Глава 10

– Вставай, соня. Ты опоздаешь на работу. – Голос Дронда ворвался в мой сон на самом интересном месте. Мне снилось, что мы в параллельном мире, в том, где еще встречаются динозавры. Что мы бродим среди них, а эти огромные животные даже не обращают на нас внимания. Мы для них, как муравьи, ползающие в траве. Мы веселимся и дурачимся, бегая друг за другом. Горячие губы стали осыпать поцелуями мое лицо. Я открыла глаза и увидела рядом синие озера его глаз – прекрасные и темные от страсти. – Если ты сейчас не встанешь, я за себя не ручаюсь. Тогда, на работу ты точно опоздаешь. – Сколько времени? – сонно спросила я. – Половина седьмого. Пора вставать. – Надеюсь, баба Рая не захочет прийти с утра пораньше, а то ее точно гипертонический криз бабахнет. – И я рассказала ему про вчерашний утренний визит. Он засмеялся, как мальчишка, заливисто и заразительно. Я залюбовалась им. Как он сейчас был похож на обычного мужчину, который провел ночь с любимой женщиной, и счастлив от этого. Я встала и приготовила завтрак на двоих. – Может, поешь? – спросила я у Дронда. – Нет, я это сделаю через час, когда буду дома. Вот она, пропасть, опять напомнила о себе. Типа, не обольщайся. Сегодняшняя ночь еще ничего не значит. Он не принадлежит тебе. Мое настроение немного омрачилось. Ну, что ему, трудно съесть мою яичницу? – Ну и оставайся голодным. Ешь свои таблетки, – обиделась я. – Не злись. Мне больше нравится, когда ты смеешься. – Он потерся губами о мою шею, обняв сзади за талию. И обида сразу же испарилась. Господи, да он же веревки может вить из меня! Стоит ему только прикоснуться, как я сразу начинаю плавиться, как воск под пламенем. Когда я уже оделась и готова была к выходу, он сказал: – Я отведу тебя на работу, но не так, как ты это делаешь обычно. Мы будем перемещаться моим способом. Это гораздо быстрее и безопаснее. – И что это за способ? – заинтересовалась я. – Увидишь, – загадочно ответил он. Мы вышли из подъезда. Он достал две маленькие пластинки и прикрепил их к подошвам моей обуви. Мимо нас проходили соседи и здоровались со мной, как будто я была одна. – Ты что для всех невидим сейчас? – удивилась я. – Да. И через минуту ты тоже станешь невидима. – А что потом? – А потом ты уже будешь на работе. Он взял меня за руку, и я почувствовала, как ноги оторвались от земли на каких-нибудь пять сантиметров. В следующее мгновение я даже не поняла, что произошло. Ветер просвистел в ушах, и я стояла возле дверей почтамта. – Ничего себе. Ты что, тоже волшебник? – Нет. Я просто умею использовать энергию микроорганизмов, создающих вокруг себя вакуум и развивающих огромную скорость. – А, ну, тогда все понятно, – с улыбкой произнесла я, не поняв абсолютно ничего. – Будь, пожалуйста, осторожна. Встретимся вечером, у тебя дома. – И он так же быстро исчез, как мы тут появились. – Наш воробышек вернулся, – услышала я за спиной. Обернувшись, увидела, как на меня летит Машка своими семимильными шажищами. Сейчас сметет, подумала я. Но она вовремя затормозила. – Привет, привет. Я так соскучилась. И у меня столько новостей. – Она долго тискала меня в объятьях и целовала накрашенными губами. – Машка, пусти уже. Я буду похожа на фантомаса. Ты же меня всю перепачкала, – отбивалась я, вытирая помаду. – Ой, прости. Совсем забыла, что губы накрашены. Пойдем, дружок. Нас ждут великие дела. – Это ты прямо в точку попала, подумала я. Мы зашли в такое родное и привычно пахнущее помещение. Нас встретил новый сторож – пожилой дядечка с толстым брюшком. Мама мне сказала, что дядя Гриша уволился и нашел себе более оплачиваемую работу – администратора в нашем супермаркете. Теперь он ходит в костюме и при галстуке – важный такой, а на груди красуется бейдж с его именем, фамилией и должностью. Теперь, когда у него есть семья, он не может себе позволить зарабатывать мало. Людмила Борисовна уже была на работе, как всегда красивая и вежливая. – Здравствуй, Лидочка. Очень рада тебя видеть здоровой. Ты даже немного поправилась. Выглядишь замечательно. – Спасибо. Я тоже рада вас видеть. Вы тоже замечательно выглядите, – ответила я вежливостью на вежливость. – Знаешь, воробышек, первая новость и самая главная, что у меня теперь есть помощник, ученица. Наша Светлана Викторовна приняла на работу еще одного человека. Это женщина и очень симпатичная. Она теперь будет выполнять половину моих обязанностей, – сказала Машка, плюхаясь на стул. – Здорово! – порадовалась я за нее. – А еще – мы подали заявление с Олежкой. Свадьба будет в августе. – По-моему, эта новость намного главнее, – отозвалась я, с удивлением взглянув на Машку. Она смущенно потупила взгляд и покраснела. Что это с ней? Первый раз вижу ее такой. – Маш, что случилось? Что-то не так? – Да, нет, все в порядке. Просто… Понимаешь, я до ужаса боюсь сглазить. Даже думать об этом слишком часто боюсь. Я так счастлива, что мне страшно. А вдруг, в какой-то момент все исчезнет? – Она жалобно посмотрела на меня, и я заметила в ее глазах слезы. – Маш, ты что, с ума сошла? Разве так можно себя изводить? Так ты не протянешь эти три месяца до свадьбы. – Я была ошарашена ее настроением. Сойти с ума от счастья – это уже слишком. – Да я и сама себя ругаю. Никогда раньше не была такой мнительной. А теперь бесит даже то, что моя сестра болтает об этом все время. Я уже пожалела, что сказала ей. – Тебе надо взять себя в руки и перестать думать о всяких глупостях. А то твой Олег тебя бросит. Подумает еще, что ты неврастеничка какая-то. – Шоковая терапия иногда помогает. Машка испугано притихла с широко раскрытыми глазами. Мне стало стыдно. Слишком уж я резко с ней. Срываю на ней свое настроение, что ли? Или завидую? – Маш, прости меня, пожалуйста. Я совсем не то хотела сказать. Я очень рада за тебя и поздравляю. – Нет, ты права. Я и правда веду себя глупо. Нужно взять себя в руки, – всхлипнула она. – Да, не слушай ты меня! Забудь, все, что я сказала. – Я была ужасно зла на себя за несдержанность. Взяла и испортила человеку настроение. – Ты просто волнуешься. Это и понятно. Но она меня не слушала, занятая своими мыслями. Ну вот что я наделала? Теперь у нее еще и эта мысль застрянет в голове. Я хотела еще что-то добавить, но пришла Светлана Викторовна, а следом за ней порог почтамта переступила стройная женщина, одетая по последней моде, в солнцезащитных очках. – Ну, здравствуй, путешественница. Рада, что ты вернулась целая и невредимая. Как отдохнула? – спросила меня Светлана Викторовна. – Замечательно! – бодро ответила я. – Как поживает Тарас? – вежливо поинтересовалась она. – Тоже хорошо. Только, он уехал в Москву. Срочные дела. – Понятно. Вот, познакомься. Это Анастасия, она теперь работает у нас, и у нее это неплохо получается, – представила она женщину. – Ну, вы меня сейчас захвалите. Боюсь, сегодня у меня будет все валиться из рук. – Услышав этот голос, я вздрогнула. Не может быть! Тем временем, она сняла очки и протянула мне руку. – Приятно познакомиться. Ее было просто не узнать! Куда делись растрепанные волосы и дикие черные глаза. Анфиса, а это была именно она, изменилась, она просто превратилась в другого человека. Я машинально пожала протянутую руку. – Мне тоже…приятно. – Что-то вы побледнели. Не здоровится? – участливо спросила она, а в глазах мелькнул такой знакомый отблеск ненависти и злобы, и губы слегка изогнулись в презрительной усмешке. – Все нормально. – Я быстро отвернулась и направилась на свое рабочее место. Заметила, как Светлана Викторовна посмотрела с удивлением мне вслед, не понимая причины грубости, но предпочла промолчать. Значит, она здесь, в городе. Хочет сама контролировать ход событий? А, может, даже влиять на них? Я напрочь забыла про Машку. Теперь уже мне было не до нее. Рядом находилась Анфиса – очень стильная, с коротко стриженными волосами, с маникюром и без намека на сумасшествие. Андрей был прав – она не та, за кого себя старательно выдавала в ските, далеко не сумасшедшая. Весь день я ждала от нее какой-то гадости, но она вела себя тихо. Только иногда я ловила на себе злобные взгляды, когда никто больше не мог этого видеть. А вечером меня ожидал еще один сюрприз. В конце рабочего дня входная дверь распахнулась, и к нам зашел Серафим собственной персоной. – Насть! За тобой пришли, – громко позвала ее Машка. – Привет, Степ. Серафим в растерянности смотрел на меня, а я на него примерно так же. Он неловко топтался на пороге, теребя в руках барсетку. Вид у него был, как у заправского бизнесмена, только очень стеснительный. Анфиса подбежала к нему, подхватила под руку и, помахав нам всем, потащила его за дверь. Держись, бедный Серафим! Сейчас тебе влетит. Ты чуть не выдал всех с потрохами. Но эти мысли не рассмешили меня. Во мне опять поднялась волна страха. – А это кто? – спросила я у Маши. – Муж ее, кто же? Они приехали к нам в город совсем недавно. Он что-то там продает, а она, представляешь, бросила карьеру актрисы и уехала жить в провинцию. Да! Дела! По ней точно сцена плачет, а еще тюрьма. Но он каков. И тут абсолютно прав оказался Андрей, Серафим – марионетка в руках Анфисы. Она дергает ниточки, а он ведется за ними. По пути домой мне было о чем подумать. Как мне теперь себя вести на работе? Как общаться с Анфисой? Коллектив у нас маленький, и все на виду друг у друга. Весь день сегодня собирался дождь. На небе клубились темные облака, иногда вдалеке сверкала молния. Я спешила домой. Зонта у меня не было, и промокать не хотелось. Когда до подъезда оставалось метров сто, начали падать первые крупные капли. Я прибавила шагу, ветер усилился и дул в лицо, мешая идти. Я даже не поняла, что произошло, но только я оказалась внутри сплошного ледяного водяного столба. Я стала захлебываться, пытаясь выбраться из него. В нос и рот затекала вода, не давая дышать. Мое тело занемело от холода. Ноги подкосились, и я упала на асфальт. Рук я уже тоже почти не чувствовала. С трудом нащупала под одеждой медальон, но до него еще нужно было добраться. Кое-как негнущимися пальцами я пробралась под блузку, и в тот же миг, как и всегда, все исчезло, осталась только я, вся мокрая, сидящая посреди двора. Люди с удивлением смотрели в мою сторону, не понимая, как я умудрилась так намокнуть, если дождь только начинается. На трясущихся от холода и страха ногах я добралась до своей квартиры. Открыв дверь, я бы упала на пол, не подхвати меня чьи-то сильные теплые руки. Я потеряла сознание. Очнулась от того, что кто-то пытался влить мне что-то в рот. – Пей, малышка, пей, это тебе не даст заболеть, – услышала я голос Андрея. Я лежала на диване, закутанная в большую махровую простыню, и он пытался меня напоить. Я послушно выпила терпкую жидкость, он придерживал меня за плечи. Потом, он аккуратно опустил меня на подушки. Что-то не то. Но что? Я пыталась соображать. Что было не так? Сознание еще не совсем вернулось ко мне. Но что-то же меня насторожило. Что-то очень необычное. Андрей! Я вытаращила на него глаза, боясь поверить тому, что вижу. На его лице, шее, руках и других местах, открытых взору, не было волос. И он был такой…такой…я не могла подобрать подходящее слово. Он был опасный, хищный. Брови низко нависали над глазами. Широкие скулы выступали вперед. Губы плотно сжаты, отчего по бокам образовывались глубокие суровые складки. Только глаза были удивительно знакомыми на незнакомом лице – зеленые, добрые и сочувствующие. Они ласково смотрели на меня. – Что, сильно изменился? – весело спросил он. – Я и не думала, что ты такой. Волосы все скрывали, все очертания твоего лица. – Какой такой? – усмехнулся он. – Опасный. Очень опасный. – Но только не для тебя, – успокоил он. – А где Дронд? – спохватилась я. – Скоро будет. Ушел на пару часов. – А как тебе?.. Как тебе… ну, его… – я не могла подобрать подходящие слова. – Его мир, ты хочешь сказать? – улыбнулся он Я молча кивнула. – Одним словом не описать. Это просто фантастика какая-то – реальная нереальность, – с улыбкой ответил он. – Тебе там понравилось? – робко спросила я. – Как может жителю лесов понравиться мир камня? Нет. Я бы не смог там жить. А я? Увижу ли я когда-нибудь тот мир? Понравился бы он мне? – Как ты себя чувствуешь? – спросил Андрей через какое-то время. – Нормально, уже, – вяло ответила я. В душе разросталась какая-то пустота. Не хотелось даже думать ни о чем. – Завтра встречу тебя с работы. Может, смогу оградить от нападения. Я лениво подумала, что да, он теперь может показываться на людях. Почему бы нет? Пусть встретит. Хуже ведь не будет. – Ты поспи немного, пока не вернулся Дронд. – В голосе Андрея слышалось беспокойство, но мне было все равно. Я уснула, по-прежнему равнодушная ко всему. Разбудили меня голоса Андрея и Дронда. Они доносились из соседней комнаты. Чувствовалось, что старались говорить как можно тише. Но мне, все равно, было хорошо слышно. – Она так долго не выдержит, – сказал Андрей. – Да, знаю, – ответил ему Дронд, – мы должны что-то придумать. Где ты остановишься в городе? – Знакомые, которые мне многим обязаны, разрешили пожить у них. Это недалеко отсюда. – Хорошо. Тогда сделаем так: я буду дежурить тут ночью, а ты днем, вернее вечером, будешь встречать ее с работы. Я лежала, слушала их и думала – зачем им все это? Зачем они так пекутся обо мне? Не легче ли одному вернуться в свой мир, а другому в свой лес? Это ведь только моя проблема. Ну, может быть, еще Тараса, который втравил меня во все это. – У нее может развиться депрессия. Это опасно. Мне не понравилось, как она сегодня разговаривала, – услышала я опять обеспокоенный голос Андрея. Депрессия? Глупости. Какая депрессия? Это все выдумки истеричек. Мысли вяло текли в моей голове. Тело лениво распласталось на диване, не желая двигаться. – Я приготовил ей специальное снадобье. Что-то типа очень мощного энергетического напитка. Оно будет заряжать ее энергией на сутки. Физически она будет чувствовать себя нормально. Но вот душевно, это уже сложнее. Слишком мало положительных эмоций она получает в последнее время. Мало? Я бы так не сказала. Одна ночь любви чего стоит. Я что-то пропустила из их разговора, окунувшись в воспоминания о минувшей ночи. Они зашли в комнату тихонько, боясь разбудить меня. Я попыталась подбодрить их улыбкой. Но вряд ли мне это удалось, потому что лицо Андрея стало еще более озабоченное. – Сегодня я видела Анфису, – спокойно произнесла я, усаживаясь на диване и плотнее закутываясь в простыню, – она теперь работает вместе со мной. Мое сообщение прозвучало, как гром средь ясного неба. Они оба встали, как вкопанные. – Она очень изменилась. Выглядит, как нормальный человек – бывшая актриса, – усмехнулась я. – И Серафим тоже здесь, в городе. Мне его представили, как ее мужа – Степана. А ее зовут Анастасия. – Почему ты сразу не рассказала об этом? – укоризненно спросил Андрей. – А что бы это изменило? – равнодушно отозвалась я. – Ты права, ничего. И как она себя ведет? – Нормально. Зарабатывает авторитет в коллективе. Наши все, по-моему, уже балдеют от нее. – Значит, она попытается создать тебе невыносимые условия на работе. Будь готова ко всякого рода пакостям. А Серафим, как он? – Он реально напуган. Сегодня чуть не разрушил все ее планы, не выведи она его вовремя. Дронд подошел ко мне, обнял и прижал к себе. В его объятьях было так уютно. Хотелось вечно вот так сидеть. – Почему ваш мир такой дикий? Почему все чего-то хотят друг от друга? Неужели так сложно жить с тем, что имеешь? – спросил он нас с Андреем. – Наверное, потому, что мы имеем слишком мало, и наши желания намного опережают наши возможности. Еще, человеку присуща алчность, желание иметь то, что есть у другого. Те, кто слабее, с уродливым характером, как говорила моя мама, не могут справиться со своими потребностями. Отсюда появляется зависть – очень нездоровое чувство, которое порождает все остальное – ненависть, жестокость, насилие, – ответил ему Андрей. – А в твоем мире существуют какие-либо распри? – спросила я Дронда. – Нет. Мы все живем одинаково. У каждого все есть. Нам даже желать нечего, почти нечего, – тихо добавил он. – А для тебя не опасно находиться в нашем мире? Не боишься заразиться нашими желаниями? – скептически поинтересовалась я. – Это же не вирус, которым можно заразиться. Зависть, алчность, злость – все это чувства, которые я не могу испытывать. А из них вытекают желания. Как я могу ими заразиться? – Мне показалось, что в его голосе прозвучала грусть, хотя я знала, что это невозможно. Как ни странно, но я почувствовала жалость к Дронду. Пусть наши желания и не всегда положительные, пусть зачастую они вызывают отрицательные эмоции, но мы живем этими эмоциями. Исчезни они, исчезнем и мы. Я посмотрела на Андрея и поняла, что он думает примерно о том же. Он смотрел на Дронда, и в глазах его светилось сострадание. Я подумала, что мы очень похожи и мыслим примерно одинаково. Дронд наклонился и крепко поцеловал меня. В первый момент я опешила. А потом все поняла: стыд – это тоже чувство, которое ему не свойственно. Он делает то, что хочет делать и тогда, когда этого хочет. А сейчас он хотел меня, и это поняла не только я. Андрей резко вскочил и выбежал в коридор. Я даже не успела сообразить, как за ним уже захлопнулась дверь. – Может вы и на двадцать тысяч лет более развиты, чем мы, но так делать нельзя, – отчитала его я. – Как так? – не понял Дронд. – Нельзя обнажать свои желания. Нужно помнить о людях, которые находятся рядом. – У нас этого не нужно делать. У нас все это считается настолько естественным, что никто даже не замечает ничего. Я промолчала, а про себя подумала, что так недалеко и до обратной эволюции. Еще чуть-чуть такой вот жизни, и у них начнется регресс, который может проходить гораздо более стремительно и не занять двадцать тысяч лет. И результаты его могут быть плачевными. Но теперь мы были одни, и я до ужаса хотела Дронда, хотела оказаться в его объятьях, почувствовать его страсть. Я не рассчитывала на любовь. Я просто хотела любить его. Он стал для меня дополнительным источником энергии. Я бы не смогла дышать, не окажись его рядом в течение длительного времени. Я любила его и не могла без него жить.