Глава десятая

Рыбацкая избушка или, вернее, сарайчик, в котором рыбаки сети хранили, стояла на самом берегу – песчаный пляж, густо покрытый плетьми водорослей, мелкими крабиками и прочей живностью, рассматривать которую у Леоры ни малейшего желания не было, оставался ещё мокрым после отлива. А, главное, тут было прохладно. Может, благодаря дюнам, поросшим редким сосняком? Хотя вряд ли, ветер здесь не дул, а дышал порывами, бросая в лицо волосы и горсти тонкого, как пудра, песка.

Недил потянулась, чтобы поправить шляпу, но, наткнувшись на порядком задубевшую от соли ткань, чертыхнулась, сдвинув косынку на лоб. Потом ещё пришлось юбки ловить – кадет чуть не запуталась в подолах, надувающихся пузырями, норовящих накрыть её с головой.

Справившись, наконец, с тряпками, Леора воровато оглянулась и, конечно, тут же увидела Редиша. Правда, маркграф к ней спиной стоял, высматривал что-то в морских далях. И, честно говоря, это радовало, потому как общаться с генералом прямо сейчас она хотела меньше всего, слишком уж мутный осадочек от подслушанного разговора остался, необходимо было время, чтобы он осел. Хоть полчаса, но нужно. Тем более что и природа требовала уединения.

Потому Леора скинула башмаки, деловито подоткнула юбки за поясок и полезла на дюну. Взобраться на холм оказалось совсем не просто, песок тёк из-под ног не хуже воды, приходилось себе руками помогать, карабкаясь едва не на четвереньках. Но усилия стоили того.

Недил никогда не была восприимчива к природным красотам, но то, что она сверху разглядела, впечатляло. Море золотилось под восходящим солнцем, муарово переливалось – точь-в-точь парча. А с другой стороны, за узенькой полоской леса, в котловинке играл бликами, словно леденцовый, городок, смахивающий на дорогую игрушку. Ещё дальше синели горы, отражая свет снеговыми шапками. И всё это было таким утренним, радостным, праздничным, что горячо захотелось отчебучить какую-нибудь глупость: подпрыгнуть, заорать во всю глотку, помчаться, петляя зайцем между ровно, гулко шумящих сосенок.

Но Недил только прислонилась к смолистому, остро пахнущему стволу, прикрыла глаза, подставив лицо ещё даже и не тёплым солнечным лучам.

– Смотри, дева, приклеисся. – Шамкающий с беззубым присюсюкиванием голос врезался в утреннюю праздничность, как нож в туго натянутую ткань. И дырка поползла, оставляя неаккуратную прореху. – Потома не плачьси, агда парни липнуть будуть.

Старушка, стоявшая неподалёку от Леоры, зашлась мелким, кудахтающим смехом, застенчиво прикрыв морщинистый рот хвостиком косынки.

– Отлепим, – пробормотала Недил, разглядывая женщину.

Так откровенно пялиться, наверное, не стоило, но уж больно чудно бабка смотрелась. Не человек, а говорящие мощи. Курсантов как-то водили на молебен, когда в местный храм привозили длань святого Брадигуса. Так вот та рука выглядела точно, как у старухи: ссохшаяся, без плоти, только кости, да сморщенная кожа, жёлто-коричневая, ненормально яркая. Впрочем, у этой не только руки такими были. И одежда не одежда, а грязные лохмотья слоями – дырка на дырке, но тряпок на ней намотано много. Лишь косынка чистая, нарядная, с вышивкой по краю.

– Али не по нраву? – прищурилась бабка, окончательно спрятав вылинявшие глаза в морщинах.

Леора пожала плечами. Во-первых, как тут ответишь? А, во-вторых, Недил попыталась поднять силу, как Эрна учила, странно, но получилось сразу. Агрессии в старухе она не почувствовала, впрочем, симпатии тоже. Скорее от женщины тянуло ровным, ничем не замутнённым, каким-то глухим равнодушием.

– А и помалкивай, – махнула рваниной старуха, – ты мне тоже не по-сердцу. Так чай мы с тобой не золотой, шоб усем нравиться. Вот монетки дело иншее, оне кажному любы, – говорила бабка странно, даже не с деревенским приговором, а вовсе непонятно, Недил приходилось каждую её фразу про себя повторять, переводить. – Вот не пожалей лердара, усё как есть поведаю, что уже склалось, а что токмо грядёт. И на чём сердечко успокоится, и кто любым станет.

– Спасибо, не нужно, – Леора и не хотела, а всё равно улыбнулась: уж слишком старуха походила на классическую, вполне сказочную ведьму. Встретишь такую на лестной тропинке, а она пророчество как выдаст – только и останется, что отправляться прекрасную деву от дракона спасать. – Я и так знаю, что было и на чём сердце успокоится. А предсказания меня не слишком интересуют.

– А что так-то? – удивилась бабка, аккуратно промокая уголки ввалившегося рта косынкой.

– Потому что предвидеть будущее невозможно, оно слишком многовариативно. Причём вектора возможностей расходятся бесконечным числом вероятностей из каждого нового узла, – не без здоровой порции злорадства ответила Недил.

– Мудрёно, – одобрила бабка, покивав, – и ведь истину глаголишь, дева, хошь и заумно, аж в ухах свербит. Тока вот чего я тебе скажу, дщерь красного дракона.

Ведьма замолчала, глядя на кадета с эдакой лукавинкой.

– Я не… – начала было Леора, усмехнувшись: ну вот оно и предсказание, как заказывали. Да только осеклась. Герб-то у властителей Краснодолья какой? Вот и получается, действительно дщерь дракона, да ещё и красного. Правда, не понятно, кем Недил приходится змея, которую этот дракон в лапах держит. – Откуда вы?... – Кадет тряхнула головой. – Кто вы такая?

И снова она ничего, кроме равнодушия, не ощутила, только висок заломило от усилий, да тошнота накатила.

– Я-то? – прищурилась старуха. – Да никто, так, мимохожая юродивая. Ну что, дашь бабке убогой монетку?

– Да нет у меня денег, – развела руками Леора, – честное слово.

– А и верю. Верю, верю, всякому зверю, а тебе, ежу, погожу, – пропела «убогая». – На цепочке-то у тебя чего болтается? Цацка дорогая, да ещё с каменьями, и перстенёк приметный тама же. Ведаю, чего сказать хотишь, мол, то не лердары. Так ведь тоже малости, а стоят. Ну да ить ладно, денёк сегодни непростой, Лово нынче. Потому и у меня душенька размягчилася маслицем, так скажу. Так вот знай же, сколько б той вариативности не было, а точек базисного схода всего три. Что такое базисный сход, чай, ведаешь, али проспала?

– Слышала, – пробормотала Недил, начиная подозревать, что её посетили очередные бредовые видения. – Вероятностные координаты, в которых сходятся все допустимые вектора.

– Умница, – похвалила бабка, умильно распустив морщины. – Так об чём бишь я? Ах, да, старость не радость! Три их. Либо помрёшь ты младой, необласканной, либо по твоей вине искупается мир в гиене огненной, либо всё и далее будет, как счас тянется.

– Мне больше нравится третий вариант, – призналась Недил, пытаясь сдержать острое желание ущипнуть себя или вовсе укусить – проверить реальность очень хотелось. Но такие жесты казались уж слишком надуманными, показушными, чрезмерными даже для бреда.

– Али не веришь? – насупилась «предсказательница». – Ну так глупа ты, гляжу. У каждого вектора-то тваво чего имеется? То и имеется, что начальная точка. А уж с луну она иль вовсе не видна, значения не имеет. Лавина сходит, когда лёд набирают критическую массу, но по собственной воле снег с места не сдвинется. Нужна самая распоследняя снежинка, ничтожный камешек, а то и крика хватит. Так что ж и тебе не стать той малостью?

– Чтобы искупать мир в гиене огненной? – хмыкнула Леора. – Думаю, он и без меня справится.

– Не скажи, – покачала кривым пальцем ведьма. – Точечка-то должна стоять, без неё никак не обойтись. А точечка та всего лишь твоё предназначение.

– Ну вот и до него добрались, – вздохнула Недил, тоскуя.

Она никак не могла решить, на самом деле с полоумной бабкой беседует или это только выверты её собственного сознания. Правда, в любом случае происходящее перестало веселить, откровенно потянуло скукой.

– А ить как же? Все для чего-то, а предназначено. Бабий-то удел каков? Рожай в муках, да расти в трудах. От и ты тако же. Понесёшь от того, так мор и чума прокатятся по юдоли земной. А ежели от другого, то станет твой сынок умницей, много добра нам, грешным, принесёт. Слыхала про борону?

– Про что?

– Борону, чем землицу, значит, боронят? А-а, да куда тебе! Зато твой сынок умненький выйдет, знать будет и новую придумает, с такими зубьями, – старуха скрючила пальцы когтями, видимо, демонстрируя, с какими «зубьями будет борона. – И поля сеять научит по-новому. Но коли тебе яичко в пузо не тот отложит, то и сев иной будет, кровавый.

– Замечательно, – оценила Леора, – ну и кто… Гм! Кому мне не давать яичко откладывать?

– Откель ж мне знать? – кажется, обиделась старуха. – То не про мою честь, про твою.

– Очень хорошо, – протянула Недил, разглядывая собственные пальцы, которые она то сжимала в кулак, то снова расправляла. – А если я не хочу быть несушкой? Ни для погубителя, ни для изобретателя бороны.

– Тогда помрешь, – мелко закивала бабка.

– Других вариантов нет?

– Ты чем слухаешь-то? Сказано: точек базисного схода всего три.

– Ну а как же быть с тем, что каждый сам творит своё будущее?

– Так ты и сотворишь, – уверенно заявила ведьма. И замерла, глядя куда-то поверх плеча Недил, впустую жуя губами. – Ежели тока… Могёт и такое быть. Случалось, и сами путь торили. Тока оне уже не свою судьбину, а чужие творили-ломали. Такие летят демонами Левого, огонь, да пожарища следом сея.

– Не слишком много огня с севом? – хмыкнула Леора.

– Да на тебя не угодишь! – разозлилась бабка, погрозив кадету костистым кулачком. – Всё! Твердо моё слово. А колечко, может, дашь, а? Красивое оно, колечко-то, с камушком.

– Извините, бабушка, но не могу. Это…

– А и пропади ты пропадом! – окрысилась старуха, – чтоб тебе пусто было.

Ведьма сплюнула, растёрла плевок в песке, пробормотала что-то, сильно смахивающее на: «Гори баба, гори дед, гори сорок человек!» – и поковыляла вниз с дюны, сильно приволакивая ногу.

– И что это было? – поинтересовалась у сосны Леора, почесав кончик носа.

Дерево ей, понятно, ничего не ответило, а вот нос на самом деле зудел, да и затылок под косынкой начало припекать – ощущения казались очень правдоподобными, хоть и не слишком приятными.

***

Сарай стоял там же, и водоросли на песке были всё теми же, только солнце окончательно взошло, а вдоль пляжа, подвернув штаны, по лодыжки в воде брёл его высочество, время от времени попинывая мелкие волны, поднимая брызги – развлекался, видимо. Заметив Недил, он остановился, сложил руки на пояснице, потянулся.

– А меня отправили тебя искать, – заявил жизнерадостно.

– И вы решили, что я утонула? – уточнила Леора.

– Да не. – Принц с волчьим привыванием зевнул во всю пасть. – Куда ты отсюда денешься? Ну и чего зря ноги мозолить? А мне такая дичь снилась, – наябедничал подпоручик.

– Старухи, угрожающие концом света и кладкой яиц?

– Отец с тобой! Мне вот только старухи во сне не приходили, – принц замахал руками, будто муху отгоняя и скроил такую испуганную физиономию, что Недил не удержалась, фыркнула. – Хотя уж лучше конец света, чем маменька. Его хоть пережить можно, а вот от нашей добрейшей императрицы ещё попробуй сбеги.

На это Недил ничего не ответила, только улыбаться перестала, отвернулась, собираясь к сараю идти.

– Ты чего? – Его высочество вылез из воды, уцепил кадета за плечо, не столько останавливая, сколько для опоры, отряхивая налипший песок со ступни. – Обиделась, что ли? А-а, дошло! Императрица – достойнейшая и несчастнейшая из женщин, так, да?

– Как вам угодно, – процедила Леора, выворачиваясь из-под венценосной длани.

Принц, явно такой подлости не ожидавший, потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и со всего маха сел на песок, коротко взвыв.

– Прошу прощения, – Недил изобразила книксен. – Но наследнику престола стоит твёрже на ногах стоять.

– Да иди ты! – совершенно по-мальчишески окрысился подпоручик, насупился, глядя на кадета исподлобья. При ярком свете глаза у него выглядели странно: густо-голубые у зрачка, они светлели, становясь почти белыми, зато радужку очерчивало тёмное кольцо. – Больно же! И что вы всё тычете: принц, принц! Знаешь, меня как-то забыли спросить, кем я родиться хочу. Не меряй всех по себе.

– Я и не меряю, – проворчала Леора, с чего-то вспомнив, что, вообще-то, господин подпоручик старше её чуть меньше, чем на год.

Наверное, с того, что её Алика, обидевшись, вот так же нижнюю губу дула.

– Коне-ечно! – скривился его высочество. – Думаешь, я не понимаю? Только тебе-то хорошо, иди куда хочешь, делай, что хочешь, сама себе хозяйка. А ты бы в мою шкуру влезла! Знаешь, зачем меня отец к Редишу послал? Спрятал! Не веришь? Добро пожаловать в императорские реалии! Маменька не сегодня-завтра забеременеет, а, может, и уже. И я, и отец ей поперёк глотки стоим! Но пока не родит, она от императора отделаться не может, а от меня запросто.

– Интересный способ спрятать наследника: отправить его на войну, – заметила Леора, ковырнув ногой песок.

– От пули-то Редиш меня как-нибудь убережёт, – кривовато усмехнулся принц, – просто отправит куда-нибудь подальше, где даже сквозняк не продует, а вот от яда в супе нет. А маменька моя ба-альшая специалистка по этому делу. Алхимией интересуется, знаешь? Лабораторию завела.

– А лаборатория – это обязательно яды?

– Так и не веришь, – Карлес сгрёб песок, швырнул, но он развеялся бессильной пылью. – Ну да, я же избалованный принцик, весельчак, Рассвет-юбкодрал. Пустое место. Ничего не могу. Даже вон лодку всю… изгадил.

Его высочество замолчал, глядя в сторону, независимо выдвинув челюсть вперёд вроде комодного ящика. Леора подумала и уселась рядом, подоткнув под себя юбки. Хоть на это они сгодились, сидеть не жёстко.

– Ну, допустим, не всю, – протянула задумчиво, – вторую половину я уделала.

– Тебе можно, ты женщина.

– Я не женщина, я офицер.

– Издеваешься? – Карлес подозрительно покосился на кадета.

– Так заметно? – удивилась Недил.

– Да иди ты!

– Это мы уже слышали. И знаешь что? Разжалобить меня его высочеству не удалось.

– Жаль, обычно срабатывает, – усмехнулся Карлес. Правда, ухмылка вышла не слишком весёлой. – Дамы постарше на это ведутся. А ноги у тебя ничего, симпатичные.

– Поверю знатоку, – Леора глянула на собственные колени, едва прикрытые юбкой. Ноги как ноги. Грязные. Исцарапанные ещё. – И спасибо за комплимент.

– Да ты и вообще ничего, – подмигнул принц. – Слушай, а ты своему сюзерену, то есть мне, не поможешь?

– И вам тоже? – Недил села прямее, натянула подол – от греха подальше. – На меня в последнее время спрос. Не могу ничего обещать, пока не узнаю, в чём дело.

– Да дело-то… – Карлес прихлопнул мошку на шее, растёр ладонью. – В общем, имеется легенда, что где-то в Черногорском замке есть меч, вплавленный в камень. Тот, кто его сможет достать, будет истинным правителем всех Северных земель.

– Пророчество было, почему бы теперь не появится древним артефактам? Только, по-моему, я уже такое слышала.

– Да знаешь, сколько их, мечей этих избранных? – возмутился принц. – Ты труды метра Сорана читала? Скорее всего, речь идёт всего лишь о какой-нибудь старой железке, принадлежавшей первым властителям. Ну, заховали его вместе с хозяйским трупом в саркофаг, а через десяток лет – оп-па! – готова легенда. Соль не в этом.

– А в том, что тебя никто не пустит шляться по чужим саркофагам. Впрочем, по родным, наверное, тоже. Представляю, какие слухи пойдут: наследника престола застукали за разграблением могил!

– Да ты выслушай сначала! – нахмурился Карлес. – Только представь, что мы этот меч найдём и подадим Редишу на блюде. Да мы ему все Марки разом преподнесем! Тут много осталось старых баронов, отсюда не бежали. А местный народ суеверный. За истинным правителем они не только против армии княжеств, против Левого пойдут!

– Об этом ты тоже читал? – не разжимая зубов, зевнула Леора. Она деле не выспалась, а пригревающее солнышко морило. – Про то, что местные суеверные и за границу не бежали?

– И что? Читал - не читал, какая разница?

Подпоручик, в пылу азарта развернувшийся было к Недил, для убедительности утрамбовывавший кулаком песок, снова насупился, посмурнел.

– Никакой, – согласилась кадет. – Боюсь, Редиш идею всё равно не оценит.

– А ты всегда делаешь только то, что он приказывает? – снова усмехнулся принц, на этот раз насмешливо-снисходительно.

Усики-пёрышки при этом встопорщились, сделав его высочество похожим на недовольного кота.

– У меня было не так много возможностей проверить, – ровно отозвалась Леора, – он не слишком часто приказывает. Но в теории да. Субординация великая вещь.

– То-то он сам её соблюдает! Ага, до последней буквы!

Недил хотела было заметить, что дурной пример особо заразный, но от этого разумнее не становится, но промолчала, побоялась подначить и без того заведённое его высочество, явно страдающее ущемлением гордости. По крайней мере, в корпусе самые феноменальные глупости совершали именно парни-курсанты с раненым самолюбием.

Оставался один серьёзный вопрос: сообщать маркграфу о планах его денщика или промолчать, авось сам передумает?

***

Редиш глубокомысленно строгал палочку, его высочество тренировал крабика, подталкивая его прутиком, пытался заставить несчастного бегать по спирали. Краб замысла венценосного дрессировщика не понимал и явно мечтал удрать, но подпоручик, видимо, обладал неиссякаемым терпением. Если, конечно, это терпение прилагалось к какой-нибудь глупейшей затее. Ну а Эрна, выламывая пальцы и хрустя суставами, металась по рыбацкой избушке, а поскольку сарайчик был действительно маленьким, магичка умудрялась мешать сразу всем.

– Может, ты угомонишься, наконец? – почти ласково предложил генерал. – У меня от твоего мельтешения голова кружится.

– Сочувствую, – без всякого сочувствия отозвалась метресса. – А у меня от бесцельного сидения колики в животе. Может, скажешь, наконец, какого Левого мы тут дожидаемся?

– Когда дождёмся, узнаешь, – спокойно отозвался маркграф. – Я не…

Нянька Леоры твердила, что птица, влетевшая в дом –к беде. Правда, Недил раньше никогда таких дурных пернатых не видела, только в старой башне отцовского замка жили совы, но на них приметы, видимо, не распространялись.

Принесла ли конкретно это птичка, влетевшая в незастеклённое окошко лачуги, беду или наоборот, так и осталось невыясненным, но для Редиша её появление неожиданностью не стало. Маркграф отшвырнул свою палочку, поднялся, подставляя предплечье. Птица, оказавшаяся самым обыкновенным скворцом, будто только этого и ждала, села на предложенный «насест», беззвучно открыв клюв, тряхнула крылышками, чирикнула по-воробьиному. И выдала начальные ноты «Отец, храни империю!». Исполнение вышло странным, но до холодноватой жути похожим на оригинал.

– Ну вот и дождались, – довольно улыбнулся генерал.

Дёрнул рукой, подбросив птицу в воздух, и скворец, сделав ещё один круг под потолком, вылетел в пустой оконный проём.

– И что это значит? – нахмурившись, поинтересовалась магичка.

– У меня тот же вопрос, – чертыхнувшись, подал голос принц, пытаясь стряхнуть со штормовки длинный белёсый потёк.

– Видимо, ты понравился птице, – любезно пояснил Редиш, полностью проигнорировав Эрну. – Или не понравился, не знаю, я не орнитолог. Ну а нам пора. Правда, я бы предпочёл, чтобы вы остались здесь. Но поскольку в последнее время появилась дурная тенденция моим мнением не интересоваться, двигаем все вместе. Кстати, Карлес, советую предварительно всё-таки вымыть руки. Или хотя бы руку. И куртку. И старайся держаться с подветренной стороны.

– Редиш, Левый тебя подери, – рыкнула магичка, – если ты сейчас же не…

– Боюсь даже представить, что тогда случится, – тряхнул головой маркграф. – Эрна, милая, постарайся походить на счастливую крестьянку. Впрочем, несчастная крестьянка тоже сойдёт. В общем, попытайся некоторое время не быть собой. Кадет, держитесь поближе ко мне и будьте готовы… В общем, будьте готовы. – Леора кивнула, дивясь неожиданному оживлению маркрафа. Даже в лагере он так не сиял, ну точь-в-точь начищенный лердар. – Ну что ж, кодла, двинули.

– Что такое кодла? – тихонько спросила Недил у метрессы, когда они из лачуги выходили.

– Банда, – буркнула Эрна.

Кадет снова кивнула. Настроение Редиша ей нравилось всё меньше.

Городок, утром показавшийся Леоре леденцовой игрушкой, вблизи сильно проигрывал. Домики оставались такими же аккуратненькими, свежепобелёнными, а крыши черепичными. Вот только улицы между ними оказались донельзя узкими, грязноватыми, под завязку забитыми народом. И людей становилось всё больше – на дороге случился самый настоящий затор из крестьянских телег, разукрашенных венками из хвоща, цветов и лент.

Этого добра, то есть хвоща, цветов и лент, хватало и в самом городе: они свисали с внешних стропил и балконов; болтались на дверях, окнах и верёвках между домами, на которых обычно бельё сушили; женщины умудрялись не ронять настоящие короны, мужчины и дети ограничивались букетиками, сунутыми за кушаки. Кроме венков было много странной символики на волчью тему: углём намалёванные оскаленные морды на стенах, хвосты и целые шкуры, нашитые или просто наброшенные поверх одежды, черепа, насаженные на длинные палки.

Плотный людской поток двигался, казалось, слаженно, тёк по улочкам, только непонятно куда. Горожане не просто шли, а ещё и умудрялись приплясывать на ходу, распевая каждый своё, не слушая друг друга. И всё это под пронзительный звон цимбал, гудение дудок и оглушающий гул колоколов.

В общем, настоящая преисподняя.

Мигом обалдевшая Леора, не долго думая, попросту уцепилась за кушак, перетягивающий куртку Редиша. Маркграф обернулся через плечо, ухмыльнулся, подмигнул и, глянув поверх головы Недил, рванул её за плечо, втягивая в узкую щель между домами.

– Что вы?.. – пискнула кадет.

– Тише, – велел генерал, прикрывая ей рот ладонью. В принципе, он мог бы и не утруждаться. Заори она – за звоном, грохотом и воплями никто бы не услышал. А услышал, так внимания не обратил. Разве что Эрна? – Вот именно, – негромко согласился Редиш, словно её мысли подслушав, – Ковену не стоит знать, чем я тут занимался.

– Какому ковену? – не поняла Недил.

Рука маркграфа говорить не мешала, губ он не зажимал, но нервировала невероятно.

– Магическому, – усмехнулся над её головой генерал. – Имеются в империи такие смешные ребята, полагающие, что магия на троне будет смотреться куда органичнее, чем отпрыски сомнительных династий. И наша с вами подруга, претенциозно именуемая Огненной Эрной, среди этих… гм!.. чудаков не последнее место занимает. Кстати, давно вас хотел об этом предупредить.

– О чём?

– Не принимайте её симпатии за слишком чистое золото. Если Эрна кем-то заинтересовалась, то, значит, рассчитывает получить немалую выгоду. Она неплохая, но, как и мы все, до первой оплаты. Просто учтите это.

– Благодарю за предупреждение, – Недил вывернулась из-под генеральской руки, одёрнула помятую блузку. – А вы не боитесь, что с принцем что-нибудь случиться может?

– Например что? Кроме больной головы с перепою, да подбитого глаза ему ничто не угрожает, – усмехнулся Редиш. – Полагаете, Карлеса каждая собака в лицо знает? Ошибаетесь. Большинство даже его портретов никогда не видело.

– А если он сам расскажет?

– В лучшем случае на смех поднимут, в худшем в глаз дадут, чтобы не завирался, – пожал плечами генерал. – Да и Эрна за ним присмотрит. Пойдёмте, кадет. Думаю, нас уже ждут.

– Один вопрос, милорд. Разрешите?

– Ваши вопросы перестают умилять и начинают раздражать, – огрызнулся маркграф, нервно прочёсывая пятернёй волосы. – Ну, я слушаю.

– А вы на чьей стороне? В смысле, чьи интересы преследуете? – выпалила Леора, сцепив пальцы на пояснице.

– Кажется, мы это уже выясняли когда-то. Я всегда нахожусь исключительно на стороне самого себя и преследую только свои собственные интересы. Предупреждая ваш следующий вопрос, сейчас я хочу выкинуть смоейземли всякую шваль. И пытаюсь это сделать так, чтобымоилюди имоёимущество от этого не пострадало, – выговорил Редиш чётко. – Заодно исправляю собственные ошибки. Внимания Маркам я уделял прискорбно мало, за что и поплатился. Ещё один урок на будущее, кадет. Не смешивайте чувства с интересами, иначе пострадает и то, и другое. Я удовлетворил ваше любопытство?

– Вполне, – буркнула Недил.

– Ну так идёмте, наконец. Не стоит злить господ, которые и без того мечтают повесить меня на первой же подходящей балке.

– Последнее, милорд.

– Ну что ещё? – уже раздражённо проворчал Редиш.

– Я для вас кто? То есть, имею в виду, для тех, с кем вы собираетесь встречаться, кем я должна быть? – поспешно исправилась Леора, заметив, как брови маркграфа ну очень многозначительно вверх поползли.

– А, вы про это, – хмыкнул генерал. – Роль любовницы подойдёт?

– Да, это будет удобно, – кивнула кадет.

Кажется, Редиш ещё что-то хотел сказать и наверняка не слишком приятное, но только одарил её очередной двусмысленной ухмылкой.

***

Если бы Недил предложили выбрать место для встречи заговорщиков, она бы точно выбрала что-то вроде этого кабака. На него лишь раз взглянуть было достаточно и сразу становилось кристально ясно: сюда могут зайти исключительно подозрительные личности. И вроде не слишком грязно, но и не чисто; не очень-то тесно, но и не просторно; не надымленно, а чад есть. Главное же сам кабатчик, грузный и заросший по самые брови, встречающий потенциальных посетителей: на каждого вновь вошедшего он смотрел, будто прикидывая, сколько солонины из него выйдет.

В общем, вкусного ужина заведение не сулило. А приятного вечера не обещала компания, сгрудившаяся за столом в самом дальнем и, конечно, самом тёмном углу. Факелы рядом были погашены, лишь на столешнице теплился огонёк лампы, высвечивающей только бороды, да настороженно поблёскивающие глаза.

Мужчин было семеро, и каждый из них всеми силами старался походить на крестьянина, но получалось не слишком удачно. Нет, за придворных щеголей их и с закрытыми глазами принять было невозможно, но благородная кровь не водица. Что-то такое в осанке, в развороте плеч, как руки держат, их выдавало с головой. Это, конечно, не считая меча, висевшего у одного на бедре.

По крайней мере, Леора видела только один клинок. Правда, она и не присматривалась. Недил, повиснув на руке маркграфа, нежно прильнув скулой к его плечу, прикрыла глаза, поднимая силу. Почему-то сделать это оказалось гораздо сложнее, чем утром. Голова немедленно наполнилась гулкой болью.

– Смотри-ка, а ведь не верил, что ты действительно придёшь, Редишь, – пробасил бородач, сидящий с краю, как раз тот, что с мечом. – Хотя я всегда говорил, что ты больной ублюдок.

Его цвета переливались всеми оттенками красного, бурого почти до черноты, зелёного. Это была такая привычная ярость, густо замешанная на обиде: человек просто ненавидел всех вокруг и для Редиша исключения не делал. Так, подвернётся возможность – убьёт. Нет – не очень-то и хотелось.

– Благодарю, Наер, я абсолютно здоров, впрочем, как и всегда, – отозвался маркграф, садясь сам и усаживая Леору на колени. – Остальное же настолько очевидно, что не стоит внимания.

Генерал веселился! Вернее, в нём кипел эдакий злой азарт, в котором он буквально купался. Редиш на самом деле наслаждался происходящим. И предчувствие, вернее, нетерпеливое ожидание опасности, лишь перца добавляло.

– На кой ты приволок свою шлюху? – рявкнул ещё один, саданув кулаком по столу.

Вот этот, дай ему волю, придушил бы генерала собственными руками. Или порвал зубами.

– Всё своё таскаю с собой. На самом деле это хороший принцип. Мало ли что может понадобиться? – Кажется, маркграф улыбался. – Но давайте оставим в покое моё происхождение, душевное здоровье и предпочтения, господа. Я свою голову в петлю не за этим сую.

– Если ты хочешь, чтобы мы продали тебе истинного правителя, то зря стараешься. Мы не имперские прихвостни, не продаёмся, сколько бы ты не заплатил.

– Уже готов торговаться, Наер? И, значит, слухи не врут? Наследничек свергнутого короля на самом деле тут.

Раздражение, досада, злость накатывали волнами – слева, справа, спереди. Только за спиной пузырилось шампанское азарта. Голова кружилась, в желудке скользкой змеёй ворочалась тошнота. Всё-таки переоценила она свои силы. Сканировать сразу восьмерых – это не перчатку натянуть. Вот уже и сознание двоиться начало, появилось ощущение, будто она спит и понимает, что спит.

Только бы в обморок не грохнуться!

Леора уже почти не разбирала, где чьи эмоции. И тут к ней потянулся светлый, слегка искрящийся луч ровного дружелюбия и необидной, но чуть снисходительной насмешки. Вот только когда он потянулся, Недил осознала, что и раньше это чувствовала, правда оно теплилось огоньком где-то сбоку, на периферии.

Кадет приоткрыла глаза, рискуя потерять нить силы, но слишком уж странно ощущать здесь такое. Мужчина, сидящий напротив неё, вернее, напротив маркграфа, словно убедившись, что Недил заметила его, откинулся назад, к стене. В этом бородаче не было ничего необычного, разве что его воронья чернота: волосы, брови, глаза и, конечно, борода с усами, даже кожа слишком смуглая. Вот только Леора где-то его и раньше видела.

Точно! На дуэли! Он был секундантом у Редиша и, помниться, не сказал ни слова, лишь стоял живым воплощением хмурости. А тут здрасти вам, такие эмоции!

Всё вокруг начало стремительно набирать цвет, ауры людей, наоборот, потускнели, а тёплая пульсация становилась всё слабее. Недил поспешно зажмурилась, ловя чужие краски за хвосты, будто воздушных змеев, аккуратно распутывая нити.

И снова едва всё не упустила, когда среди уже привычного красно-зелёно-бурого блеснула притушенной искрой алчность, злорадство и нетерпеливое ожидание, ещё что-то вроде: «Я вам всем покажу!», и «Ну когда же?» или «Где же?!» – этим чувствам названия не придумали, но сами-то они были. И очень отчётливые, стоило лишь присмотреться.

Леора потянулась, понимая, что до обморока всего ничего осталось, ниточка буквально и та дрожит, готовая лопнуть. Недил зевнула, положила голову маркрафу на плечо.

– Один чего-то ждёт, – шепнула Редишу в самое ухо, – или кого-то. Тот, который второй справа. Что-то должно случиться.

Генерал вроде бы едва заметно кивнул, погладив кадета между лопаток, как кошку.

– Пойду, Пересмешника покормлю, – буркнул чернявый, вставая.

Впрочем, Леора видела его, словно сквозь туман, да и слышала, как через вату. В носу стало тесно и мокро. Насморк, что ли, начался?

– Ты совсем со своим скворцом сбрендил, Ора, – буркнул кто-то из бородачей. – Тут такие вопросы решаются!

– Вот и решите без меня, – решил чернявый, переступая через лавку.

– Эй, Редиш, чего это с твоей девкой? Носом кровит.

– Да? – вроде бы маркграф её наклонил, заглядывая в лицо. А потом встал, подхватывая кадета на руки. – Действительно. Хворая она у меня. Прошу прощения, господа, я на минуту.

– Всё нормально, – пробормотала Недил через комариный писк, назойливо звенящий под черепом. – Мне только… Это пройдёт.

– Наоборот, всё очень к месту, – едва слышно ответил генерал. Может, действительно шептал, а, может, это у неё со слухом что-то приключилось. – Вы молодец, лучше и придумать нельзя. Сейчас же я настоятельно советую вам потерять сознание. Своё дело вы сделали, причём на отлично.

Опять издевается. Но ведь он прав. Хорош телохранитель, то и дело в обмороки валящийся. Первый раз хоть ранением оправдать можно, а сейчас? То морская болезнь, то силёнок не хватило. Надо собраться и…

Леора собралась, отодвигая черноту. И тут грохнуло, кто-то взвыл медведем, тренькнула сталь, а Недил последовала совету маркграфа, то есть всё-таки потеряла сознание.