Глава шестая

Уже въехав в ворота Верхнего города, Леора передумала, и велела кучеру править не к особняку маркграфа, а к госпоже Эрне – никаких сомнений, что возница знает адрес Огненной, у кадета не было. И оказалась права, вот только Недил ожидала увидеть роскошный дом, обставленный по последнему писку моды, а приехали они в скромный добропорядочный район, застроенный маленькими чистенькими коттеджиками, прячущимися за живыми изгородями и разросшимися кустами сирени – для полноценных садов здесь места просто не хватало. Кажется, такие домики предпочитали приобретать чиновники средней руки для встреч с любовницами. Или, наоборот, отселяли в них законные семьи, дабы родственники не мешали ковать славное будущее империи.

У обиталища Эрны даже толковой подъездной дорожки не нашлось, поэтому пришлось оставить карету снаружи, самой топать от калитки к коттеджу, что, конечно, было невежливо, не стоило так бесцеремонно врываться. Но не с улицы же магика выкрикивать, в самом-то деле?

– А ты быстрая. – Красавица с очередной книгой в руках, полулежала в шезлонге, стоящем чуть в стороне от крыльца. – До родственников-то успела доехать или сообразила с полпути обратно повернуть?

– Успела, – буркнула Леора, усаживаясь в плетёное кресло, предложенное жестом. – И не сообразила, – добавила самокритично.

– Ничего, опыт приходит с годами, – отмахнулась Эрна, наливая в бокал что-то прозрачно-желтоватое, но слегка мутноватое.

– Спасибо, я не пью. Днём.

– Чистейший яблочный сок и даже без сахара, – магичка отсалютовала своим фужером. – Заготавливается по строго секретному рецепту моей бабули. Та ещё была хрычёвка, но хозяйка отменная. А сок рекомендую. Очень пользительная штука, особенно от юношеских прыщей.

– У меня нет прыщей.

– Тогда от морщин, – не смутилась магик.

– А морщин у меня пока нет, – на ровном месте развеселилась Недил, послушно отхлёбывая из фужера.

Хвалёный сок оказался кислым, как физиономия стряпчего. И совершенно точно: сахар рядом с этим напитком даже не ночевал.

– Будут, – заверила кадета Эрна. – Как поездка? Презенты, надеюсь, понравились?

– Так это вы? – протянула Леора, как ни странно, чувствуя лёгкое разочарование. – В смысле, спасибо.

– Так это я, – прищурив левый глаз, магичка разглядывала сквозь бокал солнце. – В смысле, пожалуйста. Откровенно говоря, воплощение моё, а идея Редиша. То есть, он попросил меня прикупить что-нибудь, подходящее случаю. Конечно, так и подмывает присвоить всю славу себе, но совесть требует оставаться честной. Так понравились подарки?

– Понятия не имею, вручить я их не успела. Да и вообще… – Недил хмыкнула в кулак.

– Что? – приподняла брови Эрна.

– Просто только сейчас сообразила, что оставила сумку со всеми подарками и кошельком рядом с кроватью. Там, в тётином замке.

– Заметь, я даже не спрашиваю, рядом с чьей кроватью ты их оставила. Зная дев твоего типа, рискну предположить, что с собственной. Потому обсуждать это мы не станем, ибо скучно. Выкладывай, с чем пожаловала.

– Да вот посоветоваться хотела…

– Я уже говорила: советы не раздаю даже за деньги.

Магичка резко поставила бокал на низенький столик: серебряная окантовка хрустальной ножки жалобно звякнула, обидевшись на такое непочтение.

Посидели, помолчали. Где-то далеко, но с большим энтузиазмом кричали дети. В готовящихся зацвести кустах жасмина робко тренькала пичуга, будто пробуя голос перед распевкой. Совсем не чувствующийся ветерок ласково перебирал светленькие только проклюнувшиеся листочки.

– А где: «Прошу прощения за беспокойство, не стану вам мешать»? – в конце концов, недовольно осведомилась Эрна.

– Прошу прощения, – послушно отозвалась Недил, – но мне очень нужно вам помешать.

– Наглая мелочь, – проворчала магик. – Ладно, выкладывай, что там у тебя.

– У меня две сестры, одной семнадцать, другой двенадцать. Есть ещё двоюродные, им по пятнадцать. Но в первую очередь мне необходимо решить проблему с родными. Их нужно увезти оттуда, причём срочно. А куда девать девочек, понятия не имею.

– Насколько я поняла, основной вопрос не в том, куда их девать, – уточнила Эрна, прокручивая бокал по столешнице. – А как их деть так, чтобы обеспечить будущее процветание и счастье в общем?

– Ну, в общем, да, – не стала отнекиваться Леора.

– Тогда с младшей всё понятно. Хорошую школу с полным пансионом в столице найти не проблема, вопрос в деньгах. Со старшей сложнее, возраст не критический, но требующий решений. Я бы рекомендовала обитель святой Цеолессы.

– Монастырь?

– Дура, – почти ласково укорила Эрна. – Там воспитывают девиц из благородных, то есть приближённых ко двору семей. Обычно из них – я имею в виду девиц, а не семьи, понятно – отбирают фрейлин её величества. Усекаешь?

– Усекаю, что мне туда сестру пристроить всё равно, что пешком до луны дойти, – нахмурилась Недил.

– Это уже не мои проблемы. Ты просила совет, а не готовые решение. Кстати, в качестве благотворительности дам подсказку: образование ты своим родственницам обеспечить можешь, а вот что с ними дальше будет? Без протекции в наше время никуда. Впрочем, не в наше тоже.

– Да об этом я всё голову сломала, – кивнула Леора, в задумчивости ещё разок сока хлебнув. И отставила бокал подальше, чтобы новых искушений избежать. – Протекцию им составить могу только я, больше никого у нас нет. Но для этого сама должна занять хоть какое-то положение.

– Правильно мыслишь. Но для положения надо или родиться в нужной семье, с чем ты уже опоздала, или удачно выйти замуж, что тебе не грозит, или найти о-очень достойного любовника.

– Что мне тоже не грозит, – решительно подытожила Недил. – И такой выход привлекательным не кажется.

– Кто знает, – эдак загадочно мурлыкнула магик, прикрыв глаза.

– Есть ещё один вариант. Попытаться пробиться самой.

– Это как же?

– Перво-наперво мне нужно получить хотя бы лейтенантское звание и, желательно, парочку наград. После этого появится шанс поступить в высшее офицерское училище.

– В генералы метишь? – непонятно усмехнулась Эрна.

– У госпожи Гердиш же получилось.

– У кого? – удивилась магик. – А, у Мамки! Так она у нас единственная баба генерал. Кстати, ты её вживую видела? Клянусь Отцом, на мужика, да ещё не самого симпатичного, дама похожа гораздо больше, чем на женщину. Да и поговаривают, что девочек она любит не чуть не меньше, чем остальные служивые.

– Предпочтения меня госпожи генерала не слишком интересуют, – насупилась Леора. – Но что получилось у одного, то может получиться и у другого.

– Ты имеешь в виду возможность отрастить такие плечищи, чтобы в дверь проходить боком? Ладно, не ерепенься, я пошутила. В принципе, план не так плох. Он просто кошмарный. Мелочь, чтобы тебе лейтенанта выслужить, нужно либо в столице чью-нибудь жопу беречь и, скорее всего, спать с тем, что к жопе прилагается, либо пороху нюхнуть. А на войне, говорят, убивают.

– Зато и карьера делается быстро.

– Ещё ордена дают, – покивала Эрна. – Как правило, посмертно. Но ты знаешь, мне твой настрой нравится. – Магик снова усмехнулась непонятно, будто о чём-то своём думая. – Моё благословение даром не сдалось, но дерзай. А я обеспечу тебе встречу с императрицей.

– Зачем?

– Чтобы у нёё протекцию для старшей сестры выклянчить, идиотка. Или ты свою деревенскую кобылу в обитель через забор перебрасывать собираешься? – осерчала магик. – Да уж, настрой хорош, а вот мозгов нет. Что тоже неплохо. Удача любит кретинов.

Недил откашлялась в кулак, старательно пряча улыбку. Наверное, Эрна бы её не оценила. В конце концов, гордое звание кретинки не самая большая цена за эффективное, и, главное, быстрое достижение нужного результата. Или, как говаривала старая нянька Леоры: «Чтобы убить кошку, не обязательно закармливать её сливками».

***

Особняк маркграфа встретил кадета тишиной и темнотой, кажется, в доме не было ни одного освещённого окна. Зато навстречу Недил вышел сам мажордом, держащий лишь одну свечу, да и ту прикрывающую ладонью.

– Что-то случилось? – непроизвольно перейдя на шёпот, спросила Леора, стягивая перчатки.

– Ровным счётом ничего, – ещё тише ответил слуга.

– А где милорд?

– Он отдыхает, – совсем уж одними губами выговорил старик и почему-то опасливо глянул на лестницу.

– Поня-атно, – протянула кадет, которой ровным счётом ничего понятно не было. – Там во дворе остался эскорт, – Недил зачем-то указала большим пальцем себе за спину, будто мажордом не в курсе был, где тут двор. – Честно говоря, я не знаю…

– Не волнуйтесь, я распоряжусь, дворовые всё сделают, – поспешно перебил её слуга. – Комната в полном порядке и ожидает вас. Если вам что-нибудь нужно, то…

Наверху что-то зазвенело, потом грохнуло металлически, покатилось, потрескивая деревом.

– Гермер, где тебя черти носят, Левый побери! – рявкнул «отдыхающий» маркграф.

– Иду, ваша светлость, – крикнул старик, по-черепашьи втягивая голову в плечи, – уже спешу.

Леора сняла шляпу, бросила в неё перчатки, подумала и всё-таки пошла наверх.

Дверь в кабинет Редиша оказалась распахнута настежь, а в камине полыхал настоящий пожар – огненные языки силились лизнуть внешнюю облицовку и у них даже получалось. Но жарко в комнате не было, окно тоже было раскрыто, сквозняк игриво ворошил листы бумаги, щедро раскиданные по полу. А ещё прямо посередь кабинета валялся каминный экран, разломанный, видимо, кочергой, которая лежала рядом.

Сам же маркграф, в расшнурованной до пояса рубахе, небрежно заправленной в бриджи, созерцал огонь, опираясь вытянутыми руками о каминную полку. На звук шагов Редиш обернулся, одарив Недил долгим, ничего не выражающим взглядом.

– Вы не Гермер, – заявил генерал, тряхнув волосами, откидывая их за спину.

– Я здесь, ваша милость, – проблеял мажордом, протискиваясь мимо кадета.

В каждой руке он нёс сразу по две винных бутылки. Полных, но распечатанных.

– Поставь и проваливай. И сделай, наконец, так, чтобы меня никто не беспокоил, – резко приказал Редиш.

– Как вам будет угодно, – проблеял старик, растопырив руки, будто собирался попросту вытеснить кадета из кабинета. – Прошу вас, госпожа…

– Её можешь оставить, – рявкнул маркграф. – Проходите, леди, присаживайтесь. – Леора хотела отказаться, сослаться на усталость и пожелать спокойной ночи, но эту, несомненно, мудрую мысль, она додумывала уже сидя в кресле, на которое ей милорд указал. – Пейте, – Редиш сунул ей полный бокал с вином. – И не смейте говорить, что вы не пьёте. Иначе вылетите из окна.

– Мило, – под нос пробормотала Недил.

– Здесь невысоко, – успокоил генерал, усаживаясь напротив, – а внизу клумба, утром вскопали. Земля мягкая. – Редиш закинул ногу на ногу, но странно, не колено на колено, а положив босую стопу на левое бедро. – Давайте ваше прошение об отставке, подпишу.

– Я не собираюсь подавать никаких прошений.

– Никаких? – уточнил генерал.

Леора кивнула. Редиш смотрел на неё – хмуро, исподлобья. И понять, о чём он думает, было совершенно невозможно. Вот в романах пишут, мол, лицо ничего не выражающее, как у каменной статуи. А физиономия маркграфа больше смахивала на карнавальную маску из папье-маше: такая же белая, глаза и губы, словно поверх нарисованные, и такая же… никакая.

– Вы в курсе, что через две-три недели мы отправляемся в военный лагерь?

– Я догадывалась.

– А что это означает, знаете?

– Подозреваю.

– Ну и зачем это вам, леди?

– У меня есть свои причины.

– Причины, – криво усмехнулся Редиш, одним глотком ополовинив бокал. – Забота о других – это прямая дорога к могиле. Правда, более длинная, чем непомерные амбиции. Воля ваша, госпожа телохранитель.

– Позвольте вопрос. Как телохранителю.

– Как телохранителю позволяю. Что вы узнать? Имя моей любовницы? Место наших встреч? В какие часы я обычно посещаю сортир?

– Часто ли вы вот так… отдыхаете? – Леора кивнула на бутылки, в том числе и пустые, которых раньше не заметила.

– Не слишком. Когда начинаю дохнуть со скуки. – Маркграф взболтал вино в бокале и также, одним махом, допил его. – Знаете, что в войне самое нудное? Подготовка. Фураж, сапоги, пыжи и пули. Живая скотина, солонина, сухари, солома. Скатки и палатки. Сапёрные лопаты. И деньги. Деньги, деньги, деньги, будь они неладны. Вы случайно не в курсе, почему казначейство так неохотно расстаётся с деньгами?

– Понятия не имею. Может, потому, что будь ваша воля, вы бы всю казну на сапоги с пыжами потратили?

– Это вы с чего взяли? – вскинулся Редиш.

– Все знают, вы обожаете воевать.

– Значит, все ошибаются, – маркграф снова наполнил свой бокал. – Да вы пейте. Не бойтесь, напиваться на пару со мной заставлять не буду. Но это слишком хорошее вино, чтобы его выливать. Что же касается общих заблуждений… Я люблю выигрывать, а не воевать.

– Разве это не одно и тоже?

– Супружеские обязанности и любовь одно и тоже? Впрочем, вам-то откуда знать? К вашему же счастью.

Редиш потянулся, выудив из-за кресла гитару – Леора видела точно такие же у балаганных цыган. Марграф согнулся, занавесившись волосами, помедлив, ударил по струнам, пройдя быстрым перебором. И запел.

Умел он это делать или нет, хороший голос у маркграфа или не было там никакого голоса вообще, Недил не поняла. Этого языка она не знала, да и не слышала никогда. Впрочем, дело не в языке, а самой песне: тягучая, с тоскливым надрывом, почти плачем в начале, она становилась всё быстрее и быстрее, до яростного отчаянья, потом до дикости, до полного, злого безумия. Леора почти слышала звон тамбуринов, клацанье кастаньет в такт остервенело звенящим струнам. И дробный стук каблуков, и мельтешение цветастых юбок, шалей. Голые плечи, буря волос и такие же безумные, как напев, как гортанные вскрики, глаза.

Откуда это взялось? Магия, может?

Маркраф прижал ладонью струны, заставив гитару захлебнуться тем самым бешенным вскриком. Рухнувшая тишина казалась нереальной, ненормальной.

– А… А о чём эта песня? – спросила Леора.

Правда, для этого ей пришлось откашляться, в горле отчего-то пересохло.

– О чём бывают песни? – не сразу отозвался Редиш, головы не поднимаясь. – О любви, естественно. Вам пора, кадет. Завтра я должен нанести очередной визит в канцелярию. Вставать придётся рано.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала Леора, поднимаясь. – Спокойной ночи, милорд.

Когда она проходила мимо его кресла, маркграф поймал руку Недил, сжав так, что костяшки хрустнули. Кадет остановилась, но генерал молчал, по-прежнему глядя куда-то вниз. И Леора тоже молчала, просто не знала, что говорить. А, главное, понятия не имея, что она на самом деле хочет сказать.

– Какой бред, – словно бы с отвращением процедил Редиш, наконец, поднимая голову, откидывая волосы назад. И выпуская её пальцы. – Идите, кадет. Утром встретимся.

***

Оказалось, что самое муторное в работе телохранителя – это ожидание.

Генерал с утра до позднего вечера мотался по всей столице: военное министерство, казначейства, интендантские управления, дворец, склады, опять управления, опять казначейство. А вечером пьянки в сомнительных кабаках и с очень сомнительными личностями. Про одного такого, особенно смахивающего на мелкого воришку, Леора решилась-таки спросить Редиша: кто таков? На что маркграф невозмутимо ответил, мол, помощник второго секретаря окружного интенданта. Сначала Недил не поверила, решила, что генерал как обычно то ли иронизирует, то ли попросту издевается. Потом подумала – и поверила полностью.

В общем, с разными там вторыми секретарями Редиш пил дорогущее вино в грязных трактирах и ржал над казарменными остротами; на управляющих интендантств орал так, что стёкла в окнах звенели; дверь к лорд-канцлеру открывал с ноги – совершенно в буквальном смысле этого слова – и громогласно посылал его к черту. А однажды, увидев, что в лагере переподготовки палатки для вновь прибывших солдат буквально в лужах разбили, отвёл капитана в лесочек, где банально набил ему морду. Правда, потом оказалось, что конкретно этот офицер совсем не при чём, и палатки не по его ведомству проходят. Извиняться генерал не стал, буркнул: «Бывает» и отвёл всё в тот же лесочек того, кого следовало.

На него жаловались, да ещё как! Канцлер, кажется, доведённый до белого каления, швырнул в лицо маркграфа целую пачку жалоб и рапортов – Недил сама это видела в щель между неплотно прикрытой дверью и косяком. На что Редиш отметил никуда не годное качество бумаги и посетовал на невозможность её использования даже в сортире.

А Леора ждала: в приёмных, в трактирах, клюя носом над стаканом с вином, под стенами каких-то домов, порой замерзая так, что зуб на зуб не попадал, у офицерских шатров. Впрочем, особо жаловаться не стоило. После того достопамятного вечера, когда маркграф продемонстрировал певческие таланты, интимных разговоров он больше не заводил, да и вообще редко замечал телохранителя. Зато «леди» больше не именовал, прочно заменив обращение на «кадет», и против присутствия Леоры возле своей персоны не протестовал. А в редкие вечера, когда оставался дома, отпускал Недил по первому требованию, никогда не спрашивая, куда это его телохранитель отлучается.

Что, честно говоря, было очень кстати.

Пораскинув мозгами, кадет всё-таки решила, что достаточную сумму для сестёр честным путём быстро ей не собрать. К счастью, оставался не очень честный, да ещё и не слишком приятный, зато действенный, испробованный ещё во времена обучения в корпусе: карты. Недил обошла несколько кабачков поприличнее, присмотрелась и даже сыграла на пробу, прибавив к золотым, оставшимся от императорской награды, ещё пяток. Оставалось развить успех.

Только вот опять приходилось ждать. По всей видимости, Редиш решил поселиться в кабинете лорд-канцлера. Приехали они утром, а сейчас время уже к обеду шло, даже желудок начал напоминать о своём существовании, а маркграф словно сквозь землю провалился.

Приёмная второго по значимости человека империи была, кажется, специально устроена так, чтобы отпугивать особо впечатлительных посетителей. Жил господин Марген в доме, который на заре своей юности, а с тех пор никак не меньше пары веков минуло, был монастырём. И об этом святом прошлом здесь напоминало многое: каменные, ничем не прикрытые стены, сводчатые, но низкие потолки, очень узкие окна без стёкол, закрывающиеся ставнями и чрезвычайно жёсткие каменные скамьи – приёмная была устроена в бывшей молельне.

Несмотря на отсутствие комфорта, людей здесь хватало. Что не день, просителей набивалось в зал, как рыбы в бочку – только и смотри, чтобы никого локтём не задеть. Пожалуй, это больше всего и раздражало, мешало: голоса, сливающиеся в мерное шмелиное жужжание, из которого нет-нет, а всё равно выловишь пару-другую совсем ненужных фраз.

– Вы неправильно поступаете, сударыня, – поучал тощую, болезненного вида женщину побитый молью старик, – надо секретарю пару монет дать, он вас на приём и запишет.

– Да я давала, записали. Но меня не приняли.

– Так дайте больше.

– А больше нет. Я ведь и хлопочу, чтобы пенсию получить.

– … отовсюду, отовсюду выперли! – горячился всклокоченный господин, потрясая связкой бумаг. – А я им говорю: самокопающая машина! Вы понимаете? Самокопающая! Новое слово в военной инженерии! Всего сотня лердаров и шесть-восемь солдат, а она сама копает!

– Так восемь-то солдат и лопатами, чай, справятся, – вяло отбивался румяный, но утомлённый толстячок. – И сотня целой останется.

– Так она же сама капает!

– …сыночку моему хоть какую, хоть маленькую службишку, только чтоб его пушкой не убило, – тянула сухонькая женщина в сереньком, почти монашеском платье.

– А что, есть ли таланы у сынка вашего? – явно от скуки интересовался бравый усатый господин.

– Как не быть. Всех девок, шельмец, в округе перепортил.

Леора хмыкнула, канцлера ей было жалко. Кадет опустила шляпу на нос. Очень хотелось вытянуть ноги, но нельзя – обязательно кто-нибудь да споткнется.

– Нет, ты посмотри! Какое бесстыдство! – громким шепотом возмутились неподалёку. – Нет, я решительно не понимаю этих новшеств. Женщине не место в армии! Пресветлый Отец, в этих же брюках все ноги наружи, и… И всё наружу! Да я бы от стыда сгорела!

Недил пальцем чуть сдвинула шляпу, глянув из-под полей. Дородная дама в приличном платье, никого не стесняясь, возмущённо пялилась на кадета.

– Мама, – вяло возразила анемичная длинноносая девица, стоящая рядом с дамой, – тебе их натягивать никто и не предлагает.

– Но это же просто ни в какие рамки не лезет! Оголить… зад, – толстуха в ужасе понизила голос, но умудрилась это сделать так, что эхо по всем стенам прошуршало, заставив многих из присутствующих обернуться, – да ещё в приличном месте.

– Если бы я могла так зад оголять, то, может, давно бы уже замуж вышла, – неожиданно огрызнулась бледная немочь, отворачиваясь от Недил, будто кадет в чём провинилась.

– Браво, так их! – Усатый вояка пару раз хлопнул в ладоши. – Прошу прощения, госпожа магик. – Бравый коснулся двумя пальцами полей шляпы. – Не в обиду вам сказано.

Леора кивнула, показывая, что никаких обид и нет.

– Госпожа магик! – фыркнула толстуха, надувшись жабой, словно ей личное оскорбление нанесли.

Недил покосилась на даму, раздумывая, стоит ли ответить или разумнее промолчать, и ничего не сказала.

За возмущённой парочкой стоял мужчина. В толпе просителей он ничем не выделялся, разве что шляпа с тощим, будто ощипанным пером была надвинута слишком низко, затеняя лицо, а воротник пыльного плаща поднят. Впрочем, в приёмной на самом деле сквозняки гуляли. Вот только смотрел этот потрёпанный прямо на Недил, а, поймав её взгляд, приложил палец к губам, то ли пригладив старомодные, слишком пышные усы, то ли прося её молчать.

Впрочем, последнее кадету, скорее всего, примерещилось – человек кого-то действительно напоминал, но очень смутно, будто сходство слишком отдалённое. Накатило чувство «уже было», почему-то вспомнилась конюшня и «кузен». Неприятным холодом дохнуло в затылок.

– Кадет, вы тут ночевать собрались? – резкий раздражённый голос маркграфа выдернул из задумчивости. – Могу распорядиться прислать вам одеяло.

– Да, милорд, – невпопад пробормотала Леора, вставая.

Недил оглянулась – за спиной толстухи никого не было. То есть, какие-то люди стояли, но тот, с обгрызенным пером, исчез.

***

– Пожалуй, прикуплю. Ваше высочество?

– Извольте, барон. – Принц, очаровательно улыбнувшись, метнул карту блондину, нервно пощипывающему кончик уха.

– Я пас, – заявил генерал Маррер – рыжий, веснушчатый парень, больше всего смахивающий на пастушка с сельской пасторали.

– Вскрываемся? – Редиш зевнул, не разжимая зубов.

В принципе, Леора была с ним полностью согласна – игра вышла скучной. Барон Иро, тот самый блондин с чёрными глазами, настоящий красавец, и, что самое противное, прекрасно это осознающий, слишком осторожничал, видимо, предпочитая проигрывать, но по маленькой. Рыжий генерал развлекался, блефовал, когда делать этого никакого смысла не было, нарывался на рожон и ни с того ни с сего скидывал стоящие карты. Банкующий принц явно думал о чём-то своём. Редиш скучал.

Остальным присутствующим на малом приёме не было никакого дела до картёжников. Ожидали выхода их величеств, хотя прошёл слух, будто император уже лёг, а императрица вышивает в своих покоях.

А ведь Недил так надеялась сегодня вечером пополнить бюджет за счёт кого-нибудь не в меру азартного и не слишком дорожащего своим кошельком. Вместо этого пришлось влезать в парадную форму, ехать во дворец. И всё лишь для того, чтобы зевать над чужой игрой!

Н-да, непредсказуемы твои причуды, судьба.

– Всё, господа, с меня достаточно, – заявил маркраф, кидая карты на стол. – Видит Левый, засыпаю.

– Редиш, круг ещё не закончен! – возмутился рыжий генерал. – Вы ломаете игру!

– Ну так запишите на мой счёт. Считайте, что я проигрался вчистую.

– Не красиво, маркграф, – укорил барон. – Уж если сели за стол, то надо закончить.

– Так пусть кто-нибудь сядет на моё место, – вяло отозвался Редиш. – Что у меня там? Семь золотых в выигрыше?

– Вряд ли кто-нибудь захочет занять ваше место, – усмехнулся принц.

– За картами-то? Наоборот, ваше высочество, всем известно, удача меня любит. Ну, если желающих нет… Кадет, замените меня. Говорят, новичкам везёт.

– А расплачиваться за телохранителя тоже будете вы? – проворчал мигом надувшийся Иро.

– Вот уж нет, – маркграф встал, предупредительно отодвинул перед Недил кресло. – Чужих долгов я на себя не беру. Ну же, госпожа Недил?

Сидящие за столом, включая его высочество, уставились на Леору, которая вот прямо сейчас, в эту минуту, прочувствовала значение выражения «несло, как щепку». Щепка – это она, и несёт её только Левый знает куда, а, главное, что с этим делать, непонятно.

– Кстати, кадет, дам вам совет. Вы же хотели сменить лошадь. Так вот у Иро есть прекрасная кобыла, он сам недавно хвастал. Я бы на вашем месте играл на неё.

– Вы своё место уже покинули, – недовольно буркнул барон, кажется, не собиравшийся ставить лошадь на кон.

– А, по-моему, прекрасная идея, – воодушевился рыжий генерал. – Только для такой игры ставки надо повысить. Предлагаю золотой за очко.

– Три, – заявил Рассвет.

– Но ваше высочество!.. – запротестовал было барон, но сдулся, обрушив все надежды Леоры. – Только я бы хотел убедиться, что госпожа магик платёжеспособна.

– Это не вежливо, – заметил рыжий, – но справедливо. Итак?

Поток становился всё сильнее, полноводнее, щёпка прямиком влетела в быстрину, а стремительно проносящиеся мимо берега начали таять в дымке.

Недил стянула с руки перстень, молча выложив его на стол.

– Лердаров двести, – оценил принц, – а, может, и двести пятьдесят. Ну как, Иро, будешь ставить кобылу?

– Начнём с денег, – неприязненно буркнул, – сдавайте, ваше высочество.

– Э нет, так не пойдёт. – Рассвет ловко освободил поданную слугой новую колоду от пергамента. – Уговор дороже чести.

– Не было никакого уговора. – Блондин подцепил ногтём перстень, повертел, рассматривая на свет, поднёс к самым глазам. – Левый с вами. Если госпожа магик сумеет выиграть у меня двести пятьдесят… Нет, триста лердаров, то поставлю кобылу.

– Отлично, – порадовался принц, – Снимите колоду, госпожа Недил?

***

Солнце подняться ещё не успело, но чувствовалось, что оно уже здесь, совсем рядом. Небо выцвело до прозрачности. Лужи, оставленные ночным дождём, поблёскивали, как ртутные. Где-то заливался, словно в последний раз, соловей. А воздух – плотный, хоть откусывай – пах мокрой землёй и петрушкой.

Почему петрушкой?

– Где вы научились играть? – спросил маркграф.

– Что? – не сразу сообразила Леора. В голове колыхалось перламутровое марево, в ушах звенело. И вообще, она, голова, ощущалась какой-то посторонней. – А-а… Всё там же, в Вересковье. По вечерам, особенно зимой, делать было совершенно нечего. Спальня общая, на пять девочек, ну вот и…

– А разве юным девам из высоких родов престало картёжничать?

– Ну, не совсем, конечно. Азарт это грех и праздность. Но играть мы должны уметь. При старом дворе карты тоже были популярны.

– Очередное неразрешимое противоречие, – хмыкнул Редиш. – Ну а жульничать и передёргивать вас тоже в Вересковье научили?

– С чего вы взяли? Я вовсе не… – Маркграф хмыкнул. – Да, там же. Сами научились. Времени для практики было предостаточно, – твёрдо закончила Леора. – К тому же, генерал Маррер начал мухлевать первым. А барон, если вы не заметили, вообще умудрился колоду зарядить[1].

– Заметил. Когда закуски подали, – спокойно отозвался генерал. – Но вы оказались проворнее.

– Мне должно стать стыдно?

– Я похож на проповедника, чтоб к вашей совести взывать? К тому же, по-моему, цель всегда оправдывает средства. Главное цель достойную выбрать. А кобыла и впрямь хороша, вам как раз по руке. В своё время хотел её купить, но такая лошадь мне ни к чему. Впрочем, завтра сами сможете оценить. Иро, конечно, сволочь редкостная, но долги платит исправно.

– Верю вам на слово.

– И правильно делаете, я словами разбрасываться не привык. Кстати, кадет, примите ещё один совет. Не стоит играть по сомнительным трактирам. Это и небезопасно, и малоэффективно. Как показала практика, в уличных драках вы не сильны. Ну а выигрыш слишком мелкий, чтобы из-за него головой рисковать.

– Откуда вы… – Недил невольно придержала лошадь, едва не пропустив маркграфа вперёд. Пришлось оперативно выходить из ступора, давать шенкелей. – Вы знали, – подытожила Леора хмуро. – И всё подстроили. Барон любит старинные украшения, поэтому согласился играть, так?

– Любит – не самое подходящее слово, – равнодушно ответил Редиш. – Скорее, он окончательно свихнувшийся коллекционер.

– А Маррер не слишком хороший, но азартный? А его высочество? Это с вашей подачи он игру затеял?

– Вы сами всё поняли. В логике вам не откажешь. Кстати, что у вас было по данному предмету? Впрочем, о чём я спрашиваю. Естественно, отлично.

– Но зачем вы это всё затеяли?

– За тем же, что и всё остальное. Мне скучно. Кстати, её величество ждёт вас завтра, вернее, уже сегодня, в храме святой Даевнесы к девяти часам. Вы будите допущены к службе.

– Спасибо, – растерянно пробормотала Леора.

– В данном случае совершенно не за что. Я всего лишь гонец. И, если это, конечно, не угрожает моей безопасности, не могли бы мы прибавить хода? Очень неплохо было б хоть три часа поспать. Что скажете?

Ничего говорить Недил не стала, но лошадь поторопила.

[1] Зарядить колоду – пометить карты или подтасовать колоду так, чтобы банкующий раздал наиболее выигрышную комбинацию.