41. С чистого листа

Есения.

Рано утром я поехала прямиком в автосалон, где купила новую машину с ПТС. Спустя пару часов чемодан и несколько сумок с вещами были погружены в багажник. Я спешила, потому что сегодня вечером должен был прилететь Тигран, а я знала, что мне нельзя видеть его вживую, иначе я поплыву, во всём признаюсь и всё испорчу.

Я ни секунды не сомневалась, что если он узнает о ребёнке, узнает истинную причину моего бегства, то не отпустит. Найдёт нужные слова, и не только слова, и мы снова будем вместе. И сбудется тот самый сценарий, который предрекла его мама. Нет, рвать нужно было уверенно, жёстко и без личных встреч. Пусть думает обо мне что угодно, но жить с чувством вины за то, что из-за меня он не покорил мир, как мечтал, я точно не хотела.

Уже садясь в машину, набрала Виктора. Мы давным-давно не разговаривали по телефону, лишь изредка обменивались сухими сообщениями в мессенджере. Муж даже не знал про историю со школьным убийцей. И вот сейчас я снова слушала длинные гудки в его телефоне. Ну, всё как обычно, кто бы сомневался. Решила, что попрошу Веру соединить нас, несмотря на совещание, и вдруг вместо помощницы Виктора я услышала в трубке грубый мужской голос:

- Да?

Я даже отняла телефон от уха, чтобы убедиться, что не напутала с номером. Нет, всё верно.

- Эээ… Здравствуйте! Это «Стройплюс»?

- Да.

- Я бы хотела поговорить с Виктором Игоревичем, будьте добры, соедините меня.

- А больше вы ничего не хотите?

- Простите? А с кем я говорю?

- С его личным помощником.

- А как же Вера?

- Слушайте, дамочка, какое вам дело? Теперь я вместо неё. Директор занят, говорите со мной.

Я начинала терять терпение. Сосчитала мысленно до десяти и сказала обманчиво тихо:

- Передайте Виктору Игоревичу, что ему звонила жена по очень срочному вопросу, и её отказались соединить с мужем.

Повисла пауза, во время которой я рассматривала маникюр, представляя, как вытянулось лицо хамоватого паренька. Так и есть, после паузы голос помощника сменился:

- Чё ж вы сразу-то не сказали. Я сейчас, сейчас…

Послышался топот ботинок, и спустя минуту я услышала голос Виктора:

- Да, родная?

- Виктор! Кто у тебя сейчас в приёмной? Где Вера?

- Я… я уволил её.

- Уволил? За что?

- То есть, она сама ушла.

- Так сама ушла или уволил?

- Слушай, родная, там долгая история. Как-нибудь потом расскажу. Как твои дела? Что нового?

- Хм, ладно, расскажешь, когда приеду. Кстати, я выезжаю.

- Что ты сказала?

- Я выезжаю из Высокого. Дела закончены, возвращаюсь в Благодар. Будь дома сегодня.

- Это так… неожиданно. Но я очень рад! Конечно, я буду дома, буду тебя ждать.

- До встречи!

- Будь аккуратна.

- Конечно.

Так, теперь последнее. Словно в ответ на мои мысли, на экране высветился номер Тиграна. Сердце ёкнуло, я задержала дыхание, словно он мог почувствовать меня даже сквозь расстояние. Дождалась, пока звонок завершится, затем скопировала из заметок текст, который написала заранее, ещё вчера перед сном. Отправить. Заблокировать номер.

Все свои аккаунты в соцсетях я предусмотрительно удалила ещё вчера. Проживу без них, или, спустя время, заведу новые. Всё. Дело сделано, мосты сожжены, теперь нужно поскорее уносить ноги, и надеяться, что он не станет меня искать.

Проносясь в потоке машин, я успокоилась. Как же хорошо было снова держать руль и ощущать под капотом две сотни лошадей. Пейзажи за окном менялись. Место буйной южной растительности заняли поля, воздух стал суше. Когда я въехала в Благодар, день клонился к вечеру. Припарковалась во дворе и поднялась в квартиру.

Виктора ещё не было, и я заварила себе чай. Щёлкнул дверной замок, и я увидела мужа. Что почувствовала в тот момент? Я не соскучилась – вот что. Не видела его полгода, и могла не видеть ещё столько же или дольше.

Виктор разулся и подошёл ко мне. Мы обнялись. Затем я спросила то, о чём думала всю дорогу по пути сюда:

- Почему ты уволил Веру? – Я пристально всматривалась в его лицо, отмечая малейшие эмоции.

Виктор сначала нахмурился, затем растерянно на меня посмотрел, а затем отвёл глаза. Я кивнула и спросила:

- Когда? Когда это у вас началось?

- После новогодних каникул. Я не хотел, злился на себя, на неё.

Я снова кивнула, вспоминая, как грубо он разговаривал с Верой по пути из Высокого в Благодар, когда мы ехали в машине втроём. Виктор опустился на диван и сгорбился, затем продолжил:

- Потом мы с ней перебрали лишнего на дне рождения кого-то из руководства, поцеловались, но больше ничего не было. Затем был сложный контракт, ещё и отчётный период, поздним вечером мы остались совсем одни в офисе, и словно помутнение какое. Я ненавидел себя за то, как поступаю с тобой. Я хочу, чтобы ты знала – Вера ни в чём не виновата, она раскаивалась не меньше меня. Мы оба не хотели, но и не могли остановиться. Чёрт знает, что такое.

Я обхватила себя за плечи и прислушалась к ощущениям. Наверное, я знала, чувствовала. Ещё с той поездки. Я спросила:

- Что дальше?

- А что – дальше? – Виктор пожал плечами. – Я сказал ей, что тебя не брошу. Она это приняла и написала заявление. Я подписал. На этом всё. Прости меня, Еся. Я тебя подвёл, но это не повторится. Обещаю. Видишь, я рассказал всё честно, потому что - сама знаешь – врать не умею, и не хочу.

Я поставила кружку с чаем на стол и подошла к Виктору. Коснулась рукой его мягких волос и перебрала пальцами.

- Ты её любишь. – Не спрашивала, а утверждала.

Муж взглянул на меня удивлённо, затем отвёл глаза и пробормотал:

- Что за глупости. Просто ошибка, забудется.

Лжёт. Я прижала его голову к себе и погладила волосы. Ревности не было. Скорее, мне было просто жаль его. Я не хотела, чтобы он страдал, и желала ему счастья. И даже к Вере не было злости, она всегда мне нравилась. Облегчение – вот, что я сейчас почувствовала, когда окончательно поняла, что поступаю правильно. Опустилась на диван рядом с мужем, взяла его лицо в ладони и повернула к себе. Глядя в глаза, сказала тихо:

- Виктор, пришло время нам расстаться.

- Что? – Муж оглянулся по сторонам. – А где твои вещи?

- В машине.

- Почему? Ты знала, ещё до того, как я рассказал?

- Догадывалась, но дело не только в этом. Я не злюсь на тебя. Я сама люблю другого, и у меня будет ребёнок. Прости меня.

Виктор резко встал, засунул руки в карманы и прошёлся по комнате, затем остановился, глядя мне в глаза:

- Ну, и семейка у нас. Я даже не знаю, что сказать.

- Доктор был прав. Расстояние наглядно показало, что мы больше друг другу не нужны, и теперь можно безболезненно расстаться. Подготовишь бумаги?

Виктор молчал. Я молчала тоже. Каждый думал о своём, вспоминая разные моменты, весёлые и грустные, которых немало накопилось за семнадцать лет брака. За окном смеркалось, повсюду загорались огни. С улицы доносился шум машин. Я вздохнула и встала:

- Я пойду.

Виктор словно вышел из оцепенения.

- Куда?

- Сниму номер в гостинице.

- Что? Оставайся здесь, в этой квартире. Всё равно мне далеко отсюда до работы добираться. Я посплю на диване, а завтра сниму жильё и съеду.

Я прошептала:

- Ты же не любишь этот диван.

- Ну, не тебя же на него класть, в твоём-то положении. Потерплю ночь, ничего страшного. Кстати говоря, кто он?

- Я расскажу тебе, обещаю. Но, можно, не сейчас?

- Выходит, вы не вместе?

Я покачала головой.

- Но ты его любишь и беременна.

- Выходит, так.

- Дурдом какой-то. А он знает?

- Нет. Я же сказала, всё непросто. Не спрашивай больше ничего, прошу. – Я махнула рукой и пошла в ванную. – Пока я в душе, будь добр, принеси мои вещи из машины и позвони уже Вере. Умоляю, прими её обратно, вместо того недоразумения, которое зовёт себя твоим помощником, это же ужас какой-то. – Я высунулась из ванной и подмигнула. – И может быть, тебе не придётся даже снимать жильё.

Виктор рассмеялся:

- Мы самая ненормальная семейная пара, которая разводится.

Весь следующий день мы были заняты сбором и упаковкой вещей мужа. Пожалуй, это было первое занятие за долгие последние годы, которое развеселило и увлекло нас обоих. Виктор ворчал:

- Не клади мне эти штаны.

- А что такое?

- Они старомодные.

- Простите, пожалуйста, зато из натуральной ткани.

- В жизни их не надену.

Я прищурилась – стыдится что ли, перед Верой? А со мной надевал и даже не думал. Вслух сказала:

- Ну, как знаешь. Отдам нуждающимся.

- Как угодно. Вместе с этим свитером.

- А свитер-то чем тебе не угодил?

- Рисунок дурацкий.

- Раньше ты не был так привередлив, но дело твоё.

Вечером мы вместе спустились вниз. Виктор загрузил чемоданы в машину. Я наблюдала за этим со стороны. Муж развёл руками и сказал:

- Ну, вот и всё, получается? Конец?

Я обхватила себя руками и улыбнулась:

- Любой конец это новое начало.

Виктор подошёл и обнял меня, осторожно погладил по голове и спине. Я потёрлась щекой о его рубашку. В объятиях этого мужчины сердце билось спокойно. Зато было тепло и уютно, как если бы меня обнимал отец или брат. Виктор сказал:

- Мне не по себе, что ты остаёшься одна.

Я пробормотала, не поднимая головы:

- Ты забыл – я больше не одна.

- Да, конечно. Послушай, Еся, я хочу помогать. Что бы ни случилось, ты мне не чужая, и никогда не станешь чужой. Ты всегда можешь на меня рассчитывать, слышишь?

- Да. – Прошептала, обняв его чуть крепче.

- Всегда это помни.

- Спасибо. Не говори пока что Максиму.

- Выберем подходящий момент?

- Именно.

- Согласен, так будет лучше. Береги себя.

- И ты. И, Виктор. – Я отстранилась и погладила мужа по щеке. - Это дико странно, но я рада за тебя и Веру.

- Почему так случилось? Как это вышло?

- Не знаю. Значит, так было надо. Не думай об этом, не порти момент. Прощай.

Виктор улыбнулся грустно, коснулся губами уголка моего рта, затем попятился назад, помахал мне рукой и сел в машину. Внезапно краем глаза я уловила движение в деревьях. Всмотрелась в чью-то тень, мелькнувшую под листвой. Невозможно, не может быть, это не может быть ОН. Нет, мне просто показалось.

Тигран.

Я знал, что нельзя было уезжать. Предчувствовал. Но ринг звал, тело просило адреналина, а мышцы требовали нагрузить их болью. И я не смог противиться жажде поединка.

Едва прилетел – как снег на голову – контракт мечты от Федерации боёв без правил в Лос-Анджелесе на пять лет. Пять лет без неё? Сразу нет. Тренер был в бешенстве, а мне было плевать.

Я соскучился по рингу и дрался, как никогда до этого. Словно чем быстрее закончится бой – тем быстрее я вернусь обратно к ней. Конечно, выиграл, как иначе. Во время награждения мысленно шептал ЕЁ имя и посвящал эту победу ЕЙ.

А потом от неё прилетело сообщение.

«Всё, что было между нами - ошибка. Я поняла, что люблю мужа и возвращаюсь к нему. Не порти мне жизнь и не ищи меня».

Позвонить. Хрен! Звонок сбрасывается. Она просто заблокировала меня. Словно я червяк, не имеющий права даже на нормальный разговор, а лишь на сраное сообщение, ещё и в таком тоне! Горько усмехнулся – меня впервые в жизни бросили, ещё и вот так – сообщением. Словно подачка назойливому псу. Какого хрена она себе позволяет? Пусть попробует сказать всё в лицо!

Не помню, как летел обратно. Сразу из аэропорта приехал к ней. Чуть не вынес дверь своим стуком, но мне открыла уборщица. Квартира сдана новым жильцам, прежние съехали. Гадство! Она наивно думала, что меня это остановит?

Вытряс из участкового её адрес в Благодаре. Приехал на взводе, готовый и её встряхнуть хорошенько, чтобы выбить из головы всю дурь, которую она мне написала, взглянуть в её лживые глаза, но застыл на месте.

Сжал до хруста смартфон, когда ОНА и ОН поцеловались после жарких объятий возле подъезда. Мне надо было увидеть это своими глазами, и я увидел – она вернулась к мужу. Реально. После всего, что было. После всех сказанных слов. Дорого же стоило её «люблю».

Первым порывом было подойти к ним и набить ему морду. За то, что посмел коснуться чужого. Горько усмехнулся – чужого ли? Пока смотрел на них, словно физически чувствовал, как раскалённое сердце бьётся всё медленнее, удар за ударом, а затем замирает и покрывается коркой льда. И чего я этим добьюсь?

«Не порти мне жизнь и не ищи меня».

Всё было ложью. Не было никакой Феечки. Была лживая дрянь, слабая на одно место, которая развлеклась на стороне, а когда наскучило и стало удобно, как ни в чём ни бывало, вернулась к рогатому мужу. Так звучит мерзкая правда.

Прикрыл глаза, развернулся и быстро пошёл прочь, набирая номер наставника. Да, я хочу заключить контракт. Да, передумал. Нет, здесь больше ничто не держит.