Глава 7

Если я думала, что смогу целый месяц наслаждаться безопасностью, как обещал Андрей, то напрасно тешила себя иллюзиями. Извращенный ум Анфисы не дремал. Он готовился к очередному нападению. На этот раз она запланировала для меня нечто особенное. То, что было раньше, показалось мне цветочками. Она находилась очень далеко. Андрей не ощущал ее присутствия. Но расстояние, как оказалось, не явилось помехой. Начался декабрь – самый мой любимый месяц из всей длинной зимы. Землю присыпало чистым и пушистым снегом. Мороз еще не держался крепким. Его хватало лишь на то, чтобы не давать таять снегу. Я «приехала домой», якобы мне разрешили пропустить занятия перед наступлением зачетной недели и сдачей экзаменов, а также чтобы встретить Новый год в кругу семьи. Андрей, наконец-то, разрешил вернуться мне. Мама уже была на последнем месяце беременности. Она гордо несла свой огромный живот, хоть он и доставлял ей массу неудобств. Наконец-то она могла позволить себе не работать, сидеть честно дома, занимаясь делами, и ждать появления на свет ребеночка. Пол они с дядей Гришей намеренно не стали определять. Решили, что незачем это делать, потому что кто бы ни родился, любить они его будут одинаково. А те, кто делают это исключительно ради того, чтобы купить малышу вещи правильного цвета, с моей точки зрения поступают не очень разумно. Тем более что случаются ошибки. И вот у тех, кто купил все бело-розовое и ждет девочку, рождается пухленький мальчик и наоборот. Я даже знала одну девушку, которой врач, делая ультразвуковое исследование плода, клятвенно обещал, что родится девочка. А родился мальчик. Так ее первой реакцией были слезы, а не радость при виде первенца. Хорошенькое дело – мать плачет прямо на родильном столе и костерит на чем свет врача, который обещал ей девочку. Я старалась как можно больше времени проводить с мамой. Ей сейчас было тяжеловато. Моя помощь оказалась как нельзя кстати. Подумать только, скоро я стану сестрой. Я, которая всю жизнь была единственным ребенком, обзаведусь братиком или сестренкой. Я предложила маме переехать в нашу квартиру. Все-таки она была двухкомнатная. Но та отказалась. – Может быть как-нибудь потом. Пока нам и здесь не плохо, тем более что комната очень большая, да и кухня тоже. А ребеночка я все равно не смогу укладывать в другой комнате. Знаешь, с возрастом все это чувствуешь совсем иначе. Не то, чтобы я любила тебя меньше, нет. Но ко второму ребенку, особенно, когда он рождается так поздно, как у нас, относишься особенно трепетно, как к подарку судьбы, – она улыбнулась. – Знаешь, в женской консультации я числюсь, как старородящая. – В жизни не слышала ничего глупее! – возмутилась я. – Мне кажется, что так называть женщину просто неприлично! Это же надо придумать – старородящая. У них что другого слова не нашлось. Ну, например, зрелородящая, на крайний случай. Если покумекать, можно придумать что-нибудь еще лучше. Как-то мы сидели с мамой у них дома. Я занималась нелюбимым делом, помогала маме гладить белье. Она лежала на диване. Сегодня малыш был особенно активен, пинался так ощутимо, что по маминому животу расходились волны. Иногда она даже вскрикивала от боли. – Пинает все время в одно и тоже место – в ребро. У меня, аж, онемел этот участок, – жаловалась она. – Мам, ты лучше приляг, – посоветовала я. – Лежа, наверное, полегче. Может, не будет так больно. – Доча, – позвала меня мама, – я давно хочу задать тебе один вопрос. Только не подумай, что лезу в твою жизнь. Просто в последнее время ты совсем мало о себе рассказываешь. Живешь далеко, пишешь редко, – опять, как и всегда, когда разговор касался этой щекотливой темы, мне стало до ужаса стыдно. Так стыдно обманывать родного человека. Несколько раз я уже была готова рассказать ей правду. Но как это сделать? Если рассказывать, то все, половины тут быть не может. А все я еще не готова была ей открыть. – Тот парень, Андрей, ты с ним встречаешься? – Нет, мам, он просто очень хороший друг, – ответила я, совсем не удивившись. Чего-то примерно такого я и ожидала. – А парень, я имею в виду, настоящий парень у тебя есть? – она как-то очень трогательно, даже по-детски, посмотрела на меня. Господи, как же я запуталась. А есть ли у меня этот настоящий парень? – Есть человек, которого я очень люблю, – я старательно подбирала слова, чтобы не сказать ничего лишнего. – И он меня тоже любит. Но мы не можем быть вместе. Пока не можем, – поправила я себя. – Он что, женат? – как она предсказуема, моя мамочка. Столько наивности во взрослой женщине. – Нет, мамуль, он не женат, – на этом заканчивалась та часть моего рассказа, которая могла быть правдивой. – Просто мы еще совсем недавно познакомились. Ну, знаешь, так случается – любовь с первого взгляда. Рано еще думать о будущем. Всему свое время. – Даже странно, что ты у меня такая разумная. Совсем не по возрасту. Многие в девятнадцать лет ведут себя гораздо более легкомысленно. А где он живет, в Москве? – Нет. Он приехал издалека. В Москве он только учится. Как хорошо, что ей не пришла в голову мысль спросить, откуда он, а то опять пришлось бы что-то выдумывать. – Может, в следующий раз ты приедешь с ним вместе? Мне очень хочется поглядеть на него. – Конечно, мам. Если мы не расстанемся, то приедем вместе. Ее немного огорчил мой ответ, но ничего лучше пока я не могла придумать Дронд все чаще пропадал в своем мире. Он взял образец моей крови на исследование. А так как это достаточно длительный и трудоемкий процесс, то и занимал он у него почти все свободное время. Андрей пока остался в лесу, обещая позже перебраться опять в город. Машка уехала с Олегом в Новосибирск, забрав с собой и Ленку, которой пришлось в десятый класс идти в новую школу, в новом городе. Квартиру они пока не стали продавать, просто сдавали ее. Вот так и получилось, что большую часть времени я проводила у мамы или дома, сидя с книжкой на диване или смотря телевизор. Одно меня огорчало и очень сильно. Это то, что я не работала. Я ни в чем не нуждалась. Об этом позаботились Дронд и Андрей. У меня даже было достаточно денег на расходы. Можно сказать, я была богачкой. Деньги раздобыл Дронд. На мой вопрос, как он это сделал, ответил: – Да так, ерунда. Помог тут одному вашему нобелевскому лауреату получить его премию. Так он, в благодарность за это, поделился ею со мной. Как все просто, раз, и получил нобелевскую премию. Но я так не могла, деньги я привыкла зарабатывать, а не брать просто так. Все это не добавляло хорошего настроения. Еще в душе жила неясная тревога. Что-то мне подсказывало, что Анфиса скоро даст о себе знать. Только бы Андрей успел к тому времени. Зато у меня теперь оставалось много свободного времени, чтобы думать. А думать было о чем. Например, о том, что наши отношения с Дрондом зашли в тупик. Как-то я услышала одно высказывание, которое в то время меня сильно удивило: «Желая любви, чаще всего добиваешься ненависти, желая ненависти – чаще всего получаешь равнодушие, и лишь стремясь к равнодушию и покою, внезапно получаешь любовь, с которой не знаешь, что делать». Я была категорически не согласна с этим. Особенно в той его части, что касается любви. Это как же нужно добиваться любви, чтобы в итоге получить ненависть? В то время я вообще была несведуща в вопросах любви. Но мне казалось, что любовь – это что-то прекрасное, сказочное, что тот, кто любит, просто не имеет право быть несчастным. Теперь я понимала ошибочность подобных рассуждений. Взять хотя бы Анфису. Вот она любит Андрея. И что? В итоге, у нее есть его ненависть, и не только его. Во мне, напротив, нет ненависти к Анфисе. Я боюсь ее изобретательного мстительного ума, но, в общем-то, к ней равнодушна. Вот и вторая часть высказывания. Она тоже подтверждается моей жизнью. Ну а третья говорит сама за себя. Дронд получил любовь, с которой не знал, что делать. Думаю, мы оба хотели одного и того же – быть вместе. Только я могла предложить ему жить в моем мире, а он нет. Я готова была смести все условности, а он не мог нарушить строгую закономерность жизни в его обществе. А мне казалось, что их общество покоится на довольно зыбком фундаменте – единственно только на самосознании силы в прочности. Каждый индивидуально вне этого общества был очень слаб. Мы с ним из разных миров. Для нас приоритетны разные ценности. Мы действуем, следуя разным жизненным правилам. Но нас объединяет общее чувство, которое называется любовью. Одно это должно бы разрушить ту стену, что стояла между нами, между нашими мирами. Между нами было недостаточно доверия друг к другу, на котором строятся настоящие, длительные отношения, развивается подлинная близость. Долгое время Дронд не говорил мен, откуда он. Но что самое странное, в то время я была более счастлива. Я догадывалась, что он не простой человек, но даже подумать не могла, что он из такого далека. Я понимала, Дронду требовалось много времени, чтобы рассказать мне все о себе. Узнав, откуда он, я почувствовала к нему подлинную близость, но он мне вверил только прошлое и настоящее, утаив от меня будущее. Если бы он сразу рассказал все, возможно в моем сознании уже бы оформилась модель наших отношений. Но сейчас в нем царил полный хаос. Мы оба старались принимать друг друга такими, как есть. Мы любили друг друга такими, какими были на самом деле, а не такими, какими нам хотелось бы видеть друг друга. Мы любили сущность каждого из нас – честно, без боязни быть отвергнутыми. Я должна смириться с тем фактом, что мы думаем по-разному, верим по-разному, у нас разное восприятие, приоритеты, поведение. Иначе я рискую получить головную боль, встретиться с непониманием, и моя жизнь принесет мне только разочарование. Но наши различия ни в какой мере не препятствовали нашему равенству. Ведь что такое равенство – это свобода выбора. И мы выбрали друг друга. Мы не лучше и не хуже друг друга, мы просто разные. Вот примерно так я пыталась осмыслить свою любовь к Дронду, получить ответы на мучающие меня вопросы. Больше всего на свете я боялась потерять его. Особенно сейчас, когда появилась реальная угроза для нашей любви. Я вспомнила слова одного из любимых моих писателей Артура Хейли. В своем романе «Отель» он писал: «Никогда ведь не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется». Как-то раз, когда я как обычно сидела дома и, ломая голову, пыталась найти хоть какой-то выход, ко мне пришла гостья, чем меня приятно удивила. Это была Мария. Она вышла в город, побывала на нашем рынке и решила заглянуть ко мне. Как очаровательно она выглядела с самодельном полушубке, из-под которого выглядывали длинные юбки сарафана, и в налобной повязке. Мы встретились, как давние подруги. Как-то само собой получилось, что я ей все рассказала про себя, про Дронда, как тогда, когда еще не знала, кто он. И она сказала одну очень простую вещь: – Ничего не пытайся сейчас предпринять. Все решится само собой, когда придет время. Только приготовься ждать, потому что наступит оно еще не скоро. Так случилось, что твоя половинка, которую ты неосознанно ищешь, забралась в другой мир. Даже людям, живущем в одном мире, иногда нужна не одна жизнь, чтобы найти друг друга. А ты нашла свою в другом мире. Что стоит тебе немного потерпеть? Странным образом, но меня опять успокоили ее слова, как в тот первый раз. Она обладала удивительной способностью расставлять все по своим местам, находить каждой вещи, каждому явлению правильное и простое объяснение. В ней было столько мудрости и доброты. Она рассказала мне, как обстоят дела в ските. Пантелей и Михаил замкнулись в себе. Почти ни с кем не разговаривали. Вообще, всех потрясло исчезновение Анфисы. – Понимаешь, раньше она никогда такого себе не позволяла. Все время была у нас на глазах, за исключением тех случаев, когда заползала на несколько дней в свою нору, успокаивать ярость. Поэтому сейчас все очень обеспокоены ее поведением. Наверное, догадываются, что ничего хорошего оно не принесет. – Интересно, где она может быть? – спросила я. – Трудно предположить, – ответила Мария. – Она может быть, как очень далеко, так и совсем рядом. Я ее не чувствую. Хочу предупредить тебя, что в последнее время она стала намного сильнее. Когда человек вступает в сговор с силами зла, они награждают его за это дополнительными способностями. Фактически она стала ведьмой. Пошла на крайний шаг – продала душу дьяволу. – Так что, теперь у нее вообще нет души? – с ужасом спросила я. – Вместо души у нее теперь есть мощный союзник и практически неуязвимая сущность. Ей теперь не грозит исчезновение, как раньше, когда ее черную душу съедала злоба. – А есть что-нибудь, что способно побороть ее? – Конечно, есть силы добра, которые намного более мощные. Андрей, в этом плане, гораздо сильнее ее. Только она намного хитрее. Она все время будет прятаться. Будем надеяться, что наступит момент, когда она выйдет из укрытия, тогда есть шанс ее победить. Я приуныла. Сколько гадостей мне еще ожидать от нее? – Почему тогда она медлит, – спросила я, – почему затаилась и ничего не делает? – Она копит силы, – ответила Мария, глядя на меня с сочувствием. – Вено, планирует очень мощное нападение. Будь готова ко всему. Я это чувствую, хоть и не знаю точно. – А можешь сказать, когда примерно это произойдет? – Думаю, что очень скоро. И знаешь, что я скажу тебе, чем скорее это случится, тем лучше для тебя. Чем больше проходит времени, тем сильнее она становится. С ее коварным умом, она может придумать самую невероятную месть, что-нибудь такое, чему мы еще не были свидетелями. Я почувствовала, как в душе предательски шевельнулся страх. От слов Марии даже в комнате как-то стало темнее. Чтобы сменить тему разговора, она попросила меня рассказать о мире Дронда. Я, как могла, описала его. – Да, – мечтательно произнесла Мария, – райский уголок для абсолютно счастливых людей. – Ты, правда, думаешь, что они счастливы? – Конечно. Это их модель счастья, которую они очень долго выстраивали. И сейчас у них наступил тот период, когда они им наслаждаются в полной мере, – ответила она. – Это не будет длиться вечность. Когда-нибудь что-то опять пойдет не так, и опять они будут совершенствовать свое общество. Но пока…Пока они счастливы. Я представила себе Дронда, как он гордился своим миром, показывая его мне, сколько тепла было в его голосе. Нельзя было не согласиться с Марией. – А знаешь, кто самый счастливый человек? – спросила она. Я отрицательно качнула головой, не понимая, к чему она клонит. – Это твой Дронд, – она улыбнулась, увидев мое недоуменное лицо. – Не взирая на то, что сейчас ему тяжело, он счастливее всех. Потому что он живет в своем прекрасном мире и любит тебя. Скорее всего, он единственный, кому довелось такое испытать. Он отмечен судьбой. А это кое-что, да значит. – Я хочу познакомить тебя с ним. – Обязательно познакомишь. Наши пути еще не раз пересекутся в этой жизни, – с видом пророка сказала она. – У нас еще все впереди. Сегодня был удивительный день. После визита Марии, я находилась в приподнятом настроении. Как-то все сразу переосмыслилось. Я поняла, что нужно принимать жизнь такой, каковой она является, а не ждать, что она может резко измениться, подстраиваясь под тебя. Мне хотелось петь от счастья. Сразу появилось желание сделать что-то полезное, и я написала письмо Машке. Она обижалась, что я ей не пишу, а я не могла себя заставить. От сознания, что не могу написать ей правду, сразу опускались руки. А сегодня я все могла. Откуда-то взялись нужные слова. Я писала обо всем и ни о чем одновременно. Много задавала ей вопросов. Почему я решила, что рассказывать нужно только о себе? Многим людям гораздо приятнее, когда интересуются их делами. А Машка, мне кажется, относится именно к такой породе. Я не просто написала ей письмо, а очень длинное письмо, на нескольких страницах. Я даже сбегала и сразу отправила его, чтобы оно не завалилось в какой-нибудь ящик, и не было забыто. Я переделала кучу дел, а не валялась на диване, жалея себя. Давно во мне уже не кипело столько жизненной энергии. У меня было такое чувство, что могу свернуть горы. А вечером пришел Дронд. И это стало кульминацией моего счастья. Я с разбегу бросилась ему на шею и долго не отпускала. – Ты что, Лида? – удивился он, а у самого глаза заблестели от счастья. Видно было, что он ужасно рад такому моему настроению. Конечно, я не устраивала ему сцен, но между нами все время чувствовалось напряжение. А сегодня все было иначе. – Меня же не было всего один день. – Не всего, а целый один день, – поправила я, продолжая зацеловывать его. – Я ужасно соскучилась и очень рада тебя видеть. – В таком случае, моя новость придется как нельзя кстати, – хитро сказал он. – Новость? Какая такая новость? – Теперь, какое-то время мне не нужно уходить от тебя. Мы можем все время быть вместе. – Здорово! – закричала я и принялась танцевать по комнате. Это уже даже переполняло чашу моего счастья. – Я закончил свою работу. Теперь только вопрос времени. Я не хотела сегодня думать об этом, поэтому просто не стала отвечать. А вместо этого рассказала ему про визит Марии. – Значит, – огорченно произнес он, – нападения нужно ждать в скором времени? – Мы же все равно знали, что оно будет, – легкомысленно заявила я. – Я надеялся, что нет. Хотел верить, что она успокоилась, наконец, – он сразу погрустнел. Я его потащила на кухню – кормить ужином, отвлекая разговорами о всякой ерунде. Забыла сказать, что в наших отношения наметился значительный прогресс – он теперь ел нашу пищу и, даже, утверждал, что это очень вкусно. Он слушал мою болтовню, а сам думал о своем. Это я поняла, когда он сказал: – Больше всего меня огорчает, что я никак не могу помочь тебе. Я бессилен против вашей дурацкой магии, – он даже вилку бросил на стол, так его огорчала собственная беспомощность. – Да ты понимаешь, что мне уже легче от одного твоего присутствия рядом? – спросила я, усаживаясь к нему на колени. – Хотелось бы верить в это, – с досадой произнес он. – Я очень часто вспоминаю твое лицо, там в реке забвения. Ты была такой несчастной, такой одинокой. Как сильно мне хотелось помочь тебе, но я ничего не мог сделать. – Ты сделал, – тихо сказала я, прижимаясь к его груди. – Ты пришел ко мне тогда. Если бы не ты, я, наверное, сдалась бы. – Ну почему в мире все так устроено? – воскликнул он, прижимая меня к себе с такой силой, что кости мои затрещали. – Почему я, умея делать такое количество разных вещей, не могу элементарного – победить какую-то ведьму? Так это прозвучало в его устах, что я весело расхохоталась. – Послушал бы нас с тобой кто-нибудь сейчас. Решили бы, что мы парочка ненормальных, сбежавших из дурдома, – сказав это, я встрепенулась. – Кстати, баба Рая не дремлет. У нее уши, как локаторы, и всегда направлены в сторону моей квартиры. Возможно, она уже многое слышала. Теперь пришла его очередь смеяться. – Неужели ты думаешь, что ей кто-то поверит? – смеясь, спросил он. – Скорее уж она попадет в психушку, а не мы. Так здорово было просто сидеть рядом с ним, ни о чем не задумываясь, и знать, что завтра он никуда не уйдет. Вечером, лежа в постели и прижимая меня к себе, Дронд сказал: – Знаешь, в моей квартире без тебя ужасно пусто. Ты там заняла определенное место, как и в моем сердце. Его слова были как бальзам для моей израненной души. Ничего лучше он не мог сказать для счастливого завершения сегодняшнего дня.