Глава вторая

Кабинет лорд-канцлера был до невозможности узким и продуманно длинным: двадцать пять шагов, которые нужно пройти от дверей до стола, кому-то и расстоянием-то не покажутся. Но чего только за эти шаги не передумаешь, каких только решений не примешь! Времени вполне достаточно, чтобы и посетитель собрался, и хозяин визитёра успел оценить от каблуков до монет в кармане, шумов в сердце и ненужных мыслей в голове.

Вот, например, маркграф Черногорья явно пребывал в не лучшем настроении, а попросту говоря, раздражённый был, как кот, у которого из пасти уже придушенного мышонка выдернули: не поклонился, улыбаться не желал, не шёл, а будто оттиски каблуками в паркете выдавливал.

Нет, что ни говори, а всё-таки странный он человек, весь какой-то… противоположный. Холодом от него веяло, словно от черногорских фьордов, льдом. И в то же время стоило ему дверь открыть, как жаром пахнуло, раскалённой пустыней. А противоречий никаких нет: и холод, и жар – всё он, даже не половинки натуры, цельное. То и другое напористое, мощное, никаких помех не замечающее, сносящее, что мешает – точь-в-точь морской ураган или песчаная буря.

Откуда это в нём? От отца-северянина и матери-южанки, которую, говорят, старший Редиш то ли украл, то ли вообще на Кармейском рынке по случаю прикупил? Страстная, видимо, женщина была.

– Чему вы улыбаетесь, господин Марген? – буркнул маркграф, не здороваясь и уж тем более разрешения не спрашивая, усаживаясь в кресло. – Неужели нас ждут новые налоги?

– Ну что вы, какие налоги, да ещё новые? Кабинет министров печётся о жителях империи, потому никаких налогов. По крайней мере, пока урожай не соберут.

– Правильно, паршивой овце надо дать шерстью обрасти, а то стричь нечего будет. Тогда что же вас так обрадовало?

– Если скажу, что ваше появление, поверите?

– Нет, не поверю.

– И правильно сделаете. А улыбался я потому, что эдакие поэтические сравнения на ум пришли, – ответил канцлер, ставя локти на стол, переплетя пальцы замком и ими же рот прикрывая. – Про схожесть океанских и пустынных бурь.

– Раздумываете, не податься ли вам в поэты?

– Всяк хорош на своём месте.

– Вот и я о том же, – подтвердил маркграф, тщательно расправляя тончащие кружевные манжеты.

– Считаете, я плохо выполняю свои обязанности? – тонко улыбнулся канцлер.

– Отец меня сохрани! – почти натурально возмутился Редиш. – Делать мне больше нечего, как оценки давать. Сам терпеть не могу, когда в мои дела лезут, да ещё дилетанты.

– Это вы-то дилетант? – не менее искренне изумился Марген.

– До вас-то мне как… кхм!.. далеко в общем, – маркграф сцапал со стола бронзовую фигурку медведя, служившую пресс-папье, повертел в руках. – Удивительно уродливая вещь, – заключил.

– Ну так поставьте её на место, – предложил канцлер. – Приказать подать вина или вашего любимого кофе?

– Благодарю, не стоит. Печень побаливает, – сообщил Редиш медведю, щёлкнув его по носу. – Лекарь говорит, от избытка жёлчи. Разлилась, понимаете.

– Жёлчи в вас всегда хватало, – согласился Марген.

– Ваше мнение ошибочно и оскорбительно. Я полностью здоров, добр и… хм!.. дружелюбен. Поэтому кого другого за такое предположение на дуэль бы вызвал. А вас совесть не позволяет. И декреты императора.

– Опасаетесь, что подагра помешает надрать вам хвост?

– Боюсь оставить государство без рулевого, – смертельно серьёзно отозвался маркграф, со стуком вернул медведя на место. – Зачем вы подсунули мне эту девицу?

– Побойтесь Отца, никого я вам не подсовывал! – всплеснул руками канцлер. Уточнять, о какой девице речь идёт, старик не стал. Не те у него отношения с Редишем были, чтобы до пошлого лукавства опускаться. – Во-первых, это приказ императора, не подразумевающий исключений: у каждого должен быть телохранитель-маг. Решение, что набирать их нужно из абсольвентов, было принято Советом единогласно. Между прочим, вы тоже голосовали за.

– Не помню.

– То заседание вы проспали, – тактично напомнил канцлер.

– Вполне возможно. Что дальше?

– Дальше у нас идёт во-вторых. Девушка, насколько мне известно, окончила корпус с отличием, была первой на потоке.

– Час от часу не легче!

– Она из высокого рода, но абсолютно лояльна к нынешней власти. Кроме того, при распределении сама выказала желание служить при вас.

– Влюблённая фанатичная заучка, с которой я буду вынужден пылинки сдувать, – выдержав паузу, подытожил Редиш, крутя несчастного медведя по столу. – Лучшей кандидатуры просто быть не может.

– Почему же? – удивился канцлер. – Думаю, влюблённый фанатичный заучка вам бы понравился ещё меньше.

– Благодарю, – криво усмехнулся маркграф, – спасли меня от незавидной участи.

– Принимаю и не стану утверждать, будто говорить мне спасибо не за что. Кстати, с чего вы решили, что она фанатичка?

– Все новообращённые либо врут, либо идиоты, либо фанатики.

– То есть здоровый патриотизм юных имперских жителей вы начисто отрицаете?

– Бывают исключения, – нехотя согласился Редиш, – но я в них не верю. У этой, прости Отец, телохранительницы, кажется, вся семья погибла?

– Вам лучше знать. Вы же Краснодолье брали.

– И впрямь, – маркграф поморщился, потёр лоб ладонью, будто силясь что-то вспомнить, но так и не вспомнил видимо. – Кстати, вот и ответ на ещё один незаданный вами вопрос: почему я буду обязан с неё пылинки сдувать. Если с этой девицей что-то случится, то высокие моментально сделают из неё очередную святую. Мол, ещё одного борца за возвращение истинной власти схарчил гадкий Редиш. Которого вином не пои, только дай старой крови хлебнуть.

– Что я вижу? Маркграф, вы ноете?

– А что я, не человек? Поныть не могу? Тем более, когда мне такую свинью подложили, – брюзгливо ответил генерал, развернулся в кресле, тоже поставил локти на стол, отзеркалив позу канцлера. – Шалость удалась, Марген, признаю и готов рукоплескать. А теперь скажите, за что вы меня так ненавидите?

– Я? Вас? – Канцлер изумлённо собрал лоб складками.

– Это месть за того жеребца, которого я под вашим носом выкупил у Оорга?

– Выкупили? Это теперь так называется? Ни одна лошадь не стоит ста золотых лердаров, которые вы Ооргу под ноги бросили. Это не выкуп, дорогой мой, это позёрство.

– Красиво жить не запретишь.

– Запретить можно всё, – веско возразил Марген. – В крайнем случае можно устранить любителя красивой жизни. Для того мы в Толстой Башне палачей и держим. Так или иначе, но вы зря подозреваете меня в злом умысле. Я не злопамятен.

– Я тоже. Поэтому, пожалуй, пришлю вам дюжину бутылок Золотой лозы.

– Благодарю, но не стоит.

– Неужели у вас тоже разлитие жёлчи?

– Да нет. Просто, боюсь, ваша незлопамятность заканчивается примерно там же, где и у меня. На блокноте, в который я заношу людей и совершённые ими проступки. Чтобы не забыть.

– Ну что вы, я на память не жалуюсь, – заверил маркграф, снова откидываясь в кресле. – И что прикажите делать с вашим подарочком?

– Да ничего не делайте, – равнодушно ответил канцлер, пододвигая к себе стопку бумаг. – Весенняя кампания на носу, возьмёте с собой. А там, даст Отец, либо погибнет героически, либо вылупиться боевой маг без фанаберий. Ну а уж с визгами высоких вы как-нибудь сами справитесь, без моей помощи и советов.

– И то верно, – согласился Редиш, складывая руки на животе и закрывая глаза. – Так зачем вы хотели меня видеть? Послезавтра очередной Совет, встретились бы и без тайных визитов.

– Я давно хотел поговорить с вами…

– Звучит угрожающе.

– … дело в том, что я уже достаточно стар, а император ещё старше…

– Остановитесь, канцлер, мне становится страшно.

– … время войн заканчивается. Как вы сами говорили: «Завоевать – дело плёвое, главное, суметь удержать завоёванное».

– Какой только глупости я не говорил, оказывается!

– Маркграф, вы можете быть серьёзным? – почти неслышно пристукнул ладонью по столу канцлер.

– Нет, – мотнул головой Редиш, – по крайней мере, не на сухую.

– Ну так налейте себе, – с намёком на раздражение разрешил Марген. – Где вино, вы знаете. Нет-нет, мне не нужно, работы много.

Генерал демонстративно глянул на часы, совсем недавно пробившие половину первого ночи, хмыкнул, но поднялся, отошёл к бюро, жавшемуся к побелённой – без всяких драпировок, панелей и других украшательств – стене. Отодвинул боковую плашку, оценивающе оглядел батарею запылённых бутылок. Что и говорить, канцлер, слывущий настоящим аскетом, всегда держал очень приличный бар. Правда, мало кто о его существовании знал.

Редиш, не торопясь, выбрал бутылку, открыл, также не спеша, нацедил в бокал «Крови святого». Поднял фужер, рассматривая вино в свете канделябров, кивнул довольно. Густая багровая жидкость и оранжевые отблески свечей чуть размыли маленького, сухонького, до смешного смахивающего на престарелого кузнечика Маргена, но значительности ему не прибавили. Только вокруг обширной, испятнанной коричневатыми бляшками лысины с реденьким венчиком седых волос, появился подрагивающий ореол. Впрочем, даже он не добавил ни значительности, ни святости. Плюгавенький человечек с подслеповатыми слезящимися глазами по-прежнему казался ничтожным, бессильным.

Даром что управлял империей, как хороший кучер упряжкой.

– Вино превосходное, – сообщил маркграф, возвращаясь в кресло. – А я вас слушаю. Мы остановились на том, что время войн закончилось, а вам с императором пора к Отцу.

– Ещё не пора, – усмехнулся синеватыми губами Марген, – но это время не за горами. Видите ли, Редиш, за время правления Его Величества мы сумели воспитать отменную военную элиту. Имперские генералы, офицеры – им действительно нет равных.

– Да здравствует маршал Оргер! – отсалютовал бокалом Редиш. – Пусть у престола Отца он найдёт покой. И пусть будет проклят вовек мерзавец, который поджарил его толстую задницу.

– Не паясничайте, – поморщился канцлер. – Ваш казарменный юмор перестаёт шокировать и начинает раздражать.

– Не стану, – покаялся генерал. – Вы хотите предложить мне маршальский жезл?

– Нет. Вы лучший из лучших, не спорю. Но только один из. Да и маршалом можно сделать даже барана, на происходящее это никак не влияет.

– Тогда чего же вы от меня хотите? – ровно осведомился Редиш, пропустив шпильку мимо ушей.

– Как я говорил, мы воспитали отличных военных. Но сейчас приходит новое время, империи нужны управленцы, финансисты, администраторы, а их нет.

– Наберите в провинциях, – пожал плечами маркграф. – Или в инфантерии. Там канцелярских крыс больше, чем настоящих.

– Если б я мог это сделать, то к вам не обращался бы.

– Крысы таки перевелись? Не верю. Кстати, вы до сих пор и не обратились.

– Редиш, – выдержав паузу, устало выговорил Марген. – Я хочу, чтобы вы стали моим приемником.

Генерал ничего не ответил. Кажется, он вообще сказанного не услышал. Сидел, рассматривая вино в бокале, который в пальцах крутил.

– Не хотите узнать, почему я принял такое решение? – не без здоровой порции недовольства спросил канцлер, когда молчание затянулось совсем уж неприлично.

– Нет, – генерал резко мотнул головой, откидывая волосы, – это и без объяснений понятно.

– Неужели?

– Император мне симпатизирует, принц тоже, а вот вас терпеть не может. Зато у нас с вами сложились приятельские отношения. Впрочем, не думаю, что такое предложение вы сделали только мне. Но есть ещё один момент.

Маркграф одним глотком допил оставшееся вино – примерно полбокала.

– Какое же? – осторожно поинтересовался канцлер, продолжения так и не дождавшись.

– Я не играю в политику, – Редиш поставил пустой фужер на стол, прямо глядя на Маргена, – в ней нет выигравших.

– Но в ней есть непроигравшие, – мягко ответил старик. – Впрочем, вы правы, ваше равнодушие к политике идёт в плюс. Я могу вам доверять, вы не принадлежите ни к одной партии, а, значит, сможете служить не чьим-то личным интересам, а империи.

Редиш кривовато улыбнулся, но комментировать не стал. Само собой просящееся: «И вам» – здесь действительно было неуместно. Странно, но канцлер на самом деле служил государству. Правда, про свои нужды тоже не забывал, но они стояли на третьем, а то и десятом месте.

– Вы не поняли. Я не играю в политику, – с напором повторил генерал.

– Ваша принципиальность достойна уважения. Настолько достойна, что ей место в выгребной яме, – жёстко отрезал Марген. – Императору уже семьдесят с лишним, его высочеству нет ещё и семнадцати. Принц полностью подтверждает поговорку, что на детях гениев природа отдыхает. Он ни на что не способен и вряд ли будет способен в дальнейшем. А, между прочим, Карлес единственный наследник, вряд ли королева сможет забеременеть, как бы император не старался. Да и появится младенец, что это меняет? Я знаю, Редиш, патриотизм не только для фанатичных девок, но и для вас непустой звук.

– Вот уж бред!

– Вот уж нет. Поверьте, в данном случае мой возраст играет мне же на руку. Я могу судить о таких вещах. А вам ещё рановато, слишком молоды.

– Как угодно, спорить не стану. Хотя, лично я тридцать два года молодостью не считаю, но вам, вероятно, виднее. Только ясности как не было, так и нет. Чего вы от меня хотите?

– А об этом мы поговорим чуть позже, дорогой мой маркграф, там, где нас гарантировано никто не услышит. Но, надеюсь встретиться с вами завтра вечером на малом приёме. Не забудьте прихватить своего телохранителя.

– Желаете насладиться собственным свинством?

– Просто хочу пообщаться с неглупой и милой девушкой. Говорят, она хороша собой?

– Не заметил. Впрочем, и не разглядывал. Пожалуй, с вашего позволения, отправлюсь домой.

– Хотите, наконец, полюбоваться на телохранителя?

– Спать я хочу, – неожиданно резко, даже грубо отозвался Редиш, отсалютовав канцлеру двумя пальцами. – Счастливо оставаться.

Реагировать на хамство маркграфа Марген не стал, лишь улыбнулся в спину генералу. И только когда за посетителем дверь закрылась, а его шаги окончательно утонули в глухой тишине давно спящих коридоров, канцлер натужно охнул, сгорбился над столом, обеими руками растирая поясницу.

– Щенок, – процедил сквозь зубы. На ощупь нашарил колокольчик, раздражённо потряс, будя секретаря. – Ничего, молочные зубы выбьем, клыки отрастут.

***

К кадетской форме Леора ещё не успела привыкнуть и, честно говоря, считала её чересчур уж пышной: все эти нашивки, знаки, чёрное с золотом – красиво, спору нет, только вот для балов такие одеяния подходят гораздо больше, чем для битвы. К сожалению, её мнения никто не спрашивал.

И когда надменный лакей парадный мундир принёс тоже.

– Хозяин велел одеть, – торжественно заявил слуга, держа тряпки на вытянутых руках.

– Может, надеть? – невесть зачем уточнила Недил.

– Кого? – помолчав, осведомился лакей.

– Чего, – поправила Леора.

Слуга ещё подумал, глянул на кадета эдак свысока, и сообщил, что госпожу ожидают внизу через полчаса. С чем и удалился, даже не предложил помочь одеться. Впрочем, это как раз, наверное, к лучшему, вряд ли маркграф в доме горничных держал, а принимать помощь мужчины в таком деликатном деле было как-то неловко. Несмотря на всю уравниловку, активно пропагандируемую в армии.

Но, в общем, она и сама неплохо справилась, да так неплохо, что долго от зеркала, вернее, от собственного отражения отлипнуть не могла. Что и говорить, форма идёт всем, парадная тем более, а уж этот костюм и из огородного пугала способен был красавца сделать.

Конечно, бархат – это не по уставу, изысканные кружева на галстуке и манжетах тоже, а уж крошечные рубинчики, которыми были расшиты знаки различия на лацканах и вовсе показушная роскошь. А шелковые чулки с золотыми стрелками? А сапоги тончайшей кожи – кажется, из такой только перчатки шьют. Сами же перчатки вовсе будто атласные, едва не нежнее льна, из которого сшиты панталоны и рубаха. Вот нижнее бельё с кокетливыми дамскими бантиками и оборочками, Леору слегка шокировало. Впрочем, нет, булавка для шляпы с крупной жемчужиной-каплей смутила больше.

Короче говоря, она едва не опоздала, наспех перевязала волосы лентой, а короткий плащ и вовсе на бегу застёгивала. Но всё равно не успела, маркграф её уже ждал. Редиш окинул равнодушным взглядом кадета, замявшуюся на последней ступеньке – и не понять, доволен остался или нет.

– Вы что-нибудь слышали о приличиях, леди? – поинтересовался он вместо приветствия. – Собственно говоря, мне на них тоже глубоко плевать. Но поскольку мне не удалось от вас отделаться, придётся вам смириться с моим пониманием хорошего тона. Постарайтесь приходить хотя бы на пять минут раньше назначенного.

– Я… – начала было Леора, но язык всё-таки прикусила. – Я поняла, ваша светлость. Приношу свои извинения.

– «Милорда» будет достаточно, иначе я начинаю чувствовать себя лампой. Вообще-то, предпочитаю, чтобы меня звали Редиш, но это не ваш случай. Не сумеете.

– Хорошо, милорд, я…

– Вот и отлично, – порадовался генерал, натягивая шляпу, которую в руках держал. – Пойдёмте, терпеть не могу опаздывать.

– Прошу прощения, но я хотела сказать, что не могу принять ваших подарков, – выпалила Леора вместо того, чтобы прислушаться-таки к гласу разума и промолчать.

– А разве я вам что-то дарил? – удивился Редиш, глянув на неё через плечо.

– Эту форму и булавку, – напомнила Недил, проклиная воспитание, собственные принципы и весь мир с его правилами разом. – Если вам угодно…

– Мне угодно, – холодно перебил её маркграф. – Мне угодно, во-первых, чтобы вы, леди, выполняли приказы без лишних вопросов и протестующих писков. Во-вторых, мне угодно, чтобы вы перестали просить прощения на каждом шагу. Кстати, последнее в ваших же интересах. У вас достаточно богатая фантазия? Вот и попытайтесь представить, что случится, если я извинения не приму. Мы уже можем идти или дальше будем обсуждать, какие подарки могут принимать благовоспитанные девицы, а какие нет?

– Я не девица! – ляпнула Леора.

И ведь не хотела же, давно и твёрдо решила всеми силами избегать всех этих «девица-не девица», «женщина-не женщина», а само с языка сорвалось!

– Вот именно, – не стал спорить Редиш. – Ах да! Хотел сказать и забыл. Я вообще рекомендую вам, леди, расслабиться и попробовать получить удовольствие от сложившейся ситуации. И ни в коем случае никому ничего не доказывать. Бесполезно. Я сейчас не про себя говорю, а про окружающих.

– А что с окружающими? – не поняла Леора.

– С ними всё в полном порядке. Они всего лишь решат, что вы моя любовница, – спокойно пояснил маркграф.

– К-кто?! – совсем не по-армейски пискнула кадет.

Нет, не то чтобы она была против такого поворота. В смысле Недил и собиралась его любовницей стать. То есть, не совсем любовницей, а любимой, но это само собой подразумевает не только вздохи при луне. Собственно, у неё и на этот счёт план имелся.

Вот только общественное мнение, то есть сплетни, в этот план не вписывалось никак. А если уж быть совсем откровенной, то Леора его просто не учитывала. Зато хорошо помнила любовницу отца, живущую в деревенском коттедже. Ну и отношение к ней помнила тоже.

– Вам пояснить значение этого слова? – приподнял брови маркграф.

– Не надо, – промямлила Недил.

– Благодарю, – Редиш слегка поклонился, – а то мне было бы неловко. Так мы идём или император нас ещё немного подождёт?

– Император? – голос Леоры опять съехал на придушенный писк.

– Ну да, он самый, – таким же тоном маркграф мог сообщить, что их дожидается булочник. А ещё, кажется, генерал слегка усмехнулся. – Кстати, вы как предпочитаете ехать?

– Верхом, – огрызнулась кадет, которую всё это порядком допекло. Ну да, простоты ей никто не обещал, но у всего же есть свои границы! – Прошу про… Кхм!.. Я буду благодарна, если вы пропустите меня вперёд. И попросите эскорт держаться в трёх-четырёх шагах от меня, по возможности не закрывая обзора.

– Будьте, – разрешил Редиш, – такой расклад меня вполне устраивает. По крайней мере не станете путаться под ногами. И вы обучаемы, что не может не радовать.

Леора лишь кулаки сжала до скрипнувших перчаток, хотя ответить очень хотелось. Но субординация не позволяла. А ещё любовь: маркграф человек непростой, но как раз в этом он весь и есть, потому как простыми только мерины бывают, да и у тех характер случается.

Но, святая Леореса, как всё же порой трудно держать язык за зубами!

***

От волнения Недил толком ничего не разглядела. Да она просто не видела! Даже не обратила внимания, что за лошадь под ней, потому что когда Недил ногу в стремя поставила, тут-то и накрыло осознание: сейчас, вот буквально чуть-чуть подождать – и она вживую увидит императора. Нет не так. Великого императора, вот как.

Хорошую, наверное, животину ей редишевские конюхи подобрали, по крайней мере, ход у неё ровный был. А вот по каким улицам ехали – под пытками бы не рассказала, даже позвякивание амуниции кирасиров эскорта слышалось будто сквозь вату.

Дворец запомнился голубоватой бесформенной глыбой, а потом были какие-то коридоры, много золота и зеркал. И спина маркграфа, туго обтянутая бархатом мундира, вдруг оказалась перед ней. Или вовсе не вдруг это случилось, а генерал всё время впереди шёл? Про свои непосредственные обязанности Недил, конечно, забыла начисто, напади на них орда степных варваров – и то бы не сразу заметила.

В общем, голова у Леоры кружилась так, что ноги заплетались, а вместо мыслей под черепом клочковатый туман плавал.

– К услугам вашего императорского величества, – голос Редиша не то чтобы в реальность вернул, но марево разогнал.

По крайней мере соображалки на то, чтобы поклониться, хватило. Правда, со зрением всё ещё беда творилась.

– Рад тебя видеть, мальчик мой, – отозвался откровенно старческий голос, тренькнувший надтреснутым стеклом. – Давненько что-то ты нас не навещал.

– Так ведь не звали.

– А тебе особое приглашение нужно?

– Ваше приглашение всегда особенное, – без намёка на почтительность заявил маркграф.

Ну а Леора решилась, наконец, выпрямиться, глянуть, что там происходит. И застыла, едва сообразив рот закрыть.

В простом деревянном кресле, но с пухлой подушкой на сиденье, скрючился не старик – развалина. Узловатые руки с суставами-шишками, лежащие на подлокотниках, заметно дрожали, а высохшая сморщенная голова на куриной шейке подёргивалась. Глаза у него были тусклые, будто бельмами затянутые, в уголках бесцветных губ пузырилась слюна – старец то и дело слизывал её, мерзко, по-змеиному быстро высовывая язык. Золотой обруч с редкими зубцами на испятнанном бляшками лбу и форма капитана кавалерии на нём выглядели так же уместно, как епископское облачение на нищем, деду бы саван в самый раз подошёл.

И это великий человек, создавший империю, больше сорока лет правящий стальной рукой? Железный Лердар?

Леору дёрнуло за полу мундира – она покачнулась, едва не ткнувшись носом в спину Редиша. Маркграф что-то такое сделал – что именно, она не поняла – но кадета развернуло к другому креслу, стоявшему рядом с императорским.

– Подойдите же, – негромко позвала женщина в голубом.

Видимо, не первый раз уже позвала.

Недил шагнула вперёд, по-прежнему видя лишь голубоватое облако, а не человека. И тоненькую золотую диадемку. А ещё массивный перстень.

– Ваше императорское величество, – выдавила Леора, сжимая зубы так, что скулы заныли.

К сожалению, сообразительности это не добавило. В голове псом, гоняющимся за собственным хвостом, крутилась только одна мысль: «Что делать, если она руку протянет? Целовать? Что делать…»

Но ничего протягивать императрица не стала, лишь улыбнулась – эта улыбка легла поверх голубого пятна с диадемкой и перстнем как нарисованная.

– Вы маг-телохранитель маркграфа, я всё правильно поняла? – волшебным видением мягко уточнила госпожа. – Недавно из корпуса? Вот сейчас и поясните, а то меня этот вопрос давно занимает, но спросить не у кого. Эти завитки на лацканах мундиров, вот те, похожие на огонь, они что-то означают?

– Огонь и означают, – пробормотала Леора. Спасибо голосу, подвёл, потому и получилось едва слышно. – Простите, ваше императорское величество. Они значат, что я из подразделения пирокинетиков, моя стихия огонь, – сумела-таки выговорить нормально.

– Как интересно! А есть ещё такие спиральки. Это что?

– Воздух, ваше императорское величество. Ещё бывают лепестки – это вода, а ломаные линии земля.

Странно, но туман стаял, а ноги перестали бессильно мякнуть. И пятно вылепилось в женщину, даже, скорее, девушку, немногим старше самой Недил. Белокурую, с милым личиком, курносым носиком, кукольно-пухлыми губами и голубовато-серыми глазами. Честно говоря, не иди речь о супруге Великого, то её можно было даже простенькой назвать.

А ещё госпожа, снова улыбнувшись, эдак заговорщицки подмигнула Леоре.

– Спасибо, – одними губами обозначила Недил, прежде чем сообразила, кому и что говорит.

К счастью, из таких положений существовал один, зато универсальный выход – поклон.

– Какие нам порой открываются виды! И ведь совершенно неожиданно, – многозначительно протянули у кадета за спиной так, что моментально стало понятно, о каких именно видах речь шла.

Хотя ничего особенно восхищённый увидеть не мог, полы армейских мундиров надёжно прикрывали офицерские тылы. Может, их как раз и кроили в расчёте на такие ситуации?

– Ваше высочество, – укорила императрица того, кто за спиной Леоры стоял, и улыбнулась, но не насмешливо, а с эдаким материнским упрёком.

Недил хотела было обернуться, но вовремя сообразила, что поворачиваться задом к императрице не самая хорошая идея. Поэтому кадет просто шагнула в сторону.

– Молодец, сообразительная, – похвалил её… Ну, видимо, наследник престола, а к кому ещё госпожа может обращаться «ваше высочество»? – И что это за прелестное создание, матушка?

– Познакомься, Карлес… А я ведь так и не узнала, как вас зовут, – рассмеялась императрица, кокетливо прикрывшись веером. – Вот так всегда! Любопытство заставляет забыть обо всём, даже о хороших манерах.

– Кадет Недил к вашим услугам, – отрекомендовалась Леора, мечтая очутиться где угодно, пусть даже и в преисподней, лишь бы подальше от дворца.

– Непременно запомню, – разулыбался принц. – Знаете, я такой беспомощный, постоянно нуждаюсь в чьих-то услугах.

Его высочество Карлеса народ нарёк Рассветом. И дело вовсе не в его красоте, хотя и уродом принца никто бы не назвал, и не в талантах, обещающих многое. А в том, что слишком уж часто наследник покидал чужие покои, когда солнце вставало. Причём поговаривали, будто хозяева покоев не всегда оказывались дамами.

Но личные предпочтения последыша императора Леору никогда не интересовали, а вот почему принцу не отказывали – это вопрос. Слишком уж он был слащав и усики-пёрышки ещё никого не красили.

Да ещё и пошляк. От такого голову терять?

– Я, как и мой господин, всегда готова служить короне, – отчеканила Недил, да ещё и каблуками щёлкнула, кивнула коротко.

– И кто у нас господин? – поинтересовался принц, костяшкой приглаживая пёрышко у себя под носом.

– Маркграф Редиш.

– Ну надо же, – его высочество снова улыбнулся, на этот раз будто намекающе. – Генерал упорен в своих привязанностях. И снова магичка!

– А я всегда говорил, что отличаюсь редкой в наше время верностью, – заявил невесть откуда взявшийся маркграф, – только мне никто не верит. Ваше величество, Карлес, – Редиш даже не удосужился изобразить поклон, лишь мотнул головой небрежно, крепко взяв Леору за локоть. – Вынужден откланяться, дела.

– Уже уходите? – вроде бы совершенно искренне расстроился принц. – Но я хотел…

– Обязательно, – гавкнул генерал, волоча своего телохранителя к дверям. – Как только, так сразу. Сообщите, когда у вас найдётся время меня принять.

Люди – а в небольшом зальчике их оказалось много, просто Недил умудрилась толпу не увидеть – расступались перед прущим быком маркграфом и ироничных улыбок скрывать не собирались. Вернее, это была даже не ирония, а нечто вроде: чего от него ещё ждать!

Но, несмотря на то что выходка Редиша никого не шокировала, Леору так и тянуло провалиться сквозь пол. Жаль, перекрытия в императорском дворце оказались слишком надёжными.

***

Нюансы настроений маркграфа Леора определять ещё не научилась. Честно говоря, кадету уже начинало казаться, что у него бывает лишь одно состояние души – снисходительно-язвительное, и единственное желание – вызвать раздражение у всех и вся, а при удачном исходе довести окружающих до белого каления. Другое ли дело генерал Редиш, которому милорд Редиш и на подмётки не годился. Но ведь в большинстве нетривиальных людей уживаются две личности, а то и больше!

В общем, угадывать, о чём он думает, у Недил пока не очень-то получалось, но теперь маркграф был определённо хмур, даже мрачен. С тех пор как выехали из дворца, вообще ни слова не сказал. Сидел в седле, почти отпустив поводья, сведя брови, смотрел на холку собственного коня, с ленцой цокающего по мостовой.

Правда, действительность к задушевным разговорам и не располагала. Ночная столица оказался мрачным, каким-то сумрачным местом. В темноте дома с наглухо закрытыми ставнями сливались в сплошные нескончаемые стены. Нигде ни огонька, лишь оранжево-красные пятна факелов кирасиров корчились, не столько освещая, сколько рождая путающие гротескные тени. Мерный стук подков, хруст сломанного ледка на лужах и случайное бряцанье амуниции эхом отдавалось в ущелье улиц. И даже в дыхании коней было что-то зловещее.

Наверное, поэтому Леору и познабливало. Впрочем, в ознобе мог быть виноват плащ – щёгольски короткий, но, к сожалению, совершенно нефункциональный.

– И каково ваше мнение, леди? – неожиданный вопрос прозвучал приветом прямиком из преисподней, Недил аж вздрогнула.

– Вы что имеете в виду?

– Об императоре, естественно, – усмехнулся Редиш, подбирая поводья. – Неправда ли, есть о чём рассказать внукам.

Леора молчала долго, пожалуй, непозволительно долго, но маркграфу её ответ вроде бы и не требовался.

– Вам его жалко? – всё-таки решилась кадет, когда их кавалькада, пересеча маленькую площадь перед храмом святого Брайдигуса, уже свернула на улицу Блаженных мучеников, в конце которой маячил флюгер-дракон маркграфского особняка.

– Я похож на человека, способного кого-то жалеть? – тоже не сразу отозвался Редиш.

На это Недил вообще отвечать не стала.

– Не путайте жалость с сожалением, леди. Иначе начнёте приписывать людям не свойственные им чувства, а там и до блаженности недалеко. Впрочем, если вы решите сменить мундир на сутану… Но мне почему-то кажется, что из вас выйдет скверная аббатиса.

– Так о чём вы сожалеете? – даже для себя неожиданно перебила его Леора, старательно глядя на мокро поблёскивающие булыжники мостовой в развилке лошадиных ушей.

Кажется, Редиш на неё посмотрел – щёку будто царапнуло колким и скула онемела.

– Я при Его Величестве денщиком был, – равнодушно сообщил маркграф, снова выдержав немалую паузу. – Лет так пятнадцать тому назад. Знаете, розовые воспоминания о сладкой юности. Осада Навера, компания в Приречье… Ах, молодость, молодость!

– А тогда Его Величество был похож на свои портреты?

– Он никогда не был на них похож, – резко, если не зло, ответил маркграф, – потому что никогда не позировал. Считал это недопустимой тратой времени.

– А правда, будто император спал по четыре часа в сутки?

– Это единственное, что вас в нём удивляет?

– Нет, просто я один раз попробовала и выдержала только пять дней.

– Потому-то вы и не император.

– А вы?

– Я тоже не император, – отрезал Редиш, спешиваясь, бросая поводья подбежавшему конюху.

Другой слуга, почтительно, но настойчиво, помог Леоре из седла выбраться. Но в самом-то деле, не до утра же ей посередь двора конной статуей торчать.

– А вот императрица вам понравилась, – заявил маркграф, шагая к дому.

Недил, понятное дело, ничего не оставалось, как следом бежать послушной собачкой. В конце концов, чужое хамство – это ещё не повод для собственной невежливости. Да и когда Редишу снова с ней поговорить вздумается? Такие шансы упускать нельзя.

– С чего вы взяли? – чуть запыхавшись, на ходу перчатки стягивая, выпалила Леора.

– Таким как вы куклы вообще нравятся.

– Таким как я, это каким? – буркнула Недил.

– Жалостливым, сентиментальным и романтичным, – охарактеризовал её генерал без обычной досады, но и доброжелательности в его голосе было не много.

Впрочем, кто бы сомневался? Вряд ли Чёрный маркграф высоко ценил подобные качества.

– А, может, я безжалостна и прагматична?

Редиш глянул на телохранителя через плечо, задрав брови. Спасибо, хоть комментировать не стал, даже не хмыкнул.

– Хотите вина? – спросил, будто они каждую ночь на сон грядущий по бутылочке распивали.

– Спасибо, но уже, наверное, поздно, – промямлила Леора.

– Да оставьте вы! – рыкнул Редиш. – Мой дом не приют для монастырских воспитанниц! Впрочем, делайте, что хотите, развращать я вас не собираюсь. Спокойной ночи.

Недил стояла – дура дурой. У неё даже уши горели, словно ошпаренные: вот тебе и роковая соблазнительница, будущая возлюбленная генерала. Порадовалась, что он тебя считает всего лишь слишком романтичной, а не сопливой малолеткой? Ну и получай.

– А можно спросить, почему вы не собираетесь меня развращать? – сказал кто-то совсем рядом.

И лишь через удар сердца до Леоры дошло: этот «кто-то» – она сама, это она вывезла, по собственному почину, чужой не заставлял! Разве что Левый за язык потянул.

– Спросить можно, – согласился Редиш, останавливаясь посередине лестницы.

– А ответ услышать? – процедила Недил, закусывая щёку.

Гори оно всё синим пламенем! Хуже уже не будет.

– Не думаю, что вы этого хотите.

– Хочу, – упёрлась кадет.

– Ну, как знаете, – равнодушно пожал плечами маркграф. – Хотя я тоже обеими руками за честность. Соблазнять вас, леди, слишком хлопотно. Я имею в виду последствия… эм… соблазнения, а не сам процесс. Вы же непременно влюбитесь, страдать начнёте. А страдальцы как никто умеют усложнить жизнь.

– Я знаю, чего вы добиваетесь! – почти выкрикнула Леора, сжимая ещё и кулаки.

– Во-от как? Интересно. Обычно я сам не очень понимаю, чего хочу.

– Ждёте, чтобы я рапорт написала? Попросила перевести меня? – змеёй прошипела Недил. Между прочим, прошипела-то просто так, от злости, кровью колотящейся в виски. И ещё жгучего бессилия. Ну и обиды, конечно. Только вот Редиш, уже было почти отвернувшийся, одарил её эдаким долгим взглядом. – Так вот, не дождётесь! – закончила на чистой инерции.

– Почему? – осведомился маркграф.

Злость, обида и всё прочее схлынули, оставив разум чистым, будто тряпочкой протёртым. Ну естественно, это так просто, очевидно же! Чем она генерала заинтересовать может? Дамскими штучками, покладистостью и воспитанностью, заинтересованностью в его делах? Дудки! Таких прелестниц во дворце двенадцать на дюжину, а на улице три медяка за штуку дают.

– Если я буду просить о переводе сразу после распределения, то на карьере можно ставить жирный крест, – уже спокойно ответила Леора, одёргивая мундир. – Служба же при вас, год, пусть даже полгода, это очень хороший старт. Да и, думаю, здесь я смогу научиться многому.

– Так вы карьеристка? – эдак задумчиво протянул маркграф.

– В корпусе я была лучшей из потока.

– Об этом мне уже сообщили.

Вместо ответа Леора многозначительно бровь приподняла. Да, этому трюку ей пришлось долго учиться, но ведь результат того стоил, фокус, как правило, срабатывал.

– Получается, вы выбрали меня своим наставником? – усмехнулся Редиш, мотнул головой, откидывая волосы.

– Не самый худший выбор, не так ли?

– Не наглейте сверх меры, не поверю.

– Не буду, – пообещала Леора, скромно потупившись настоящей монашкой. – Спокойной ночи, милорд.

– Ну-ну, – непонятно отозвался генерал, а больше ничего добавлять не стал, удалился молча.

И только когда его шаги стихли окончательно, Недил выдохнула, не без труда расправила судорогой сведённые пальцы, снова кулаки сжала.

– Посмотрим, – тихонько пробормотала под нос.

Впрочем, никто её слышать уже и не мог.