Одиннадцатая глава

ОНА

Пятиэтажка неизвестного назначения выглядела так же обшарпанно, как и десять лет назад. Неоновая вывеска над подвальным помещением, возможно, оживила бы картину, но сейчас она была выключена, видимо, в целях экономии электричества.

Я хмыкнула, чуть подвернула длинные рукава и шагнула вперёд, стараясь не обращать внимание на то, как льнут к коже отвратительно мокрые брюки.

Повернулась к Руслану, который стоял, покручивал в руках ключи на брелоке и смотрел на меня со смесью любопытства и брезгливости во взгляде. Вроде как и интересно ему, что я отчебучу, и противненько при этом. Так учёный в белом халате и толстенных очках мог бы наблюдать за своей испытуемой… мышью лабораторной.

— Ну что, — сказала наконец я и шагнула вперёд, чувствуя, как хлюпает вода в промокшей балетке. — Идём? Или праведность в тебе взяла верх?

И, не глядя на него, стараясь не прислушиваться к его шагам, пошла вперёд. По крутым ступеням, вдоль кирпичной стены, с которой ни одна покраска не могла свести сотен имён. Стоило их закрасить, как появлялись новые. Я помню, моё тоже здесь было. Когда-то.

Зал был пустым, что, конечно, не странно, учитывая такое раннее время. Полутемный, чуть унылый, в воздухе витает лёгкий запах сигаретного дыма. Я прошла к самому дальнему столику, отмечая различия в интерьере, которые приключились с заведением за последние годы. Все они не пошли ему на пользу, атмосфера никуда не годилась. Пыль, запустение, уныние.

Все, как и в моей жизни. Так что все очень символично, все правильно. Я выдвинула стул, он неприятно взвизгнул, проехавшись ножками по плитке пола, и уселась. И только сейчас поняла, да, я очень переживала, идёт ли Руслан следом, и до последнего не знала, как он поступит. Похоже, не знал этого и он, судя по тому, насколько он меня отстал, там, наверху, он потратил несколько минут на размышление. А я увидела его и испытала облегчение, испугавшее меня саму. Меня пугало то, насколько мне важно, последует ли он за мной.

— Что будем пить?

Руслан сел напротив меня. Положил ключи на стол, откинулся назад, уставился на меня выжидающе. Я взяла папку меню, уставилась на разноцветные картинки, которые норовили смазаться в одно пятно. Он на меня смотрел, и это нервировало, выводило из себя.

— Вот это, — сказала я и показала на первую попавшуюся картинку.

Руслан кивнул, поозирался в поисках официанта. Не нашёл такового и сам пошёл к бару, в глубине которого томился единственный живой человек в зале, помимо нас. Через несколько томительных минут, которые я провела, разглядывая свои ногти, он вернулся с подносом. На нем — пузатый бокал для него и высокий с трубочкой для меня.

— Как в старые добрые нищенские времена, — улыбнулась я и потянулась к своему бокалу. — Хотя учитывая все обстоятельства, мне нужно снова учиться постигать аскетизм.

Я заткнулась, видя, что моя ностальгия по шальному и пьяному студенчеству его не интересует. Пошевелила трубочкой кубики льда в бокале, принюхалась. Пахло съедобно. Сладко. Решилась и сделала первый глоток. Жидкость была прохладной, чуть сладковатой, свежей и едва отдавала алкоголем. Обманчивое 'едва'. Я помню, насколько коварны такие напитки. Прислушалась к своим ощущениям, сделала ещё глоток. И вот тогда холодный и безобидный сладенький коктейль загорелся, огнём по венам пробежался, отогревая озябшее тело.

— Прекрасное начало, — я откинулась на спинку стула и посмотрела на Руслана.

Он все молчал, смотрел на меня. Это выводило из себя, мне хотелось оправдываться, как-то ему доказать, что я вовсе не такая пустышка, которой он меня считает. И одновременно бесилась, понимая, что при нем я именно так себя и веду. Глупо, эгоистично, безответственно. А быть может, я пытаюсь обелить себя в своих же глазах, а на самом-то деле просто дура. Именно такая, какой он меня и считает. Я запуталась, приуныла и решила, что самое верное, что я могу сейчас сделать, это выпить ещё. И выпила.

И вновь поймала на себе его взгляд. Иногда мне казалось, что они мне мерещились, что я просто сошла с ума. Ещё тогда, двадцать лет назад, когда мы впервые встретились. Ибо не может человек ненавидеть с таким упоением и одновременно разглядывать исподтишка. Сейчас он смотрел на мой рот. Я была уверена в этом настолько, насколько вообще в чем-то могла быть уверена. То есть процентов на десять. Ха-ха. Я уткнулась взглядом в свой бокал, стараясь не поднимать глаз, не выдать своего интереса, даже веки прикрыла, коснулась языком трубочки так, чтобы это длилось лишь мгновение одно и не выглядело спланированной акцией.

Затем втянула в себя терпкую жидкость, чувствуя, как она катится по горлу, и гадая, от его ли взглядов горит кожа или от алкоголя? Меня даже затрясло, хотелось бежать к бармену, наброситься на него, заставить ответить мне на вопрос — смотрел ли на меня этот смуглый красавец, сидящий напротив, смотрел, или я окончательно заработала паранойю?

Но, разумеется, я ничего такого не сделала. Допила свой бокал, отодвинула его в сторону, вскинула взгляд на Руслана. Почти смелый взгляд, чуть пьяный. Руслан сидел и откровенно скучал. Алкоголя в его бокале стало меньше лишь на треть.

— С тобой очень весело пить, — сказала я.

Он равнодушно пожал плечами. Я покосилась на свой бокал, в нем медленно таяли остатки льда. Боже, какой же тяжёлый человек.

— А у меня муж приехал, — ляпнула я. Мне показалось, что Руслан посмотрел с интересом, и я поспешила добавить: — Бывший.

— Поздравляю, — его голос звучал едва слышно, бармен решил оживить наши посиделки и включил музыку. Но блин, даже в одном этом слове уверенность, которой я так завидовала.

— Ты рад за меня?

— Ещё больше буду рад, если твой муж заберёт тебя обратно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я хотела было обидеться, но потом вспомнила, что это же Руслан, а уж на пакости от него у меня давно должен быть иммунитет. И не стала. Снова с тоской посмотрела на свой бокал. Нелепая ситуация просила продолжения банкета, но меня останавливало отсутствие официанта. Надо вставать и идти к бару, но Руслана просить не хотелось, а самой как-то неловко.

— Ты сопьешься, — констатировал факт Руслан. — В один прекрасный день ты точно сопьешься.

Встал и пошёл к бару. И принёс сразу два бокала. Видимо, чтобы не ходить потом ещё раз. Если бы могла, я бы покраснела, но, как назло, не получалось. Несмотря на неловкость, на идиотизм сложившейся ситуации, на то, что Руслан снова посмотрел на часы, мне все равно не хотелось его отпускать. Хотелось сидеть здесь и удерживать его на стуле напротив вечность. И изображать, что мы вовсе не ненавидим друг друга, а просто встретились после долгой разлуки и решили отметить это дело в такой вот паршивой забегаловке.

— Ты уже напилась?

— Потерпи ещё немножко, милый, — проворковала я и пригубила ещё.

Стало жарко, даже не верилось, что вот совсем недавно я мерзла так, что зуб на зуб не попадал, что бежала под дождём, сама не зная куда, стремясь привычно убежать и от себя, и от обстоятельств и одновременно понимая, что бежать-то уже некуда, тупик. Снова вспомнился Антон не к месту, его абсурдное, идиотское, невозможное предложение. Можно подумать, если я трахнусь с посторонним мужчиной, то это поможет мне забыть измену мужа или как-то смириться с ней. И вместе с тем я понимала, что в этой дикой затее есть нечто притягательное. Взять и отомстить, глупо, по-бабски. А потом убежать обратно в свою жизнь. Ту, в которой всегда есть для меня моё персональное место. Причём стоит учитывать, что свято место пусто не бывает и даже его могут занять… Стало горько и обидно. Я сама уже не знала, люблю ли Антона — обида и ревность вытеснили все остальные чувства. Но он все равно оставался моим. Привычным, родным.

Жар поднимался от груди, переползал на лицо, я подумала, что скоро буду выглядеть, как вареный рак, и стянула через голову уютную мужскую толстовку, которая едва уловимо пахла самим Русланом. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи так осязаемо, что я буквально почувствовала это прикосновение. Так же как и взгляд, которым мазнул по моим голым плечам словно нечаянно Руслан. Ну вот снова. Презирает. Презирает и смотрит.

— Ты на меня смотришь, — усмехнулась я.

— Странно, я думал, что именно для этого мы сюда и пришли. Пить и смотреть друг на друга. Хотя это не вызывает у меня особого восторга, как и мысль о том, что с тобой нужно говорить.

— Бедненький, — пожалела его я, вновь отпивая из бокала. — Как же несладко ему приходится.

Сделала ещё глоток. Алкоголь бесновался, впитываясь в мою кровь. Требовал безумств. Но я усмиряла его. Не время, ещё не время. И смотрела на руку Руслана. Он держала бокал, в котором все ещё маслянисто переливалась терпкая жидкость. Затем, словно решившись, поднял бокал, стекло коснулось его губ. Смуглые руки, такие сильные, уверенные. Чётко очерченные губы, даже не верилось, что когда мне хватало храбрости его целовать.

— Теперь ты на меня смотришь, — сказал он, и я наконец покраснела.

Мне было неловко, что я так на него пялилась. И вдвойне за то, что мне не хотелось прерывать это занятие. А ещё за свои мысли. Моё пьяненькое второе я активно нашептывало, что в идее Антона есть несомненное рациональное зерно. И что у Руслана такие губы, что их хочется целовать. Что его руки так красиво бы контрастировали с моей белой кожей. Что второй раз наверняка уже не так страшно. И ещё много всего такого безумного, что, произнеси кто вслух мои мысли, я бы просто сгорела со стыда.

— Мышь, — вдруг лениво протянул Руслан. — Пошли отсюда.

Я вскинула на него глаза и вдруг поняла, что он выглядит очень усталым. Что наверняка и в его жизни полно своих заморочек. Одна Анька вон чего стоит. И моё пьяное второе я прониклось к нему такой жалостью, что хоть плачь. Я протянула руку и коснулась его руки. И полюбовалась контрастом — его смуглая, сильная рука и моя белая, тонкая. Красиво.

— Поехали, — продолжил он. — Не понимаю, зачем я иду у тебя на поводу, но чем дольше здесь нахожусь, тем чётче понимаю, насколько это дико. Боже, да я здесь не пил даже во времена студенчества.

— А я пила.

— Нисколько не удивлён.

Он отодвинул свою руку, я прикасалась к ней просто неприлично долго. Словно положила свою ладонь и забыла убрать. А на деле просто ловила извращенческий кайф.

— Все глупо, — сказал он, поднимаясь, бросая на стол купюры. — Неправильно и глупо. Скажи, куда тебя отвезти.

И пошёл к выходу, даже не дожидаясь меня. А я за какие-то доли секунды решила, что неправильно и глупо — это же мой девиз. И что терять мне нечего. И что Руслан может больше не подпустить меня к себе так близко, он и так недопустимо расслаблен. И, наконец-то, самое грешное желание, которое я скрывала от самой себя. Я просто его хочу. Сильно. Так, как, наверное, никогда никого не хотела. Целовать хочу и кусать. Хочу царапать. Делать ему больно и наслаждаться этой болью, пить её. Принимать ту боль, которая достанется мне. И это будет самая сладкая боль, замешанная на похоти и многолетней вражде.

— Поехали, — сказала я сама себе, чётко понимая, что я для себя все решила. И что это будет вероятно, да зачем я себе вру, это наверняка будет очередной ошибкой, которую я уже не смогу исправить.

А потом я пожинала плоды. Почувствовала на себе взгляд. Свербящий буквально, настолько осязаемый, что он выдергивал меня из беспамятства, в котором я находилась. Я сдалась и, приоткрыв веки, увидела напротив два круглых карих глаза. Собачьих. И даже гадать не стоило, что это за песик. Проклятье. Я застонала, Бублик приветливо тявкнул и закружился на месте.

Интересно, если я сейчас крепко зажмурю глаза, а потом открою снова, морок рассеется?

Попробовала, не получилось, к огромному моему сожалению. Никуда не исчез пыхтящий Бублик у дивана, на котором я лежала. Никуда не делся незнакомый потолок с замысловатой, причудливой авангардной люстрой. Я приподняла одеяло, в которое была буквально завернута, как в кокон, и вздохнула с облегчением. На месте были и майка, и даже джинсы. Вознесла благодарственную молитву всем богам разом и поднялась с постели.

В квартире было так тихо, что у меня появилась надежда, что в ней, кроме меня и собаки, никого нет. Гостиная, в которой я спала, была просторной и проходной. Царил лёгкий беспорядок, на плазме, висящей на стене, тонкий слой пыли. Я провела пальцем по экрану и оставила на нем чистую чёрную полоску.

— Руслан? — позвала я шепотом.

Никто не отозвался, я вздохнула с облегчением. Пес крутился в ногах, а у меня и так с координацией проблемы, в результате, пока пересекла комнату, два раза чуть не упала. Остановилась у закрытой двери, которая наверняка вела в комнату хозяина жилья, и легонько постучала. Тишина. Потом проклятое любопытство, которое зачастую мной управляло, вынудило меня толкнуть дверь. Немножко только погляжу, одним глазком.

Комната Руслана была большой, квадратной. В центре огромная двуспальная кровать, к счастью, пустая. Тёмное, без каких либо узоров постельное бельё, скомканное одеяло свисает на пол, на подушке ещё сохранилась вмятина от его головы. Пусть моё пьяное «я» и не одержало надо мной верх, но я все же ночевала с Русланом в одной квартире, и от одной этой мысли становилось щекотно где-то внутри. Шагнув вперёд, я провела рукой по чуть грубоватой ткани простыни, коснулась подушки. И тут же подумала, что, наверняка, именно на этой постели он спал вместе с Анькой. Горчинка вернула в реальность, я ещё раз оглядела комнату — минимализм: шкаф-купе во всю стену, большое незашторенное окно, торшер — и вышла. Уже смело, не страшась встретить хозяина, заглянула на кухню и даже 'попудрила носик'.

Сумбурные воспоминания о вчерашней ночи толкались в голове целым роем гудящих пчёл, но я благоразумно решила, что предаваться им лучше на безопасной территории, и толкнула дверь. Ручка крутилась, а дверь открываться не желала. Руслан не просто захлопнул дверь уходя, он запер её на все замки, а ключ оставить забыл. Но это я поняла лишь после сорокаминутных поисков.

— Пи*дец, — сказала я в пустоту, пнула дверь в последний раз и повернулась к ней спиной.

С кухни на меня смотрел Бублик. Судя по его лукавому виду, против моей компании он ничего не имел. Я решила было выпить кофе — на часах было начало десятого, самое время. Но ко мне противно льнула явно уже несвежая майка, а от волос ощутимо пахло сигаретным дымом.

— Пес, как ты думаешь, могу ли я одолжить одну из футболок твоего хозяина? — Бублик тявкнул и вывалил розовый язык. — Если что, я скажу, что это ты разрешил.

Снова с трепетом вошла в комнату Руслана. На полупустых полках в огромном шкафу идеальный порядок. Такой, что позавидовала бы моя мама. Носочек к носочку. Я быстро обнаружила простую белую футболку и через несколько минут уже принимала душ, закинув свои вещи на экспресс-стирку. Сомневаюсь, что Руслан был бы в восторге от того, как я здесь хозяйничаю, но он не оставил мне выбора.

А через полчаса мои тряпки уже висели на балконе, и я сама там же пила чай. Позади был разговор с мамой, которая была уверена, что я с Мариной, и разговор с Бубликом, который тявкал мне через дверь ванной все время, что я там была. Небо щерилось тучами и наваливалось липкой духотой. Терпко пахло смолой, всюду распускались почки, зеленела трава вдоль дорог, тут и там были разбросаны так и не высохшие после вчерашнего ливня лужи. Я сидела и думала, что это самая длинная в моей жизни весна. Которая, как пазл, складывалась из тысяч и тысяч дней, а им не было ни конца ни края. Ничего, уже привычно вздохнула я. Выдам замуж Маринку, порву на свадьбе три баяна, а потом буду думать, как жить дальше. А для начала попытаюсь вспомнить, почему я ночевала именно здесь и пойму, как отсюда выбраться.

На балконе было зябко, с волос, мокрых после душа капала вода. Я с сожалением допила чай. Он был вкусным, а измученный алкоголем организм просил ещё, поэтому поднялась и прошла в квартиру. Осмелилась на ещё одну чашку, когда заскрежетал ключ в дверном замке. Я замерла, а Бублик, спящий под столом, наоборот, навострил уши. Сразу вспомнились все свои пьяные и смелые вчерашние выходки, удушливая волна стыда полезла из-под ворота футболки — Руслана футболки!!! — и залила лицо. Я готовилась к унижению. К уничтожению моральному и, возможно, даже физическому. Мне было страшно, как, наверное, бывает ребёнку, застигнутому на запрещенной не единожды шалости. Я подтянула вниз футболку, стремясь дотянуть её до коленей, Бублик кубарем вылетел в коридор.

— Привет, — поздоровалась я с входящим Русланом, делая глоток чая, который недавно казался таким вкусным, а сейчас растерял и вкус, и аромат.

— Привет, — ответил он.

Его голос звучал нейтрально. Даже устало. Я не могла различить в нем иных оттенков, например, ярости или презрения, как ни старалась, и это тоже нервировало. Я искала подвох. Большая кухня для нас двоих показалась мне сразу такой тесной. Хотя о чем я говорю, нам и в одном мире тесно вдвоём. Я всегда незримо чувствовала, что он где-то рядом, сколько бы не врала себе. Захотелось заглянуть в его глаза, разглядеть, что плещется на их дне. Может, гнев? Досада? Но все, что я увидела бы там, это темноту, теплую, бархатную, но непроницаемую.

— Я ночевала у тебя, — нервно передернула плечами я и отставила чашку с чаем слишком резко. Чай выплеснулся на стол и растекся неопрятной кляксой.

— Факт, — согласился он. Поставил на стул пакет с покупками, из него торчал хвостик сырокопченой колбасы, а я засмущалась, словно подглядываю. Руслан, покупающий колбасу на завтрак, был за гранью моего восприятия. — Так же, как и то, что ты в моей футболке.

— А почему? — наконец решившись, спросила я.

Руслан потянулся, чуть хрустнув позвонками и почти достав пальцами вытянутых рук до потолка. Я поневоле почувствовала себя такой маленькой. Потом посмотрел на меня, с прищуром, даже чуть лукаво или, быть может, мне показалось? И принялся выкладывать покупки. Нарочито медленно.

Я стояла и ждала, пыталась незаметно оттягивать футболку все ниже, Бублик заглядывал в пакет, встав на стул передними лапами, Руслан вынимал покупки. Три апельсина. Пакет молока. Соленая рыба в вакуумной упаковке. Два стаканчика йогурта. Боже мой, я всю жизнь боялась и ненавидела человека, который есть пятипроцентный вишневый йогурт. Словно… простой смертный.

— Ну же? — не выдержала я.

— Ты очень хотела секса. Со мной. — Я фыркнула. Ха! Уж что я точно помню, так это. Я посмотрела на него выжидающе, и он продолжил. — Но после пятого коктейля согласилась заменить секс посещением стриптиз-клуба для дам. В моём присутствии. Одному богу известно, зачем тебе вчера был так необходим секс, когда ты едва на ногах стояла.

— И что дальше? — холодея, переспросила я.

— Дальше ты полезла на сцену, решив, что у танцора идеальная задница, попыталась её укусить, но тебя вырвало. Прямо там. На сцене. На полуголого танцора.

Я замерла, наверняка с приоткрытым ртом. Я понимала, что если я все это и в самом деле совершила, да ещё и на глазах Руслана, то мне остаётся только удавиться. И вдруг меня осенило.

— Ты врёшь!

— Вру, — легко согласился он и вдруг улыбнулся той самой мальчишеской озорной улыбкой, от которой у меня дыхание перехватывало.

Я хотела даже обидеться, но слишком велико было моё облегчение, несмотря на то что стриптизера я помнила, правда, кусать не пыталась, а вот своё водворение в эту квартиру нет.

— Пока, — попрощалась я. — Мои джинсы на балконе. Я надену их мокрыми. Все в порядке. И…спасибо. За ночлег. И чай у тебя вкусный.

Попыталась протиснуться мимо него, такого большого, придерживая одновременно футболку, чтобы не вздумала задраться, когда я буду перешагивать через лежащую здесь же собаку.

— Свет, — вдруг позвал Руслан меня, назвав по имени. Я ожидала раскатов грома, аплодисментов зала, но, кроме сопения Бублика, ничего не услышала. — А может, останешься?

И поймал меня за руку. За ту самую, что придерживала край футболки, под которой ничего не было. Ткань, почувствовавшая нечаянную свободу, сразу же взметнулась на пару сантиметров вверх. Остановил, удерживая напротив себя. Я напомнила себе о том, что мужчина, держащий меня за руку, вовсе не повод для того, чтобы забывать дышать. Даже если это Руслан.

И вскинула взгляд. Посмотрела на него — он снова был близко, а я просто преступно расслабляюсь, недопустимо. Затем отпустила взгляд на его руку на моей. От неё знакомо, волнами, шло жгучее тепло, только с ним так бывало, с Русланом. Нет, сейчас я вовсе не думала о рациональности своего поступка или об Антоне. Я думала о том, как же здорово было бы нырнуть в этот огонь с головой. А ещё о том, что это непозволительно — задавать такие провокационные вопросы. Может, я останусь? А может, нет? Я глупая слабая женщина, я не хочу ничего решать, просто сделай что-нибудь!

Наверное, все тысячи мыслей, что метались в моей голове, словно стая вспугнутых птиц, отразились на моём лице. Руслан провёл пальцем по моей руке выше, до сгиба локтя, оставляя за собой горящий след. Вторая его рука легла, все так же обжигая, на моё бедро, на самую грань между тканью футболки и голой кожей.

— Под ней ничего нет, — зачем-то сказала я хриплым, ломким голосом.

— Прекрасно, — ответил он.

И решил все за меня. Чуть сжал руки, тиская, сминая моё тело, а потом приблизился, медленно, не сводя глаз, гипнотизируя, и просто поцеловал меня.