Глава 6

Мне было немного грустно, что я пропустила самое красивый осенний месяц – сентябрь. Деревья в желто-красно-зеленом убранстве, холода еще не суровые и не держать землю в плену… И Андрей сказал, что в этом году сентябрь выдался особенно теплым. Эх, а я всю «пору, очей очарованья» побыла неизвестно где, по милости коварной злодейки. А в октябре что, листва с деревьев уже почти полностью опадает, становится холодно, часто идут дожди. Нет птиц, что стремятся перезимовать в более теплых уголках. Да и другие животные готовятся к суровой и продолжительной зиме. Правда в последнее время зимы стали гораздо теплее. Говорят, что это связано с глобальным потеплением климата. И этот год был тому подтверждением. Деньки до сих пор стояли солнечные. Первый снег выпал только в конце октября. Значит, можно надеяться, что до самого декабря зима не ляжет окончательно. Я наслаждалась спокойствием осеннего таежного леса. Любить Дронда на моей территории было еще приятнее, чем у него дома. Мы много гуляли и разговаривали обо всем сразу и ни о чем конкретном. Сначала мы прохаживались возле самого домика и совсем не подолгу, я еще была очень слаба. Потом стали забираться глубже в лес. Андрей все время ворчал, чтобы мы забредали так далеко. Но Дронд сумел его убедить, что в случае чего сможет защитить меня. Животные, и правда, будто чуяли его силу, оставались в стороне от нас. У них ведь сильно развит инстинкт. Возможно, они видели в нем именно того, кем он и являлся – пришельца из другого мира, очень могучего и мудрого. Иногда Дронд уходил к себе. Тогда моим компаньоном по прогулкам становился Андрей. Но с ним мне было совсем не так весело. Чаще он просто шел рядом и молчал. Он, вообще, сильно переменился за последнее время. Стал каким-то суровым и необщительным. Постоянно чего-то опасался, оставался всегда начеку. Со мной вел себя, как сварливая наседка – все время пичкал своими микстурами, заставлял питаться по часам и не принимал никаких возражений. Я чувствовала, что в том, что я чуть не погибла, он винит себя одного. Никакие мои доводы не могли убедить его в обратном. В один из таких дней, когда Дронд ушел к себе домой и сказал, что вернется только на следующий день, я посадила Андрея напротив себя в домике и попросила мне все рассказать. Я хотела знать события тех дней, начиная с самой Машкиной свадьбы. Он сразу замкнулся, крепко сжав зубы, не желая ничего говорить. Как ебенок, честное слово! – Тебе не кажется, что я имею право все знать? – спросила я, уже ни на шутку рассердившись. – Ведь это произошло со мной. Я понимаю, что воспоминания причиняют тебе боль. Но я должна знать правду. Хочешь ты или нет, тебе придется мне все рассказать. Он посмотрел на меня. Лицо его было искажено мукой, в глазах застыл страх, как будто он переживал все заново. – Ответь сначала на один вопрос, – вздохнув, поговорил он. Казалось, он смирился с необходимостью этой беседы. – Что тебя заставило тогда выйти из столовой? Я рассказала ему про голос Дронда, что звал меня, и которому я была не в силах сопротивляться. – Все понятно. Простая иллюзия. Как я сразу не догадался? Хорошо, я расскажу тебе, – он помолчал немного, будто собираясь с силами, и продолжал. – Когда я вернулся в столовую и увидел, что тебя нет, меня сразу обожгло предчувствием, что случилось самое страшное. Анфисы тоже нигде не оказалось. За столом сидел один Серафим. Естественно, я начал у него допытываться, куда она делась. Но он, казалось, вообще ничего не соображал, только сидел и дико вращал глазами, а потом и вовсе вскочил и умчался прочь со свадьбы. Как назло, твоей подруге пришла мысль пообщаться с тобой. Она бросилась на твои поиски, а, не найдя, пристала ко мне. Ох, как зря она это сделала, – Андей горько усмехнулся. – Можно сказать, она попала под разделочный нож. Досталось же ей тогда! Я был в ужасном состоянии, – как бы оправдываясь, добавил он. – В тот момент она мне показалась воплощением вселенского зла. Честно признаться, я чуть не убил ее, чуть не наслал на нее страшное заклятье. Слава богу, что этого не случилось. Но факт остается фактом – теперь твоя подруга считает меня сумасшедшим, лучше мне больше не встречаться на ее пути. Я представила себе Машку, ее напор, с каким она иногда наседает на людей. Могу себе представить, как это все подействовало на Андрея. – Я бросился домой. Тут пытался проникнуть в мысли Анфисы, но она была полностью закрыта для меня. Она выставила очень мощный щит из заклятий, чтобы я не мог узнать ее местонахождение. На следующий день появился Дронд. Он застал меня в ужасном состоянии. Я был близок к помешательству. Хорошенький у тебя защитник, расклеился, как кисейная барышня, – он тяжело вздохнул. – Дронду пришлось прибегнуть к шоковой терапии, чтобы привести меня в чувство. Но это подействовало, ко мне вернулась способности спокойно мыслить. И снова тяжкий вздох и нежелание продолжать в глазах. Но и я не планировала отступать, хотела выслушать все до конца. – Необходимо было наладить мысленный контакт с тобой, но мы никак не могли тебя обнаружить. Вместе мы стали думать, как это сделать. Я пытался нащупать хоть слабенькую ниточку твоего сознания. Недели проходили в попытках связаться с тобой, нащупать то место, куда запрятала тебя Анфиса. Честно говоря, – дрожащей рукой Андрей вытер пот со лба, – я уже начал терять надежду. Если бы не Дронд я, наверное, совсем бы свихнулся, – он посмотрел на меня, как бы прося прощения. – Отчаяние полностью захлестнуло меня. Но он постоянно приводил меня в норму, заставляя не сдаваться. Наконец, у меня получилось. Я уловил отголосок твоих мыслей. Так мы узнали, где ты. По моим подсчетам только дорога туда заняла у тебя две недели. Целых две недели ты падала в подземное царство мертвых. Мы с Дрондом уже поняли, что в царстве находилось лишь твое астральное тело, что злодейка запрятала физическое тело так надежно, чтобы мы не смогли его обнаружить. В то же время, я определил, что можно произвести сеанс зрительного контакта с твоим сознанием. Тогда я отправил Дронда в астрал. Это путешествие оказалось для него тяжелее, чем я предполагал. Он долго приходил в себя, вернувшись в физическое тело. Больше мы этого не делали. Процедура оказалась опасна для его развитого мозга. Он рисковал частично потерять память, – Андрей тяжело вздохнул, переводя дух. – Слава богу, все обошлось благополучно для него, – он побледнел, вспоминая события тех дней. Мне было нестерпимо жалко его, но я хотела дослушать рассказ до конца. – Тогда, мы решили активно заняться поисками Анфисы. Нельзя было терять ни минуты. Честно говоря, я боялся самого худшего, что она будет измываться над тобой. Но она предпочла просто дать тебе возможность медленно угасать. Одному я рад несказанно, когда астральное тело отделяется от физического, человеческое эго концентрируется в первом, то есть, ты ничего не чувствовала, что происходило с твоим телом, ты была в глубокой коме. Мы решили действовать через Серафима – следить за ним, чтобы выйти на след Анфисы. Сначала пытались заговорить с ним, но все было тщетно. Анфиса об этом позаботилась. Она наложила на него заклятие молчания. Из него можно было хоть душу вытрясти и ничего не добиться. Он вел себя, как помешанный. Единственный звук, который он мог издавать – это мычание. Тогда мы решили следить за ним, надеясь выйти на твой след. Каждый день он углублялся в лес, мы следовали за ним по пятам, но в какой-то момент он просто растворялся, исчезал. Так проходили дни в тщетных попытках отыскать тебя. Мы продолжали следить за Серафимом. Уже пошел второй месяц твоего исчезновения. От волнения у меня опять начал мутнеть разум. Дронду пришлось очень туго со мной. Мало было ему переживаний за тебя, так еще и меня приходилось приводить в чувство. Помогла нам Мария. Как-то она пришла ко мне и сказала, что знает, где возможно прячется Анфиса. Она знала одну нору, куда Анфиса уползала, когда умудрялась нагадить всей семье. Маия и проводила нас туда. Это была в прямом смысле нора, вырытая в земле. Вход в нее злодейка умело замаскировала. К тому же, вокруг того места Анфиса наложила заклятие невидимости. Поэтому мы и не могли найти его, следя за Серафимом. Когда мы нашли тебя, ты уже была практически при смерти. Твое сердце едва билось, пульс почти не прощупывался. На лицо были все признаки сильнейшего истощения. Тогда я чуть не убил Анфису. Только мысль о необходимости в ней сдержала меня. Она одна могла вывести тебя из состояния летаргии и вернуть душу в тело. Но она отказывалась это делать и решилась на отчаянный шаг – лучше твоя смерть, чем уступить. Она готова была даже расстаться с мечтой о твоей душе. Он замолчал, опять переживая события тех дней. Все тело его дрожало от едва сдерживаемого гнева. – Как же вы ее убедили? – спросила я. Что могло заставить такого человека, как Анфиса уступить? Думаю, что даже угроза смерти не могла на нее подействовать. – Как ни странно, есть одна вещь, которой Анфиса боится больше всего на свете, – усмехнулся Андрей. – По меркам обычного нормального человека это то, за что не стоит сражаться. Но только не для нее. – Интересно, что может быть важнее жизни для нее? – Это ее красота. – Не может быть?! Ты имеешь в виду внешность? – уточнила я. – Да. Всего лишь внешность. Она понимает лучше всех, что красота – это ее единственное достоинство. Это ее оружие, при помощи которого она воздействует на окружающих. – Ты пригрозил испортить ей внешность? – Анфиса – не тот человек, на которого действуют угрозы. Угрозами мы несколько дней пытались добиться от нее желаемого. Все было бесполезно. Для таких как она угрозы – пустой звук. Я сделал так, что люди при виде Анфисы шарахались в стороны. Им она казалась уродливой сгорбленной старухой с изрытым оспинами лицом, со зловонным дыханием. Мое воображение пустилось в разгул. Я нарисовала вполне себе реалистическую картинку в голове. Мерзкую старуху, такую, какой описал ее Андрей. Мне даже показалось, что чувствую вонь, исходящую от нее. Отвращение не заставило себя знать, меня даже передернуло от подобной реалистичности. – Вот именно, – кивнул Андрей, наблюдая за мной, – вот именно такова была реакция людей при виде Анфисы. Чары очень сильны. Она никак не могла от них избавиться. Снять заклятие мог только я. Даже Серафим отшатнулся от нее, едва увидев. Этого она уже не смогла перенести. Сгорая от ярости, приползла ко мне с требованием снять заклятие. Дальше все было очень просто, как ты понимаешь. В обмен на эту услугу я потребовал, чтобы она вернула твою душу обратно в тело. Что она и сделала и очень быстро. Еще я потребовал, чтобы она отозвала обратно духов стихии. С этим она тоже вынуждена была согласиться. Выполнив все, что от нее требовалось, она исчезла, где-то притаилась. Строит, наверное, планы дальнейшего наступления. Дальше ты почти все знаешь. Началась борьба за твою жизнь, которая длилась не один день. Закончив рассказ, Андрей натужно дышал, на лбу выступил пот. Казалось, он пережил все это еще раз. Мне было тяжело, но я не осознавала того, что со мной происходит. А каково пришлось им с Дрондом? Можно только предположить. Ничего удивительного, что Андрей стал таким замкнутым. Молчание затянулось. Я задумалась об Анфисе, о ее страхе потерять красоту… Когда я вновь взглянула на Андрея, то поразилась выражению его глаз: они были полны безысходности. Столько муки было в устремленном на меня взгляде. – Что случилось? Почему ты так смотришь? – от моего вопроса по его лицу пробежала судорога. – Или было еще что-то, о чем ты не рассказал? – Нет, – он покачал головой. – Не то… Знаешь, что самое страшное в этой истории? – Что я чуть не умерла? – Что вышло это случайно… – Что? – не поняла я. – Что идея лишить Анфису красоты родилась от безысходности… спонтанно… Это было той самой соломинкой, за которую хватается утопающий. А иначе… – он замолчал, не договорив, и на глазах у него выступили слезы. Я поняла, что так сильно гложет этого молодого и полного сил парня, который привык подчинять жизнь себе. Его убивало осознание собственной беспомощности в тот момент, когда я умирала. – Не стоит думать об этом сейчас, когда все закончилось хорошо, – я говорила медленно, тщательно подбирая слова. – На то она и жизнь, чтобы в ней было место для счастливых случайностей. Не знаю, показалось мне, или мои слова действительно достигли его сознания, только, постепенно лицо его стало разглаживаться, и из глаз пропала щемящая душу тоска. – А сколько может продлиться это перемирие? – решилась сменить я тему. – Трудно сказать. Все зависит от того, что она планирует предпринять. Думаю, что месяц мы можем ничего не опасаться. Мне нравилось жить в домике Андрея в самой чаще тайги. Но иногда так хотелось оказаться дома, где даже стены лечат. Андрей пресекал все мои попытки даже заговорить об этом. – Ты должна быть у меня на глазах. Кроме того, лесной воздух тебе идет на пользу. Ты быстро поправляешься. Все равно, для всех ты в Москве. Так что, пока ты останешься здесь, – прерывал он, как только я заводила разговор на эту тему. Дронд все чаще стал отлучаться в свой мир. Возвращался оттуда он все время какой-то подавленный. Что-то его сильно расстраивало. На мои вопросы он давал односложные ответы, явно не желая вдаваться в подробности. Я уже давно поняла, что у него есть какая-то тайна, которую он старательно скрывает от меня. Но никогда еще это так явно не угадывалось по его лицу. Как-то раз я решила воспользоваться моментом, пока Андрея не было дома. Он совершал свой ежедневный рейд по лесу в поисках раненых зверей. Более благоприятный момент трудно было выбрать. – Не думаешь ли ты, что пора мне все рассказать? – обратилась я к Дронду. Он находился в состоянии глубокой задумчивости, в которую все чаще погружался. – Твоя жизнь – это и моя жизнь тоже. Мне больно видеть тебя таким. – Да, пришло время тебе все рассказать, – вздохнув, грустно отозвался он. – В конце концов, это касается нас обоих. Ты должна знать, – какое-то время он собирался с силами. – Сначала, хочу сказать тебе еще раз, что больше всего на свете, больше самой жизни я люблю тебя. Только ты одна нужна мне для полного счастья. В мою душу стал закрадываться страх, так торжественно прозвучала его речь. Что же последует за этим? – Я тебе уже рассказывал, – продолжал он тем временем, – что в нашем мире люди рождаются с идеальным набором генов. Это сочетание получается путем длительных исследований генов предполагаемых родителей. У каждого может быть только один ребенок. Каждому человеку в нашем мире мозг находит идеального партнера для рождения потомства. Так вот, такой партнер был найден и для меня. Пришло время произвести на свет и мне потомка. Это должно было случиться еще в прошлом году, в марте. Помнишь, тогда я исчез надолго? Я искал возможность получить отсрочку хотя бы на год. Тогда я еще не понимал, зачем мне это. Но сейчас я знаю точно, что хочу, чтобы детей мне родила ты и больше никто. – Но ты же получил отсрочку, – я сидела, уныло уставясь на свои руки, которые слегка подрагивали. Что тут скажешь? Он живет в мире, где существуют определенные законы, которые нельзя нарушать. – Значит, ты должен жениться? И это должно произойти в марте? – У нас нет такого понятия, как женитьба. Человек в любом случае остается свободен. После того, как он производит на свет потомство, он волен поступать, как ему хочется. Многие, конечно, остаются жить вместе, они растят и воспитывают ребенка. Но есть и такие, что предпочитают жить врозь. Им так удобнее. Ребенок в этом случае остается с матерью, а с отцом просто постоянно общается. – А ты видел ее, ну, ту, что должна родить от тебя ребенка? – Нет. Да это и не обязательно вовсе. Даже в случае, если у партнеров половая несовместимость, происходит искусственное оплодотворение. Результат, в любом случае, один и тот же. Мне очень не навился этот разговор. Но я должна была все узнать. Ему тоже тяжело, я видела это по выражению его лица. Становилось понятно, что он пытается найти выход, которого, наверное, и нет. Тут мне в голову пришла одна мысль: – А как тебе удалось получить отсрочку? – Я заложил в наш мозг все возможные риски, которые могут возникнуть, если ребенок родится на год позже. Мне повезло. Результат получился совершенно идентичный. Я мог себе позволить эту отсрочку. – А кто это должен быть? – грустно спросила я. – Мальчик, – бесцветным голосом ответил он. – А если рождается двойня? – спросила я. – Вы что одного из них умертвляете? Неосознанно, мне хотелось причинить ему боль. Я сразу же об этом пожалела, когда заметила тень осуждения в его глазах. – Зачем ты так? – с укором произнес он. – Думаешь, мне легко? Но я, все же, отвечу на твой вопрос. Все очень просто. Двойня исключена. Такая комбинация даже не рассматривается. – Прости меня, пожалуйста, – я подбежала к нему и пинялась осыпать поцелуями его лицо, – я не хотела говорить этого. Как-то само вырвалось. – Знаю, знаю, – он обнял меня и крепко прижал к себе. – Есть еще одна возможность. Нужно исследовать твою кровь. Требуется разложить твою ДНК на составляющие и скомбинировать ее с моей. Конечно, вероятность очень мала, но попробовать стоит. – А если ты останешься жить в моем мире? – я цеплялась за соломинку. – Это невозможно, – ответил он, – я являюсь неотъемлемой частью моего мира, звеном в его цепочке. Если я исчезну, наступит сбой. Это, конечно, не приведет к катастрофе, но значительно снизит прочность неразрывной цепи. Во мне закипала злость. Дурацкий мир, лишенный эмоций, подчиненный всецело разуму. Они даже не допускают мысль, что что-то может развиваться совсем не так, как оно должно. Что в жизни есть место исключениям. Что без них жизнь становится бесцветной, скучной. Но я ничего не могла сейчас сказать Дронду. Одно я знала точно, что без боя не сдамся.