Глава 5

Медленно, очень медленно я приходила в сознание. Глаза отказывались слушаться и, едва приоткрывшись, снова закрывались, погружая меня в сон, из которого я пыталась вынырнуть. В голове царил туман, хаос, мысли путались, мелькая одна за другой. Много людей, шум, веселье, замученный Серафим и дикий хохот, который снова и снова всплывал в памяти. Свадьба! Вспомнила, я была на свадьбе у Машки. Дронд! Я должна помочь Дронду. Что со мной? Где Дронд? Почему он меня звал? В его голосе было столько муки. Наконец, мои глаза потихоньку начали открываться, я перестала проваливаться в сон. Где я? Что происходит? Я мучительно пыталась что-то вспомнить. Что-то произошло, чего не должно было случиться. Вспомнила! Падение. Я долго падала, казалось, этому не будет конца. Все, проснулась. Теперь надо выбираться отсюда. Но что это? Я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Я огляделась. Тела моего не было видно. Оно по шею находилось в чем-то ни твердом, ни мягком, ни теплом, ни холодном, ни сухом, ни мокром. Это было похоже на очень густой туман без цвета и запаха. На поверхности оставалась только голова, все остальное было погружено в этот туман и лишено способности двигаться. Я вертела головой, как только позволяла шея. Слева и справа от меня простирался все тот же туман. Далеко впереди я видела что-то похожее на берег, заросший бледными цветами, по которому передвигались какие-то тени. Оттуда до меня доносились едва уловимые стоны, подобные шелесту увядших листьев, гонимых осенним ветерком. Столько печали было в этом тихом гомоне, что волосы начали шевелиться на голове от ужаса. До чего же мрачное место! Как я здесь оказалась? Я различила едва уловимый звук позади себя. Постепенно он становился все более отчетливым. Он был похож на всплеск воды от погружения в нее весел. Кто-то плыл сюда? Значит, это какая-то река? Но вода в ней очень странная. Звук становился все сильнее. Вывернув голову вправо, я увидела большую лодку, на носу которой стоял суровый старик и управлял веслом. Я закричала, но голос мой поглотился туманом. Старик продолжал медленно грести. В лодке находилось еще два пассажира – молоденький парень в солдатской форме и почтенный пожилой человек. Они прямо стояли и ждали, когда лодка причалит к берегу. В тот момент, когда они поравнялись со мной, вдруг накатила такая безысходная тоска. Я слышала плач женщины по своему погибшему сыну, чувствовала ее безграничное горе и отчаяние. Она осталась на свете совсем одна. Сын был ее единственной надеждой и опорой. Но безжалостная война унесла его жизнь. Мое сердце готово было разорваться от сострадания к этой женщины. Я слышала каждое сказанное ею слово. Тут к плачу женщины присоединились еще несколько скорбных голосов, которые оплакивали своего мужа, отца, брата. Они были тоже безутешны в своем горе. Мне стало совсем дурно от гула страдания в голове. Я уже почти теряла сознание, когда голоса потихоньку начали стихать, присоединяясь к тому неясному шуму, что доносился до меня с берега. Лодка тем временем причалила и высадила своих пассажиров. Старик развернул ее и поплыл обратно. Опять, он даже не посмотрел в мою сторону, скользя мимо. Господи, что же это? Где я? Тут были собраны все человеческие страдания. Скорбные голоса до сих пор звучали у меня в голове, разрушая сознание изнутри. Время шло, но ничего не менялось. Я все так же не имела возможности двигаться. Старик приплывал с определенной периодичностью. Каждый раз привозя в лодке по несколько человек. И всегда я различала голоса отчаяния, чувствовала человеческое горе. Я уже поняла, что все эти люди мертвы, и слышу я, как их оплакивают родные и близкие. Не было выхода из этого омута отчаяния. Неужели я обречена остаться тут на вечно? В этом царстве печали, вести безрадостное существование без света и тепла? Иногда на берегу появлялись страшные огромные животные, чем-то похожие на гиен. Они смотрели на меня горящими глазами и клацали зубами в слюнявых пастях. Своим появлением они разгоняли бесплотных духов, которые, как ветерок рассыпались в разные стороны. Они хотели сожрать меня, это было яснее ясного. И я боялась, что когда-нибудь такая возможность у них появится. Безысходность – вот то, что я чувствовала теперь постоянно. Она переполняла меня. Время шло, а мое сознание становилось все более расплывчатым. Одна мысль постоянно билась в голове: «Если нет возможности нормально жить в мире людей, то есть ли смысл цепляться за эту жизнь? Не проще ли умереть? Может, на том свете мне будет легче?». Но тут же я себя обрывала. Разве легче? Ведь то, что я наблюдаю уже в течение длительного времени, и есть тот свет. Разве тут лучше? Моим мыслям не было конца и края. Никогда я еще столько не думала о вечном. Однажды я разглядкла яркую святящуюся точку далеко-далеко на берегу. Она становилась все ярче, постепенно приближаясь ко мне. Я уже могла различить контуры человеческого тела. У меня перехватило дыхание, сначала от безграничной радости, а потом от безмерного горя. – Дронд! И ты! Ты умер? – слезы лились бесконечным потоком из моих глаз. Никогда я еще не чувствовала себя такой несчастной. – Нет! Нет, Лида! Успокойся, я жив, – сквозь отчаяние, до меня дошел смысл его слов. – Жив? Но как ты тут оказался? Здесь кругом только мертвые? – я не верила ему, готовая уже опять окунуться в свое горе. – Я жив и здоров. Ты сейчас видишь только мое астральное тело. Андрей сумел разыскать тебя и направил меня сюда. – Астральное тело? – удивилась я. – Значит, ты что-то типа тех всех духов, тоже бестелесный? – Да, – сказал он, быстро оглянувшись. Духи льнули к нему, как будто прося у него помощи. – Только я абсолютно живой и в данный момент нахожусь сразу в двух местах. – А что это за место? Ты знаешь? Андрей сказал тебе? – Да, – он немного помедлил, как будто решая, стоит ли мне это говорить, – это подземное царство мертвых. А река, в которой ты находишься – Лета – река забвения. Волна нового отчаяния захлестнула меня. Вот, значит, куда меня занесло? Река забвения. Меня хотят придать забвению. – Сколько я уже здесь нахожусь? – спросила я, проглатывая комок в горле. – Чуть больше месяца, – сочувственно произнес Дронд. – Мы долго не могли обнаружить этого места. Только вчера нам удалось. – Месяц? – с ужасом произнесла я. – Месяц жизни я уже нахожусь в царстве мертвых? – Точнее сказать, что тут находишься не ты, а тоже только твое астральное тело. Твое физическое тело где-то в другом месте. По всей видимости, его похитила Анфиса. Она пропала одновременно с тобой. Мы пытаемся выследить ее при помощи Серафима, но он все время ускользает от нас. – А мое физическое тело…живо? – с трудом заставила себя произнести я. – Конечно, живо. Иначе, ты бы уже превратилась в духа, и мы никак не смогли бы отыскать тебя. – От этой мысли становится немного легче, – усмехнулась я. – А где находится оно, это царство? – Оно находится глубоко под землей. Это темная бездна. В легендах говорится, что она настолько же удалена от поверхности земли, насколько и небо. По подсчетам Андрея, ты только летела сюда две недели. О, господи! Час от часа не легче. – Это царство окружено тройным слоем мрака и железною стеной с железными воротами, – продолжал Дронд. – Единственный способ вызволить тебя – это разыскать Анфису и заставить ее это сделать. Вернуть человека может только тот, кто отправил его сюда. Значит, все напрасно, подумала я. Анфиса ни за что не согласится, скорее уж она умрет. – А как там мама? – спросила я. – Она немного обижена на тебя, за то, что уехала, не попрощавшись, – улыбнулся он, – а в остальном – все нормально. Сложнее было объяснить твоей подруге, Маше, куда ты делась. Андрей был сам не в себе, и когда она пристала к нему с вопросами, чуть не растерзал ее. Хорошо, вовремя опомнился. Теперь она его немного побаивается и считает настоящим дикарем. Я горько усмехнулась. Как мне хотелось обнять его, почувствовать тепло его рук на своем теле. Боже мой, как это все осталось далеко. Он все понимал. Стоял и смотрел на меня своими прекрасными глазами, наполненными любовью. Так мы и созерцали друг друга какое-то время, являясь ни чем иным, как эфирными бестелесными телами, которые были точными копиями наших физических тел. – А как ты попал сюда? – спросила я. – В астральном путешествии позволено почти все, – ответил мне Дронд. – На астральном плане люди могут проникать практически в любое место, если только это не связано с колдовством, как в твоем случае. Нужно знать точно, что она делала, чтобы вызволить тебя отсюда, но и, конечно, найти сначала твое физическое тело, – грустно закончил он. – Послушай, – сказал он через какое-то время, – тебе нужно собрать всю свою волю в кулак. Андрей просил меня предупредить, что единственной целью Анфисы является довести тебя до отчаяния, чтобы ты сама захотела расстаться с жизнью, – он поморщился, как от боли. – Не вздумай этого делать. Мы тебя обязательно вытащим отсюда. Я вспомнила, как недавно почти что впала в такое состояние, когда жизнь становится не мила. Ну, уж нет! Теперь дудки ей! Не получит она мою душу. Мне есть, за что и ради чего бороться. А она, вот пусть она и проваливается в царство мертвых. От этих мыслей я немного воспряла духом. Решила, что буду терпеть, во что бы то ни стало. – Вот, и умница, – улыбнулся Дронд, – я люблю тебя. Без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл. Главное, держись. – Я тоже люблю тебя. Я сделаю это ради тебя. Вытерплю все, – но что это? Он стал таять, как рисунок на морозном стекле от теплого дыхания. – Дронд! – в отчаянии закричала я, – Ты исчезаешь! – Меня Андрей возвращает в тело, – голос его уже был едва различим. – Скоро увидимся, люб… – и все стихло. Я осталась одна, терзаемая страхами и сомнениями. И опять медленно потекло время в этом мертвом царстве. Мне все труднее было бороться со своим настроением. Человеческие стенания лишали последних крупиц мужества. Только обещание, данное Дронду, удерживало от того, чтобы расстаться с жизнью, которая сейчас мне доставляла одни мучения. Он больше не появлялся. Гиены уже осмелели и стали потихоньку заходить в реку. Скоро они доберутся до меня. А, может, это и к лучшему? По крайней мере, не я сама решу свести счеты с жизнью, это сделают они, не оставив мне выбора. Эта мысль мне определенно нравилась. Я все больше стала за нее цепляться. Еще одна странная вещь стала происходить со мной. Временами я теряла зрение и слух. Мне казалось, что я проваливаюсь в абсолютную пустоту, из которой потом выныривала. С каждым разом выныривать было все труднее. Я все дольше и дольше оставалась в этой пугающей пустоте. В очередной такой вот раз, когда я пыталась освободиться от пустоты, концентрируя все свое сознание, меня вдруг резко закрутило, как будто я попала в водоворот, но не тот, что тянет на дно, а, наоборот, тот, что выталкивает на поверхность. Меня крутило все сильнее, пока я не перестала соображать от мелькания картинок перед глазами и не потеряла сознание. Ощущение дежа-вю. Вот, что меня не покидало. Я уже была здесь, но когда? Я все это видела и слышала, но я совершенно не могу вспомнить когда. Стук-стук, стук-стук – очень знакомый звук, но что он означает? Не могу вспомнить. Что-то должно произойти дальше. Что-то очень знакомое. Ну вот, опять все исчезает, ускользает, становится расплывчатым. Мое сознание раздваивалось, переносясь в прошлое, цепляясь за какие-то события, которых я не помнила, только знала, что они произошли со мной. Кто-то звал меня по имени. Лида! Звали точно меня. Голос был очень знакомым, но я никак не могла его вспомнить. Временами, открывая глаза, я видела лицо, которое мне тоже было знакомо, но и его я забыла. Я напрягалась изо всех сил, но мозг отказывался подчиняться. Не могла сообразить, что должно произойти в следующее мгновение. В тщетных попытках я опять проваливалась в сон, опять все забывала. Меня постоянно тормошили, мешая спокойно уплывать в приятное забытье, кто-то целовал меня и все время звал по имени. Домик, домик и этот стук, стук камня о камень. В памяти всплыли слова: «Заброшенный охотничий домик». Андрей! Я вспомнила, Андрей! Это же его домик! – Андрей, – слабо позвала я. – Тише, любимая, Андрей сейчас придет, – кто-то склонился надо мной, гладя и целуя мое лицо. – Наконец-то ты пришла в себя. – Дронд, – узнала я. Это было самое лучшее и красивое лицо в мире. Самое любимое. – Дронд, – я попыталась поднять руку, но чуть опять не потеряла сознание от усилия сделать это. – Что со мной? – Теперь все будет хорошо. Просто ты очень слаба еще. Ты долго была без сознания, – он продолжал гладить меня. На мою руку упало что-то влажное. – Ты плачешь? – он плакал. – Что, все так плохо? – может быть, я умираю, и он оплакивает меня? Странно, но подобная мысль совсем не страшила. – Это все нервы. Когда я был бесчувственным чурбаном, было намного легче, – слабо улыбнувшись, пошутил он. Я тоже попыталась улыбнуться. Очень кружилась голова. Попытка подбодрить Дронда далась мне с огромным трудом. Распахнулась дверь, впуская в комнату больше света и волну свежего воздуха. – Она пришла в себя, – сказал кому-то Дронд. – Слава богу, – я услышала грохот. Что-то упало на пол. В ту же самую секунду надо мной склонилось еще одно лицо. – Как ты, воробышек? Ты нас здорово напугала. Но что с ним произошло? Андрей выглядел просто ужасно. Под глазами залегли тени, волосы взлохмачены. Сейчас он мне напомнил того Андрея, каким я увидела его в первый раз. Полузверь, получеловек. Только тогда глаза его светились добротой, а сейчас в них застыли вековая усталость, безнадежность и обреченность. – Что с тобой? – слабо спросила я. – Почему ты так выглядишь? – Он практически не ел и не спал все эти два месяца, – ответил за Андрея Дронд. – Он повсюду искал тебя, боясь даже на минуту прекратить поиски. Два месяца! Целых два месяца? Меня не было так долго? От этой мысли стало совсем дурно. – Тише, тише. Ее нельзя расстраивать, – строго велел Андрей. Даже голос у него изменился. В нем появились металлические нотки. – Ее мозг только начал восстанавливать свои функции. – Какое сегодня число? – спросила я. – Двадцатое октября, – очень мягко ответил Дронд, – осень. На улице уже стало прохладно. А в доме было очень тепло. Я прислушалась и различила потрескивание дров в печи. Значит, из моей жизни выпало целых два месяца. И спасибо за это я должна сказать Анфисе. – Два месяца – это ерунда, – сказал Андрей своим обычным голосом, наполненным добротой. – Теперь ты очень быстро поправишься. Какая-нибудь неделя, и мы тебя поставим на ноги. Только обещай, что будешь слушаться. Я лишь молча кивнула, сил говорить не осталось. – Вот и умница. А теперь, тебе нужно выпить лекарство и немного поспать. Слишком много информации сразу – очень вредно для мозга. И опять я испытала дежа-вю, когда Андрей приподнял меня и напоил своей микстурой. Только на этот раз я точно помнила, когда такое со мной случилось впервые. Надо сказать, что поправлялась я очень медленно. Силы никак не хотели возвращаться. Андрей все время растирал меня какими-то настойками, чтобы разрабатывать мои дряблые мышцы, жутко болевшие из-за длительной неподвижности, в которой вынуждено было находиться мое тело. Из подслушанного разговора я узнала, что нашли они меня едва живую. Еще один день, и я бы умерла. Анфиса даже не пыталась активно поддерживать во мне жизнь, она мне просто какое-то время не давала умереть. А потом и это перестала делать. Видать, уже готовилась принять мою душу. Она даже мысли не допускала, что я могу не захотеть ее отдать, что меня могут не сломить те испытания, что она наслала на мою голову. Наверное, я сейчас была похожа на узника Бухенвальда в момент освобождения. Андрей по началу не давал много есть, хоть мне и очень хотелось. – Стенки желудка нужно приучить сначала к пище, а уж потом кормить, – увещевал он. – Слишком долго туда поступала только вода. Будем делать это постепенно. Начнем с нескольких ложек. Он не отходил от меня ни на шаг. Не доверял даже Дронду ухаживать за мной. – Не обижайся, – говорил он ему, – но это мое дело. Я просто обязан поставить ее на ноги. Он кормил меня очень часто, но по чуть-чуть. Потом стал немного увеличивать порции, сокращая количество приемов пищи. Каждый раз ритуал кормежки начинался одинаково. Он усаживал меня в подушки, закутывал в одеяло и подносил ложку ко рту. Мне становилось смешно, так серьезно он это делал. После каждой ложки, промокал мой рот салфеткой, чтобы, не дай бог, я не испытала дискомфорт. Я чувствовала, что уже в состоянии есть сама, но он категорически отвергал любые попытки уговорить его. Зато Андрей сдержал обещание – через неделю я уже смогла потихоньку вставать и ходить по комнате, поддерживаемая Дрондом. А еще через неделю мне разрешили выйти на улицу. Как приятно было подышать таежным воздухом, в котором уже угадывалось приближение морозов. Начало ноября… В середине у нас уже ложится зима. Но в этом году осень выдалась затяжной, и первый снег, после которого только через сорок дней ложиться зима, выпал не так давно. Сама природа давала нам фору. Оказывается, все то время, пока меня не было, Дронд писал от моего имени письма матери и Машке. Так что они были спокойны на мой счет. – Для меня нет ничего проще, как овладеть техникой написания писем твоим почерком, – ответил он на мой вопрос, – это, как срисовать цветочек с картинки. Я обратила внимание, что могу спокойно ходить по лесу, не подвергаясь нападению, как раньше. – Она засела в норе, – грубо пояснил Андрей, опять становясь похожим на хищника, когда я у него спросила, куда делось все зло, призванное Анфисой, – и отозвала свое колдовство. Ждет удобного случая, когда можно будет застать меня врасплох. Больше он не стал мне ничего рассказывать. Все равно ему придется это сделать. Я должна знать, что со мной произошло. Как только ко мне окончательно вернуться силы я заставлю его все мне рассказать.