43. Назад в прошлое
Леон.
Природа словно сошла с ума, обрушив на наш тихий уголок всю свою ярость. Косые капли дождя едва не пробивали оконное стекло. Деревья качались и гнулись под натиском ветра. Горы скрылись под низкими тучами и клубами тумана. Зима в этом году выдалась суровая, даже для юга.
Вздохнул и оглянулся назад, где в специальной медицинской кровати лежал сын. Вот уже месяц, как получилось, наконец-то, перевезти Тиграна домой, но он так и не пришёл в сознание. Знакомый врач посоветовал держать больного дома, чтобы избежать больничных инфекций и обеспечить лучший уход. Мы на всё были готовы. Взяли в аренду оборудование, гостевую спальню на первом этаже переделали под больничную палату. Половину комнаты заставили медицинской аппаратурой. Тигран весь был обвит трубками и истыкан датчиками, отслеживающими его состояние. Стабильно тяжёлое.
Пришлось продать всё, за исключением одной-единственной гостиницы, самой первой, с которой начинался весь бизнес. Но даже этого не хватало, чтобы расплатиться с американским госпиталем и выплатить дикие штрафы Федерации по нарушенному контракту. Буквально в последний день, когда сына должны были отключить от аппаратов жизнеобеспечения в Лос-Анджелесе, и жена рвала на себе волосы от ужаса и бессилия, на счёт поступила нужная сумма. Благотворитель предпочёл остаться неизвестным.
И вот Тигран дома. Вернее, то, что от него осталось. Овощ. Пустая оболочка без признаков жизни. Покачал головой и снова отвернулся. Лучше смотреть в окно.
Осознав, насколько всё печально, Гаяне билась в истерике. Затем несколько дней молчала. Я сразу держался. Принял случившееся со смирением. Словно знал заранее, предчувствовал, что ничем хорошим эта поездка не кончится. Сын не хотел туда лететь, а мы заставили. И вот что из этого вышло. Гаяне не сказал ни слова упрёка. Всё в себе.
Постепенно жена оживилась. У неё появилась новая цель – вернуть сына. И началось. Травники, гомеопаты, натуропаты, экстрасенсы, космоэнергеты, гадалки – кого только у нас не было. Я качал головой и старался не вмешиваться. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. Если ей так легче пережить боль - пускай.
Открылась дверь и вошла сиделка, жилистая крепкая женщина с короткой стрижкой.
- Доброе утро, Леон Рафикович. Доброе утро, Тигран. – Сиделка всегда здоровалась с сыном и общалась с ним, как ни в чём ни бывало. Сама спрашивала, сама же себе отвечала.
- Здравствуйте, Наталья Николаевна.
- Ну, и погодка сегодня, да?
- И не говорите, словно мы чем-то прогневили небеса. – Задумчиво посмотрел на синие тучи, продолжающие низвергать сплошные потоки дождя.
- Пойдите, отдохните. Мы с Тиграном обработаемся, и я тут побуду.
- Спасибо.
Прикрыл за собой дверь и вздрогнул от неожиданности, увидев в коридоре Гаяне в верхней одежде.
- Ты куда собралась?
- Надо съездить срочно, Леон. Одевайся.
- С ума сошла? Видела, что на улице?
- Какая разница, не пешком же. В машине-то дождь не льёт. Поторопись, пока сиделка здесь.
- Куда ещё тебе приспичило?
Жена была странно воодушевлена. Я нахмурился ещё больше.
- В Абхазии в горном селе есть бабка…
- О, Господи…
- Не перебивай! Она всевидящая, к ней со всей страны едут! Тамара мне рассказала, что та дочку Скворцовых на ноги поставила, а она у них не ходила до трёх!
- Почему обязательно сейчас? Можем на границе застрять, не успеем вернуться.
- Я договорилась с Натальей, она нас дождётся! Тут после границы недалеко совсем, вот, смотри.
Вздохнул и посмотрел на смятую бумажку.
- И что это за каракули? Даже адреса нет? Синий дом с белой крышей на первом повороте? Куда мы едем?
- Село указано, чего тебе ещё надо?
- Ты меня пугаешь, Гаяне.
Жена топнула ногой и сказала:
- Поеду всё равно, с тобой или без тебя, - и взяла ключи от машины.
- Ладно, ладно. Поедешь ты, как же, в такую погоду, посмотрю я на тебя.
Продолжая ворчать, накинул куртку и кепку и вышел вслед за женой.
Дождь лил стеной на лобовое стекло. Дворники метались из стороны в сторону, словно одичавшие, но даже это не помогало. Практически наугад мы добрались до нужного села, и, порядком поплутав по узким улицам и завязнув пару раз в грязи, нашли нужный дом. Жена чуть ли не на ходу выпрыгнула из машины прямо под дождь. Удивился, увидев несколько людей, тянущихся от дома и к дому, которых не испугал этот ливень. И чего им не сидится в тепле и сухости? Видать, у каждого своя печаль, своя беда, цепляются за любую надежду, готовы даже в непогоду тащиться за тридевять земель к какой-то бабке.
Снова вздохнул и приготовился ждать. Гаяне не было около четырёх часов. Я уже нервно барабанил по рулю, когда заметил знакомую фигурку.
Открылась дверь, и жена плюхнулась на сиденье. Промокшая насквозь, красная и злая. Хмыкнул и спросил:
- Что, не помогла бабка?
В ответ – лишь раздражённое фырканье. Кто бы сомневался? Включил фары и вырулил прочь, снова едва не завязнув. Жена сердито молчала, глядя в окно. И я вдруг подумал, что это странно. Обычно после встреч с разными шарлатанами Гаяне, наоборот, пребывала в отличном настроении. Те умели вселить надежду и были мастерами обещать разные чудеса. Да, странно, даже любопытно.
- Ну, хоть расскажи, что бабка-то сказала?
- Зря ездили. Совсем из ума выжила, старая. Так Тамаре и скажу. И не стыдно ей было советовать мне эту грубиянку?
- Она тебе нагрубила?
Гаяне всплеснула руками и резко повернулась:
- Представляешь, что она сказала? Что я сама виновата! Что всё из-за меня!
- Что – из-за тебя?
- Сын уснул и не может проснуться.
- Так и сказала?
- Да. На фотографию посмотрела и сразу сказала.
- А ты ей до этого не объясняла, кто твой сын?
- Нет.
- Хм.
- Наверняка, узнала его. По каждому каналу показывали, ничего удивительного.
- Вот уж не думаю, что бабка смотрит спортивные новости, у неё, поди, и телека нет. – Задумался. Это было уже интереснее. - Ладно, что ещё сказала?
- Ай. – Гаяне небрежно махнула рукой. – Ерунду какую-то.
Я уже не выдержал и вспылил:
- Слушай, я зря, что ли, тебя четыре часа ждал, и сюда привёз? Расскажи хотя бы.
Гаяне вздохнула и начала рассказывать:
- Дождалась очередь, значит. Захожу внутрь, там комната тёмная. Окна занавешены, по углам горят свечи. На полу сидит бабка в чёрном платке. Лет сто ей, наверное, не меньше. Глаза белёсые такие. Как будто слепые, но ничего подобного. Я села рядом, сумку в руках держу, у меня в ней фотографии Тиграна. Показывай, говорит, и пальцем скрюченным тычет мне в сумку. Я обрадовалась, ну, думаю, и правда, ведунья, сейчас поможет. Отдала ей фотографию, где Тигран в костюме нарядном, для рекламы где снимался. Она карточку между ладоней зажала, и глаза наверх подняла. Я думала, дышать перестану. А потом выдала, - Гаяне вновь закатила глаза и горько усмехнулась.
- Что? Что она сказала?
- Твой сын уснул и не может проснуться. Ты сама во всём виновата. Верни ему вдвое больше, чем забрала.
- И всё?
- Ещё добавила, чтобы я поскорее ушла, ей, видите ли, противно. Нет, ты подумай, какая наглая! Ну, Тамара у меня получит за свои советы. Эй, ты чего?
Развернул машину обратно, к счастью, отъехали мы недалеко. Выскочил под дождь, не чувствуя ледяных капель. Прошёл внутрь дома, под возмущённый шёпот ожидающих своей очереди, и распахнул дверь.
Всё было именно так, как описывала Гаяне. Тёмная комната, свечи. Бабка была одна и смотрела на меня, словно ждала. Я спросил:
- Так он проснётся?
- Если она вернёт вдвое больше, чем забрала. Но она не вернёт. В будущем этого нет.
Бабка равнодушно пожала плечами, а у меня внутри похолодело от её слов. Покачал головой и сказал:
- Глупости всё это! Будущее изменчиво и зависит от людских решений.
- Тогда поспеши. Твоему сыну осталось недолго. А решения принимаешь не только ты.
- Спасибо. – Не глядя, достал всё, что было в кошельке, и оставил в коробке у входа.
Когда вышел на крыльцо, дождь уже кончился. Небо прояснилось, и над горным ущельем выросла радуга. Не замечая, как ботинки тонут в грязи, прошёл к машине. Гаяне поджала губы и недовольно спросила:
- Зачем ты туда ходил?
Вместо ответа я спросил:
- Помнишь женщину, с которой был Тигран?
- Какую из них? – Жена скривилась, но я не настроен был сейчас шутить.
Повернулся к ней и рявкнул:
- Ту, к которой ты ездила перед самым его отъездом!
- И что с ней? – Гаяне испуганно притихла. Не привыкла, что на неё повышают голос.
Продолжил уже спокойно:
- Ты говорила, что она была беременна!
- Я уж и думать о том забыла…
- У Тиграна к ней серьёзно было. Я сразу тогда сказал - зря ты влезла.
- И ты туда же? Обвинять меня вздумал?
- Что толку теперь в обвинениях? Я сына хочу вернуть.
- И что, поверить старой бабке?
- Знаешь другой способ? Вдруг, она уже родила? Это и будет – вдвое больше, понимаешь? Откуда вот бабке это знать?
Гаяне молчала, а я быстро вёл машину к дому. Сказал спокойнее:
- Разыщем её, уговорим, заплатим – неважно как, но пусть приедет, поговорит с ним, подержит за руку. Врачи ведь неспроста советуют с ним общаться. А вдруг?
Есения.
Я давно должна была уйти в декретный отпуск, но директор лицея не отпускал до последнего. Я занимала место многодетной мамы, которая вышла из декрета, отдав в детский сад самого младшего, третьего ребёнка. Артём Дмитриевич опасался её частых больничных. Так и случилось, и первое время я часто подменяла учительницу.
Когда больничных стало меньше, меня попросили вести дополнительные занятия. Я и здесь ничего не заподозрила, объясняя всё тем, что директору, как и многим остальным, меня попросту жаль, и совесть не позволяет указать на дверь.
Но вот, как-то раз во время занятий, Артём Дмитриевич вошёл в кабинет. Ученики дружно встали, я тоже приподнялась. Мужчина сказал:
- Прошу, не вставайте, Есения Даниловна, не беспокойтесь! – Затем прошёл на заднюю парту и добавил. – Не обращайте внимания, словно меня здесь нет. Договорились, ребята? Играем в игру, я – невидимка!
Я пожала плечами и продолжила занятие. После того, как мы закончили, проводила учеников и вопросительно взглянула на директора.
Красивый дорогой костюм, белоснежная рубашка, галстук. На первый взгляд ему сложно было дать больше тридцати, но по факту мужчине было под сорок. Высокий, ухоженный блондин с волосами до плеч, словно герой дамского романа. Вдовец.
Коллеги по большому секрету поделились со мной душераздирающей историей. Пять лет назад его жена и ребёнок умерли в родах. Я тогда нервно сглотнула и сказала «Спасибо, что рассказали, очень воодушевляет». Учительница физики испуганно замахала руками: «Не примеряйте на себя это, Есения! У них там вся беременность была с огромными проблемами, и у ребёночка порок сердца был. У вас-то всё будет хорошо!».
Артём Дмитриевич поднялся с задней парты и медленно приблизился. Я ощутила свежий запах парфюма с цитрусовыми нотами.
- Я прошла проверку? – Улыбнулась бесхитростно.
Артём Дмитриевич улыбнулся в ответ:
- Какую проверку?
- Ну, как же. Директор заявляется среди занятия, наблюдает, делает выводы. – Пожала плечами, взяла ручку и открыла журнал. – Какая-то новая проверка РАЙНО?
Артём Дмитриевич улыбнулся кончиками губ:
- По-вашему, я могу прийти только за этим?
- А зачем же ещё? – Оторвалась от заполнения журнала и посмотрела на него без всякой задней мысли.
- Из-за вас.
Чуть сжала ручку, надеясь, что поняла мужчину неверно. Артём Дмитриевич сказал:
- Я давно за вами наблюдаю, Есения Даниловна. С вашего первого дня. И, должен признаться, ещё не встречал такой красивой, доброй и милой учительницы.
Я чуть покраснела и ответила:
- Спасибо, конечно, но вы мне льстите.
- Вы так считаете? К чему мне это? – И продолжил так, чтобы я не успела ответить. - Любите Чехова?
- Я учитель литературы. Как же я могу не любить Антона Павловича?
- У меня есть два билета на «Вишнёвый сад». На сегодня. Составите компанию?
- Эээ, - я растерялась. Сто лет никуда не выбиралась. В конце концов, почему бы и нет. - Конечно.
Артём Дмитриевич заехал за мной вечером. Придерживая животик, в свободном серебристом платье и накинутом поверх него шерстяном пальто, я села во внедорожник цвета мокрого асфальта.
Странные ощущения. Я и забыла, каково это – принимать чью-то заботу. Давно привыкла и научилась справляться со всем сама. И оказалось неожиданно приятно снова опереться на чью-то руку, пройти вперёд, когда для тебя открывают дверь, надеть пальто, которое заботливо держат. А главное – с ним было, о чём поговорить. Начитанный и образованный мужчина, который способен поддержать дискуссию о судьбах, выборе и счастье героев спектакля, книги, фильма – где такого ещё найдёшь? Артём мог.
После спектакля последовали выставки, музеи, кино. Я даже не догадывалась, сколько у нас в городе интересных мест. Артём открыл для меня любимый город с новой стороны. Мы разговаривали много, очень много. Впервые в жизни я встретила человека, так похожего на себя саму.
Я не спрашивала его о прошлом. Он не задавал вопросов об отце моего ребёнка. У наших встреч не было прошлого и будущего. Только настоящее – культурная жизнь Благодара, в которую оба с удовольствием окунулись.
Я, наконец-то ушла в декрет, но наши встречи не прекратились. Наоборот, стали чаще. Сама не заметила, как новый мужчина прочно вошёл в мою жизнь. Вот и сегодня Артём настоял на том, чтобы самому отвезти меня в больницу для заключения контракта на роды. Чем ближе подходил срок, тем больше появлялось страхов, на первый взгляд, беспричинных, и я старалась обезопасить нас с малышкой, как только могла. Лучший родильный дом, лучший врач, лучшая палата.
Когда с делами было покончено, мы заехали в парк, чтобы пройтись. Раскидистые ветви елей нагнулись под тяжестью снега. Дорожки не успевали расчищать, и снег хрустел под ногами. Этакая зимняя сказка.
Поймала на варежку несколько падающих снежинок и сдула их, наблюдая за облачком пара от дыхания. Рассмеялась, и только сейчас увидела, что Артём смотрит на меня задумчиво и серьёзно. Отвела глаза и сделала вид, что меня очень занимает отряхивание снега с варежки, но это не избавило от того, что боялась услышать:
- Ты удивительная, Есения. Как же я рад, что тебя встретил. Словно солнце взошло в кромешной тьме.
Артём остановился, и я вынуждена была тоже замедлить шаг. Почувствовала его руки на своих плечах и посмотрела вверх. И как можно с такой внешностью работать в школе? Ему бы в рекламные каталоги, не иначе. Я ещё не видела его лицо так близко, как сейчас. Вокруг серых глаз залегли едва заметные лучики морщинок. Ровный прямой нос, гладкая кожа, губы, сомкнутые в твёрдую линию. Вокруг тишина зимнего леса. Падает снег. Наверное, романтичнее момента не придумаешь.
Мужчина приблизился и поцеловал меня. Я ответила на поцелуй, обняв его за шею. Наверное, к этому всё шло. Наверное, я просто слабая женщина, которой нужен надёжный мужчина рядом. Наверное, моей малышке нужен хороший отец. Взрослый, умный, образованный, рассудительный, спокойный. Наверное, и мы с дочкой поможем Артёму скрасить одиночество. Наверное, надо оставить прошлое в прошлом и жить дальше. Наверное, всё правильно.
Как-то раз мы с Артёмом ужинали в милом семейном ресторанчике. Я вяло ковыряла салат из запечённых овощей и пила травяной чай, обмахиваясь обменной картой. Еда совсем не лезла, живот распирало.
С трудом поддерживала разговор о какой-то новой пьесе, которую мы сегодня посмотрели, пытаясь принять более удобное положение, в котором, хотя бы, смогу дышать, но и с этим были проблемы. Боже, скорей бы уже родить!
Внезапно на стол легла красная бархатная коробочка, а я едва не подавилась чаем.
- Что это?
Вместо ответа Артём открыл коробочку. Внутри оказалось обручальное кольцо. Я нервно сглотнула и вытаращила глаза. Мою руку накрыла тёплая мужская рука:
- Есения, я понимаю, насколько странно это выглядит, и, поверь, при других обстоятельствах я бы не стал так спешить. Но я хочу быть рядом. Хочу быть тебе мужем, а твоей малышке – отцом. Сразу же, с первых дней. Если мы будем расписаны, когда она родится, меня признают отцом и без лишних сложностей включат в её свидетельство о рождении. Мы с тобой взрослые умные люди, отлично ладим и идеально друг другу подходим. Это большая редкость и удача – встретить родственную душу. Я рад, что встретил её.
- Постой, постой, Артём! – Я вздохнула и чуть сдавила виски, до сих пор не веря в происходящее. – Ты начал с правильной мысли – ты слишком спешишь. Мы неплохо проводим время, гуляя по выставкам, но брак это совсем, совсем другое. Я не уверена…
- Я не превращаюсь в маньяка по ночам. Думаю, и ты не летаешь на метле. Я аккуратный и чистоплотный, без вредных привычек, и что там ещё пишут в анкетах? – Артём улыбнулся. - Ты тоже. У нас схожий темперамент и интересы. Сама подумай, ну какие сложности нас могут ожидать, и какой смысл ждать? Ведь и так ясно, куда всё идёт. Признать отцовство после родов много сложнее, а я хочу быть рядом, хочу дать вам свою фамилию, чтобы всё, как у людей.
Всё это звучало правильно и разумно, но что-то внутри взбунтовалось, воспротивилось, и я просто не могла сказать да. Одно дело гулять с приятным мужчиной и пару раз с ним поцеловаться. Совсем другое – связать жизнь. Я из прошлого-то брака кое-как выбралась, и точно не хотела повторять тот опыт. Конечно, Артём сильно отличается от Виктора, кроме того, мы и вправду очень похожи, но… Покачала головой, но Артём опередил меня:
- Я не прошу ответа сразу. Подумай. В спокойной обстановке, дома. Взвесь за и против. Уверен, ты и сама поймёшь, что я прав.
- Я подумаю, Артём. Но не дави на меня, и убери, пожалуйста, это кольцо. Оно меня пугает.
- Хорошо! Как скажешь. – Артём улыбнулся и спрятал коробочку во внутренний карман.
Артём больше не поднимал эту тему, зато окружил меня ещё большим вниманием и заботой. И за две недели до родов я сдалась. Мы подали заявление в ЗАГС. Через пару часов я выйду замуж во второй раз. Чуть ли не тайно, без гостей, свидетелей и пышных торжеств. Надела единственное красивое платье, в которое смогла влезть, и заканчивала завивать локоны, когда раздался звонок в дверь. Похоже, Артёму не терпится, и он приехал на час раньше.
Медленно переваливаясь и придерживая огромный живот, прошла в гостиную и не глядя открыла дверь. На пороге стоял незнакомый пожилой мужчина в брюках и короткой тёплой куртке. «Ошибся квартирой» - первое, что подумала. Вслух сказала:
- Здравствуйте. Вы к кому?
- Есения Даниловна?
- Даа, - протянула удивлённо. Кто-то из родителей моих учеников? Кто ещё мог называть меня по имени и отчеству?
- Я Леон Рафикович. – Я равнодушно моргала. Имя не сказало мне ничего. А затем мужчина добавил. – Багдасарян. Отец Тиграна.
Эта фамилия накрыла и придавила, словно каменной плитой. Кровь отхлынула от лица, а рот непроизвольно открылся – мне стало резко нечем дышать. Очевидно, мужчина заметил, что что-то не так, шагнул ближе и попытался придержать меня за локоть, но я отшатнулась от него в сторону и спросила:
- Зачем вы здесь?
- Вы, конечно, знаете, что с Тиграном?
- Конечно, знаю. – Горько усмехнулась. – Счастливо живёт в Лос-Анжелесе.
Мне показалось, или мужчина выдохнул с облегчением?
- Вы ничего не знаете. – Сказал тихо.
- Чего – не знаю? – Скрестила руки. К этому моменту я уже вспомнила наш разговор с матерью Тиграна. Очевидно ведь, что отец примерно того же мнения. Должен быть.
- Можно мне чай? – спросил неожиданно.
- Да, конечно.
Мужчина разулся. Я прошла на кухню и включила чайник. Себе тоже налила, за компанию.
Когда мы сидели за столом, Леон Рафикович сказал:
- Тигран сейчас в Высоком.
- Вот как. – Я кивнула, стараясь ничем не выдать внутреннего взрыва.
- Да. Уже несколько месяцев.
- И что же заставило его вернуться? – Отпила обжигающий чай, словно не чувствуя его температуры.
- Он в коме после последнего боя.
- Что? – Кружка с грохотом опустилась на столешницу, часть чая расплескалась, но я не обратила на это внимания.
- Нам с трудом удалось перевезти его обратно, но сейчас он дома, в тяжёлом состоянии. Мы всё перепробовали, чтобы вернуть его к жизни – не получается. Я приехал просить вас повидаться с ним.
Я встала и прошлась по кухне. Тигран здесь. В стране. В Высоком, на расстоянии вытянутой руки, уфф. Сердце зашлось, как ненормальное. Но отец Тиграна неверно понял мою задумчивость, он сказал:
- Мне нужно, чтобы вы поехали со мной к Тиграну, всего на день. Завтра я привезу вас обратно. Я на всё готов. Скажите, что для этого нужно?
Мужчина напряжённо в меня всматривался, ожидая услышать… что?
- Дайте мне десять минут, чтобы собрать вещи.
Леон Рафикович моргнул и спросил, запинаясь:
- Так вы поедете? Вот так просто?
- Да, а как иначе?
Я не слушала его больше. Достала с антресолей дорожную сумку, поскидывала в неё нужные вещи и сказала:
- Я готова.
Леон Рафикович кивнул, и мы вышли.
Я - как была, в нарядном платье, при макияже и с завитыми локонами, в накинутом поверх всего этого великолепия пальто. Мне даже в голову не пришло тратить драгоценное время на переодевание. Скорее, скорее. Мы отъехали от дома. Тигран в коме, как же так, как это возможно? Ведь он такой сильный, такой профессионал, как допустил это? Я задумчиво смотрела в окно, и лишь на трассе вспомнила, что забыла. Одновременно с этим раздался звонок телефона. Артём.
Внезапно показалось кощунственным и лишним с ним разговаривать. Без сожаления сбросила вызов и написала сообщение: «Артём, мне срочно пришлось уехать по семейным делам. Прости, не могла предупредить заранее. Позвоню, когда вернусь». Отправить.
Задумчиво смотрела в окно на проплывающие мимо деревья. Был ли у меня выбор? Да не было, если быть честной с самой собой. Едва на горизонте появился Тигран, я бы помчалась на край страны, на край света, несмотря ни на что. Потому что иначе просто нельзя, невозможно, немыслимо. Он – это я, а я – это он, мы неразделимы, и так будет всегда для меня. Поздняя любовь, больная, сокрушительная, но честная и откровенная в своей неприкрытой правдивости. Нет, и не будет ничего, что помешает мне нестись к нему среди ночи, несмотря ни на что, вопреки всему.
Дорога не показалась долгой. Мы останавливались на заправках сходить в туалет и купить кофе и чай. Вот и Высокое. Пасмурное небо, моросящий дождь, знакомые улицы, пальмы, влажный морской воздух.
Когда переступили порог дома, Леон Рафикович показал рукой в сторону нужной двери. Дрожа от волнения, я повернула ручку. Он и, правда, был здесь, похудевший, осунувшийся, мой.
Присела на стул рядом с кроватью и сжала в ладонях его безжизненную руку. Поцеловала её, чувствуя солёный привкус своих же слёз. Шмыгнула носом и прошептала:
- Здравствуй, Тигран. Мы здесь, с тобой. Проснись, пожалуйста!