Глава 7

– Может, расскажешь мне, что, все-таки, происходит? – не выдержала я, когда Андрей и на следующий день продолжал упорно размышлять, почти не разговаривая со мной. – Наверное, придется, – вздохнув, сказал он. – Пойдем, присядем на крылечко и поговорим. Мы уселись рядом, и после недолгого молчания, он, наконец-то заговорил: – Все это время, со вчерашнего дня, я пытался найти решение проблемы, которая у нас возникла. Но, похоже, ситуация тупиковая. Поэтому, лучше, чтобы ты была в курсе всего. Это заставит тебя быть всегда начеку. – Да, что происходит? Ты меня пугаешь. – И есть причина, поверь. – После минутного молчания, как будто собираясь с мыслями, Андрей продолжил. – Помнишь, вчера Анфиса начертила знак в воздухе? – Ну, да. Что-то видела, похожее на восьмерку. Она же сумасшедшая. Чего от нее еще ждать? – Я уже говорил, что не такая она сумасшедшая, какой хочет казаться. И знак этот – не просто ее глупая выходка. – Но что же это? – Это значит, что она объявляет войну. – Это что, шутка такая? – Мои брови поползли вверх от удивления. – Я не шучу. Мне сейчас не до этого. Она объявила войну и честно предупредила нас. По правилам она обязана была предупредить. – По каким еще правилам? – По законам черной магии, – вздохнув, ответил Андрей. – Какая магия? При чем тут?.. Анфиса верит в бога. Разве нет? Как она может заниматься черной магией? – Она в их семье как белая ворона – не верит ни в кого, а уж тем более в бога. – Но как они это терпят? Почему не выгонят ее? – возмущенно спросила я. – Она – единственная дочь Михаила и единственная внучка Пантелея. Кроме того, есть еще Серафим, который любит Анфису больше жизни. Он просто одержим ею. Ради нее он готов на все, – устало проговорил Андрей. – Ну, хорошо. А чем нам грозит ее магия? Пусть себе развлекается. Жалко, что ли? Он внимательно посмотрел на меня, а потом улыбнулся: – Бедняжка. Ты так далека от всего магического. Как бы я хотел тебя и в дальнейшем оградить от этого. Но боюсь, ты – самый главный объект у Анфисы. Именно на тебя будет направлена ее магия. – Но что она может? Она же не колдунья. – А для этого не нужно уметь колдовать. Нужно просто знать заклинания и не бояться их применять. Через заклинания она свяжется со злыми духами и привлечет их на свою сторону. – Духи? – Моему удивлению не было предела. – Какие еще духи? – Мир Сибири населен множеством духов. По преданиям они живут повсюду: в небе и в воздухе, в камне и в дереве, в воде и в земле. Им подчиняются природные стихии, животный и растительный мир и, конечно, человек. Они бывают добрыми и злыми. Добрые духи никогда не вмешиваются в естественный ход событий. А вот злые не прочь порезвиться. Это свойственно им по природе. Я думаю, они с живостью откликнуться на призыв Анфисы. – Но что они могут сделать? И чего она добивается? – спросила я. – Все очень просто. Она хочет сделать твою жизнь невыносимой, чтобы ты сама отказалась от своей души в ее пользу. Я думаю, что она обратится к духам стихии. Они считаются самыми мощными. – И что? Что тогда? – Точно не знаю. На моем веку такого еще не было. – И когда это все начнется? – уныло спросила я. – К ритуалу нужно подготовиться, – задумчиво произнес Андрей. – На это у нее уйдет недели две. Думаю, пока можно ничего не опасаться. Она сама тоже не сунется сюда. Будет занята более серьезным делом. – Может, ты все-таки ошибся? – с надеждой в голосе поинтересовалась я. – Как бы я хотел, чтобы так и было. Но, нет, я не ошибся, – уверенно ответил он. Я в задумчивости терла свой нос, пока он у меня не начал болеть. Не получалось до конца поверить в реальность происходящего. Такое даже присниться не может. Как же реагировать на все это? От невероятности ситуации, в которой оказалась, я даже не могла испугаться как следует. – Не бойся. Все это время я буду рядом. Одна ты не останешься, – проговорил Андрей, не верно истолковав мое молчание. – Сколько же это может продлиться? – Трудно предположить, насколько хватит ее сил. Я же тебе говорил, что черная душа съедает из нутрии. Очень медленно, но она исчезает. Только это может растянуться еще на годы. Кроме того, она получает подпитку – человеческую энергию. – Она что, питается энергией своих близких? – Нет. Это ей запрещено под страхом изгнания. Она часто бывает в городе. – Странно, что Мария не рассказала мне об этом. – Это их семейное проклятие. Ее можно понять. Рассказать тебе все – значит вымести сор из семьи. Она итак сказала тебе больше, чем имела права. – Что же делать? – «Как бы сейчас пригодился ум Дронда», – посетовала я самой себе. Андрей молчал, продолжая размышлять. Видно было, что он пытается найти выход, и не может. Так, если мне осталось недели две спокойной жизни, значит, нужно этим воспользоваться и попробовать отдохнуть как следует. Тем более что силы мне еще понадобятся. Я находилась в самом центре природы, дышала чистым воздухом, наслаждалась пением птиц, лучами солнца, робко пробивающимися сквозь густую шапку деревьев. Скоро я опять вернусь в город, где работает фабрика, ездят машины, загрязняя воздух выхлопными газами. Тогда я опять начну дышать воздухом цивилизации. А пока надо ловить момент. Андрей иногда посматривал на меня с удивлением, не понимая, как я могу веселиться, напевая глупую песенку. Но постепенно мое настроение заразило и его. Мы уже вместе смеялись какой-либо шутке или звериной проделке. Он водил меня в лес и показывал, как лечит больных животных. Когда начало смеркаться, Андрей подошел ко мне и позвал: – Пойдем, я тебе кое-что покажу. Это интересно. Мы направились с ним в сторону речки, немного левее его жилища. В лесу уже стемнело, но возле речки еще все хорошо было видно. Подойдя поближе, я ахнула: – Это же бобры! Никогда не видела их живьем. Какие они красивые и большие. – Тут живет семья из восьми особей – семейная пара и молодые бобры – приплод прошлого и текущего годов. – Да они все разноцветные! Смотри, вон тот маленький – он же светло-каштановый! Какая прелесть! – Ты можешь их погладить. Они тебя не тронут. Я подошла к самому маленькому и аккуратно прикоснулась к его спинке. Без тени страха он с любопытством смотрел на меня. Мех у него был такой интересный на ощупь – сверху грубые и редкие волосы, а под ними – густая шелковистая подпушка. Так приятно было зарывать в него пальцы. Лапки и хвостик были черными. Остальные бобры продолжали трудиться, не обращая на нас внимания. – Они тебя очень хорошо знают, – сказала я Андрею. – Они живут тут уже давно. Это их участок на протяжении многих поколений. – Смотри, а вон тот довольно крупный. Он весит, наверное, чуть меньше меня. – Я показала на большого абсолютно черного бобра, который был около метра в длину, и примерно тридцать сантиметров в высоту. – Этот у них глава семейства – отец. Он тут самый старший и самый умный. Андрей подошел к нему и потрепал по холке, а бобр ласково потерся об его руку. Один из бобров катил крупный камень по дну мелкой речки. – А что это он делает? Не слишком ли большой камень выбрал? – спросила я. – Они строят плотину. Так они поддерживают и регулируют уровень воды в реке. В этой речке очень много камней, их они тоже используют для строительства, но в основном стволы деревьев, ветки, хворост. Скрепляют обычно глиной или илом. – Прямо, как люди. Как же они все это таскают к реке? – В зубах или передними лапами. Видишь, они выбрали место для возведения плотины, где деревья растут ближе всего. Они свалили одно дерево и теперь используют его в качестве опоры, постепенно обкладывая со всех сторон строительным материалом. Ветки со временем пустят корни, придавая плотине дополнительную прочность. Пойдем, я тебе еще что-то покажу. Мы прошли вдоль речки вниз по течению метров сто, и я увидела что-то типа мостика. – Это старая плотина, которую построила та семья бобров, – указал Андрей на мостик. Длина ее была метров тридцать и ширина метра четыре. Она выступала из воды метра на полтора. – Вот это да! Никогда бы не подумала, что это сделали животные. – Она очень прочная, способна выдержать вес человека. Мы еще немного полюбовались, как трудятся бобры. Тем временем совсем стемнело, пора было отправляться домой. На следующий день, ближе к обеду, к нам пожаловал гость. Заметив фигуру, мелькающую среди деревьев, я сперва насторожилась, а потом успокоилась, различив знакомую улыбку. – Привет, воробышек, – Тарас подлетел ко мне, подхватил, закружил и расцеловал по-братски. – Сто лет тебя не видел и очень соскучился. – Привет, я тоже рада тебя видеть. – Я на самом деле была рада, что он все понял правильно и не держит на меня зла. Не хотелось терять такого друга. – Посмотрите, что я вам принес. Надо сказать, что корзина очень тяжелая, еле дотащил ее до вас. – А что там? – спросила я, с любопытством заглядывая в большую корзину. – Лучше спроси, чего там нет. Матушка Пелагея силой заставила меня взять все это. Говорит: «Не тебе даю, а голубушке нашей, которой надо хорошо питаться, а то отощает там в лесу». Душа у нашей ворчливой старушки оказалась что надо – наидобрейшая. Она меня опекает, как собственного внука, даже неудобно перед остальными. Все это время Андрей стоял немного в сторонке и с улыбкой наблюдал за нами. Видно было, что он рад такой нашей встрече. А я не сомневалась, что, подумав, Тарас примет правильное решение. Андрей занес корзину в дом, и я пошла ее разбирать. Чего там только не было – горшочки с медом, с вареньем, с солениями, домашняя колбаса, копченое мясо, большой каравай хлеба и еще всякая всячина. Мне одной таких запасов хватило бы на целый год. Спасибо, матушка Пелагея, Андрею все это пригодится. А я уже скоро буду дома. Хотелось увидеть маму, очень соскучилась по ней, по дяде Грише, да и по своим девчонкам с работы. За все время у меня впервые мелькнула мысль о доме. Разложив все припасы по полочкам, я вышла из домика. Андрей хлопотал над закопченным котелком, из которого по всей полянке разносился вкусный запах. Сегодня он готовил какой-то суп. Мне он не разрешал готовить и даже помогать себе. Велел отдыхать, пока есть такая возможность. Через несколько минут суп был готов. Разобрав тарелки, которые Андрей наполнил слишком щедро, мы расселись вокруг деревянного стола. Каравай хлеба пришелся очень кстати. Отрезая от него большие куски, я мысленно еще раз поблагодарила Пелагею. С хлебом здесь была напряженка. Точнее сказать, его не было вовсе. Андрей привык так жить, а мне было трудно обходиться, особенно в обед. С супом я привыкла есть много хлеба. – Чуть не забыл, – спохватился Тарас, доставая из-за пазухи маленький сверточек, – это тебе передала Мария, строго настрого запретив мне заглядывать туда. Он протянул мне сверточек. Я зажала его в руке, решив посмотреть позднее, что в нем. – У вас все в порядке? – спросил Тарас, обращаясь к Андрею. – Почему-то мне кажется, что нет. Не хотите рассказать, что происходит? Может, я смогу быть полезным? Тем более, если это касается Лиды. Андрей прервал мои попытки успокоить Тараса: – Мне кажется, лучше будет, если мы все расскажем ему. Чем больше людей будет на нашей стороне, тем лучше. Он очень кратко, но не упустив ни единой подробности, все рассказал Тарасу. По мере повествования вид у последнего становился все более потешный. В какой-то момент я даже не удержалась и прыснула от смеха. Андрей строго посмотрел на меня, как учитель на нерадивого ученика. А Тарас даже не заметил, настолько был шокирован. Когда Андрей закончил, Тарас спросил: – Как может быть правдой все, что вы мне рассказали? Науке такие вещи не известны. – Так это науке. А в жизни такое встречается на каждом шагу, – ответил ему Андрей. – Значит, Анфиса настоящая злодейка? И она хочет погубить воробышка? Послушай, может тебе уехать со мной в Москву? – спросил он, обращаясь ко мне. – Это вряд ли поможет. Она найдет ее и там, – поспешно отозвался Андрей за меня. – Что же тогда делать? – Защищаться. Только надо подумать, как, – опять ответил ему Андрей. – Может, мне стоит поговорить с Серафимом, чтобы он образумил Анфису? – Да ты что! Серафим – пешка в ее руках. Он, как марионетка, будет делать все, что она ему прикажет. Иногда мне кажется, что, питаясь его энергией, она стала для него, как наркотик. Без ее атак, он уже не сможет жить. Только вот, насколько его хватит? Его энергия уже на исходе. С каждым днем он становится все бледнее и худее. Если она и дальше хочет, чтобы он был рядом, стоит поберечь его силы. Хотя, нам только на руку, если он будет слабеть. – Как ты можешь так говорить? – изумилась я. Не ожидала такой жестокости от Андрея. – На войне все средства хороши. Одержимые чем-то или кем-то могут стать очень опасными противниками. Он хороший человек, был когда-то хорошим. Но сейчас он, как зомби. Значит, он на стороне зла. Почему я должен хорошо к нему относиться? Возразить на это было нечего. Я промолчала. Но все-таки, Серафим – несчастный человек, единственный недостаток которого, что он любит дьявола в женском обличии. Самое меньшее, что можно сделать для него – это пожалеть, что я и сделала. Тут я вспомнила о свертке. Достав его из кармана, осторожно развернула. Мне казалось, что неосторожность может повредить тому, что находится внутри. На свернутом листочке бумаги лежал какой-то медальон на кожаном ремешке. Похоже, он был из золота и очень старинной работы. Размером с пятирублевую монету, такой же круглый, он был похож на какой-то герб. Приглядевшись к нему внимательнее, я увидела множество мелких символов и непонятных рисунков. Только один я узнала. Это было маленькое солнышко. Казалось, его нарисовал ребенок, но оно удивительным образом бросало четкие лучи на все остальные изображения. Какая красота! – подумалось мне. – Не верится, что его могла сотворить рука человека. От медальона исходило какое-то сверхъестественное, почти божественное сияние. Я перевела взгляд на Андрея и поразилась восторгу, светившемуся в его глазах. – Ты знаешь, что это? – спросила я. – Не могу поверить тому, что вижу. Не могу поверить, что она отдала его тебе. Это невероятно! Это их семейная реликвия, которая вот уже тысячу лет передается из поколения в поколение между отмеченными. На данный момент она – единственная отмеченная в семье. Еще пока не родился никто такой же. Она должна хранить эту вещь, чтобы передать ее отмеченному потомку. – Но что это такое? – спросил Тарас. В его глазах опять горел интерес историка. – Это гелеомист – мощное оружие против злых сил. Он способен противостоять силам зла. Единственный его недостаток в кратковременности действия. Но даже этого может хватить, чтобы выжить. – Тут еще записка, – сказала я и развернула лист бумаги. – «Дорогая, Лида. Кажется, я поняла намерения Анфисы, хоть она и скрывает их от меня. Не думала, что она решится на такое. Даже для нее это очень серьезный шаг. В случае неудачи, они заберут ее в свое царство, откуда нет выхода. Даю тебе наш семейный оберег. Носи его все время при себе. В случае нападения, достаточно будет прикоснуться к нему, и у тебя появится минут пять, чтобы спрятаться от опасности. Желаю тебе удачи. Береги себя. У тебя мощные помощники. Они тебе тоже будут очень полезны. Мы все тебе будем благодарны, если ты истребишь зло». – Я закончила читать, свернула записку и посмотрела на медальон. – Он такой красивый и такой необычный. – Носи его под одеждой, чтобы не возникало лишних вопросов – кто подарил, где продается и тому подобное. Надевай прямо сейчас, – велел Андрей. Я распутала ремешок, который был очень старый, но достаточно крепкий, и надела оберег на шею. Медальон уютно разместился у меня на груди, как будто только и ждал этого. Приятно было ощущать кожей его прохладную и гладкую поверхность. – Может, мне поговорить с Марией? Расспросить ее подробнее? Может, она расскажет что-то, чего мы не знаем? – вопросы так и сыпались из Тараса. – Нет. Она итак нарушила одну из заповедей семьи. Этот оберег нельзя передавать в чужие руки. Он должен всегда оставаться в семье, даже если нет отмеченного, которому можно его передать. Мария сама не так давно получила его от бабки Степаниды, перед самой ее смертью. Та умерла в сто один год. Она владела медальоном ровно восемьдесят лет и берегла его, как зеницу ока. Я думаю, что Мария никому не сказала о том, что медальон какое-то время будет храниться не у нее. И ты тоже должен молчать. Не стоит говорить вообще ничего из того, что ты тут узнал и услышал. Есть опасность, что информация дойдет до Анфисы. – Кстати, – воскликнул Тарас, – Анфисы уже два дня не видно в ските. Она куда-то пропала и Серафим вместе с ней. Пантелей и Михаил очень переживают. Думают, что те ушли насовсем, – сказал Тарас. – Странно. Она точно что-то задумала. Улизнула тайно, даже не предупредив отца с дедом. А они – единственные, кого она еще слушается, – пробормотал Андрей. – Но она ведь не может быть где-то здесь поблизости? – с опаской спросила я. – Нет. Ее здесь нет точно. Скорее всего, она далеко отсюда. Тем временем уже совсем стемнело. Тарас стал собираться в обратный путь. Мы с Андреем пошли немного проводить его. – Когда ты возвращаешься в город? – спросила я у Тараса. – Через пять дней, мне еще нужно много чего сделать. – Тогда, домой пойдем вместе. Я тоже планирую вернуться в город к субботе. – Хорошо. В четверг я зайду за тобой с утра. Будь готова. А то путь нам предстоит не близкий. – Не стоит выходить так рано. Двинемся в пятницу, ближе к обеду. Вечером уже будете в городе. Я знаю самую короткую дорогу через болото. Я вас проведу, – произнес Андрей. Мы проводили Тараса до середины пути и, договорившись встретиться в пятницу, вернулись обратно. Андрей велел мне идти спать, а сам, как обычно, как делал каждый вечер с тех пор, как Анфиса объявила войну, обошел дом три раза, читая заклинания. – Зачем ты это делаешь? Ты же сказал, что недели две нам опасаться нечего. Что ей нужно время, – спросила я, когда он вернулся. – Это я делаю не против духов, а против самой Анфисы. Не хочу никаких неожиданностей, типа ее прошлого визита. Тем более что она ушла из дома. Я лежала и думала об Анфисе и Серафиме. Где они сейчас? Бедный Серафим. Человек, лишившийся воли из-за любви, околдованный злодейкой. Неужели он и вправду способен на подлость, если она ему прикажет? Скорее всего способен, хоть и не хотелось так думать.