Часть 3. Любовь и война. Глава 1

Андрей настоял на том, чтобы проводить нас до портала. – Тебе будет необходима моя помощь. Лес – это еще территория нашего мира. Нам повезло, что Анфиса не знает о твоем намерении исчезнуть, иначе она бы направила все силы, чтобы остановить тебя, заставить остаться. Возможно, у нее бы даже получилось это. Так что, твои возражения не принимаются. Я все равно иду с вами. Дронд велел не брать с собой ничего из вещей. – У тебя там будет все необходимое. Твои вещи все равно не годятся для нашей жизни. Не забивай себе этим голову. Вот так и получилось, что всего багажа у меня было – медальон на шее и одежда на мне. Как обычно, Андрей оказался прав. Всю дорогу до портала ему приходилось сражаться со стихийными бедствиями, готовыми обрушиться на меня. Корни деревьев внезапно вырастали из-подо мха прямо передо мной, редкие кустарники превращались в непроходимые дебри с колючими длинными ветками, с крон хвойных деревьев на меня все время сыпались крупные шишки, и самый опасный враг – солнце, постоянно пыталось опалить меня. Благо, портал находился недалеко от той остановки, на которой я впервые увидела Дронда. Иначе сил Андрея могло бы не хватить. Он уже с трудом дышал. Видно было, что ему требовалось очень сильно напрягаться, чтобы вовремя предотвратить опасность. Мы подошли к небольшой природной арке. Два дерева наклонились друг к другу и как бы срослись, образуя перевернутую V-образную арку. Это место было очень красиво. Стволы деревьев были такими толстыми, что под ними запросто могла поместиться небольшая группа людей. Вот туда мы и направились. – Эта зона считается нейтральной. Она не принадлежит ни вашему, ни нашему мирам, – сказал Дронд, когда мы оказались внутри арки. – Сразу после нее начинается мой мир. Здесь мы должны расстаться, – обратился он к Андрею. Всю дорогу я крепко держалась за руку Дронда, и только теперь разрешила себе отпустить ее. Меня пугало то, что я сейчас должна увидеть, тот мир, в котором я какое-то время буду жить. И то, что Андрея не будет рядом, еще больше лишало меня присутствия духа. За эти почти два месяца, что мы провели вместе, он стал настоящим моим защитником и служил мне крепкой опорой. Я растерянно переводила взгляд с него на Дронда и обратно. – Ни о чем не волнуйся, – сказал Андрей, улыбаясь мне. – Это ведь мир Дронда. Я тебе там не нужен. Там он тебя сможет защитить, если будет такая необходимость. Я тебя буду ждать здесь. Попробую что-нибудь выяснить относительно дальнейших планов Анфисы. – Он перевел взгляд на Дронда. – Береги ее, пожалуйста. Она – самый дорогой человек в моей жизни. – И в моей тоже, – ответил ему Дронд, и они посмотрели друг на друга с пониманием. Они вообще очень хорошо понимали друг друга. – Хочу тебе кое-что подарить, – Андрей протянул руку и, когда разжал кулак, я увидела две маленькие фигурки из белого камня – удивительно красивые. Это были мальчик и девочка, забавные, как ангелочки. – Пусть это напоминает тебе обо мне. – Я и так всегда буду помнить тебя, – пробормотала я, со слезами бросаясь к нему на грудь. – Ну, все, успокойся. Побереги свои эмоции. Они тебе еще понадобятся, – утешал он меня. – Я никуда не денусь. Буду ждать тебя здесь ровно через месяц, как и договорились. Мы условились, что через месяц я вернусь, чтобы присутствовать на Машкиной свадьбе. Я ей обещала. Дронд был против, но я настояла на своем. Я же дала обещание. – Ой, совсем забыла! – спохватилась я. – Я же хотела тебя спросить, – обратилась я к Андрею, – что такого ты наговорил Машке, что она чуть не задушила меня в объятьях и не улила слезами? Он рассмеялся: – Я просто внушил ей мысль, что ты стала жертвой жуткой несправедливости, что ты, как маленький трусливый зайчонок, которого со всех сторон обступили свирепые волки и хотят сожрать. – Но ты же ей что-то говорил? Что такое ты ей рассказал? – А ничего я не говорил. Точнее, говорил всякую чушь, бессмыслицу. Это было фоном, чтобы со стороны выглядело, как будто мы беседуем. – Он задорно улыбался. Вот таким он мне нравился больше всего – как мальчишка, которому все нипочем. Надеюсь, у него все тут будет нормально без нас. – Ну все, иди. Так мне будет легче. Не хочу, чтобы ты видел, как все произойдет, – велела я ему. Он крепко обнял меня, развернулся и пошел, не оборачиваясь. Я взяла за руку Дронда и сжала ее изо всех сил. Он повернул меня к себе, приподнял мой подбородок и сказал: – Неужели ты думаешь, что я дам тебя обидеть? Ты идешь туда, где я живу. Я хочу, чтобы ты там была со мной рядом. Ничего не бойся, – с этими словами, он прижался к моим губам. – Все, теперь идем, – сказал он, когда смог прервать поцелуй. – Подожди еще немного, – жалобно пролепетала я. Не могу передать, как я трусила в тот момент. – Еще только один вопрос. Туда что любой может пройти, кто окажется здесь, под этими деревьями? – Нет, конечно. Любой человек, пройдя под этой аркой, окажется всего лишь за ней, в этом же лесу. К нам пускают только избранных, и ты – одна из них. – Проговорив это, он уверенно повел меня вперед. От страха я закрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что нахожусь в длинном и очень просторном коридоре. По форме он напоминал неправильный цилиндр, ширина которого больше, чем высота. Прямо из стен вдоль всего коридора выступали большие полусферы. Их было по десять с каждой стороны. Не думала, что помещение может быть так причудливо раскрашено. У самого входа, где находились мы с Дрондом, оно было темно-синего, почти черного цвета. Далее цветовая гамма менялась, становясь более светлой и, заканчиваясь бледно-голубым, почти белым. Цвета плавно перетекали из одного в другой. Хотя коридор был абсолютно прямой, создавалось впечатление, что в конце он намного шире, чем в начале. Не выделялся ни пол, ни потолок. Все было одинаково окрашено. Я не заметила ни единой лампочки, но, несмотря на это, в коридоре было очень светло. Светилась вся внутренняя поверхность. И в этом свете наша кожа казалась голубой и прозрачной. – Это наш пропускной медицинский пункт. Тут работают медики. Сейчас они проверят нас на наличие инфекций и вирусов. При обнаружении, они их вылечат, – объяснил мне Дронд. От страха я потеряла дар речи. Он слегка пожал мне руку и сделал шаг вперед. Я последовала за ним. Дальше мы уже не шли сами, под нами очень медленно двигался пол. Это напоминало мне эскалатор. Только самой движущейся ленты не было видно. Казалось, мы скользим по полу, а не он вместе с нами. Иногда мы останавливались на какое-то мгновение, а затем движение продолжалось. Очень медленно мы приближались к противоположному концу коридора. Я залюбовалась сменой цвета. Это было сказочно красиво. – А где же находятся врачи? – рискнула тихо спросить я. – Вот в этих полусферах. Они нас видят, а мы их нет. Не бойся, ты можешь спокойно разговаривать. Здесь это никому не мешает. – Дронд одобрительно улыбнулся мне. Тут же мы резко остановились. – Что случилось? – спросила я, едва не упав. – Я улыбался, – с досадой произнес он, – для них это явление неизвестно. Вот они и остановили нас. Сейчас проверяют природу улыбки. Не волнуйся, они быстро поймут, что это не заболевание, – и он опять слегка пожал мою руку. И правда, через минуту мы двинулись дальше. Наконец, мы добрались до конца коридора, и перед нами образовался широкий проем, выпуская из помещения. Он был в форме круга, и открывался вертикально, а не горизонтально – две половинки круга плавно разъехались вверх и вниз. Мы оказались на улице. Дронд обнял меня за плечи и притянул к себе: – Добро пожаловать в мой мир, Лида, – с улыбкой произнес он. – Надеюсь, он тебе понравится. – Понятно становилось, как он любит то место, где живет, и чувствует себя дома. Удивительное чувство – мы находились на улице, я это знала точно – по легкому движению ветерка, охлаждающего мою разгоряченную кожу, по запаху свежести, ударяющему в нос, – но было абсолютно тихо. Ни единый звук не нарушал этой тишины. Мы стояли в центре огромной круглой площади, если можно ее так назвать. От нее во все стороны ответвлялись улочки. Их было очень много. Вдоль каждой из улочек, вплотную друг к другу располагались небоскребы, все одинаковой высоты. Я заметила одну особенность. Нигде не было углов – ни тупых, ни острых, ни прямых. Все плавно скруглено. Мне казалось, что я нахожусь в центре солнца, от которого в разные стороны расходятся лучи. – Почему у вас все круглое? – спросила я у Дронда, и мой голос неестественно громко прозвучал в тишине. Я содрогнулась от страха – вдруг я что-то нарушила? Вдруг тут нельзя разговаривать? – Все в порядке, – успокоил меня Дронд, – можешь говорить сколько угодно. Просто у нас люди чаще общаются между собой передачей мыслей. Так гораздо проще. Но некоторые предпочитают голосовой способ общения, хотя таких и мало. И ты правильно заметила – у нас нет углов. Наша психология их отвергает, как символ агрессии и жестокости. В нашей жизни все протекает плавно без всяких изломов. Зрительное восприятие должно быть таким же. – А цвет? У вас все такого причудливого цвета, – задала я очередной вопрос. – Почему, например, эта площадь ярко-желтая? Она на самом деле даже слепила яркой желтизной, что отражалась от бархатистой поверхности. Вокруг ходили люди, но их шагов не было слышно, покрытие поглощало все звуки. Ближе к лучам улиц цвет менялся от желтого к оранжевому, становясь все более красным, насколько я могла видеть. – Цвет – это один из самых главных аспектов в нашей жизни. Он играет важную роль. Цветовое предпочтение – это совокупность избранных человеком манеры поведения и средств, с помощью которых он добивается от окружающих его людей желательной для себя оценки. Сигналы личности, таким образом, составляют своеобразный «язык мотивов» человека. Тот, кто владеет языком мотивов, умеет их распознавать, правильно понимать, может быстрее оценить ситуацию и адекватно выстроить свои действия. Так цель желтого цвета – беззаботная свобода. Это позволяет ожидать от всего нового лучших возможностей, которые освобождают от ограничений, препятствий, помех или забот. Видишь, дальше он становится почти красным. Это значит – желание успеха, возможность новых достижений. – А синий? – я вспомнила коридор. – Чем интересен синий цвет? – Синий цветовой спектр считается лучшим в медицинских целях. Глубокий синий вызывает безмятежный покой. При рассматривании этого цвета замедляется пульс, снижаются функции бодрствования и кровяное давление, уменьшается частота дыхания. По мере появления его более светлых оттенков, создается оптическая иллюзия освежающей прохлады, стерильности. Светло-голубой означает покой, удовлетворенность, гармонию, он является предпосылкой для спокойного размышления. У меня шла кругом голова. Все тут настолько непривычно и ярко. Я посмотрела на небо. Оно было ярко голубым и блестевшее от солнечного света. Но самого солнца нигде не было видно. Я спросила об этом у Дронда. – В городах солнце скрыто от человеческих глаз. Мы не даем возможности попадания прямых солнечных лучей на землю, это может повредить человеку. Я посмотрела под ноги, а потом опять на небо. – Солнышко под небом. Удивительно, – прошептала я. – Правильно. Ты очень наблюдательная. Все наши города построены по лучевому принципу. Мы находимся сейчас в самом центре. Отсюда расходятся улицы. Далее по нескольку, они опять выходят на площадь чуть меньшего размера, чем эта. Площади расположены на одной окружности. От каждой из тех площадей тоже идет по несколько улиц, которые, заканчиваясь, образуют тоже окружность гораздо большего диаметра. Сверху города выглядят абсолютно круглыми. – А где же деревья, птицы, цветы? Неужели, у вас ничего этого нет? Одни только дома? – в ужасе спросила я. – Нет, конечно! – улыбнулся Дронд. – Но в городе на самом деле ничего такого нет. Все это за городом. Город должен быть стерильным, для нормального функционирования человека. Но мы в любой момент можем оказаться за городом и пообщаться с живой природой. За ней у нас ведется наблюдение. Ее тщательно охраняют. Природа является неприкосновенной частью нашей жизни – ее источником. Слава богу, подумала я, а то как-то страшно жить в каменном мире. – Ну что, ты готова отправиться домой? – Еще один вопрос. У вас все тут такие красивые? – Я внимательно рассматривала людей, проходящих мимо. Они мне казались просто великолепны. Высокие, стройные, очень элегантные. Одежда на них была необычного фасона и самых разнообразных цветов, что вносило свой вклад в общую цветовую гамму. Они шли по одному или парами, но все были одинаково хороши. Я почувствовала себя замухрышкой в джинсах и футболке. – Да, – ответил он. – Это неотъемлемая часть нашей гармонии. Это тщательно соблюдается и составляет наш генетический фонд. Я приуныла. Значит, я никогда не смогу вписаться в его жизнь. Я ведь далека от идеала. Он посмотрел на меня и притянул к себе: – Ты лучше всех их. Ты самая лучшая. Ты единственная тут, не похожая на всех остальных. От слепящей красоты тоже можно устать. – Он принялся жадно целовать меня на глазах у всех. Я пыталась высвободиться, но на нас никто не обращал внимания. – Глупышка, поцелуй – это естественно. У нас можно делать все, что пожелаешь, и никто не обратит на тебя внимание. Потому что все наши поступки обусловлены удовлетворением наших желаний. А желания нельзя сдерживать. Желаниям нужно потакать. – И он продолжал меня целовать, пока я не перестала сопротивляться. Но когда поцелуй готов был перерасти во что-то большее, я возмутилась: – Ну уж нет, только не здесь. Для меня это уже слишком. – Да, пошли скорее домой. Мы, итак, уже задержались здесь дольше, чем я планировал. Мы подошли к небольшому овальному сооружению. Дронд дотронулся до него рукой, и распахнулась дверца. Мы забрались вовнутрь. Дверца тут же закрылась. Там было два сидения – очень мягких и удобных. – Это что, такая машина? – спросила я. – Да. Это аэромобиль. Он доставит нас до дома. Пешком идти очень далеко. Я живу на окраине города, – с этими словами, он дотронулся до какого-то места на приборной панели, чем-то отдаленно напоминающей карту города. Мы медленно и беззвучно стали подниматься, пока не увидели крыши небоскребов далеко под собой. Какая красота! Круглый сказочный мир! Я видела весь город, как на ладони. Он, и правда, был абсолютно круглый, а сразу за ним начинался лес, удивительно похожий на наш. У меня аж слезы выступили на глазах от умиления. Прошло не больше секунды, как мы начали снижаться. – Что, ты передумал ехать? Мы возвращаемся? – спросила я. – Мы уже приехали, – рассмеялся он. – Мы не тратим время на транспортировку. Наше время очень дорого. – Ему явно нравилось удивлять меня. Он был доволен произведенным эффектом. А я смотрела в окно, вытаращив глаза. Страшно подумать – сейчас я окажусь в его доме. Мы снизились до уровня последнего этажа самого крайнего дома, за которым сразу начинался лес. Аэромобиль вплотную приблизился к стене. Одновременно отъехали в сторону две двери – машины и дома. Дронд вышел первый и помог выбраться мне. Машина тут же взмыла вверх, а дверь за нами закрылась. – Вот мы и дома, – сказал Дронд. – Это моя личная территория, на которую никто не вправе вторгаться без моего согласия. Здесь я могу делать все, что захочу. Мы находились в очень большой комнате овальной формы, чему я уже не удивлялась. Напротив двери располагалось панорамное окно, занимающее большой сегмент противоположной стены. Оно шло от пола до самого потолка. Но больше всего поражал вид за окном. С огромной высоты был виден лес, а за лесом – заснеженные вершины гор. Я не могла отвести взгляд от этого великолепия. – Я знал, что тебе понравится. Мне тоже нравится, поэтому я предпочитаю жить на окраине, чтобы иметь возможность все время видеть это, – сказал Дронд, обнимая меня. Я принялась разглядывать комнату. Собственно, разглядывать тут было и нечего. Она оказалась абсолютно пустая. Вопреки моим ожиданиям, стены оказались расписаны причудливым узором в очень нежных постельных тонах. А под ногами расстилался пушистый ковер светло-серого цвета. Даже очень умеренно, я бы сказала. – Ярких красок мне хватает и на улице. Дома я предпочитаю что-то спокойное, – пояснил Дронд, догадавшись о чем я думаю. – Но где же вся мебель? Ведь ты же на чем-то сидишь? На чем-то лежишь? У тебя всего одна комната, и та абсолютно пустая? – с удивлением озиралась я. Он звонко рассмеялся. Боже мой, как быстро он научился так смеяться – лучше всех людей в мире. Вот тебе и эволюция, длившаяся тысячелетиями. – Пойдем, я тебе все покажу. – Он взял меня за руку и повел вдоль стены комнаты. – Вот здесь я ем. У вас это называется кухней или столовой. – Он нажал на маленький квадратик в стене, и перед нами открылось довольно просторное помещение с большим круглым столом в центре и мягкими белыми креслами вокруг него. На стенах я заметила множество разных панелей, не понятно для чего служивших. – Здесь есть все необходимое для правильного и полноценного питания. Кроме стола и кресел в этой комнате находился еще один предмет, который оказался раковиной. Она выступала прямо из стены правильным полукругом. Ничего похожего на кран и в помине не было. Вода подавалась прямо через отверстие в стене под нужным напором, когда к нему подносили руки. – А где же мыло, чтобы мыть руки? – Эта вода содержит необходимые дезинфицирующие вещества, которые не требуется смывать. – А полотенце? – не унималась я. – Вот, смотри, – он прислонил руки к стене рядом с раковиной, и они моментально стали сухими, – это сушилка. Она работает без воздуха по принципу моментального впитывания влаги. – А где ты готовишь? – продолжала я донимать его вопросами. – Мы не делаем этого уже более тысячи лет, – весело отозвался он. – Всю пищу мы получаем уже готовой к употреблению, нужной температуры. Рацион продуман до мелочей. В нем ровно столько полезных вещей и витаминов, сколько требуется человеку. – Но кто же это делает? – Все делают машины. – А где они? – Ты их не увидишь. Наши машины скрыты от глаз человека, поскольку не вписываются в общую гармонию жизни. Они все делают сами. – Он усадил меня за стол. – Сейчас мы будем есть. Ты сама все поймешь. Он нажал еще на один квадратик, и одна из панелей откинулась от стены, напоминая раздаточный столик. Дронд что-то понажимал на внутренней стороне панели, и она закрылась, но ровно на полминуты. В следующий момент она опять откинулась. На ней находились какие-то предметы. Дронд поочередно стал ставить их на стол, сервируя его. На многочисленных маленьких тарелочках лежали маленькие кусочки чего-то. Они все были разного цвета, разные по твердости, по температуре нагрева. Он мне объяснил, в каком порядке их нужно съедать и показал пример, с аппетитом уплетая свою порцию. Я недоверчиво подцепила один из кусочков чем-то похожим на нашу вилку, только зубчиков на ней было намного больше и очень тоненьких. С опаской я положила кусочек в рот. Результат превзошел мои ожидания. Это было удивительно вкусно. Что-то в меру соленое с привкусом каких-то специй приятно растворилось у меня во рту. Я попробовала другой кусочек, и он мне тоже очень понравился. В общем, я съела все и с большим аппетитом. Там был даже десерт – просто потрясающий, в котором сочетался вкус различных фруктов и пряностей. А запили мы все обалденным напитком из малюсеньких баночек с носиками. Напиток был похож на наш кофе, только намного вкуснее. – Тебе понравилось? – спросил Дронд, сыто откинувшись на спинку кресла. – Даже очень. Не ожидала, что все будет так вкусно. По-моему, я объелась, мне нечем дышать. – Я на самом деле испытывала состояние полного насыщения, хотя общая масса съеденного мной не превышала и ста граммов. – Тогда пойдем немного поваляемся. У меня есть замечательная релаксационная комната, – сказал Дронд, вставая из-за стола и беря меня за руку. – Давай сначала все уберем, – запротестовала я. – Этого не требуется делать. Как только мы выйдем, включиться система самоочистки. Через десять минут тут уже опять все будет стерильным. – Действительно, как это я сама не догадалась, что они не моют посуду. Как только мы вышли, дверь за нами закрылась. Если там что-то и чистилось, то мы этого не слышали. Дронд подвел меня к противоположной стене и опять нажал на квадратик. В открывшемся проеме я увидела удивительно красивую комнату. Она вся переливалась, как будто стены были выполнены из малюсеньких лампочек разного цвета. Света не казалось в излишке, странно, но комната тонула в полумраке. Раздавалась едва различимая музыка, красивее которой я еще не слышала. Посередине комнаты размещалась большая круглая кровать. Подушек я не обнаружила. Всем тут, как оказалось, служил матрас – с выпуклостями или впадинами там, где им положено быть. – Ложись, – велел Дронд. – Почувствуй, как это приятно. Я прилегла и поняла, что матрас принял моментально форму моего тела. Он был не твердый и не мягкий. Лежать на нем оказалось очень удобно. Дронд опустился рядом со мной. Какое-то время мы лежали молча. А потом он заворочался и с неудовольствием произнес: – Да что такое?! Сам себя не узнаю. Когда я рядом с тобой, не могу контролировать свои желания. Меня так и тянет прикоснуться к тебе, – с этими словами он притянул меня к себе. Мне казалось, что я в сказке, а рядом со мной прекрасный принц – просто бог любви. Вечером, когда мы с Дрондом отдыхали после ужина, он сказал: – Завтра, если хочешь, можно посетить наш центр красоты. Там ты сможешь заняться своим внешним видом, чтобы не так сильно выделяться из общей массы. А то мне почему-то кажется, что ты сильно комплексуешь по этому поводу… Хотя, мне ты такой, как есть, гораздо больше нравишься… – А что… Это может быть интересным. Центр красоты с прогрессом в двадцать тысяч лет… Я хочу! Я, определенно, хочу этого!