Глава тринадцатая

Леора с детства помнила: еда для настоящего аристократа – это не досадная необходимость, а немаловажная и, главное, приятная часть жизни. Видимо потому, что властителям себя занять было особо нечем, на ужин отводилось не менее трех часов. Ну а чаще всего никакого регламента не существовало, за стол садились с заходом солнца, вставали же когда получится. Или не вставали, а валились под лавку, как пойдёт.

Господа в изгнании традиции бережно хранили.

В нижнем зале хозяйского дома стояло два стола: один, длинный, и не стол вовсе, а просто доски, положенные на козлы, даже скатертями не прикрытые; другой – солидный, дубовый, древний – водрузили на помост. За ним полагалось вкушать пищу шестерым, не считая принца и Леоры. К сожалению, её родной брат в число избранных входил. Ну а те, кто рангом помельче, расселись ниже, что называется «за солонкой», которая, между прочим, тут тоже присутствовала: громадная, серебряная, смахивающая на тазик с крышкой, изукрашенная литыми фигурками кабанов, лис, зайцев и пней. Когда-то её содержимое стоило больше, чем сама солонка. Сейчас же за стоимость одного лишь серебра, пущенного на этого монстра, можно было запросто купить все солончаки Приморья, но «верные» на самом деле трепетно хранили прадедовские устои.

За ужином приближённые Короля без трона вели себя как истинные рыцари, то есть жрали и пили, словно в последний раз, а восторги от поданных блюд и общества друг друга выражали громко, не всегда изящно, зато от души. Ну а Недил смертельно скучала: поела она быстро; кислятина, выдаваемая здесь за вино, её не привлекала, и Леора только вид делала, что пьёт, а больше заняться было решительно нечем, благо его высочество свою даму вниманием не баловал. Оставалось разглядывать зал и зевать в тяжёлый, старинный, чуть помятый кубок.

– Ты что творишь, балбес? – рявкнул рябоватый господин с вислыми усами, сидящий на краю «высокого» стола. – Смотри, куда льёшь!

Леора обернулась на звук затрещины, вытянула шею, пытаясь рассмотреть, кто там балбесом оказался. И поперхнулась, от неожиданности хлебнув из кубка бурды.

– Не в то горло попало? – заботливо поинтересовался Эрих, нежно похлопывая Недил между лопатками.

– Не-ет, – выдавила кадет, пытаясь откашляться в кулак, – просто… слишком кисло.

– Ну да, ты к местному пойлу не привыкла. Эй, как там тебя? Принеси леди что-нибудь получше. И не говори, что у вас нет.

– Как будет угодно, мой господин, – светлоглазый виночерпий поклонился с изяществом танцора, ухмыльнулся во весь рот, встопорщив усики-пёрышки. Кажется, затрещина, полученная им от вислоусого, парня нисколько не расстроила. – Один момент!

– Принеси вино вон к тому окну, – эдак небрежно бросила Леора, вставая. – Я хочу воздухом подышать.

– То окно выходит прямиком на скотный двор, – напомнил братик Недил, подозрительно щурясь.

От этого прищура его физиономия стала ещё неприятнее.

– Да? – удивилась кадет, судорожно соображая, что делать. – Всё равно там пахнет приятнее, чем тут.

– У тебя странные вкусы, сестрица.

– Это семейное, братец.

– Возможно. Пожалуй, и мне свежий воздух не повредит, я провожу.

– Вот тогда я точно задохнусь, – буркнула Леора.

– Вы и в детстве так чудно ладили? – усмехнулся принц. – Оставь её, Редил. Не думаю, что леди хочет сбежать. Да и никуда она с твоих глаз не денется.

– Спасибо, – Недил постаралась улыбнуться как можно очаровательнее. Очень надеясь, что её физиономия не слишком напоминает лицо паралитика. – Брат переоценивает мои таланты. Заблудиться в таком зале даже мне не под силу.

– Но, надеюсь, вы покидаете нас ненадолго, – Эрих галантно оторвал зад от стула, приподнялся, в очередной раз поцеловав Леоре ручку.

– Я слежу за тобой, – пробормотал родственник, когда кадет проходила мимо него.

Мог бы и не напоминать, в его наблюдательности Недил нисколько не сомневалась. К сожалению.

По случаю ужина ставни с оконных проёмов сняли, поэтому в нише на самом деле едко попахивало навозом, но зато и ветерок поддувал. А ещё, сев на высокий подоконник, Леора в тени оказалась, что тоже было важно.

– Леди? – подоспевший виночерпий снова поклонился, демонстрируя кувшин. – Вина?

– Встань сбоку и сзади, – шепнула кадет, стараясь поменьше губами шевелить. – Слуги не маячат перед господами.

– Да? – удивился парень, но, слава Отцу, послушался. – Никогда не замечал.

– Ты что тут делаешь?! – сама себе напоминая старую беззубую гадюку, прошипела Недил. – Совсем с головой беда?

– А сама-то? – надулся красавчик. – Между прочим, я тут не просто так прохлаждаюсь.

– Тебе не кажется, что двух принцев для одного замка – многовато, ваше высочество?

– Нормально, подумаешь, сложат ещё одну легенду, – беззаботно отозвался Карлес, единственный престолонаследник, не слишком успешно прикидывающийся слугой.

– Если тебя тут кто-нибудь узнает, то легенде точно быть. О том, как империя продула войну из-за одного тупого мальчишки!

– Эй-эй, ты думай, с кем разговариваешь, – всерьёз оскорбился венценосный идиот. – К тому же, я тебя старше.

– Зато дурее раз в десять! – шёпотом рявкнула Леора. – Где Редиш? Он с тобой или хоть у него хватило ума убраться отсюда?

– Понятия не имею, где твой обожаемый маркграф, – огрызнулся Карлес.

– Ты сбежал, – подытожила Недил с тяжёлым вздохом.

– Я не пленник, чтобы сбегать, – в конец разобиделся принц. – Имею право идти, куда хочу. И делать, что хочу. Между прочим, я всё продумал. Если ты не будешь корчить такие рожи, меня тут никто не узнает. В крайнем случае, скажут, что я на себя же и похож. А план действительно может сработать. Выслушай меня спокойно и убедишься…

– Не сейчас, – длинно выдохнув, перебила Леора. – Я придумаю что-нибудь. Только, пожалуйста, сиди тихо, как мышь. И поменьше общайся со слугами. Лучше вообще спрячься где-нибудь.

– Это ещё почему?

– Да потому, что из тебя слуга, как из меня… бабочка! Пресветлый Отец, чем ты только думал!

– Не поверишь, головой!

– Не поверю, – согласилась Недил.

– Кто не рискует, тот не выигрывает, – приосанился Карлес.

– Хоть понимаешь, что такими пленниками, как ты, шантажируют, но их никогда не отпускают. И хорошо, если тебя просто убьют, предварительно хорошенько промариновав где-нибудь в каменном мешке. У меня в голове не укладывается, как ты до такого додуматься мог. Тебе сколько лет? Десять?

– Да при чём тут мой возраст? – осерчал принц, саданув кувшином по подоконнику так, что вино плеснуло через край. – Я тоже жить хочу, нормально жить, как все. Чем я хуже его? – красавчик ткнул пальцем в сторону Эриха. – Он тоже наследник. А ты поспрашивай, где он был, что видел! А я?

– Тише ты! – Леора попыталась схватить принца за руку, которой он размахивал, будто ветряк. – На нас смотрят.

– Да и пусть! – окончательно разошёлся Карлес. – Что, я хуже его фехтую или стреляю? Он даже слова «тактика» не знает, а корону себе завоёвывает. Пришёл – и взял, потому что может! Отец в моём возрасте под себя все Западные пределы подмял, а я лишь девок тискаю.

– Успокойся, – Недил вскочила, пытаясь загородить собой красавца, но куда там! По поводу его остальных талантов кадет бы не поручилась, но вот чего его высочество явно не умело, так это сдерживаться. И здравым смыслом его Отец обделил. Ну а чувство самосохранения в тиши дворцовых покоев, да под усиленной охраной, умерло, не успев родиться. – Мы поговорим…

– Поговорим, как же! Только и слышу: «Нельзя, ты же принц!» Какой я, к Левому, принц? Ну скажи! Марионетка, да и та никому не нужная.

– Что здесь происходит? – осведомился за спиной Леоры братец Недил.

– Мне объясняют разницу в сортах местных вин, – пожала плечами кадет. – А что? Это запрещено?

– Так эмоционально? – Редил мельком глянул на Карлеса, у которого хватило ума сложиться в низком поклоне. – Кажется, вы говорили о принце.

– Леди узнавала, какое вино лучше подавать к столу его высочества, – встрял второе – или всё-таки первое? – «высочество».

– Разве тебе было позволено говорить? – скривился родственник. – Леора, я хотел бы…

К невероятному счастью Недил, очередной нотации не было суждено сбыться. Потому что высоченные двери картинно распахнулись, и в зал, чеканя шаг, бряцая железом, промаршировала шеренга солдат в имперской форме. Дотопав до конца длинного стола, военные остановились, слаженно отдав честь на старомодный манер.

– Барт! – Эрих вскочил за столом, раскинув руки, будто собираясь кого-то обнять. – Барт Брадил! Ну наконец-то!

А Леора впервые пожалела, что не носит при себе нюхательных солей. Они бы сейчас очень пригодились.

***

С их последней встречи Барт Брадил нисколько не изменился, что не удивительно. Правда, руку он всё ещё на перевязи держал, видимо, Редиш его от души пырнул, раз рана до сих пор не зажила. А, может, врачи блондину попались не слишком хорошие? Так или иначе, но Недил он обрадовался вполне искренне и обиды, вроде бы, на неё не держал. Вот только его дружелюбие, кажется, не понравилось Эриху.

– Где это вы успели познакомиться? – поинтересовался Король без трона вроде бы благодушно, но что-то в его тоне Леору кольнуло: показалось, что говорит он одно, но думает о другом. – Правда, у Барта всегда было самое настоящее чутьё на лучших женщин.

– Вы мне льстите, ваше величество, – улыбнулся Брадил, отвешивая поклон. – Но на самом деле мы с госпожой Недил встретились при очень забавных обстоятельствах, которые…

– Гораздо интереснее, где вы познакомились, – эдак невзначай перебила его кадет. – Я никогда не сомневалась, что вы принадлежите к верным. Но и подумать не могла, что дружите с самим королем. Имперский офицер и истинный наследник трона – это просто поразительно!

– После окончания военного училища я путешествовал, – ответил блондин, удивлённо глянув на Леору. Видимо, с щебетанием она переборщила. – Там и встретились.

– Он меня на дуэль вызвал, – добавил Эрих, скорчив кислую физиономию. – И проткнул бедро.

– А его величество угостил меня хорошим ударом в бок, – подержал Барт.

– Видимо, дуэли – это ваше любимое развлечение, – улыбнулась Недил.

Брадил снова глянул на кадета странновато. Ну никак ей нужный тон не удавался! То пересластит, то переперчит. Да и Левый с ним, лишь бы Карлеса не заметил. Блондин-то принца точно не спутает с человеком, похожим «на него самого».

– Не сказал бы, что горячо люблю дуэли, – блондин не очень правдоподобно смутился, – но иногда приходиться отстаивать свою честь.

– Интересно, где вы её храните? – встрял рябой, отвесивший венценосному виночерпию оплеуху. – И не многовато ли тут имперцев стало? Прям-таки в глазах рябит от черноты.

– Бросьте, Доргле, – поморщился Эрих. – В Брадиле я уверен, как в себе. Соответственно, в его людях тоже. Уверен, он не с пустыми руками явился.

– Любопытно с чем же тогда? – не сдавался усач. – Солдат-то у вас хватает и без этой кучки.

– Не думаю, что сейчас время и место для таких обсуждений, – проворчал Барт, неторопясь стягивая перчатку и посматривая на возмущавшегося так, словно раздумывал, бросить её в изрытое оспинами лицо или ещё погодить. – Но поговорить нам нужно, у меня важные новости, ваше величество.

– Говорите здесь, – приказал Эрих. – От присутствующих у меня тайн нет.

– Даже от женщин? – Доргле опять остался недовольным.

– Особенно от неё, – улыбнулся король, приобняв Леору за талию. Не сказать, что это привело её в восторг, да и перед Брадилом отчего-то стало неудобно, но сопротивляться она не решилась. – Говорите, Барт.

– Мне стали известны планы Редиша, – заявил блондин, присаживаясь на край стола. – Собственно, потому я и пришёл сейчас, если б промедлил, то вряд ли смог прорваться за кордоны. Он собирается закрыть границу с Черногорьем.

– Она и так закрыта, – буркнул усач.

– Не совсем, – покачал головой блондин. – Был приказ никого не выпускать из предгорий, но сюда пропускали любого. И, конечно, верные воспользовались шансом. Практически все, кто поддерживает ваше величество, собрались здесь.

– Это нам и без вас известно, – проворчал рябой. – Понаехало нахлебников.

– Не стоит так о людях, которые служат мне, – мягко укорил Эрих. – Они прекрасно охраняют перевалы.

– От горных козлов, не иначе, – фыркнул вечно недовольный Доргле.

– Как бы то ни было, но Редиш решил одним ударом покончить и с армией княжеств, и со всеми вашими сторонниками, – не обращая внимания на усача, продолжил Брадил. – Теперь, когда все собрались, он окончательно перекроет дороги. И нападет на Черногорье не позднее конца лета.

– Каким же образом? – чуть нахмурился король. – Насколько мне известно, у него даже артиллерии нет.

– Зато у него есть маги, – мягко напомнил Барт, похлопывая перчатками себя по бедру.

– Сколько?

– На нас хватит.

«Что за бред?» – едва не выпалила Недил, нервно дёрнувшись, но вовремя прикусила язык, сделав вид, что её жажда замучила и под это дело вывернулась из объятий Эриха, отошла к столу.

Но ведь действительно бред. На этот дурацкий праздник Лово они отправились… Ну да, получается, чуть больше четырёх дней назад, хотя и кажется, будто с тех пор месяцы прошли. Брадил со своими солдатами никак не мог выйти позже, скорее уж раньше дней на пять. То есть все его сведения как минимум недельной давности. Но неделю назад у маркграфа не было никаких магов! По крайней мере, в таком количестве, чтобы хватило на всю армию северных княжеств. И что получается?

Не получалось ничего.

– Честно говоря, я не ожидал вас тут увидеть, – негромко признался Барт.

Хотя мог бы говорить и в полный голос, в зале такой гвалт стоял, что эхо под стропилами каталось. У каждого из присутствующих, даже у тех, кто за «нижним» столом сидел и ничего из сказанного Брадилом не слышал, имелось собственное мнение на счёт того, что теперь надо делать.

– Я вас тоже, – пробормотала Леора.

– Но всё равно рад. – Недил промолчала. Во-первых, в своей радости от встречи она совсем уверена не была, а, во-вторых, твердить за ним попугаем было попросту глупо. – Вы всё ещё сердитесь на меня?

– За что? – вполне искренне не поняла кадет.

– За… – Барт смешался, покосился в сторону и очень натурально покраснел – скулы заалели и по лбу пятно расползлось. – За ту выходку в лагере? – Леора молча помотала головой. – Но кольцо не носите?

– Ношу, – сама не очень понимая чему, улыбнулась кадет. Потянула за цепочку на шее, вытаскивая из-за пазухи кулон вместе с перстнем. – Между прочим, оно мне удачу принесло. И великолепную лошадь.

Брадил серьёзно кивнул в ответ, по-прежнему глядя куда-то в сторону. Но лицо его как будто просветлело. Хотя, может, просто посветлело, потому что румянец сошёл?

– Я рад, – совсем уж тихо повторил блондин.

Ну а Недил снова промолчала, только поспешно убрала за ворот цепочку, заметив чересчур пристальный взгляд брата. Да уж, Редил был верен своему обещанию и следил за ней с неослабевающим вниманием.

***

Всё-таки телекинетика[1] не являлся самой сильной стороной Эрны. В зеркале связи почти ничего видно не было, лишь смутный полумрак то ли пещеры, то ли каменной убогой комнаты, да почти прозрачные язычки огня, отбрасывающие на лицо Редиша тени, отчего оно корчилось, словно у грешника, попавшего прямиком в лапы Левого. Казалось, что генерал то ли усмехается саркастически, то ли морщится болезненно. Скорее же всего его физиономия не выражала ничего. Оставалось надеяться, что с той стороны связь такая же дурная, потому как в способностях скрывать собственные эмоции лорд-канцлер начал сомневаться.

Но о каком хладнокровии может идти речь, если совершенно непонятно, что происходит? И вот, кстати говоря, почему связь поддерживает Эрна, если у неё в отряде есть отменный связист? Что хотят, то и творят, честное слово!

– Где вы сейчас, Редиш? Вы на самом деле больны? Откуда взялась какая-то бабушка и почему она к вам никого не пускает? Болезнь на самом деле такая заразная, что вас даже лекарь видеть не может? Почему за вами ухаживает какая-то старуха? Знаете, это наводит на подозрения, обычно такими оправданиями пользуются, чтобы скрыть своё отсутствие. Что, демоны всё побери, у вас там происходит?

– На какой вопрос мне стоит ответить первым? – с, несомненно, притворным смирением поинтересовался маркграф.

– Когда вы планируете наступление, генерал?

Пожалуй, с раздражением лорд-канцлер переборщил. Недовольство подчинёнными, конечно, донести необходимо, но сейчас не время для роли брюзгливого старика.

– Никогда, – скучливо отозвался маркграф, гнева лорд-канцлера явно не оценив.

– Я вас правильно понял? – раздражённо пожевав омерзительно сухими губами, уточнил Марген.

– Понятия не имею, – Редиш пожал плечами, – я же не знаю, что именно вы поняли. Но если вы имеете в виду, что я совсем не собираюсь атаковать эту свору побитых молью аристократов, то да, правильно.

– Вы с ума сошли, маркграф?

– Забавно, этот вопрос возникает при каждой нашей встрече, – усмехнулся паршивец. – Даже, я бы сказал, при каждом общении. К сожалению, не могу судить о собственном душевном здоровье, но, кажется, за последний месяц его состояние не изменилось.

– А раз вы в здравом уме, то потрудитесь объяснить! – рявкнул Марген, стискивая подлокотники собственного кресла с такой силой, что артритные костяшки прострелило острой болью.

– Что именно я должен объяснить?

– Всё!

– Боюсь, что эта задача мне не по силам, – хмыкнул Редиш, кажется, ворошащий угли своего костерка. По крайней мере, фонтанчик искр на мгновение совсем закрыл его лицо. – Например, я до сих пор не слишком понимаю механизм возникновения приливов и отливов. Знаете, учёные мужи связывают это с тяготением Луны, но версия существования гигантского чудовища, периодически заглатывающего и отрыгивающего воду, мне нравится…

– Реди-иш, если ты сейчас же… – прошипел лорд-канцлер, чувствуя, как в уголках его собственного рта вздуваются пузырьки слюны.

– Можете не продолжать, основную мысль я понял, – маркграф откинул волосы с лица. – И не вижу повода нервничать, рискуя новым разлитием желчи. По-моему, всё предельно ясно. Если нет необходимости атаковать, то и не надо этого делать.

– Нет необходимости?!

За грудиной лорд-канцлера сдавило и в глазах потемнело, а на языке стало кисло и вязко, будто он только что не мятную пастилку сосал, а старый медяк. Марген машинально растёр бок, но это, конечно, не помогло. Лекарь сказал, что ничего поделать нельзя – возраст. Но причём тут возраст? Эдакие умники, вроде Редиш, и любого молодого прямиком в гроб загонят!

Слава Отцу, маркграф такой один. Хотя нет, спасибо Левому, что на второго не расщедрился.

– Генерал, я предупреждаю…

– Не стоит, – Редиш по ту сторону зеркала поднял руку, останавливая, а заодно лоб почесал, – вы это уже делали и ни раз, а на память я не жалуюсь. Что вас смущает, господин Марген? Ну сидит эта княжеско-королевская рать себе в Черногорье и пусть сидит, к зиме уберётся.

– То есть как?

– Подозреваю, что ногами, – с убийственной серьёзностью предположил маркграф, – если, конечно, крылья не отрастят. Ну посудите сами. Притопали они сюда в самый разгар посева, поэтому осенью крестьяне даже обычного урожая ячменя не соберут. Не говоря уж о пшенице, которая здесь никогда и не росла. По моим сведениям, где-то четверть полей так и осталась под паром. До работы ли, когда солдаты под боком? Тут бы баб со свиньями успеть в ближайшее болото загнать, горшок с серебром закопать. Да умудриться самому спрятаться, пока бравые воины пятки не припекли, узнавая, куда дел баб, свиней и серебро. Война, знаете ли, дело хлопотное. А дисциплина – она до тех пор, пока лейтенант не видит, и с сержантом делишься.

– Благодарю за познавательную лекцию, – процедил лорд-канцлер, – но я по-прежнему не понимаю.

– А я и не закончил, – Редиш снова разворошил угли, и Маргену померещилось, что генерал специально целится, стараясь попасть веткой ему в глаз. Вернее, в глаз его изображению, которое маркграф в костерке видел. – Итак, четверть полей осталось незасеянными, ещё четверть уже вытоптали. Остальную половину толком убрать не смогут. Вы помните про баб, свиней, серебро и пятки? Таким образом, рискну предположить, что уже к середине осени бравым воякам будет попросту нечего жрать. И они уберутся ещё до того, как местное население начнёт бунтовать от голода. Хотя, может, я переоцениваю сообразительность их военачальников. Тогда им придётся повозиться с крестьянами.

– О-очень логично, – насмешливо протянул Марген, откидываясь на спинку кресла. Такого шанса дать себе по носу Редиш давненько не предоставлял. Кажется… никогда? – Вы об одном забыли. Они держат перевалы, а, значит, могут в любой момент получить продовольствие из Северных княжеств.

– Ну что вы, милорд, – эдак снисходительно-ласково отозвался генерал. – Кажется, я уже упоминал: с памятью у меня полный порядок. Во-первых, перевалы засыпит снегом всё к той же середине осени или чуть позже. Во-вторых, еды, которой могут снабдить княжества, хватит только на солдат. А ведь к ним присоединились около шестисот высокородных имперских идиотов и около трёх тысяч человек, этих идиотов сопровождающих. Ну и местные жители, не забывайте про них.

– А если они решатся на прорыв границы?

– Так добро пожаловать. Ремонт старых крепостей и сторожевых башен идёт полным ходом, закончим к концу лета. Гарнизоны пополняются.

– То есть, вы просто хотите сидеть и ничего не делать?

– Кажется, именно это я сразу и сказал, – снова пожал плечами Редиш. – К сожалению, ничегонеделанье иногда обходится казне гораздо дороже войны.

– Чьей казне? – прицокнул языком канцлер.

– Рискну предположить, что обеим. Лично мне нужно ещё примерно десять тысяч золотых лердаров.

– Вы с ума… Откуда я вам их возьму?

– А вот это совершенно меня не касается. Полагаю, из запасов, сделанных вами на случай моих нужд, – беззаботно отозвался маркграф. – Моё дело сидеть, ваше платить мне за это.

– Чтобы следующим летом самозванец вернулся? И кроме войска княжеств прихватил с собой ещё, скажем, всадников степей или хайдзерскую конницу?

– Вот это меня касается напрямую, – согласился генерал. – Обещаю, ничего подобного не случится.

– Ну что ж, – буркнул Марген, раздражённо барабаня пальцами по подлокотнику. Тиски, сжимающие грудину, совсем было отпустившие, сжались снова, мешая дышать. – В принципе, меня это устраивает.

– Я рад. Тогда до следующей связи, – Редиш потянулся, наверное, костёр потушить собирался.

– Постойте, как там его высочество?

– Его высочество развлекается во всю, – заверил маркграф. – Веселится, как ребёнок. И думается, он очень доволен этим обстоятельством.

– Я бы на вашем месте не давал ему очень уж… развлекаться, – проворчал лорд-канцлер просто для того, чтобы последнее слово за собой оставить.

– Именно этим я и собираюсь заняться в самое ближайшее время, – заверил Редиш.

И зеркало погасло, показав напоследок клуб пепельного пара. А последнее слово так и осталось за генералом, Левый бы его побрал со всеми потрохами и странными идеями. Между прочим, ничего про свою якобы болезнь, сомнительную бабушку и нежелание показываться на люди, генерал так и не пояснил.

Ну вот как тут не нервничать?

Лорд-канцлер, выругавшись по-портовому, с силой растёр ноющую грудь.

***

Маркграф сидел, глядя на пускающий влажные дымки затухающий костерок, молчал – и не понять, о чём думает. Может, совсем не думает, а заснул, например?

Эрна вздохнула, поправила юбку, выпрямила затёкшие ноги. Всё-таки метресса сидела довольно долго, поджав их под себя. Редиш попросил сделать вид, будто магички тут нет, а куда денешься в тесной рыбацкой лачуге? Пришлось забиваться в угол.

Впрочем, это место он для Эрны давно определил – в углу, под табличкой: «Старый друг». Наверное, стоило сказать спасибо, что хоть такой клочок отвёл, мог бы и вообще выкинуть. Собственно, изначально Редиш именно это и сделал. Так что надо радоваться: хоть и в углу, но всё равно же в его жизни. Или как раз это повод немедленно пойти повеситься, тоскуя от собственной дурости?

– И что ты теперь собираешься делать? – так ничего определённого и не решив, спросила магичка.

Вопрос прозвучал резковато, с досадой, но маркграф, кажется, этого не заметил. А когда он обращал внимание на такие-то мелочи?

Редиш глянул на магика исподлобья, сломал ветку, которую в руках держал, швырнул обломки в окончательно потухший огонь. И ничего не ответил.

– Понятно, – снова вздохнула Эрна – на этот раз раздражённо. – Господин генерал в своём репертуаре: что хочу, делать не буду; что надо, тоже, а наворочу-ка я ещё кучку говна, чтобы всем веселее жилось. Знаешь, дорогой мой, самоистязание дело хорошее, но уж больно непродуктивное.

– Перестань, – поморщился маркграф, – мне сейчас не до твоих…

Редиш неопределённо покрутил пальцем, но нужного слова так и не подобрал, потому, наверное, заканчивать и не стал.

– Да ладно, – отмахнулась Эрна, – я строго по делу. Его сопливое высочество оттуда надо вытаскивать – это пню ясно. Кстати, право его выдрать первой оставляю за собой, всё-таки у нас более тесные отношения.

– Общение у вас близкое, а не отношения, – огрызнулся Редиш.

– Сути дела это не меняет. Что с девчонкой делать собираешься? Только не спрашивай, с какой, и не говори: «Ничего!»

Маркграф послушно промолчал, снова уставившись на поддёрнутые пепельной плёнкой угли.

– Отлично! – восхитилась магик, с энтузиазмом всплеснув руками. – Я правильно понимаю, ты считаешь, что с этими высокими ублюдками… Ой, простите! Уточним формулировку. С этими высокими и несомненно благородными законнорожденными ей будет лучше? Где-нибудь у Левого под задницей, замужем за уродом голубых кровей, без медяка, но, главное, и без тебя?

– Что ты хочешь услышать? – хмуро буркнул маркграф.

– Да не услышать, я увидеть хочу! – вызверилась Эрна. – Желаю, знаешь, перестать любоваться, как ты себя с навозом смешиваешь. Главное же, непонятно за что! Ладно, это твои проблемы, я не нянька тебе сопли подтирать. Захочешь исповедаться, завалимся как-нибудь в кабак. Ты просто скажи, когда закончится вот это вот: чем мне дерьмовее, тем лучше?

– Твоя прямая, как древко логика до меня не доходит, – криво усмехнулся Редиш, помотав головой. – Сначала сама делаешь…

– Что я делаю? Ну что?

– Да знаю, Леора прекрасно слышала нашу душещипательную беседу. Которую мы вот тут вели, – маркграф ткнул пальцем в земляной пол под собой. – Я-то хотел, чтобы до неё окончательно дошло. А тебе всё это зачем? Зачем было и зачем сейчас?

– Ах, ну да! – Магичка с досадой шлёпнула себя по бедру. – «Я ей ничего не могу дать! Я урод, поэтому буду страдать молча!» Знаешь, дорогой, сказку про красавицу и чудовище уже давненько придумали. Только вот не про тебя история, не льсти себе. Ты не тянешь на монстра, она на нежную деву, а ваша лябоффь, – метресса изобразила пальцами кавычки, – на хрупкую розу. Будь проще и жизни наладится, точно говорю!

– Эрна, – устало одёрнул Редиш.

– Ну что «Эрна»? Думаешь, я твоих высоких чувств не понимаю? Всё понимаю прекрасно!

– Думаешь? – опять усмехнулся маркграф, выуживая из золы сломанную ветку, тщательно отряхивая её, словно невесть какую ценность.

– Уверена. Малышка здорово напоминает меня в её возрасте.

– А теперь ты себе льстишь.

– Хочешь сказать, не похожа? – фыркнула Эрна.

– Похожа, – медленно, будто на самом деле над ответом раздумывая, отозвался генерал. – Немного. Но ты такой никогда не была.

– Ну конечно! – съязвила метресса, скривив жутковатую физиономию. – Она добрее, честнее, чище, благороднее. Что ещё? Точно! Она никогда не предаст!

Редиш поднял голову, молча глядя на магика. Глаза у него ничего не выражали, впрочем, как всегда. Кто сказал, что они зеркало души? Или это маркграфу зеркало при рождении дать забыли? Или у него души никогда не было?

Эрна не выдержала, опустила взгляд, рассматривая собственные руки. Тоже как всегда. Не могла она. Просто не могла.

– Что ты на меня смотришь? – выговорила, понизив голос. – Я устала оправдываться. Сколько лет я только и делаю, что оправдываюсь? Ничего нового ты не услышишь! Я была девчонкой. Я стала героиней! Меня сам император… Ты же помнишь. Только что руки не целовали: «Госпожа магик, госпожа магик!». Спасительница. Любая от такого свихнётся! Любая!

– Эрна, ты не перед тем оправдываешься. По крайней мере, мне твои объяснения ни к чему, – ещё тише сказал Редиш.

– Ты тоже всё понимаешь? – коротко хохотнула метресса, задрав голову, рассматривая стропильные балки под хилой крышей. Не давая слезам пролиться. – Да, мне казалось, что всё впереди, а тут…

– Я, – спокойно кивнул маркграф.

– Не ты, а свадьба. Как точка, что ли. Всё, впереди лишь стена. Будто на меня поводок нацепить пытаются. И клянусь, с тем придурком мы только раз и переспали.

– Второй я помешал, помню.

– Ну сколько можно, Редишь? – шёпотом крикнула магичка.

– Это ты начала, не я, – мягко, странно мягко напомнил генерал.

– Но ты помнишь!

– Нет.

– Хорошо, не помнишь. Только вот и не прощаешь. Не умеешь ты прощать, Чёрный маркграф, – фыркнула метресса.

И всхлипнула. Как не задирай голову, а слёзы – едкие и очень горячие, на самом деле жгущие – давили на глаза так, что им тесно становилось, вытекали против воли. Ползли улитками по щекам, разъедая губы солью.

– Эрна, – не то одёрнул, не то позвал Редишь.

Встать и подойти? А зачем? Подползти проще, быстрее и удобнее, тем более она знала, что сделает он. Это так обычно. Это так знакомо. Это столько раз было – отработано, отрепетировано, получается само собой. Маркграф привычно обнял, подсадил к себе на колени, метресса так же привычно пристроила щёку ему на плечо, ткнулась носом в смуглую шею.

Хорошо, когда есть собственное место. В углу, под надписью «Старый друг».

А гордость? Да кому она нужна? Или нужна? Что важнее, самолюбие или вся оставшаяся жизнь, сколько бы её там Отец не намерил?

– Редиш?

– Да?

– А, может… Я же уже не девчонка. И на ошибках учиться умею, честно. Может, можно ещё… Хотя бы попробовать, чем Левый не шутит, а?

Он не молчал, покачивая, будто ребёнка баюкая, намурлыкивал что-то без слов, которые всё равно слышались: незнакомые, гортанные, резковатые, но всё равно успокаивающие, как колыбельная. Впрочем, это, скорее всего, и есть колыбельная.

– Редиш?

– Да?

– Ты не умеешь прощать, вот в чём проблема.

– Всё верно, Эрна, не умею.

Его бессловный напев слышался сразу с двух сторон: над ухом – сверху, и под ухом – из груди, оттого казалось, что он урчал огромным котом, только урчание это гармонично-мелодичное, эдакая кошачья колыбельная.

– Редиш?

Ну и ладно. В принципе, всё давно уже сказано, а нового никто не придумает. Слёзы же… Да пусть текут. Прижиганиями раны лечат.

[1] Телекинетика (здесь) – от «далеко» + «движение», «энергия» – воздействие на расстояние.