Глава одиннадцатая

Кажется, подслушивать полубессознательном состоянии у Недил начало в привычку входить. Она ещё глаза открыть не успела, а слух уже работал вовсю. Впрочем, сейчас Леора могла бы и без него обойтись, потому как ничего ценного, кроме довольно унылой, однообразной, лишённой фантазии ругани она не слышала. Матерился мужчина без души, словно повинность нёс, и от этого кадету как-то сразу стало неинтересно.

А ещё ей было очень жёстко лежать и отчего-то казалось, что находится она ненормально высоко. Леора осторожно перевернулась на бок, приподнялась на локте так и есть, чувства не обманывали. Каким чудом она оказалась на столе, Недил не знала, но сейчас, пожалуй, ничего против не имела, потому как в кабаке кроме этого самого стола, казалось, попросту не осталось целой мебели. Даже дверь в кухню умудрились разрубить едва не пополам, створка покачивалась на одной петле, задевая сапоги, торчащие из дверного проёма. Наверное, дальше за сапогами было ещё что-то, например, тело, но подробности рассматривать кадет не стала.

Вдоль стены рядком сидели изрядно помятые бородачи, которых, кажется, стало больше. Ну как сидели? Кто-то – Леора подозревала, кто именно – усадил их на корточки, заставив сцепить руки под коленями, а уж потом связал кисти. Поза была явно неудобная, да ещё и откровенно унизительная.

– Я всегда говорил, Ора, что тебе нельзя верить, – рыкнул один из северян. Не тот, что ругался, другой. – Имперский пёс шавкой останется, сколько бы не клялся, – чернявый, на плече которого чистил перья скворец, кивнул, не оборачиваясь к мужчине. – Ладно Редиш, он родился ублюдком, им и помрёт, но ты-то? Я с твоим отцом сызмальства спиной к спине… Как ты мог?

Брюнет пожал плечами, видимо, сам не понимал, как это он так смог. А, вообще, сказанное его не слишком интересовало, больше топор занимал, вернее, здоровенная зарубка на нём, которую чёрный пальцем трогал, сокрушённое качая головой.

– Заканчивай сотрясать воздух, Наер, – посоветовал маркграф. – Общую мысль мы поняли. Все вокруг предатели, одни вы в белых рясах. Вот интересный казус, когда вы пропихивали Ора в имперскую армию, чтобы он для вас шпионил, это предательством не считалось. А следование данной им присяге и шпионинье… шпионство… эм!.. Сбор информации во вражеском стане для блага короны – предательство. Где логика?

– Он рождён одним из нас и должен!..

– Да я просто так спросил, – отмахнулся от бородоча Редиш. – Тянет, понимаешь, после хорошей драчки пофилософствовать. Да принесёт мне кто-нибудь стул, наконец?

Леора обернулась, не поняв, к кому это обращается маркграф, и не без удивления увидела, что вообще-то людей в кабаке много, целая толпа. Просто кирасиры из личной охраны генерала, все, как один, переодетые крестьянами, сгрудились у противоположной стены.

Интересно, в этом городе сегодня был хоть один настоящий пейзанин или на праздник явились исключительно ряженые?

– Безмерно благодарен, – кивнул маркграф, осёдлывая стул и, опершись о спинку локтями, скрещивая руки. – Кадет, вам удобно? – спросил, к Недил не оборачиваясь. – Советую отдохнуть, силы вам ещё понадобятся. Нам обещали подать вина и чего-нибудь закусить. К сожалению, кабатчик пал смертью храбрых, но сын его жив и готов продолжать родительское дело. По крайней мере, был пять минут назад. Правда, если он не поторопится, за его дальнейшую безопасность я не ручаюсь.

– Спасибо, я не голодна, – пробормотала Леора.

– Голодны, – отрезал Редиш, – я не в первый раз с магами работаю. – Дальше Недил спорить не стала, есть на самом деле хотелось и даже очень. – Так, ладно. Давайте покончим, наконец, с формальностями. Рад вас видеть, ваше высочество.

– Взаимно, генерал, – неожиданно ответил очередной связанный бородач, на принца походивший примерно так же, как Недил на придворную красавицу.

– У вас борода отваливается, – любезно заметил маркграф.

– Буду крайне обязан, если вы снимите её вообще. Очень уж под ней чешется, да и душно.

– Не стоило брать шкуру блохастого козла.

– А что оставалось делать? К сожалению, здесь, на севере, никого, кроме блохастых козлов не водится, – вежливо ответил мужчина, не обращая внимания на недовольно-возмущённое ворчание остальных пленников.

– Тонко подмечено, – согласился Редиш.

Маркграф потянулся, перегнувшись через спинку стула, ухватив кудлатую бороду, дёрнул. И оказалось, что северянин никакой не северянин. Недил бы сказала, что родился он в Золотых пределах: бледноватая кожа, светлые глаза, породистый хрящеватый нос с чуть загнутым к верхней губе кончиком. Вот только ресницы слишком чёрные, отчего веки казались подведёнными, как у кокетки.

– Спасибо, генерал, так гораздо легче, – вежливо поблагодарил бледный.

– К услугам его высочества, – не вставая, поклонился маркграф. – Вероятно, у вас есть вопросы? Готов ответить, пока нам обед не подали.

– Да какие тут могут быть вопросы? – улыбнулся тот, которого Редиш упорно именовал принцем. – Попался, как последний лопух.

– Ну зачем так самокритично? – укорил его маркграф. – Любой бы не устоял перед возможностью меня сцапать.

– Но не любой бы поверил, будто вы на самом деле купитесь на предложение лендлордов и вот просто так явитесь сюда.

– Но ведь я же явился. Правда, не просто так.

– Устроить засаду на засаду – это гениально. Но, должен заметить, граничит с безумием.

– Меня не раз уверяли, что я ненормальный.

– Не могу спорить с уважаемыми людьми. Единственное, что я не понял, это как вы нас опередили. Ваши солдаты не могли тут спрятаться заранее, мои люди всё проверили.

– Они и не прятались, а подошли буквально за пару минут до вас, – заверил Редиш.

– И как же вам удалось так подгадать?

– У меня есть свои маленькие секреты.

– И один из них в данный момент сидит на столе и очаровательно зевает?

Все, кто был в комнате – и северяне, и кирасиры, и генерал с непонятным принцем, даже скворец Ора – уставились на Недил. А Леора почувствовала себя… Какие эмоции может испытывать человек, застигнутый толпой народа посередь зевка?

– Кадет, – тоном, спорящим температурой со льдом, приказал маркграф. – Узнайте, когда, наконец, подадут обед. И поинтересуйтесь погодами, не начался ли дождь? Кажется, собирался. Заодно можете изучить окрестности. Не заблудитесь только. Я намериваюсь кое-что разузнать у этих господ. А этот процесс не всегда… лицеприятен. Вам всё ясно?

Недил кивнула, неловко сползая со стола. Юбки мешались ужасно, да ещё норовили задраться. Леора только сейчас осознала, что вокруг одни мужчины и все таращатся на неё. Стало неуютно.

Запутавшись в собственном смущение не хуже, чем в подолах, кадет едва на пол не полетела. Хорошо, хоть чернявый Ора догадался ей руку подать, поддержал.

– Спасибо, – промямлила Леора.

Скворец в ответ снисходительно свистнул, а вот его хозяин ничего не ответил.

***

Недил прошла через кухню, но парню, суетящемуся у печи, говорить ничего не стала. А зачем? Видно же, что человек делом занят, когда закончит, тогда и еда будет, а раньше она всё равно не приготовится. Леора кивнула генеральскому кирасиру, охраняющему вход, выбралась во внутренний двор.

Здесь оказалось гораздо шумнее – звуки праздника, доносящегося из-за высокого бревенчатого забора, будто подчёркивало довольное хрюканье невероятно жирной свиньи, валяющейся в подозрительной луже, и лениво подёргивающей коротенькими ножками. Недил по широкой дуге обошла и лужу и свинью, показавшуюся кадету если не опасной, то определённо подозрительной. Свернула за сарайчик, судя по кудахтанью и вони, курятник. Постояла, разглядывая три чахлые яблони, и всё-таки решила присесть – слабость ещё накатывала волнами дурноты.

Впрочем, может, это была вовсе и не слабость, а неясное, Левый только знает откуда взявшееся, непонимание: что она тут делает? Никогда ничего подобного с ней раньше не случалось, не донимала растерянность. Имелись задачи, было и понимание, как и что надо делать, чтобы добиться желаемого. Цели и сейчас никуда не делись, вот только она оказалась от них так далеко, что… Не от достижения далека, а именно от целей. Сестёр спасать надо, карьеру строить, а она сидит под какими-то яблонями какого-то Отцом забытого трактира, практически не понимая, что вокруг твориться. Или не под яблонями, а в рыбацкой лачуге. Или в приёмной маркграфа. Или в его особняке. Суть одна: сидит. И от неё ничего не зависит, как скажут, так и будет. Вернее, даже и не скажут, просто будет.

Леора раздражённо стянула косынку, растрепала влажные от пота волосы. Прислушалась, насторожившись – показалось, будто за будучкой нужника то ли охнули, то ли глухо вскрикнули. Недил, опираясь на руку, приподнялась, заглядывая за дощатую стенку.

Бледный, которого Редиш принцем звал, согнулся, прижимая связанные в кистях руки к животу. Ора – без скворца – стоял над ним, сложив руки на груди.

– Ещё? – пробасил брюнет.

– Не надо, – хрипло отозвался пленник, – нельзя уж… Всё, всё, молчу, не бей только! – Ора презрительно ухмыльнулся. – Но, в самом-то деле, я же штаны не сниму, руки затекли, видишь? Хоть гашник развяжи.

– Гадь так.

– Да я нагажу, – огрызнулся бледный. – Только нам здесь до ночи сидеть, так? Вы же меня сейчас не потащите. А своё не пахнет, сами нюхать будете.

Чернявый нахмурился, видимо соображая, длинно сплюнул и потянулся к штанам принца. И тут что-то произошло – что именно, Недил не разглядела, только Ора, почему-то оказавшись спиной к пленнику, начал заваливаться, а бледный вроде бы его даже придержал заботливо, но странно – связанными кистями под горло.

– Классика жанра, – усмехнулся принц, встав на одно колено, аккуратно уложил брюнета на землю, – больше романов нужно читать. – Чернявый только хрипнул в ответ. – Леди, вы мне не поможете?

Мужчина, не вставая, развернулся к Недил, протянув связанные руки вперёд и вверх, будто моля. Но на самом деле он даже не просил, а будто… «Предлагал», наверное, самое верное слово. И смотрел спокойно, не поторапливая, не угрожая – просто ждал.

А на Леору самый настоящий ступор напал, ей бы хоть крикнуть, позвать кого-нибудь, но она и рта не раскрыла. Не потому, что от страха онемела или там горло перехватило. Ей всего лишь показалось, что вот сейчас над головой снова грохнет выстрел и мир…

– Ора, долго вы там? – окликнули от кухни.

Недил шагнула вперёд и попыталась развязать узел на верёвке, но только ноготь обломала – больно, под мясо. Кадет помянула Левого, заторопилась, тоже на колени встала, помогая себе зубами, сплёвывая жёсткие конопляные очёсы, но справилась, распутала шнур.

– Спасибо, – тихо сказал принц. – Я у вас в долгу. – Легко поднялся, тряхнул покрасневшими, вспухшими кистями. – Действительно затекли.

Пробежав пару шагов, он не вскарабкался, а одним махом взлетел на забор. Леора уже ждала, что пленник скроется по ту сторону, но мужчина, присев на тыне, обернулся и снова руку протянул – ей. И опять этот взгляд: спокойный, ожидающий.

– Зачем? – просипела Недил – в горле на самом деле пересохло, будто она сутки не пила.

– А разве всегда надо знать зачем? – Кадет кивнула. – Это твой выбор, – подытожил принц, отворачиваясь.

Выстрел должен был грохнуть, вот-вот, ещё немного и…

Или не будет ничего?

– Подожди! – окликнула Леора, подбежала, сама руки вверх протянула.

– Ну и правильно, – одобрил бледный, без особых усилий втягивая её наверх, а казался-то он довольно щуплым. – Бежать умеешь?

– Бежать не летать, – нервно хмыкнула кадет, разглядывая грязный, замусоренный тупичок между двумя заборами внизу.

Между прочим, до земли было прилично.

– Не скажи, – хмыкнул принц. – Ну, готова? Давай!

Он прыгнул сам, подхватил Недил, не дав ей свалиться в малоаппетитную кучу. Крепко взял за ладонь и они на самом деле припустили, как Леоре бегать ещё не доводилось, хотя в корпусе их гоняли немало. Но этот задал такой темп, что дыхание мигом перехватило, а сердце, подскочив к горлу, зашлось в припадке.

И за спиной рушился, грохоча, рыча каменными обвалами мир. Девушке казалось, что она несётся от ширящейся трещины, а скорости всё равно не хватает и сейчас она сорвётся, нога провалится в черноту, в пасть.

Бежать. Бежать? Бежать!

Ледяная вода ударила брызгами в грудь, в лицо, подошва скользнула по илу и Недил упала-таки, изрядно хлебнув. Вынырнула, колотя руками, как щенок лапами.

– Ты плавать не умеешь? – тяжело переводя дух, опираясь ладонями о колени, спросил принц, стоявший тут же – вода ему, согнувшемуся, и до подбородка не доставала.

– Умею, – выдохнула Леора, выплёвывая подванивающую тиной воду вместе с паникой.

– Ну так поплыли. Это мельничный пруд, видишь? – Недил кивнула, она и сама разглядела лениво вращающееся колесо и радугу над ним. – Доплывём до того берега и хрена им лысого, а не погоня. Готова?

Кадет снова кивнула, сразу махнула саженькой, оглянувшись – город остался довольно далеко позади, крыши едва виднелись за рощицей, а перед ней ещё и поросший травой пустырь был. Леора тряхнула головой, откидывая с лица мокрые волосы, поплыла, больше не оглядываясь.

Вода на самом деле оказалась холодной, видимо, тут со дна ключи били. Юбки, намокнув, стали действительно пудовыми, путались в ногах, норовя утянуть вниз. И всё равно с каждым гребком уходило что-то, словно само тело легче становилось. Может, не зря детей, нарекая имя перед Отцом, в купель опускают? Очищение…

На берег Недил выбралась едва не на четвереньках и, продравшись через густой ивняк, растянулась на траве, ткнувшись лицом в сложенные руки, тяжело дыша. Принц рухнул рядом – она слышала. Лежали долго.

Наконец, Леора повернула голову, глядя на бледного сквозь прилипшие пряди. Он был не таким уж молодым, как ей показалось, скорее, ровесник Редишу: у глаз морщинки, у крыльев носа тоже. На щеке звёздочка шрама, какие остаются после укола рапиры. Не красавец, до Карлеса ему, как до звёзд. И меньше всего похож на венценосную особу, скорее уж на бродягу, зарабатывающего на жизнь шпагой.

Как её брат, например.

– Ты на самом деле принц?

– А что, не похож? – усмехнулся бледный, вслепую пошарил вокруг себя, сорвал травинку, сунув её в зубы. – Кстати говоря, даже и не принц, а целый король. Король-без-трона. Слышала про такого?

– Слышала.

– Вообще-то, меня Эрих зовут. А вас, леди?

– Леора. Недил. Но мне кажется, вас как-то по-другому называли.

– А мне плевать, как там и кто меня называет. – Принц – или всё-таки король? – сел рывком. – Ну что, леди Леореса, идём? Если не переодеться, простудимся.

– Куда идём? – спросила кадет, вставать не спеша.

– А идти всегда можно только в одну сторону, вперёд, – Эрих глянул на неё через плечо.

– Банально, – оценила Недил.

– Зато верно. А на оригинальность я не претендую.

Он встал и снова руку протянул всего лишь предлагая помочь, но почудилось в этом что-то такое, вроде знака. Или она просто начала сходить с ума, вот и мерещатся на каждом шагу предзнаменования? Или уже сошла?

Вернее всего последнее.

***

Мельник, пустивший их в дом с заметной неохотой, но ни слова против не сказавший, явно не бедствовал. В комнате, принадлежащей, видимо, хозяйской дочери даже зеркало имелось – не настоящее, а просто отполированная медная пластина, но всё же. И вот в это самое зеркало Леора таращилась, не столько оценивая ссуженную ей одежду, сколько пытаясь понять, что же всё-таки произошло. На самом деле умом тронулась? Или, как говаривала нянька, дурнина в голову шибанула? Да уж какая-то она странная, сильно прокисшая, забористая.

Нет, наверное, всё-таки сбрендила и сама не заметила как. Хотя вряд ли хоть один сумасшедший думает, будто с ним что-то не так. Или думает?

Дверь в комнату открылась без всякого стука, конопатая круглолицая девчушка просунула голову в щель, пискнула: «Их высочество внизу дожидаются» – и тут же исчезла.

Их высочества? То есть, он уже не один? И откуда простым крестьянам знать, что вот этот мокрый, ободранный, да и, вообще, не производящий особого впечатления человек, принц? Или это ещё один звоночек, возвещающий: с головой у Недил не всё в порядке?

Леора обеими руками пригладила ещё влажные волосы, куснула губу. Нет, должно быть другое объяснение. Просто его найти надо.

Эрих, приодетый и почищенный, даже побритый, действительно её внизу дожидался – за столом, заваленным деревенскими деликатесами: свежим хлебом, маслом, сыром, кровяными колбасами, печёными яйцами и паштетом, карасями в сметане, прошлогодним мёдом и яблоками. Ну а украшением служил овечий желудок, набитый фаршем с острым перцем – блюдо не местное, а оттого вдвойне дорогое. Правда, лучше выглядеть оно от этого не стало и аромат его не улучшился.

– Садись, – приказал Эрих, не переставая жевать, ткнул ножом в сторону свободного стула. – Перекусим сначала, чем Отец, вернее, щедрая мельникова жена, послала.

Леора решила не кокетничать, придвинула миску с карасями, отломила хлебный ломоть, намазав масло пальцем – старая привычка, от которой в корпусе её почти отучили, новая аристократия предпочитала пользоваться столовыми приборами.

– Ты на самом деле наследный принц? – осторожно выбирая рыбные косточки, поинтересовалась Недил.

– Тебе поклясться или как? Извини, ни грамоты, ни приметных родимых пятен у меня нет, – хмыкнул Эрих, коркой зачёрпывая паштет. – Всеми святыми клянусь, я действительно законный сын короля. Которого убил узурпатор, ныне протирающий задницей трон. В смысле, тот урод, сам себя нарёкший императором. В моей… Ну, скажем, свите найдётся пара человек, видавшие и свидетельствовавшие, как я на свет появлялся.

– Убивший? На сколько я знаю, король покончил с собой после того, как имперские войска заняли столицу и пали восточные рубежи.

– Угу, четыре раза сунув кинжал себе под лопатку, – кивнул принц, – забавный способ самоубийства. Наверное, папа чересчур уж огорчился, когда корону потерял.

– А твоя мама?

– Здравствует и поныне. Когда отец самоубился, она схватила меня с сестрой подмышки и, позабыв даже шкатулку с драгоценностями, рванула через границу. Потом дальше: Закатные степи, Алый берег. Даже в Золотом рахшане два года жили. Ведь тебя это интересовало?

– В том числе. А теперь, выходит, вернулся?

– Ну, получается, что так, – Эрих отправил в рот яйцо целиком, залив его щедро пенящимся пивом, отёр рукавом белёсые «усы». – Вернее, меня вернули. В Северных марках… Левый, всё время путаю эти названия. Мы сейчас где?

– Как раз в Северных марках.

– Это территория империи?

– Сейчас, наверное, уже нет, – усмехнулась Леора, скатывая из хлебного мякиша шарик. – Ты же их захватил. Но, вообще, да, уже лет десять как империя, может, чуть меньше. Местный лендлорд маркграф Редиш. После присоединения Его величество отдал ему все бывшие свободные марки, объединив их в маркграфство.

– Щедро, – оценил принц, – но мне, честно говоря, плевать. Раз здесь Северные марки, то за перевалом что?

– Северные княжества. Хотя сами себя они предпочитают называться Союзом свободных княжеств. Но это уже не империя.

– Интересно, от кого они свободны, – усмехнулся Эрих. – Ну вот, короче, в этих самых княжествах в последнее время начали собираться те, кто бежал после убийства истинного короля. Верные, как их моя матушка величает.

– Политические эмигранты, как величают их на уроках современной истории, – отзеркалила ему усмешку Леора.

– Да как не назови, – отмахнулся принц, глянув на девушку как-то странно. Может он просто слова «эмигранты» не знал? – Главное, что они уговорили местных царьков, которые князья, дать мне армию. Долго уламывали, года три. Но вот теперь я тут, прошу любить и жаловать.

– И местные бывшие лендлорды, которых император по доброте душевной в своё время не передавил, тебя встретили с распростёртыми объятиями, начали любить и жаловать?

– А мне говорили, что ты тихая и скромная, лишний раз рта не откроешь. Но, в целом, правильно говоришь, так оно и было, – Эрих потянулся, деликатно рыгнул в кулак, откидываясь на спинку стула. – Правда, они ещё успели всю плешь проесть, поучали, что и как дальше делать. Спасибо твоему Редишу, избавил. Теперь пусть сам с ними нянчится. Видишь, права моя матушка, в любой бочке дёгтя отыщется ложка мёда. Не угоди я в засаду – не отделался бы от вечно брюзжащих баронов. Не давить же их подушкой.

– Про мёд и дёготь не твоя мать придумала, а Гарес Медоуст, – проворчала Леора, раскатывая хлебный шарик в колбаску. – Просто переиначил поговорку.

– Да какая разница, учёная ты моя? Всё одно предок. Ну не мама, а прапрадед.

– Так Медоуст твой предок, – протянула Недил, отодвигаясь от стола, скрещивая руки на груди. – Теперь понятно. Ты же тоже маг, так? Унаследовал прадедовский дар?

– Да какой там дар, – не очень правдоподобно смутился Эрих, – да и не маг я, так, самоучка.

– Но кое-что можешь.

– Вот именно, кое-что. Это Гарес любой толпой управлял, мне до него, как до луны.

– Всё же нужные тебе эмоции внушить можешь? – уточнила Леора.

– Не могу, – покачал головой принц. – Только усилить. Вот как с тобой, например. Ты и без меня была подавлена, растеряна, не знала, как поступить, что-то вроде этого, верно?

– Ты ещё и эмпат?

– Ни разу. Просто опыт, да у тебя на лице всё написано. Ну вот. А что человек в таком состоянии хочет больше всего? Да оказаться где-нибудь подальше и чтобы его никто не трогал. Нечто типа: «Я исчезну и проблемы пропадут».

Эрих неопределённо, но выразительно повёл рукой.

– Я так не думала.

– Думала, думала. И то, что у меня получилось, это доказывает, – улыбнулся принц – на этот раз даже, понимающе. Недил отвернулась, глядя в окно, за которым кроме старого узловатого вяза смотреть было, в общем-то, не на что. – Бойтесь своих желаний, иногда они сбываются. Только не те, о которых говорим, а те, о которых молчим. Хочешь поспорить?

– Могла бы. Но не стану.

А о чём тут спорить? Ведь на самом деле чего-то такого хотелось, пусть исподволь, подспудно, пусть сама не давала мысли на поверхность всплыть, но желание плюнуть на всё было, жило нечто вроде: «А! Пусть разбираются, как хотят! Да и почему всегда я что-то делать должна? У меня всё равно толком ничего не выходит». Вот за него и подсекли, как крючок рыбу. Всадили в губу остриё и выдернули. Трепыхайся теперь.

За что только? Что она сделала?

За слабость. Слабой быть нельзя: не верь, не бойся, не проси – так их учили. Лозунг банальный, но работающий. Иначе подсекут. Трепыхайся.

–… – сказал Эрих.

– Что, прости? – переспросила Леора. – Прослушала.

– Я заметил. Ну что, двинули?

– К-куда? – не сообразила Недил.

– Обратно в город. Готов спорить, ты никогда на таких праздниках не бывала. И очень зря. Всё интереснее, чем балы.

– На балах я тоже не бывала, – кадет зачем-то провела рукой по лбу, оказавшемуся совершенно сухим. – А на кой я тебе понадобилась?

– Потому что ты мне понравилась. – И снова этот ожидающе-спокойный взгляд. – И как женщина, и как… Не люблю, когда птиц в клетках держат.

– Птица, это я? Надо полагать, ворона?

– Скорее уж малиновка. Знаешь, такая маленькая, серенькая со всех сторон птичка, а грудка яркая. И поёт куда лучше соловья, хотя нежнее гораздо.

– Сравнение дошло, – поспешно кивнула Леора, – я просто тебе понравилась.

– Понравится мне совсем не просто, – ответил Эрих. Скажи это кто-нибудь другой, получилось бы, наверное, самодовольно, а у него вышло… Ну тоже просто. – К тому же ты маг, да ещё какой.

– Ага, добрались, наконец, до сути. Вернее, до того, что стоило первым озвучить.

– Леди Леореса, я всегда озвучиваю приоритеты в том порядке, в котором они для меня значимы. Советую это запомнить на будущее, – чуть нахмурился принц, а Недил от этого «советую запомнить» не то чтобы ножом резануло, даже и не кольнуло, всего лишь тоска дёрнула коротко. – О том, что ты маг, я знал. И при желании, мог бы выкрасть раньше. Между прочим, твоего брата я считаю одним из самых близких своих друзей.

– Но ведь я так близко подобралась к маркграфу! А это дорогого стоит, – капнула ядом Недил. – Братец сам сказал.

– Имей это хоть какое-то, значение, я бы тебя и сегодня не увёл.

Леора хотела было огрызнуться, напомнить: она не кобылица, а он не цыган, чтобы уводить, но прикусила язык.

– Всё-таки тебе важно, что я маг, – надавила, сама не понимая зачем. – Недостаток в кадрах?

– Ещё какой! Ты же учёная, а не знаешь, как в этих… Прости, Отец, опять забыл! – Эрих щёлкнул пальцами. – В свободных княжествах лет десять назад на магов охотились? Всех до единого повывели, а если кто и остался, под страхом смерти не признаются, что чего-то могут. Я и сам скрытничал, а то не видать мне армии, как собственных ушей. Боятся они вашего брата.

– Теперь понятно. Только должна предупредить, я не самое ценное приобретение.

– Шутишь? Предсказательницы в империи нынче дёшево стоят?

– Какие ещё предсказательницы?

– Например, такие, как ты? – не без здоровой порции ехидства поинтересовался принц.

– Я не… – начала Леора.

И замолчала, старательно разглаживая на коленях ярко-красную юбку.

Значит, Эрих решил, будто онапредвиделаего появление в кабаке? Не сообразил, что Недил всего лишь считала эмоции северянина, со слишком горячим нетерпением дожидавшегося подкрепления? Ну пусть так пока и останется.

– Понимаю, это редкий дар, – принц протянул руку, накрыв её ладонь своей, – и если ты не хочешь им пользоваться, настаивать не стану. Нам пригодится любая твоя помощь, но какой она будет и будет ли вообще, решать только тебе.

– Ты уверен, что я стану вам помогать?

– А почему нет? Если только ты любишь… Может, генерала?

– Я люблю своих сестёр. Сестру, – совершено честно ответила Леора, – до остальных мне дела нет.

– Ну вот видишь. Или честь мешает?

Недил промолчала, разглядывая свои колени. Просто она сама понятия не имела, что, а, главное, чему ей мешает. Сообразить бы, как дальше жить.

– Если хочешь, можешь вернуться, – негромко сказал Эрих, – я тебе никогда силой удерживать не буду, клянусь. Только не забудь: для них леди Недил теперь преступница, у генерала добычу из-под носа увела. Или, по крайней мере, помогла сбежать. Не думаю, что они поверят, будто тебя в заложницы взяли. Да и помнишь, я сказал: это твоё решение.

И снова Леоре до боли под грудиной захотелось сказать, крикнуть: она этого не хотела, принц её вынудил или, по крайней мере, подтолкнул, словно Левый под локоть! И опять она промолчала.

– Что тебя там ждёт? – ещё тише спросил Эрих, легонько поглаживая пальцем запястье Недил.

Лёгкая щекотка его касания не раздражала, но мешала думать, а соображать ясно ей сейчас нужно как никогда.

– А что меня ждёт здесь? – пробормотала Леора, вытягивая ладонь из-под его руки.

– Ты предсказательница, не я. Откуда мне знать?

– Я без всякого дара могу будущее предвидеть: вашу армию раздолбают ещё до осени. Советчики, видимо, упустили из виду, что империя давно не та страна, которой правил твой отец. Это…

– Разве нужно думать об этом сейчас? Всему своё время.

Эрих, неторопливо отодвинув стул, поднялся. По-прежнему никуда не спеша, обошёл стол, встал за спиной Недил, закрыл ей глаза ладонями. Кожа его оказалась тёплой, но шероховатой от мозолей. Почему-то вспомнилось, что руки Редиша – ухоженные, с аккуратно подпиленными ногтями – всегда были холодными, словно он только что лёд в них держал. Вернее, ту пару раз, когда кадет его коснулась, а маркграф оказался без перчаток, его пальцы были холодными.

– Ты та, кто есть на самом деле, – почти прошептал принц ей на ухо, – молодая, добрая, сострадательная, красивая женщина. Знаю, твоя доброта с красотой никому не были нужны, потому про них и забыли. Но это не правильно, ты не такой рождена. Тебя нужно беречь, защищать. Не потому, что ты слабая, нет. Но у тебя сила травы. Или волны. Или ветра. Не камня и не мужчины. То, что из тебя пытались сделать – это от Левого, это неправильно.

Для Леоры его слова плыли в темноте, и потому она их не столько слышала, сколько видела – почти. Отчего они будто больше значили, словно его правда была не только честна до последнего звука, но и справедлива, как слова самого Отца. Недил осознавала, что принц, возможно, снова свой дар использует, умом понимала. Но охота верить и даже больше, подчиниться, от этого никуда не исчезало, становясь только острее.

– Позволь мне вернуть тебя, разреши защищать. У меня получится, увидишь. Я не имперский выхолощенный мерин, требующий, чтобы ты его защищала. – Желание возразить, сказать, что никто ничего от неё не требовал, наоборот, проснулось, но тут же и увяло. – Я ничего не потребую от тебя. Просто дай мне возможность. Всего лишь кивните, леди.

Леора лизнула уголок пересохших даже, кажется, потрескавшихся губ, и кивнула.