома, где у Аиды работала знакомая акушер-гинеколог. Одной рукой я обхватила папку с анализами и результатами УЗИ, а другой взялась за ручку. Аида вцепилась мне в руку и прошептала:

- Еся, может, не надо?

- Сама же сказала: всё, что было в Высоком, должно остаться в Высоком.

- Ляпнула, не подумав! Ты так хотела ребёнка!

- От Виктора! От мужа хотела, разницы совсем не видишь?

- Ну, будет у тебя новый муж. Сама же сказала, что любишь его!

Я покачала головой:

- Нет. С Тиграном всё кончено, я возвращаюсь к Виктору. Давно надо было это сделать.

- Что-то я не совсем понимаю. Что случилось за те пару часов, когда ты уехала от меня? Ты хоть рассказала парню?

Я смотрела стеклянным взглядом на приборную панель:

- Нет. Не важно. Это моё решение.

- Ты можешь пожалеть о нём. Очень сильно пожалеть. Дети…

Но я открыла дверь и вышла:

- Хватит меня путать! Сказала же – я всё решила!

Но Аида не унималась. Выскочила из машины следом:

- Я с тобой пойду.

Я резко повернулась:

- Нет. Не надо. Я хочу побыть одна.

Подруга переступила с ноги на ногу, затем пошарилась в кармане и протянула мне мятый клочок бумаги:

- Вот, держи, там телефон Анны Анатольевны. У неё сегодня ночное дежурство, - Аида посмотрела на часы, - она будет через полчаса. Просила, чтобы ты подождала её на скамейке.

- Отлично, - я забрала листок. – Спасибо.

Решительным шагом вошла в калитку и прошла по дорожке в сторону входа. Поставила сумку на скамейку и бросила туда же папку. Сцепила руки за спиной и прошлась взад-вперёд.

Стоял жаркий летний вечер. В воздухе ни малейшего ветерка. Ослабила ворот блузки и провела рукой по шее. Вдруг сверху раздался крик младенца, и я вздрогнула. Подняла голову и увидела открытые окна. Ну, конечно, родильное отделение работает без перерыва.

Достала из папки заключение УЗИ и всмотрелась в снимок. Вероятно, вот это тёмное пятнышко и есть будущий ребёнок. Ребёнок. В носу защипало, и я спрятала снимок обратно.

Могла ли я вернуться в свою прежнюю жизнь и оставить этого ребёнка? Лгать Виктору, что ребёнок его - я бы не смогла так. Созналась бы при малейшем подозрении. Если рассказать правду – Виктор не простит измену, подаст на развод и будет прав. Готова ли я остаться одна, без мужа, без работы, без собственной квартиры, с новорожденным ребёнком на руках? Сколько себя помню, мы были с Виктором вместе, я даже не знаю, что такое быть одной, я не справлюсь. Нет, всё правильно. Нет ребёнка – нет проблемы. Я возвращаюсь в привычную жизнь. Тигран отправляется покорять новые горизонты. И все счастливы.

- Есения, да?

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как ко мне подошла женщина средних лет. Она была удивительно на меня похожа, только лицо более худое, нос тонкий и глаза внимательно смотрят сквозь стёкла очков.

- Здравствуйте, Анна Анатольевна. Да, я к вам.

- Чудесный вечер, не правда ли? Если вы не против, давайте здесь побеседуем. – Женщина опустилась на скамейку и похлопала рукой рядом с собой. Я присела. - Аида вкратце мне рассказала. Вы окончательно решили прерывать беременность?

- Да. – Голос прозвучал хрипло.

Анна Анатольевна кивнула, сложила руки на коленях и сказала:

- Смотрите, срок небольшой, и предпочтителен медикаментозный аборт, как менее травматичный и безопасный. В чём он заключается. Вы выпиваете первую таблетку сегодня, а вторую завтра в это же время. Через пару недель нужно сделать УЗИ и посетить гинеколога, чтобы убедиться, что всё хорошо. Вот и всё.

- Так… просто?

- Конечно. Давайте, я взгляну на ваши анализы. Даже УЗИ есть, как замечательно. Какой милый малыш.

- Почему вы так сказали? – Я испуганно посмотрела на женщину. – Это ведь просто клетка, ещё не ребёнок.

- Ну, как же? – Женщина бросила на меня внимательный взгляд. – Взгляните, - Анна Анатольевна обвела кончиком ручки то самое тёмное пятнышко. – Какая же это клетка? Шесть недель это время активного развития. У плода формируется череп и кости, намечается грудная клетка, появляются нос и глаза, сердце. Вам ведь давали послушать его сердцебиение на УЗИ?

- Нет! – Мои глаза расширились ещё больше. – Как это возможно?

Я встала и прошлась, схватившись за голову:

- Я ведь ничего не чувствую, совсем! Меня даже не тошнит!

- Ну, с этим я могу вас только поздравить. – Сказала Анна Анатольевна и добавила осторожно. - Вероятно, у вас с ребёночком полное взаимопонимание, и беременность протекала бы легко.

Я прикрыла ладонью рот и покачала головой. Анна Анатольевна сказала:

- Послушайте, Есения. Я не вижу у вас противопоказаний к аборту. Мы можем прямо сейчас подняться в мой кабинет, где вы подпишете бумаги и получите таблетки. – Анна Анатольевна вздохнула. – Вообще, моральная сторона вопроса – не мой профиль. Когда женщина уверена в своём выборе, я даже не вмешиваюсь. Но вы не похожи на ту, кто уверен, поэтому вам я скажу. Я видела в своей практике много, очень много женщин, которые спустя время горько пожалели об аборте. Но не встречала ни одной, которая бы жалела, что родила. Подумайте прямо сейчас, что вы будете чувствовать через полтора-два года, глядя на карапузов, которые делают первые шаги, и понимая, что среди них мог бы быть и ваш.

Анна Анатольевна взглянула на часы и встала:

- Мне пора. Кабинет двести два на втором этаже. Если меня не будет на месте, позвоните.

Доктор ушла, а я снова опустилась на скамью и долго всматривалась в тёмную точку на снимке УЗИ.

Аида нервно ходила вокруг машины, складывая в рот чипсы - верный признак сильного волнения. Завидев меня, она скомкала шелестящий пакет и вытерла руки о джинсы.

- Ну, как? Сделала?

- Всё, что нужно – сделала, поехали отсюда.