Глава 10

Ночные атаки больше не повторялись. Не знаю, то ли сил у Анфисы поубавилось, то ли она планировала что-нибудь пострашнее. А, может, до нее уже дошли новости о нашей с Андреем предстоящей свадьбе. Вот уже почти полгода, как я жила в постоянном напряжении. И такое затишье, как догадывалась, ничего хорошего не сулит. Лучше бы уж она нападала на меня все время, или натравила бы опять духов стихии. Так мы хотя бы знали, чего от нее ждать. А тишина очень настораживала. – Я думаю, что она готовится к решающему броску, – как-то сказал Андрей, когда мы как обычно обсуждали план действий, – планирует разделаться с тобой окончательно, – он посмотрел на меня с сожалением и затаенным страхом. – Хочешь сказать – убить меня? – спросила я. Меня саму удивляло, как могу сидеть и спокойно обсуждать перспективы собственной смерти. Но за последнее время я так привыкла ко всякого рода необычным происшествиям, что напугать меня уже было трудно. – Да, – твердо произнес Андрей, – она уже не рассчитывает получить твою душу. Она хочет лишить тебя жизни. Но для того, чтобы сделать это, ей придется выйти из укрытия. Только глядя человеку в глаза, она может убить его, на расстоянии ее сил хватает только на вредительства. – А она может изменить внешность? – задала я интересующий меня вопрос. – Теоретически может, – подумав, ответил Андрей, – но вряд ли она на это пойдет. – Почему ты так думаешь? – Дело в том, что я уже очень давно ее знаю. Фактически, мы выросли вместе. И я знаю, какая она. Сейчас я постараюсь вам объяснить это. Мы приготовились внимательно слушать. Андрей умел очень интересно рассказывать. Несмотря на то, что вырос в лесу, он прочитал много книг. Когда он был маленький, мать брала их для него у Марии. После смерти матери, он сам стал брать книги у своих знакомых. Иногда книги у него появлялись, как плата за его услуги. В его маленьком домике собралась приличная библиотека из самых разных книг. – Так вот, с самого детства она заставляла близких подстраиваться под себя, под свой распорядок дня, вынуждала их терпеть все свои выходки, а они у нее не всегда были безобидные, требовала беспрекословного выполнения всех своих капризов. Она не воспринимала шутки в свой адрес, все время злилась, когда кто-то над ней подшучивал. Когда она повзрослела, начала преследовать цель стать лучшей, занялась черной магией, решила добиться признания на поприще злодейства любой ценой. Естественно, что все это не могло нравиться окружающим. Ее пытались наставить на путь истинный, что только еще больше злило ее. Она все чаща стала вытворять разные фокусы, постоянно исчезать из дома, а возвращаться еще злее прежнего. Нельзя сказать, что она глупая, но иногда ей свойственна умственная ограниченность, неспособность к здравому рассуждению, это как самопроизвольное движение ума, от которого, кстати, никто не застрахован. Но у нормальных людей такое редко случается, а у людей с нарушенной психикой, как у Анфисы, довольно таки часто. – «Глупость – это не отсутствие ума, это такой ум», да? – вставила я. – Так говорят в народе. – Совершенно верно, – поддержал меня Андрей. – Именно таким стал ее ум – импульсивным и непредсказуемым. Из-за этого ей свойственно ставить перед собой задачи часто заведомо невыполнимые. Она сильно преувеличивает свои возможности, не задумываясь о плачевности результата. Даже, потерпев неудачу, она продолжает всем что-то доказывать. Со временем все только усугубляется, она не становится более осмотрительной, неудачи делают ее еще более злой и раздражительной. Кроме того, у нее очень сильно развита гордыня или высокомерие, как ее еще называют. Она гордится умением творить зло и считает себя единственной причиной всего плохого, что есть вокруг нее. Поэтому я считаю, что ей очень важно быть в своем облике, чтобы ты видела своего врага в лицо, чтобы перед смертью тебе стало еще страшнее, – он снова внимательно посмотрел на меня. – Прости, воробышек, если напугал тебя. – Да, ничего, – слабо отозвалась я, – я и сама примерно так думаю. Дронд погладил меня по спине, пытаясь успокоить вновь зародившийся во мне страх. Его руки на меня всегда действовали магическим образом. Я сразу же взяла себя в руки. – Как ты думаешь, скоро это произойдет? – спросил Дронд у Андрея. – Ты имеешь в виду нападение? – Дронд утвердительно кивнул. – Думаю, на днях. Нам всегда нужно быть начеку. Обязательно нужно держаться всем вместе. Вместе мы сильнее нее. – Ну, допустим, от меня вам никакой пользы, – угрюмо произнес Дронд. – Ты не прав, когда начнется битва, поверь мне, будет очень много вещей не связанных с магией. Я буду занят Анфисой. В этом случае ты можешь очень пригодиться. Стояла середина декабря. Скоро уже канун Нового года, мама должна была родить максимум недели через две. Я разрывалась между собой, собственной безопасностью и мыслями о маминых предстоящих родах. За нее очень волновалась – все-таки не девочка уже. Мы, как могли, готовились к нашей фальшивой свадьбе с Андреем. По крайней мере, делали вид, что очень заняты подготовкой. Всем объявили, что решили не расписываться в ЗАГСе, а обвенчаться в нашей церквушке. Якобы, так захотел Андрей, как будто он очень набожный. Я терпела все это только потому, что так хотел Дронд. Одно его слово достаточно, чтобы я сразу все бросила. Но надеяться на это не приходилось, ведь он сам и предложил такой вариант. Погода держалась замечательная. Деньки стояли солнечные, чудесные. Температура не опускалась ниже минус пять градусов. В один из таких дней, когда до Нового года оставалась неделя, мы решили пойти покататься на лыжах. Не считаю себя спортивной личностью, но зимой очень люблю погонять на лыжах в нашем лесу. По хорошо утрамбованной и раскатанной лыжне это не трудно, особого умения не нужно, главное уметь стоять на лыжах. Андрей вообще оказался большим специалистом в лыжном деле. Ему и лыжня не требовалась. Он привык прокладывать себе путь по снегу, живя в лесу. С Дрондом дело обстояло немного сложнее. Несмотря на то, что у них тоже выдавались снежные зимы, с лыжами он знаком не был. Сначала он даже не знал, как к ним подступиться. Но учитывая необыкновенные способности все постигать очень быстро, ему не составило труда научиться ими пользоваться. Итак, мы набрали побольше бутербродов, наполнили большой термос горячим чаем и отправились в лес. Планировали провести там большую половину дня. Лыжня начиналась у самого основания поляны. Мы закрепили на ногах лыжи, взяли в руки палки и двинулись в сторону леса. Первым шел Дронд, за ним я, замыкающим стал Андрей. Не успели мы сделать и десяти шагов, как вдруг резко потемнело, солнце спряталось за огромную почти черную тучу, поднялся сильный ветер, взметая вверх столпы снега. Нас повалило на землю. – Быстро снимайте лыжи, – прокричал Андрей, пока мы с Дрондом пытались что-то сообразить. – Это она, сейчас начнется, – свои он уже снял и отстегивал крепление от моих ботинок. Дронд уже тоже успел освободиться от своих лыж. Мы стояли рядом друг с другом, едва что-то различая из-за разыгравшейся пурги. Постепенно вокруг нас стало образовываться безветренное пространство. Оно становилось все шире. Теперь уже мы находились в центре большого круга, за территорией которого по -прежнему ветер мел снег. Андрей вертел головой во все стороны, явно не зная откуда ждать появления Анфисы. Дронд был очень спокоен. Меня всегда поражала его способность мобилизовать все мужество в минуты особой опасности. Я же находилась во власти сильнейшего страха, практически парализованная им. Андрей правильно предположил, Анфиса не собиралась играть с нами в прятки. Она вошла в круг прямо с той стороны, куда мы были повернуты лицом. – Я знал, что ты не упустишь возможность картинного появления, – с презрением в голосе произнес Андрей. – Вся твоя жизнь – это шоу одного актера, игра на публику. Я во все глаза смотрела на Анфису. Она представляла что-то фантастическое из себя. Одетая совершенно не по сезону: длинные юбки развевались вокруг нее, как будто снизу что-то их поддувало. Руки были обнажены до плеч. Но она совершенно не мерзла, от нее исходил жар, как будто она только что вышла из адского пекла. Ее совершенное лицо отливало золотом, переливаясь перламутром. Но самыми страшными были ее волосы. Вернее даже, это были не волосы, а огромное количество извивающихся в разные стороны и шипящих змей. Сейчас она была точь-в-точь такой, какой однажды приснилась мне. Рядом с ней стоял Серафим, на которого было страшно смотреть. Он весь почернел и съежился. В его безумных глазах плескался страх. Что же ему пришлось испытать? Что такого страшного ему довелось увидеть? Но он ни на шаг не отходил от Анфисы. Услышав слова Андрея, Анфиса дико захохотала: – Конечно, жалкое ничтожество, – сквозь хохот провизжала она, – жертву сначала нужно заинтриговать, – с этими словами она взмахнула рукой, и в меня полетел огромный ком снега, который Андрей ловко отбил. – Что, защищаешь свою ненаглядную? – зло прошипела она. Тут ее взгляд упал на Дронда. Горящие глаза расширились от удивления, – А это что за красавчик? – Дронд, правда, был необычайно хорош в своем комбинезоне, мягко струящемся по телу, и спортивной куртке сверху. Он стоял очень близко ко мне, и Андрей сделал ему едва заметный знак, чтобы он отошел немного в сторону, иначе, Анфиса могла догадаться об истинном положении вещей и исчезнуть. – Откуда ты взялся? Я тебя ни разу не видела? Ты не похож на обычного человека. – Не важно, откуда я, – спокойно произнес Дронд своим низким красивым голосом, – важно, что я тоже твой враг. – Ха-ха, – захохотала Анфиса, – враг! Враги бывают только у слабых и ничтожных людей. Ты не враг, а насекомое, которого я сейчас раздавлю. Мое горло сдавил готовый вырваться крик из-за страха за Дронда. А он оставался абсолютно спокойным. Анфиса подняла руки вверх и произнесла какое-то заклинание. Андрей приготовился противостоять ему, но ничего не произошло. – Ты бессильна против меня, – с ехидством в голосе проговорил Дронд. – Твои фокусы на меня не действуют. Я от удивления приоткрыла рот. Значит он не уязвим для нашей магии, так же как она остается невидимой для него? Но это же замечательно! Хоть за него не нужно волноваться. Анфиса тоже немного растерялась, но очень быстро взяла себя в руки, решив не обращать больше внимания на Дронда, как будто его тут и не было сейчас. – Готовься к смерти, жалкое подобие женщины, – прокаркала она, переводя взгляд на меня, – мне не нужна больше твоя душонка. Теперь я хочу получить то, что ты пытаешься отобрать у меня. Его, – она ткнула пальцем в Андрея. – Есть только одна женщина, которая его достойна. И эта женщина я. Теперь уже пришла очередь хохотать Андрея: – Ты, злющее ничтожество, – презрительно выплюнул он. Его глаза метали молнии. – Неужели ты и правда надеешься получить меня? Да будь ты последней женщиной на земле, я бы не обратил на тебя внимания, прошел мимо. Ее ноздри гневно затрепетали, змеи вместо волос начали шипеть еще более неистово. Она заговорила низким хриплым голосом, выставив вперед руки. Я не понимала ни слова. Внезапно из-под земли выросли два столба, мои руки взметнулись вверх, и были прикручены к ним двумя тонкими змеями. Змеи казались такими длинными, что их разинутые пасти находились прямо возле моего лица, готовые вцепиться в него по первому сигналу хозяйки. Дронд пытался их оторвать от меня, но у него ничего не получалось. – Стой смирно и не двигайся, – велела Анфиса, – их яд действует мгновенно. Но я хочу, чтобы ты помучилась. Хочу, чтобы ты умирала медленно. – Не двигайся, Лида, – тихо произнес Андрей, – они тебе не причинят зла. Сейчас мне некогда снимать заклинание. Это отвлечет меня от нее. Потом я тебя освобожу. Тут Анфиса принялась раскачиваться всем телом, при этом очень страшно завывая. Прямо из снега в мою сторону поползли огненные змеи. Я закричала от страха. Их было очень много, я уже чувствовала их жар. Анфиса все продолжала раскачиваться, вызывая все больше и больше огня. Андрей метался от одной огненной полоске к другой, стараясь погасить все. Это длилось очень долго. Пропусти он одну полоску, и она спалила бы меня дотла. Дронд ничем не смог бы помешать этому. Но вечно это длиться не могло. Постепенно силы Анфисы иссякли. Она тяжело дышала. Огня больше не осталось. Андрей тоже был очень бледен от напряжения. Серафим стоял на коленях, молитвенно воздев руки и глаза к небу. – Что ты молишься своим дурацким богам? – крикнула Анфиса, срывая свою злобу на бедном Серафиме. – Многим они тебе помогли? Жалкий трус! Я только потому тебя еще не убила, что ты мне нужен. Ты лучший раб из всех. Тебе даже приказывать не надо. Ты сам все делаешь, – она плюнула в него с презрением. – Что, ты оказалась бессильна? – с издевкой спросил Андрей. У меня создалось впечатление, что он специально выводит ее из себя, призывая к решительным действиям. Она зло зашипела и произнесла одно единственное слово, взмахнув рукой в мою сторону. На что Андрей весело засмеялся, а она вся затряслась от ярости. – Ты предсказуема, Анфиса, – прокричал он. – Неужели ты думаешь, что я не смогу защитить любимого человека, – он специально сделал акцент на слове «любимого». – Твои змеи абсолютно безопасны для нее, они теперь просто выполняют роль веревок, и то некрепких. Он взмахнул рукой, и змеи с моих рук обсыпались, как пепел, столбы ушли обратно в землю. Дронд поддержал меня, чтобы я не упала. – Ах ты, жалкий тупица, – прорычала Анфиса. – Ну зачем она тебе? Она же ничтожна. Возьми лучше меня. Вместе мы будем непобедимы. – Кого ты собираешься побеждать? – вмиг став каким-то очень серьезным, спросил Андрей. – Что тебе плохого сделали люди? Ты совсем помешалась на своей злобе. Ты бросила вызов всему свету. А ради чего? Какую цель ты преследуешь? Есть ли она вообще у тебя? – Я хочу быть самой великой! – окрысилась на него Анфиса. – Хочу, чтобы все ползали возле моих ног! – Ты все равно останешься всего лишь слугой своего господина, – устало произнес Андрей, – одной из миллиона, которую он едва замечает. Для меня, Анфиса, ты – самая ничтожная личность на земле, вошь, которую хочется раздавить между пальцами. Этого она уже совсем не могла стерпеть. Тот, чьей любви она добивалась всю свою жизнь, тот, к которому ее тянуло со страшной силой, даже когда он был в обличии зверя, тот, с кем у нее были связаны грандиозные планы на будущее, высказал ей всю глубину своего презрения. Ей, которая даже шуток не воспринимала в свой адрес. Это переполнило чашу ее терпения. Она стала монотонно произносить какие-то заклинания. Ее голос становился все громче, пока не начал оглушать. Одновременно с этим она размахивала руками, как бы сгребая в одну кучу что-то с разных сторон, и сверху, и снизу. Лицо Андрея исказилось от страха. – Боже мой, – прошептал он, – она решилась на это! Она призывает все стихийные силы объединиться и нанести один мощный удар. Они этого не прощают. Я не смогу им противостоять! – он в отчаянии заломил руки. На лице Дронда впервые появились признаки страха. Я почувствовала, что мой конец близок, что это апофеоз всех событий. Анфиса сейчас одержит победу, даже рискуя потерять при этом жизнь. Андрей мне рассказывал, что каждая стихия существует самостоятельно, независимо друг от друга. Что есть одно очень мощное заклинание, способное их объединить против воли. Но потом они не прощают этого тому, кто пошел на такой шаг. Они его уничтожают. В истории колдовства подобных случаев еще не наблюдалось. Все это передавалось из уст в уста между магами в виде легенды. И вот он – первый и, наверное, последний случай. Анфиса выглядела сейчас поистине страшной. Змеи теперь вытянулись во всю длину, образуя большую сферу вокруг ее головы. Юбки развевались еще сильнее. Руки со страшной силой сотрясали воздух вокруг. В ее сторону со всех направлений медленно ползли неясные тени, постепенно образовывая над головой шар, который становился все больше. Он не представлял собой что-то телесное, скорее, был похож на огромный сгусток энергии, угрожающе гудящий изнутри. Все произошло очень быстро. Как только Анфиса опустила руки, шар начал быстро двигаться в мою сторону. Андрей метнулся ко мне, прикрывая меня своим телом. Следом за ним с воплем отчаяния к нам бросилась Анфиса, загораживая собой Андрея. Раздался оглушительный хлопок, больше похожий на взрыв. Какое-то время ничего не было видно. Когда дым рассеялся, мы все увидели распростертое на снегу тело Серафима, который в самый последний момент закрыл собой Анфису. Он до самого конца остался верен своей любви, которая забрала у него все, а, напоследок, и жизнь. Он был мертв. Его лицо в смерти казалось удивительно спокойным, почти счастлиымо. Анфиса стояла рядом. Впервые ее лицо не было искажено злостью. Она смотрела на Серафима с удивлением, как будто не могла поверить, что он, которого она всю жизнь считала ничтожеством, решился на такой поступок. Я рыдала рядом, оплакивая жизнь Серафима, полную страдания и неразделенной любви. Мы стояли все рядом друг с другом, забыв, что между нами вражда, и смотрели на Серафима, который оказался намного сильнее, чем все мы думали. Но тут наше внимание привлек жуткий вой, который раздавался сразу со всех сторон – с неба, с воздуха и из-под земли. Гул нарастал все сильнее. Земля под нами начала сотрясаться, как при землетрясении, в небе засверкали молнии, полил дождь, град и снег одновременно. Андрей с Дрондом прикрыли меня от крупных градин. Ветер завывал со страшной силой. В лесу зашумели деревья. Все остальные звуки замерли вокруг нас. – Вот она – расплата за колдовство, – со страхом в голосе произнес Андрей и посмотрел на Анфису. Ее лицо посерело от страха, губы задрожали, руки судорожно вцепились в Андрея, в глазах отразилась мольба о помощи. – Я бессилен тебе помочь, – тихо произнес он. И в его голосе я услышала нотки сочувствия. – Прощай, Анфиса… Она закричала нечеловеческим голосом, в который вложила все свои чувства. Ее подхватило, завертело и через мгновение она растворилась в воздухе. – Наконец-то, все закончилось, – вздохнув, произнес Дронд, – злодейка получила по заслугам. А мы с Андреем смотрели в одну и туже сторону. После Анфисы в воздухе остался едва различимый след в виде горизонтальной восьмерки, похожей на знак бесконечности.