44. Проснись!
Мне отвели спальню Тиграна на втором этаже. Это было так странно – погрузиться в его мир. Спать на его кровати. Смотреть на плакаты знаменитых боксёров, которыми были завешаны стены в его комнате. Рассматривать кубки и медали. Словно он просто вышел из комнаты, и вот-вот вернётся.
На столе обнаружилась книга с закладкой посередине. Я с любопытством её перевернула. «Сага о Форсайтах» Джона Голсуорси. Похоже, он не успел её дочитать. Так символично - можно сказать, с книг началось наше знакомство, и сейчас они же могут соединить нас ненадолго.
Подхватила томик и спустилась вниз. Замерла на пороге, увидев мать Тиграна в кресле рядом с его кроватью. Женщина поднялась и протянула руку:
- Гаяне Овесовна.
- Есения. – Кивнула ей и чуть пожала протянутую ладонь.
Гаяне Овесовна заметила книгу:
- Врачи говорят, для Тиграна полезно слышать голоса родных. Я тоже ему читаю иногда Достоевского и Толстого.
- Тигран не любит русскую классику. – Наверное, надо было промолчать, но это само вырвалось. Женщина удивилась:
- Вот как?
- Да, он считает её занудной и скучной.
- Ну, надо же. – Гаяне Овесовна попыталась улыбнуться. - Я и не знала, что у него есть мнение на этот счёт. Что ж, буду читать зарубежную. Вам что-нибудь нужно? Может, чай сделать?
- Да, если можно, зелёный.
Женщина вышла, а я опустилась в кресло рядом с Тиграном. Открыла книгу на том месте, где была вложена закладка, второй рукой накрыла ладонь Тиграна:
- И где же мы остановились? Начнём, пожалуй, отсюда. Итак…
Я не уехала на следующий день. И через день, и через два дня. Целую неделю я практически не отходила от постели Тиграна. Тихо шептала ему, как жила всё это время. Про новый лицей и своих учеников. Про спектакли и выставки, на которых была, при этом умолчав – с кем. Как выглядит детская для нашей дочки, которую он обязательно увидит. Во время разговоров перебирала его волосы, водила кончиками пальцем по его ладони, вырисовывая на ней замысловатые узоры. И как-то раз мне даже почудилось, что его мизинец чуть шевельнулся. Вздрогнула и присмотрелась получше – нет, без изменений.
Провела рукой по щеке, наклонилась к его лицу и прошептала:
- Тигран, возвращайся, ты нам нужен. Прошу тебя! Проснись!
Конечно, я втайне надеялась, что он, словно спящая красавица, откроет глаза от моего поцелуя и присутствия. Почувствует, усилием воли вернётся, и мы счастливо уйдём в закат.
Но чуда не случилось. До предполагаемой даты родов осталась всего неделя, врач из женской консультации звонила мне и ругала за то, что я пропустила несколько осмотров. Ждать дольше было опасно, и я засобиралась домой.
Леон Рафикович вышел, чтобы прогреть машину. Я зашла к Тиграну в последний раз, чтобы попрощаться. Поставила на столик рядом с кроватью фигурку феи, которую он мне дарил, прошептав: «Она охраняла меня, пусть теперь присмотрит за тобой. Когда откроешь глаза – знай, что я была рядом». Коснулась его губ лёгким поцелуем, грустно улыбнулась и вышла в коридор.
Гаяне Овесовна скрестила руки на груди и окинула меня потухшим взглядом. Я поняла этот взгляд и сказала:
- Мне жаль. Очень жаль, что я не смогла помочь.
Мать Тиграна покачала головой:
- Вы приехали, хотя не обязаны были. И на том спасибо.
- Я не могла не приехать.
- Дайте знать, - женщина кивнула на мой живот, - как всё пройдёт.
- Да, конечно. – Наклонилась, чтобы взять сумку, и вдруг почувствовала, как сократился живот, и по ногам потекло что-то тёплое. Растерянно посмотрела вниз.
Глаза Гаяне расширились:
- Бог мой, у вас воды отошли!
- Что? Нет, не может быть! Мне надо в Благодар, у меня там контракт на роды!
В следующую секунду живот сократился опять. Сомнений не было – начинаются схватки. Гаяне Овесовна замахала руками:
- Какой ещё Благодар? С ума сошли? В нашу больницу, срочно! Леон!
Мать Тиграна выскочила на крыльцо. Они вернулись вдвоём, оба перепуганные. Я замотала головой:
- Мне надо в Благодар, там мой врач, хороший роддом и сумка с вещами тоже там! Ай!
В этот миг живот скрутило сильнее обычного. Гаяне Овесовна накинула мне на плечи пальто и подтолкнула к выходу:
- До нашего-то роддома успеть бы доехать! А вещи я вам все привезу, не переживайте за них. Что застыл-то, Леон? Вези её в роддом! Я сиделку вызову и тоже приеду, съездим купим, что нужно. Да не стой ты, пошёл, пошёл!
Бедный папа Тиграна гнал, как сумасшедший, вздрагивая каждый раз от криков, которые я безуспешно пыталась заглушать, кусая кулак. Что за адская боль? В первый раз с Максимом я рожала почти сутки, пока меня не прокесарили. В тот раз боль нарастала постепенно, не как сейчас.
Когда мы доехали до знакомой больницы, я едва держалась на ногах. В приёмном покое упала на каталку, рыдая от ужаса и боли. Над головой проплывал потолок бесконечных больничных коридоров, шумно разъезжались и съезжались железные двери лифта. Боль всё усиливалась и усиливалась, промежутки между схватками почти исчезли.
Меня сразу определили в родовую палату. Я увидела знакомое лицо, но сил на эмоции не было никаких. Была одна эмоция – боль!
Анна Анатольевна заглянула вниз, пролистала мою обменную карту, затем нахмурилась и пробормотала:
- Есения, Есения. – Всмотрелась в моё перекошенное лицо и улыбнулась. – Это вы, моя хорошая? А я и думаю – что-то имя редкое и знакомое. Снова вы у нас, только по другому поводу, более радостному. Ну, и как наши с вами дела?
- Хочется кричать! И убить! Всех убить!
- Ну, моя дорогая, не вы первая, не вы последняя. Кричите, раз хочется. Вообще что угодно кричите, мы здесь ко всему привыкшие.
- Почему… так… больно… и быстро?
- Судя по всему, у вас стремительные роды. Открытие почти полное. Ещё немного, и начнём тужиться. Пока что терпите.
Терпите? Мозг затуманился болью. Кто придумал это? За что? Непонятно откуда взявшаяся злость затопила сознание. «Тигран!» «Тигран!» Я пыталась продышать адскую схватку. Какого чёрта я одна должна терпеть? Ааа! А ты лежишь там, в блаженном неведении. Так нечестно! «Проснись!»
Перед глазами всё плыло. Вокруг собралась целая толпа врачей. Анна Анатольевна сказала:
- Так, хорошо, Есения, умничка. Начинаем тужиться. В живот, не в лицо. Давай, на счёт три. Раз, два, три! - «Тигран!» «Не смей спать!» - Ещё раз, рано отдыхать. Раз, два, три! - «Ты нужен мне!» - Почти всё, раз, два, три!
«Проснись!» «Тигран!»
- Десятое февраля, двенадцать тридцать, девочка, три килограмма четыреста грамм, пятьдесят два сантиметра.
Гаяне.
Сфотографировали в приёмном покое список вещей для роддома, и теперь спешно закупались в ближайшем гипермаркете. Я переводила взгляд с одной пачки подгузников на другую, решая, какая лучше. В итоге бросила в тележку обе. О, молокоотсос, тоже пусть будет. Попыталась дотянуться до коробки на верхней полке. В этот момент и раздался телефонный звонок. Я нахмурилась: звонила сиделка. Пробормотала сердито: «Что за глупая обслуга? Ведь сказала, что занята буду!»
- Да? – Бросила раздражённо, да так и застыла на месте. – Когда?
Дрожа всем телом, повернулась к мужу:
- Тигран пришёл в сознание десять минут назад.
Леон судорожно взглянул на часы и прошептал:
- В двенадцать тридцать.
- Сиделка вызвала скорую.