Глава 9

– Лида! Лида, любимая, ответь мне пожалуйста, – Дронд тряс меня за плечо, пытаясь привести в чувство. – Ты меня слышишь, вообще? Я его прекрасно слышала и медленно кивнула головой, продолжая созерцать потолок. Но мне так не хотелось смотреть на Дронда. Его голос неприятно врывался в сознание. В ушах продолжал звучать нечеловеческий крик, и Дронд сейчас был дополнительной помехой. Я поморщилась, голова раскалывалась на две части. – Лида! – настаивал Дронд. – Скажи что-нибудь. Что случилось? Что ты видела сегодня во сне? – Это был не сон, – отстраненно произнесла я, не поворачиваясь в его сторону. – Я была там и все видела и слышала. – Где была? Что видела? – он продолжал тормошить меня, причиняя нестерпимую боль. – Прекрати! – не выдержала я. – Перестань трясти меня. Моя голова, как бомба замедленного действия. Если не перестанешь, она сейчас взорвется. Он потрясенно убрал руки, нахмурил брови и о чем-то задумался. А мне было абсолютно безразлично. Я продолжала созерцать потолок, так голова меньше болела. В комнате повисла звенящая тишина, и единственны звуком оставался крик, что продолжал звучать в моей голове. Все же немного полегчало. Дронд внимательно смотрел на меня, заглядывая в глаза, которые, я думаю, ничего не выражали в данную минуту, просто тупо таращились. Я пыталась вытеснить этот крик из своего сознания, или хотя бы попробовать не обращать на него внимания. Постепенно у меня это почти получилось. Кик, конечно, продолжал звучать в моей голове, но я заставила себя отвлекаться и на другие звуки – разговор соседки за стеной, громкое сосредоточенное сопение Дронда, едва доносившийся шум с улицы. Очень медленно, чтобы не нарушить равновесие звуков, повернула голову в сторону Дронда. Он наткнулся на мой взгляд и в страхе отшатнулся. – Да что с тобой? – испуганно пробормотал он. – Почему ты так на меня смотришь? – Как? – медленно спросила я. – Как будто ты ненавидишь меня всей своей душой. – Я не могу тебя ненавидеть, я люблю тебя, – проговорила я опять на одной ноте. Он отвернулся, чтобы не видеть моих глаз. Я, на самом деле, по-прежнему, испытывала к нему любовь. Никакой ненависти и в помине не было. Что не так с моим взглядом? – Что ты видела ночью? – тихо спросил он. – Хотя нет, ничего не говори сейчас. Мы идем к Андрею. Втроем нам будет легче во всем разобраться. А, собственно, разбираться не в чем. Я итак прекрасно знала, что со мной происходит. Только неизвестно откуда взявшаяся апатия помешала мне сказать это вслух. К Андрею, так к Андрею. Хотя, он тоже вряд ли что сделает. Дронд помог мне подняться, сводил в ванную, умыл меня. Я двигалась, как робот очень медленно, боясь сотрясать свое сознание, чтобы не нарушать баланс звуков в нем. Дронд одел меня, обул и вывел на улицу. Просто удивительно. Тот путь через болота, что мы проделали пешком за восемь часов, занял у нас с Дрондом всего пять минут. Его волшебные пластиночки, которые он прикреплял к подошве обуви, творили чудеса. Я только слышала дополнительный шум, свист ветра в ушах, и мы уже оказались перед домиком Андрея. Увидев нас, Андрей все понял без слов. – Что, началось? – угрюмо спросил он. – Не думал, что это случится так скоро. Он очень плохо выглядел. Взлохмаченный, похудевший, с хмурым видом, он смотрел на меня, и в его глазах плескалось страдание. – Бедная девочка, сколько же тебе еще мучиться из-за меня? – он усадил меня на топчан и обхватил своими большими руками. – Не говори глупостей, – как всегда медленно произнесла я. – Ты тут совершенно не при чем. Во всем виновато больное нутро Анфисы. – Что она на этот раз придумала? – содрогнувшись, как от сильного отвращения, спросил он. Я очень кратко изложила события сегодняшней ночи, не вдаваясь в подробности. Мне было тяжело все это рассказывать, но выбора не осталось. Рассказывать – это все равно, что пережить это еще раз. Потому я и упустила все те мерзости, о которых не могла даже вспоминать. Во время рассказа я слышала, как скрипят зубы Андрея и хрустят кости оттого, что как сильно он сжимал кулаки. Этот скрип напомнил мне ночной звук выворачиваемых суставов, и я попросила его не делать так. Он, как и Дронд, не мог долго выносить моего взгляда, едва встречаясь с ним, сразу отворачивался в сторону. Когда я закончила, он уложил меня на кровать, а сам вышел с Дрондом на улицу. Видно, они хотели поговорить наедине, только не учли важной детали, что я сейчас очень четко улавливала любой звук, и через приоткрытое окно, мне было все хорошо слышно. – Что ты думаешь обо всем этом? – спросил Дронд у Андрея. – Все очень просто, – вздохнув, сказал Андрей, – Анфиса вплотную взялась за ее психику. Она хочет свести ее с ума, потопить в человеческом горе. Господи, я не могу так больше! – воскликнул он. – Почему я сразу не убил ее, почему позволил ей ускользнуть. Я даже примерно не знаю, где она. Целыми днями мысленно пытаюсь разыскать ее, но все тщетно. – Сейчас это не важно. Главное знать, что происходит с Лидой, – отозвался Дронд. – Ты видел, как она смотрит? Никогда еще не видел столько злобы во взгляде. Как будто она нас люто ненавидит. – Она ненавидит, но не нас, а тех извергов, которых видела сегодня ночью. Сейчас она не может контролировать себя. Она находится в состоянии эмпатии – когда ставишь себя на место другого человека, находишься в его эмоциональном состоянии, воспринимаешь его внутренний мир, как будто став им, ощущаешь боль этого человека, как он ее ощущает, воспринимаешь причины боли, как он их воспринимает, – он горестно вздохнул и продолжал. – Только есть одна проблема, в состоянии эмпатии обязательно должен оставаться оттенок «как будто», а у Лиды его нет. Я боюсь, что это запросто может перерасти в сумасшествие, она просто изведет себя своими же мыслями. Я лежала, слыша каждое их слово. Андрей абсолютно точно охарактеризовал мое состояние. Я действительно чувствовала, что сама пережила все это, а не как будто пережила. Значит, я должна заставить работать свое сознание по-другому. Иначе я проиграю, а Анфиса победит. Я стала выстраивать свои мысли в логический ряд, заново переживая ночные события. Я увидела себя со стороны, что являюсь только зрителем, а не действующим лицом. И это помогло. Во мне наконец-то появилось это «как будто». В душе родилась жалость, а ненависть исчезла. От переизбытка чувств я горько разрыдалась. Я рыдала почти целый час. Почти час ни Андрей, ни Дронд не могли меня успокоить. Но потом мне стало легче. Даже крик, звучавший в голове, стал намного тише, и из взгляда исчезла ненависть. – Ты намного сильнее, чем я думал, – глядя на меня с восхищением, сказал Андрей. – Ты справилась с тем, с чем обычному человеку справиться практически невозможно. Я преклоняюсь перед тобой. – Твои слова помогли мне, – я даже смогла улыбнуться ему. Но в следующее мгновение он опять помрачнел: – Однако это не решает нашей проблемы, – произнес он, констатируя неоспоримый факт, – она опять нападет на тебя. И я даже не могу представить, что на этот раз она выдумает. – Знаю, – кивнула, – я готова к этому. Попробую еще раз убедить себя, что все происходит не со мной. – Одно я знаю точно, – уже более уверенно проговорил Андрей, – она не может долго этим заниматься. На расстоянии освобождать астральное тело от физического очень тяжело. Это требует колоссальной затраты энергии. После такого сеанса нужно долго восстанавливать силы. Думаю, что сегодня ночь у тебя пройдет спокойно. Она просто не сможет. А вот завтра не знаю. Возможно, ее силы больше, чем я думаю. Тогда завтра она будет готова к очередному сеансу. В моем положении радуешься даже одному дню отсрочки. Это значительно подняло мое настроение. Все это время Дронд внимательно нас слушал, не вмешиваясь. При последних словах, будто решился на что-то. Он подошел к нам. Сел рядом со мной, взяв за руку. В данный момент он был похож на родителя малолетнего ребенка, который должен был решить трудный вопрос, как убедить ребенка не шалить, не прибегая к излишней строгости. Еще раз взвесив все за и против, он заговорил: – У меня родилась идея. Прошу вас не перебивать, пока не дослушаете до конца. Мы с Андреем были до крайности заинтригованы его загадочным видом, поэтому просто синхронно молча кивнули. – Сперва ответьте мне на один вопрос. Я должен знать, верны ли мои догадки, – осторожно начал он. Получив от нас молчаливое согласие, продолжал. – Ведь Анфиса не только потому так себя ведет, что хочет получить душу Лиды? Правда? Я уже давно выступаю в роли стороннего наблюдателя. И кое-что понял. Прости меня, Андрей, если то, что я сейчас скажу, тебе будет неприятно услышать. Но мне кажется, что я нашел единственно возможный выход из положения. – Да, говори уже. Не томи! – воскликнула я, сгорая от нетерпения. – Да, говори. Обещаю тебе, что не стану злиться, даже если мне этого захочется, – Андрей был более насторожен. Казалось, он уже догадывается, о чем хочет сказать Дронд. – Ведь она тебя любит, правда? – Андрей утвердительно кивнул, скривившись при этом. Весь его вид выражал презрение к такого рода любви. – А Лиду она ненавидит отчасти потому, что ты любишь ее, – он жестом прервал готовые сорваться с моих губ возражения. – Извини меня, но этого только слепой не заметит, – Андрей даже не пытался возражать, он просто молча ждал продолжения. – Так вот, у меня созрела такая идея. Вам нужно пожениться. – Что? – воскликнула я, не обращая внимания на огорченное лицо Андрея. – Ты хочешь, чтобы мы поженились? – Я, кажется, все понял. Дронд имеет в виду, что мы должны сообщить о своих намерениях пожениться, – ответил Андрей. – Причем, это надо сделать очень быстро, и чтобы как можно больше людей об этом узнали. – Все правильно, – подхватил его мысль Дронд. – Ты должна прямо сейчас пойти на свой почтамт и позвонить своей подруге Маше. Причем, говорить ты должна очень громко, чтобы все тебя услышали. – А потом, – продолжил Андрей, – мы пойдем к твоей маме и сообщим ей эту радостную новость, – при последних словах он горько усмехнулся. – Все должно быть очень правдоподобно, чтобы все сразу поверили. Слухи быстро достигнут ушей Анфисы. – Правильно, – одобрил его мысль Дронд. – Пойми, Лида, – он посмотрел на мое огорченное лицо, – только так мы заставим ее выйти из укрытия. Тогда появится реальный шанс ее победить. – Но моя мама, – жалобно сказала я, – может, не надо ее сюда вмешивать? – Обязательно нужно, – упрямо сказал Дронд. – Она самый близкий тебе человек. Именно через нее Анфиса может быстрее всего получить эту информацию. Я вынуждена была согласиться. Правда я не знала, как такое сказать маме, тем более после нашего последнего с ней разговора, когда я убедила ее, что Андрей мне просто очень хороший друг. А теперь я приду и скажу, что выхожу за него замуж. Что она должна подумать, что у ее дочери не все дома? Но, пожалуй, это и правда было единственным способом выманить Анфису. Она не сможет смириться с тем, что кто-то получит вечную власть над тем, кого она любит. Нельзя было терять ни минуты. Втроем мы отправились в город. У Дронда нашелся запасной комплект его волшебных пластинок для Андрея, которые он ему подарил. – Думаю, они тебе еще послужат, – сказал он. – Ты ведь не переселишься в город, а добираться по пол дня туда и по пол дня обратно достаточно утомительно. Итак, через несколько минут мы уже были возле места моей бывшей работы. Как-то боязно было туда входить. Помнится, когда я последний раз была тут, не все относились ко мне благожелательно. Но, как известно, цели оправдывают средства. У меня не было другого выхода. Как ни странно, встретили меня как родную. Даже новый охранник расплылся в широкой улыбке. Я заказала переговоры, Людмила Борисовна очень быстро соединила меня с Машкой, благо, та оказалась дома. – Машуль, привет, – нарочито громко сказала я. Когда заходила в кабинку, специально оставила дверь приоткрытой. – Лидка, ты что ли? – как всегда заорала подруга, да так громко, что я вынуждена была слегка отставить телефонную трубку от уха, чтобы не оглохнуть. – Ну, не прошло и полгода, как ты объявилась. Что, вспомнила про старых друзей? – Маш, да я и не забывала. Просто времени все не хватает. Я тебе недавно, кстати, написала большое письмо. Скоро, наверное, получишь. – Письмо говоришь? Вот это раритет! – засмеялась она. – В наш век информационных технологий ты, наверное, единственная, кто все еще пишет письма. А откуда ты звонишь? Поди, с нашего почтамта? – Да. Как ты догадалась? – Ой, ну смешная ты Лидка! Я же узнала голос нашей Людмилы Борисовны, – загоготала Машка. Узнаю свою подругу. Даже замужество не сделало ее серьезнее. – Ладно, Маш, у меня не так уж и много времени. Я звоню тебе, чтобы сообщить новость. Очень радостную для меня. – Заинтересовала! Что, улетаешь в космос? – хихикнула она. Ну конечно, разве со мной может быть связано что-то нормальное человеческое. Даже идиотское Машкино предположение было больше похоже на правду. – Почти угадала, – постаралась как можно громче сказать я, – выхожу замуж! – Да ты че!? Вот удивила, – мне даже немного стало обидно. Что я не имею права захотеть выйти замуж? Чем вызвана такая реакция? – Наша пуританочка выходит замуж. И за кого, если не секрет? – За Андрея. – Что?! За этого звероподобного идиота?! – я, аж, дернулась, так громко она заорала. – Маш, он не идиот и не зверь, – устало и как можно тише проговорила я. Думаю, что мои бывшие сослуживцы достаточно получили информации, поэтому я прикрыла дверь кабинки, – он очень хороший человек. – Ну, тебе виднее, конечно, – не хотя согласилась она, – но я останусь при своем мнении. Когда я видела его в последний раз, он был похож на буйнопомешанного. Когда свадьба-то? – Пока не знаю, мы только собираемся подать заявление. – Вот и хорошо. Что не знаешь. Мой тебе совет, подумай как следует, прежде чем решаться на такое, – сказала она тоном столетней старухи, умудренной большим жизненным опытом. – Ладно, Маш, я закругляюсь. Время уже заканчивается. Позднее я сообщу тебе день свадьбы. – Уж всенепременно. Правда, я еще сто раз подумаю, приезжать к тебе на свадьбу или нет. Согласись, мой ученый брательник, Тарас, в сто раз лучше. – Не соглашусь. Все, целую, пока, – я повесила трубку и погрустнела. Как же ты не права, Машенька. Андрей один из лучших людей в мире. Он достоин лучшей доли, нежели быть фальшивым женихом на фальшивой свадьбе. Не успела я выйти из кабинки, как ко мне подошла Светлана Викторовна. – Ты, уж, извини нас, Лидочка, но мы все слышали, – она немного сконфузилась. – Мы очень рады за тебя. Андрей очень достойный человек. Поздравляем тебя. – Спасибо большое, – я не знала, что можно еще сказать в такой ситуации. Поэтому молчание немного затянулось. Последний раз я видела ее на Машкиной свадьбе, и тогда мы не перекинулись ни единым словом. – Машенька. Я вот еще что хотела сказать, – она нервно мяла носовой платок в руках. – Ты не держи на меня зла, пожалуйста. Что было, то было. Понимаю, что мое поведение не делает мне чести, но я никогда и не была безупречным человеком. Мне свойственно ошибаться. И тогда я ошиблась. Теперь-то я понимаю, что ты не была виновата. Когда исчезла Анастасия, многое стало намного яснее. Она ведь даже не уволилась как следует, просто не пришла на работу и все. Не знаю, что она имела против тебя, да это и не важно сейчас. Просто, хочу попросить у тебя прощение за свою черствость, за то, что обвинила тебя, не разобравшись. У меня на глаза навернулись слезы. Ну, как я могла на нее сердиться? Из своего окошка на нас с улыбкой смотрела Людмила Борисовна. Она искренне радовалась, что восстановилось равновесие. Я ей тоже улыбнулась. – Я не сержусь, Светлана Викторовна. На вашем месте любой мог так себя повести. Не знаю, как бы я себя вела. Она обняла меня и по-матерински расцеловала. Я обещала еще зайти к ним и сообщить дату свадьбы. Вот уж незадача! Ну, как я буду потом выкручиваться? И тут я впервые подумала, а будет ли это потом? С мамой все прошло не так гладко. Мама есть мама. Лучше нее никто не знал меня. Я очень боялась, что она почувствует ложь в моих словах и разглядит ее в моих глазах, что в душу ее закрадется сомнение. Ну что она должна подумать, если только вчера я говорила ей, что Андрей просто мой очень хороший друг? Как может все так быстро измениться? Андрей несильно сжимал мне руку в качестве дружеской поддержки, когда мы звонили в дверной звонок. – А, Лидочка, Андрюшенька, заходите, – обрадовалась мама, – я, как раз, приготовила ужин. Вот, сейчас все вместе и поужинаем. – Мы не на долго, мамуль, – пыталась отмазаться я. Очень хотелось скорее покончить с этим делом и смыться под спасительную крышу собственной квартиры. – Ну, уж нет. Без ужина я вас не отпущу, – строго посмотрел она на меня. – Вот скажи мне, пожалуйста, когда ты ела в последний раз? В эту минуту я и правда почувствовала, что сильно проголодалась. По-моему, я сегодня вообще не ела. И Андрей, наверное, тоже. – Гришенька! – позвала мама. – У нас гости. Лида с Андрюшей пришли. Поставь еще два прибора. Дядю Гришу было не узнать. В маминых заботливых руках он слегка округлился, видно было, что он купается в сытости и счастье. – А, молодежь, приветствую, – пробасил он, обнимая маму за сильно располневшую талию. – Давненько тебя не было видно, парень, – обратился он к Андрею, – Что, работы много? – Не то что бы очень, – уклончиво ответил Андрей, – но хватает. – Давай, по пятьдесят грамм под дичь, – предложил дядя Гриша Андрею, когда мы все уселись за стол. Мама замечательно готовила утку, фаршированную гречневой кашей. Мы сегодня как раз на нее и попали. Я не знала, как начать разговор. Сидела и молча уплетала утку, ловя на себе вопросительные взгляды Андрея. Он что думает, это так просто? Когда я съела свою порцию, мама положила мне добавку. Я накинулась на нее, чтобы ненамного еще оттянуть разговор. Но больше уже нельзя было тянуть. Скоро начнем убирать со стола, и благоприятный момент будет упущен. – Мам, – нерешительно позвала я, – я хочу тебе кое-что сказать. – Ну, говори. Я тебя внимательно слушаю, – мама недоуменно улыбалась. Она не могла понять, что меня так смущает. – У нас есть для тебя, вернее для вас, новость. – Очень интересно! Какая? – мама отложила в сторону вилку и приготовилась внимательно слушать. – Мы решили пожениться, – я решила больше не тянуть резину, и выпалила все разом. – Кто, мы? – не поняла мама. – Я и Андрей. – Ну ты же сказала…Подожди, это что шутка? – с удивлением произнесла она. – Это все очень серьезно, – я боялась, что она может сильно разволноваться. А в ее положении это очень вредно. Но она, вроде, была спокойна, только, очень удивлена. – Лида, вчера ты мне говорила совсем другое, – строго сказала она. Пока я думала, что ответить, Андрей взял на себя инициативу, найдя мою руку под столом и несильно сжав ее. – Она еще совсем ребенок, – с улыбкой произнес он. – Вчера мы просто поссорились, вот она и наговорила глупостей. – Я понимаю, такое возможно, – рассудительно произнесла мама, – но Лида редко себе такое позволяет. Она никогда не отличалась легкомыслием. – На самом деле мы уже давно друг друга любим, – сказал Андрей, – и вот, наконец, решили пожениться. Как же противно врать. Моя мама достойна большего. Я дала себе слово, что как только все закончится, рассказать ей всю правду. Она должна все правильно понять. – Это же просто замечательно! – воскликнул слегка захмелевший после сытного ужина и изрядной порции коньяка дядя Гриша. – Значит, скоро погуляем на свадьбе. – Гриша, ну что ты говоришь? – возмутилась мама. – Нельзя же так быстро все делать. Нужно как следует все продумать. Выйти замуж не напасть, как бы замужем не пропасть. – Я вам обещаю, что все сделаю, чтобы Лида была счастлива, – торжественно проговорил Андрей. – Ее счастье для меня важнее всего. Я люблю ее больше жизни и всегда буду рядом с ней. Сегодня он мне напомнил себя в тот вечер, когда впервые признался мне в любви. И опять волна жалости поднялась в моей душе. Почему любовный треугольник такое распространенное понятие в нашей жизни? Почему не на каждого мужчину приходится одна любимая женщина, которая любит его? Чем тогда плоха жизненная модель в мире Дронда? Да всем, тут же оборвала я свои размышления. Хотя бы тем, что они в принципе не знают, что такое любовь. – Раз такое дело, тогда го-рь-ко! – закричал дядя Гриша. Я думала, что мама на него шикнет, но она только ласково и поощрительно улыбалась нам. Выхода не было, пришлось нам целоваться. Наш поцелуй явно затянулся, Андрей все крепче прижимал меня к себе, не желая отпускать. Наверное, коньяк и на него тоже подействовал. Но мне приятно было целоваться с ним. Я поняла это еще в тот первый раз. – Ты прости меня, – сказал он, когда мы вышли на улицу, – я не смог удержаться. Трудно побороть такое искушение. – Да, ничего, – улыбнулась я, – мы же играли роль. – Только не я, – тихо произнес он, – все, что я говорил, было чистой правдой. Мы медленно шли домой, думая каждый о своем. Я думала о том, что дома меня ждет Дронд. Еще меня интересовало, как пройдет сегодняшняя ночь? Прав ли окажется Андрей, и действительно ли у Анфисы не восстановятся силы к сегодняшней ночи? С неба тихо падал снежок, переливаясь в свете фонарей. Больше всего мне нравились вот такие декабрьские вечера, когда держался легкий морозец, было абсолютно безветренно, и шел снег, образуя белоснежный покров на земле. Стояла середина декабря – лучшего зимнего месяца в году.