Глава 6

Я ворочалась и ворочалась. Крутилась с боку на бок, со спины на живот. Это невыносимо. Никак не могла уснуть. У меня, аж, ноги начало ломить. Андрей мирно сопел в своем углу. А я не могла избавиться от мыслей, которые просто разрывали голову. Не помню, чтобы еще когда-нибудь меня мучила такая жуткая бессонница. Наверное, уже часа три ночи, а я все не сплю. Не в силах больше лежать, я встала и вышла из избушки. Присев на порожек, наслаждалась прохладой ночного воздуха. Потеплее укуталась в шкурку и стала думать уже спокойно. Что-то изменилось. Что-то изменилось во мне. Мое отношение к жизни. События последних двух дней, рассказ Андрея, все это заставило меня переосмыслить жизненные ценности. Я поняла, что все делаю неправильно. Что зря я цепляюсь за Тараса, которого не люблю. Я думала о том, что, получив возможность жить счастливо, ничего не делаю, чтобы сохранить это счастье, что своими руками пытаюсь все разрушить. А вот Андрей, у которого вся жизнь – это борьба за выживание, живет так, как считает нужным, а не плывет по течению. Почему бы мне не попытаться бороться за свою любовь. Ведь Дронд прежде всего человек, а, значит, ничто человеческое ему не чуждо. Значит, я должна попробовать заставить его полюбить себя. Только так я смогу быть счастлива. За спиной скрипнула дверь. Вышел Андрей и, зевая, уселся рядом. – Что, не спится? – спросил он. – Просто беда! Я измучилась, ворочаясь, – пожаловалась я. – Я слышал, как ты встала. Не хотел сразу идти за тобой, хотел дать тебе время подумать. – Да я думаю уже часа четыре подряд. И, кажется, решила, как мне нужно поступить. – Ты ведь не любишь того парня, с которым пришла? – вдруг спросил он. – Не достаточно сильно, чтобы связывать с ним дальнейшую жизнь. Да и он меня тоже не любит. И Мария мне сказала, что Тарас не мой принц. – Ты ведь любишь кого-то другого, да? – тихо спросил Андрей. – Люблю. Причем, поняла это совсем недавно. Но там все очень сложно. Я даже не знаю, увижу ли его еще когда-нибудь. – Сама эта мысль была невыносима для меня. – Это тот парень, который приходил к тебе зимой? – тихо спросил Андрей. – Как ты узнал? – Несколько раз я видел его через окно твоей квартиры. – Зачем ты следил за мной? – более сурово, чем хотелось, спросила я. – Когда я первый раз увидел тебя, ты показалась мне очень уязвимой. Я боялся, что тебя могут обидеть. Так боялся, что чуть не обидел сам, – усмехнулся он. – Ты про тот случай в подъезде? – Он кивнул. – Забудь об этом. То, что ты сделал здесь для меня, способно искупить все. Я уже забыла. – А я мучился после этого несколько дней. Потому и носил тебе эти глупые игрушки. – Какие же они глупые? Они прекрасные. У тебя настоящий талант, – сказала я, беря его за руку. – Знаешь, кроме мамы, о которой я заботился по-детски, ты первая, о ком мне хочется заботиться. – Спасибо. Ты тоже стал мне, как брат. – У меня, и правда, было ощущение, что наши души находятся в родстве, что между нами много общего. Он горько усмехнулся. Внезапно он весь напрягся и прижал палец к моим губам, одной рукой обнимая за плечи. Я застыла, прислушиваясь, но ничего не разобрала. Ничто не нарушало тишины ночи. Андрей жестом велел мне не двигаться, а сам бесшумно встал и к чему-то приготовился. Сейчас он напоминал дикого зверя, готовящегося к прыжку. Я вглядывалась в темноту, но ничего не видела. Но вскоре на поляне появилась какая-то фигура. Надо же, она двигалась абсолютно бесшумно. Она шла в нашу сторону, не замечая нас в тени домика. Мы же ее видели прекрасно. Это была Анфиса. С грацией хищницы она приближалась к нам, держа нож в вытянутой руке. – Что тебе нужно? – очень громко произнес Андрей. Я вздрогнула от неожиданности, а Анфиса встала, как вкопанная. – Убирайся туда, откуда пришла, – грубо велел Андрей. – Не мешай мне, сатана. Мне нужна ее душа, – ответила она, махнув ножом в мою сторону. – Если ты сделаешь еще хоть шаг, тебе не поздоровится. – Мне нужна ее душа, – повторила она, зло зашипев. – Ты знаешь, она у нее светлая. Мне нужна именно такая. – Не двигайся, – еще раз предупредил Андрей. – Тебе ее душа не поможет. Твоя – чернее ночи. И эту черноту ничем не разбавить. Она дернулась в нашу сторону и вдруг завизжала от боли, наткнувшись на огонь. Что происходит? Я ничего не понимала. Анфиса оказалась внутри огненного круга, который начал сужаться. Она визжала от страха, а у меня зашевелились волосы на голове от ужаса. – Убери это, проклятый колдун! – орала она. – Убери! Я сейчас сгорю! – Пообещай, что уйдешь сейчас же. – Уйду, уйду, волосатый черт! А-а-а, мое платье сейчас загорится! Когда языки пламени уже готовы были коснуться ее, и она начала задыхаться в дыму, все вдруг куда-то исчезло. Я даже глаза потерла, не веря тому, что вижу. Куда же делся огонь? Остался только след – выгоревшая полоса мха. Анфиса тяжело дышала, вращая красными от дыма глазами. – Убирайся! – еще раз сказал Андрей. – Сейчас я уйду. Но я доберусь до нее и заберу ее душу. Тебе она не достанется. Я потрачу на это все свои силы, – прошипела она и убежала в лес. – В следующий раз я ее убью. Не могу больше сдерживать себя, – прорычал Андрей. Я посмотрела на него и испугалась. Сейчас он был похож на настоящего зверя. Его ноздри раздувались, и рот был изогнут в хищном оскале. Это был зверь, готовый к прыжку. Теперь я уже боялась его. Мне казалось, что сейчас он меня растерзает. Но вот он встряхнул головой и повернулся в мою сторону. Быстро подошел, сел рядом и прижал меня к себе. – Господи! Как я испугался! Что, если бы она пришла немного раньше? Когда мы мирно спали? Вернее, спал я, а ты была абсолютно беззащитна. – Он еще крепче прижал меня. – Но-но-но…Чт-чт-что… – Тише, тише, родная, успокойся, все уже позади. – Он баюкал меня, как ребенка, укачивая в своих объятьях. Когда зубы перестали выбивать барабанную дробь, у меня, наконец-то, получилось спросить: – Так что это было? Что такое я видела? Откуда взялся огонь? Какое-то время Андрей молчал. Потом как-то очень горько вдохнул и, набрав в легкие побольше воздуха, заговорил: – Ты видела настоящий огонь. Это не было иллюзией. Он мог ее полностью поглотить и сжечь дотла, – тихо сказал он. – Но откуда он взялся? Как это…. – Об этой моей способности не знала даже мама. Ты первая, кто стал свидетелем. Я не сдержал порыв. В сильном приступе злости, он вырвался наружу. – Какой порыв? Что вырвалось наружу? Я ничего не понимаю. – Понимаешь, еще в раннем детстве я обнаружил в себе странные способности. В состоянии раздражения, я мог материализовывать практически любые желания. Но эти желания были злыми. Я мог желать только чего-то плохого. Со временем я научился сдерживаться, и ни разу не проявил эту свою способность перед матерью. Но сегодня ситуация вышла из-под контроля. Я не хотел пугать тебя. – Он виновато чсотрел на меня, а я, раскрыв от удивления рот, не могла оторвать от него взгляда. – Скажи что-нибудь, – попросил он, когда молчание затянулось, – я не могу больше выносить такой твой взгляд. – Я… я… я не знаю, что сказать. Ты к-к-колдун? – с трудом произнесла я. – Ты теперь боишься меня? – утвердительно кивнув, спросил он. – Даже не знаю. Нет. Наверное, нет, просто… Просто, это уже ни в какие рамки не вписывается. – Я усмехнулась. – Девятнадцать лет я жила спокойно, даже скучно, можно сказать, а тут такое… – Ты себя недооцениваешь. Ты особенная, и жизнь у тебя тоже должна быть особенной. Я сразу понял это, впервые увидев тебя. – Я думала, все это сказки. Я читала книги про колдовство, но даже посмеивалась в глубине души. А тут… Как такое возможно? Мой мозг отказывается понять. Это непостижимо! – Не пытайся понять, как это сделал я когда-то, просто прими это, как факт, свидетелем которого ты стала. Это есть, и с этим ничего поделать невозможно. Главное, что я умею контролировать свои порывы. Иначе… Иначе, это могло бы быть опасным для всех. – А ты можешь заколдовать кого-нибудь? Ну, например, превратить в лягушку? – спросила я, сама устыдившись вопроса. – Нет. Это только в сказках такое случается, – улыбнулся он. – На самом деле это невозможно. Можно заставить человека поверить, что он лягушка, но не превратить его. Опять гипноз. Андрей – уже второй человек, который обладает этой силой. Интересно. Кто из них сильнее? Тьфу! Глупая мысль, и я глупая. Думаю о ерунде какой-то. – Послушай, Андрей. А почему она все время требует мою душу? Как это вообще? Что ей от меня нужно? Похоже на бред сумасшедшей. – Это не бред, – немного подумав, ответил он. – И не такая она сумасшедшая, какой хочет казаться. Понимаешь, черная душа съедает ее изнутри, все больше опустошая. Она рискует превратиться в ничто. Так вот, существует поверие, что если в нее переселится светлая душа, то она переродится и получит вместе с душой невероятные способности. – И она выбрала меня? Для этого ей нужно убить меня? – Ей нужно не просто убить тебя. Ей нужно твое согласие. Ты должна ей разрешить получить свою душу. Иначе она не сможет ею воспользоваться. Без твоего согласия ей нужно проделать сложнейший ритуал, который, однако, не гарантирует стопроцентного успеха. – Теперь понятно. Значит, она просто не получит моего согласия, – самоуверенно отозвалась я. – Боюсь, что все это гораздо серьезнее. Думаю, ты находишься в большой опасности. Она не отступит. Она – совершенное зло, и будет идти до конца. – Он был очень серьезен, когда говорил это. – Что же делать? Как ее обезвредить? – Единственный способ обезвредить ее – это убить. Знаю, знаю, что ты не допустишь этого, – поспешно произнес он, опередив мои возражения. – Значит, остается только защищать тебя. Нужно следить за ней в оба. Не волнуйся, это я беру на себя. – Я хочу, чтобы ты завтра, то есть уже сегодня, проводил меня в скит. Мне нужно поговорить с Тарасом и забрать свои вещи. – Сколько еще ты можешь не появляться в городе? – Еще одиннадцать дней. Я в отпуске. Мама тоже приедет не раньше конца месяца. – Тогда на это время ты останешься здесь. Здесь ты будешь в безопасности. Я больше не допущу такого, как сегодня. А сейчас иди, поспи немного. Я покараулю. Все равно уснуть не смогу. Я и вправду ощущала невероятную усталость. Тело ломило, глаза слипались. Моих сил хватило только на то, чтобы доплестись до кровати, где меня поглотила магия спасительного сна. Мне снился странный сон. Я точно знала, что это сон, но легче от этого не становилось. Я находилась на вершине горы, на краю длинной лестницы, которая была высечена прямо в скале. Мне было страшно смотреть вниз. Подножье горы находилось не так уж далеко, но мне казалось, что лестница ведет в пропасть, что там внизу меня поглотит вечность. Я сидела на верхней ступеньке, вцепившись в веревку, которая заменяла поручни. Боялась разжать пальцы, ногти впивались в ладони, расцарапывая их до крови. Мне казалось, что стоит только разомкнуть пальцы, и я полечу вниз. У подножья горы стояла Анфиса в окружении каких-то жутких существ. Они были похожи на скелеты, обтянутые кожей. Вместо волос на их головах развевались змеи, хищно скаля пасти. Вместо рук были клешни, которые все время клацали и тянулись в мою сторону. Анфиса все время дико смеялась, вращая красными глазами. Казалось, еще чуть-чуть, и она начнет подниматься по лестнице. По моей спине струился липкий пот, страх поглощал целиком. Руки уже готовы были разжаться, страх лишал меня сил. Вдруг, за моей спиной появились люди. Это были Дронд, Андрей и Тарас. Они молча подошли ко мне и встали рядом. Ничего не делали, просто пронзительно смотрели вниз на Анфису. Под их взглядами она начала извиваться, дико визжа. Кожа ее посерела, изо рта повалил густой пар. Она принялась разлагаться на моих глазах. Сначала отвалились руки, потом ноги, а она все дергалась и визжала, визжала. Я закричала, в ужасе закрывая глаза, чтобы не видеть всего этого. – Проснись, Лида, проснись. – Кто-то тряс меня за плечо, а я продолжала кричать. – Это всего лишь сон, просто страшный сон. Проснись… – Крепкие руки подхватили меня и прижали к себе. – Не бойся, я с тобой, я тут, рядом, тебя никто не обидит. Наконец, я поняла, что мне приснился страшный сон, и что Андрей пытается меня разбудить. Я открыла глаза, прижимаясь к нему покрепче. Меня сотрясала крупная дрожь. Тело покрывал липкий пот, руки были исцарапаны моими же ногтями. – Проснулась? Вот и хорошо. Бедняжка. На твою долю выпало слишком много испытаний. Твой слабенький организм не может с ними справиться. Ничего, ты не одна. Я всегда буду рядом. Успокойся. – Он продолжал крепко обнимать меня, укачивая как малое дитя. Когда я пришла в себя и окончательно проснулась, он смазал мои руки мазью и быстро залечил царапины, что-то прошептав над моими ладонями. Потом он отвел меня к речке, которых было много в нашем таежном лесу, и одна из которых протекала рядом с его домиком. Андрей показал место, где вода была не такая холодная, и можно было помыться. Позавтракав, мы отправились в скит к староверам. На дорогу у нас ушло часа два. Когда мы приблизились к высокому забору, я испытала дежа-вю. Всего два дня назад я пришла сюда с Тарасом. Но сколько всего произошло с тех пор. Как сильно все изменилось, и больше всех изменилась я. Андрей постучал. Тут же, будто кто-то ждал нас у самых ворот, послышался звук отодвигаемого затвора. Тяжелые ворота распахнулись, и я буквально упала в объятья милой старушки, которая так понравилась мне в первый день моего пребывания здесь. – Родимая наша, доченька, вернулась целехонькая, – причитала она, целуя и обнимая меня. – Мы так волновались за тебя, думали, что ты сгинула в лесу. – Тут она заметила Андрея, и низко ему поклонилась. – Здравствуй, батенька. Спасибо тебе за нашу гостью, что спас ее. Теперь ты в еще большем почете у нас будешь. – Не за что, матушка. На моем месте любой поступил бы так же, – ответил он, кланяясь ей в ответ. На шум из дома вышли почти все представители семьи. Все улыбались мне, как родной и с уважением приветствовали Андрея, а Тарас застыл в дверях, не отрывая от него удивленного взгляда. Потом в его глазах засветился профессиональный интерес, он уже о чем-то лихорадочно соображал. Мне было немного обидно, что он не обращает на меня внимания, но я не предавала этому значения. Все это уже не затрагивало меня, не так сильно, как могло бы затронуть раньше. Все изменилось. Своим поведением, он лишний раз доказывал правоту слов Марии, что на первом месте у него работа, а уж потом личная жизнь. Тут он перевел взгляд на меня и улыбнулся, немного смущенно. Пойдя к нам, он протянул руку Андрею: – Тарас, – представился он. – Андрей, приятно познакомиться. – Мне тоже, очень приятно. – Он долго тряс руку Андрея, не сводя с него заинтересованного взгляда. – Тарас, отпусти уже его, мне нужно поговорить с тобой, – сказала я, когда рукопожатие затянулось до неприличия. Опомнившись, он выпустил руку Андрея и посмотрел на меня. – Конечно, воробышек, прости меня. Я веду себя очень глупо. – Он обнял и поцеловал меня. – Сегодня вечером ты мне все подробно расскажешь. – Нет, Тарас. Сегодня вечером меня здесь не будет. Остаток отпуска я проведу у Андрея. Потом он проводит меня домой, – немного резковато произнесла я. – Что? Но, как? Почему ты так решила? – удивился он. – Вот об этом я и хотела поговорить с тобой. Но только не здесь и не при всех. Пойдем в комнату, мне нужно собрать вещи. – Я взяла его за руку и повела в дом, он послушно шел рядом, не говоря ни слова. – Послушай, – начала я, когда мы пришли в комнату. Мне было трудно подбирать слова, не хотелось его обижать. – Я должна уйти. Не могу так больше. То, что происходит между нами, неправильно. Ты очень хороший человек, и я всегда буду к тебе хорошо относиться. Но мы не должны быть вместе, ты понимаешь? Я поняла, что люблю совсем другого человека. Подло было бы тебя обманывать. Прости меня, пожалуйста. – Но… Но ведь нам было хорошо вместе. Я люблю тебя. – Нет, Тарас, ты тоже не любишь меня достаточно сильно. Ну, признайся же себе. Давай лучше останемся добрыми друзьями. Так будет лучше для нас обоих. Кроме того, за эти два дня произошло еще кое-что, о чем я тебе пока не могу рассказать. Говоря все это, я торопливо складывала вещи в рюкзак. Мои брюки были там же, где я их оставила. Схватив их, я с облегчением нащупала свой талисман. Слава богу, он на месте. Я затолкала их в рюкзак вместе с талисманом. – Так значит, это его ты любишь. Эту лохматую обезьяну? – зло процедил Тарас сквозь зубы. – Перестань, Тарас! Ты же совсем не такой. Злость тебе не идет. И Андрей не обезьяна. – Прости, я не хотел этого говорить, – опомнился он. – Андрей не тот человек, которого я люблю. Тот человек находится очень далеко, и ты его не знаешь. В данный момент Андрей – единственный, кто в состоянии мне помочь. – Помочь в чем? И почему я не могу этого сделать? – Это трудно объяснить, и нет времени. Прости, – с этими словами я подхватила рюкзак и вылетела из комнаты. Мне было трудно смотреть на его огорченное и удивленное, в то же время, лицо. Меньше всего я хотела его обидеть, но, кажется, именно так и случилось. В большой красивой комнате ко мне подошел Пантелей: – Прости меня, девушка, что не смог защитить тебя от Анфисы. Не думал я, что ее реакция на тебя будет такой. Никогда еще она не вела себя так странно. Обещаю наблюдать за ней и ограждать тебя от нее в дальнейшем, – с этими словами, он наклонился и по-отечески поцеловал меня в лоб. Я вышла на улицу, Андрей забрал у меня рюкзак. Попрощавшись со всеми, мы уже собрались уходить, когда ко мне подошла Мария и отвела в сторону. – Будь очень осторожна, – сказала она. – Анфиса спрятала от меня свое будущее, она умеет это делать. Что-то она задумала. Не знаю что, но чувствую, что это связано с тобой. Береги себя. Держи все время рядом свой талисман. Поблагодарив ее за предупреждение, я вернулась к Андрею, и мы двинулись в обратный путь. Уже почти скрывшись в лесной чаще, мы услышали громкий голос Анфисы: – Эй, леший! И ты – его подружка! Мы обернулись и увидели ее, стоящую у самых ворот дома. Выглядела она еще более дикой, чем раньше. Подняв руку, оно начертила в воздухе знак, похожий на бесконечность – горизонтальную восьмерку. Затем расхохоталась и скрылась за воротами. Я посмотрела на Андрея, в ожидании объяснений и была поражена его видом. Он стоял бледный и испуганный. Словно опомнившись, схватил меня за руку и потащил в лес. Обратный путь мы проделали в два раза быстрее. Весь остаток дня Андрей был погружен в свои мысли. Временами вдруг вскакивал и начинал ходить. Со мной не заговаривал, а я боялась задавать вопросы, так он был страшен. Вечером, когда мы устраивались на ночлег, Андрей три раза обошел домик, произнося какие-то заклинания. Он чего-то боялся – это было ясно. Но чего? Что могло испугать такого, как он? Что могло испугать человека, которому не страшны дикие звери, которому подвластно сверхъестественное?