Глава 21. Слежка

Никита не стал догонять Веронику, когда она как ошпаренная выскочила из кафе, а проводил до общежития, держась на расстоянии нескольких десятков метров. Удостоверившись, что подопечная зашла внутрь, он решил подежурить немного у входа, чтобы дождаться, когда у неё в комнате загорится свет. Это было бы гарантией, что она на месте, и он может спокойно оставить её и приступить к выполнению плана, намеченного на сегодняшний вечер. Но Вероника не включала свет, и Никита, поразмыслив немного, решил, что это даже к лучшему. Её нежелание выдать кому-либо своё присутствие, подтверждало догадку, что Ника сейчас в расстроенных чувствах. А, значит, скорее всего, проведёт вечер в кровати, уткнувшись в подушку, а не будет искать приключений на свою голову.

Сказать по правде, Никита сам был в расстроенных чувствах. Ему пришлось сделать так, чтобы слух о пари расползся среди студентов. Ведь это было его маленькой хитростью — пари давало ему возможность постоянно крутиться возле Вероники, не вызывая при этом чьих-либо подозрений. Если опасность для подопечной исходит от кого-то из студентов, у того не должно быть и шанса догадаться, что Никита является телохранителем Вероники. Но решение, показавшееся сначала изящным во всех отношениях, сегодня уже таковым не представлялось. Стоило бы догадаться, что обязательно найдутся желающие оборжать это пикантное пари.

Когда сегодня в кафе компания парней, отпустила пару шуточек, о которых догадалась Вероника, Никита испытал странные чувства. Ему захотелось врезать Тимуру по роже. Хотя, пожалуй, пенять нужно было в первую очередь на себя. Никита еле сдержался, чтобы не побежать догонять Веронику рассказать ей, что пари было затеяно для её же блага, что ему, может, и хочется выиграть его, но не ради того, чтобы потешить своё самолюбие, и уж тем более доставить удовольствие дебилам-одногруппникам, а только ради её поцелуя, от предвкушения которого у него мурашки по коже.

Чтобы привести в порядок мысли, опять зашедшие не туда, Никите пришлось к волевому усилию добавить ещё и физическое — хорошенько трясонуть головой. Этот нехитрый приём помог ему выкинуть из головы соблазнительные картинки и сосредоточиться на выполнении намеченного на сегодня плана. Его задачей было попытаться, используя намётки Димы, найти, где же может прятаться Матвей Тимофеевич. Никита подошёл к обгоревшей от попадания молнии берёзе, о которой упоминал одногруппник, и начал с помощью фонарика исследовать местность в поисках хотя бы самой незаметной тропинки, ведущей в тайгу. Вскоре он наткнулся на узенькую, шириной в ладонь, тропку, и направился по ней вглубь.

Прошло минут десять, прежде чем Никита понял, что кто-то идёт следом за ним. Парень чертыхнулся от досады за собственную невнимательность. Как он мог не заметить хвост? Видимо, мысли о Веронике сделали его таким неосторожным. Ничего, сейчас он проверит, кто за ним крадётся. Никита выключил фонарик и ускорил шаг до резвой трусцы. Убедившись, что преследователь порядком подотстал и не может его видеть, мягким прыжком отскочил с тропинки в сторону и, упав на снег, притаился за кустом.

Через минуту личность любителя ночных прогулок по тайге была вычислена. Никита сначала чуть было не выругался вслух, а потом чуть было не рассмеялся. Да, недооценил он свою подопечную. Вероника не из тех нежных барышень, что оплакивают предательство парня, уткнувшись в подушку. Это не её удел. Она лучше будет выслеживать его, одна, зимней ночью без фонарика, крадучись по заснеженной тайге. Ух, отчаянная девчонка! От такой дух захватывает! Только что же ему теперь делать? Выйти из своего укрытия и препроводить Веронику в общагу, отложив на потом исследование тропы, которая, возможно, выведет на Матвея Тимофеевича? Или дождаться, пока Ника решит возвращаться домой, обнаружив, что потеряла свою мишень для преследования? Или продолжить поиски проректора, позволив Веронике плестись следом? Любой из этих вариантов был бы неплох, если бы все они не имели один существенный недостаток — рано или поздно Никите придётся как-то объяснять подопечной, что он делал поздно вечером в тайге…

Вероника растерянно оглядывалась по сторонам. Она не могла понять, куда делся Никита. Уже минут десять она преследовала его с ловкостью заправского сыщика. Свет его фонарика был отчётливо виден с расстояния нескольких десятков метров и этот ориентир помогал ей уверенно следовать за ним. Вероника практически не сомневалась, что таким образом Никита сам выведет её к тому месту, где он прячет стыренные документы. А что именно Никита замешан в краже информации Ника убеждалась тем больше, чем глубже он заходил в тайгу. Видимо, сегодня ему для чего-то понадобились эти бумаги, и он идёт их забрать. Никаких других объяснений столь поздней прогулки в гордом одиночестве в чащу леса Вероника придумать не могла.

Когда минуту назад свет фонарика потух, она подумала, что Никита достиг цели своего маршрута. Ника ускорила шаг, полагая, что буквально через секунду застукает его на горячем. Но вместо этого она, наоборот, потеряла его след. Никита как сквозь землю провалился. Вероника замерла и прислушалась — может, какой-то звук выдаст его? Тишину нарушало только собственное учащённое от быстрой ходьбы дыхание.

Где же он? Куда мог деться? Тропинка, по которой передвигалась Вероника, нигде не разветвлялась, а без тропинки, по пояс в снегу, идти по тайге невозможно. Значит, Никита где-то впереди, просто фонарик выключил. Ну, ничего, она его догонит! И Вероника понеслась дальше, проклиная свои элегантные сапожки, не рассчитанные на пробежки по зимней тайге.

Минут пятнадцать бешеной гонки — и Ника осознала, что погорячилась. Никакого Никиты не наблюдалось, а только сосны, сосны, сосны… Чего она собиралась добиться? Наверняка, он заметил слежку, поэтому и выключил фонарик. А догнать Никиту, если он поставил цель от неё убежать, у неё не получилось бы, даже будь она в спортивной обуви. Вероника замедлила шаг и, обдумывая, как же ей дальше поступить, продолжала плестись по тропинке по инерции. Но вдруг тропинка закончилась. Закончилась совершенно неожиданно. Можно даже сказать, она просто упёрлась в огромный сугроб. Вероника от досады пнула сугроб ногой. Что теперь ей оставалось? Только возвращаться домой ни с чем…

Никита из укрытия наблюдал за Вероникой. Он видел, что она растеряна. Она то озиралась по сторонам, то замирала, прислушиваясь, нет ли посторонних звуков. В какой-то момент, Никита решил, что стоит всё же выйти к ней, чтобы проводить в общежитие. Загадочную тропинку он может исследовать и завтра. Никита привстал. Поверни Вероника голову направо в этот момент, она бы заметила парня, но вместо этого она побежала по тропинке вперёд. Никита, раскусив наивную тактику Вероники, решил последовать за ней, пока не выдавая своего присутствия.

К его удивлению Нику хватило на дольше, чем он рассчитывал. Видимо жгучее желание догнать его придавало ей силы. В итоге они углубились в тайгу уже на приличное расстояние. И вдруг Никита понял, что они пришли. Это странное чувство он бы никому не смог описать. Что ощущает человек, когда он достиг конечной точки своего маршрута, когда он у цели — добрался туда, куда хотел?

Никита заметил, что Вероника сначала замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Ощутила то же, что и он? Вряд ли. У неё не развиты такие способности. Но что же за чувство всё-таки испытывал он сам? Никита огляделся. Ничего необычного вокруг не наблюдалось. Сосны, сосны, сосны… тропинка… сугроб… И тут до него дошло — там, за сугробом, или вместо сугроба что-то есть. Применена методика оптического камуфляжа. Кто-то скрыл довольно большой объект. Тропинка не просто так обрывается — она заканчивается именно там, где надо.

Догадаться, что это за объект, было не так и сложно. Где-то Никита читал, что, если лесной тропой пользуются не звери, а люди, она обязательно должна вывести к жилью. Точно! Благодаря методике скрыто какое-то строение. Возможно, небольшое. Но, тем не менее, это не крохотный котёнок. Чтобы сделать невидимым объект такого масштаба, нужно очень искусно владеть особыми навыками. Матвей Тимофеевич, скорее всего, не раз пользовался тропинкой, которая привела к этой тщательно закамуфлированной постройке. А, значит, к ней, вероятно, имеют отношение влиятельные и опасные люди, о которых рассказывал Дима, и которых боялся сам проректор. Возможно, шантажисты именно там и удерживают бедного профессора.

Никита решил подобраться к объекту поближе. Снять оптический камуфляж у него вряд ли получится, но, может, ему удастся заметить что-то интересное? Он не стал передвигаться по тропе — не хотел пока выдавать своего присутствия Веронике. Поэтому пришлось практически плыть по пояс в снегу. Он незаметно прокрался к сосне, находящейся метрах в пяти от сугроба, в который упиралась тропа, и замер, наблюдая за ситуацией и действиями Вероники. Та раздосадовано пнула сугроб ногой и ойкнула — видно не ожидала, что он окажется таким твёрдым. После чего развернулась и уныло побрела по тропе назад. Это Никиту вполне устраивало. У него будет несколько минут, чтобы исследовать закамуфлированное место, а потом он догонит подопечную, чтобы убедится, что та благополучно выбралась из тайги.

Когда Вероника отошла от сугроба на несколько десятков метров, Никита покинул свой наблюдательный пункт и начал исследовать местность вокруг. По его прикидкам закамуфлированное здание представляло собой небольшую избушку. Никита изучил сугроб со всех сторон и уже собирался идти догонять Веронику, как вдруг услышал еле различимый звук. Он затаил дыхание. Точно! Чья-то речь. Он приблизился вплотную к сугробу и приложил к нему ухо. Теперь звуки стали настолько отчётливы, что Никита понял — разговаривают два человека. Один из них — довольно громко и с нарочитой вежливостью, другой — робко, заискивающе и тихо, но речь обоих вполне можно было разобрать. «Что же вы, голубчики, домишко свой закамуфлировали, а сами орёте и никаких методик к голосам не применяете?!» — мысленно съязвил Никита. — «Или думаете, никто вас ночью в тайге услышит?!»

— Матвей Тимофеевич, дорогой, так где же всё-таки информация? — вкрадчиво произнёс один из собеседников, голос которого показался Никите знакомым, но, тем не менее, опознать он его не смог.

— Я не знаю! — ответил второй участник диалога, по тембру и имени-отчеству которого нетрудно было догадаться, что это пропавший проректор.

— Подумайте, хорошенько, уважаемый Матвей Тимофеевич. Это же в Ваших интересах, — с притворной сладостью в голосе пропел первый.

— Я не знаю, где информация, зато знаю человека, который в курсе, — робко промямлил проректор.

— Уже лучше. Ну и?

— Это один из Ваших давних партнёров.

— Иуда чёртов! Я так и думал, — прошипел сладкоголосый, интонации которого, впрочем, из сахарных превратилась в ледяные. — Но где? Где он прячет информацию?

— Мне не известно. Но полагаю, где-то совсем рядом. Как он сам выразился — под носом у некоторых остолопов.

— Мы ещё посмотрим, кто из нас остолоп, — зло процедил собеседник, и после этой фразы голоса смолкли.

Никита использовал паузу, чтобы понять, как лучше поступить. С одной стороны, уже давно пора было догонять Веронику — ничего хорошего в том, что она поздним вечером бродит по тайге одна, не было, но, с другой стороны, крайне важно было дослушать беседу проректора с незнакомцем, который, похоже, являлся одним из шантажистов.

— Вот что, Матвей Тимофеевич, возвращайтесь-ка Вы, голубчик, на работу — хватит в прятки играть. Вы мне скоро понадобитесь.

Так как беседа возобновилась, Никита принял решение, пока оставаться на месте.

— Как же я вернусь? Меня обвинят в краже информации.

— С чего Вы взяли? Насколько мне известно, Вас никто пока не подозревает. Помочь Вам придумать логичное объяснение Вашего отсутствия на работе в течение нескольких дней, или сами справитесь?

— Я бы предпочёл, пока оставаться в тени.

— Мне, уважаемый Матвей Тимофеевич, плевать, что бы Вы там предпочли. Вы должны выйти на работу в ближайшее время. Мне необходимо Ваше присутствие на Совете Профессоров, который состоится на следующей неделе. Вам ясно?

— Но зачем я Вам?

— Узнаете, когда придёт время.

Последняя фраза была сказана интонацией, которая означала конец беседы. И Никита поспешил вдогонку Вероники, на ходу обдумывая факты, которые только что узнал. Матвей Тимофеевич жив-здоров, но продолжает находиться под прессингом террористов, и боится, что его обвинят в краже какой-то информации. Что ж — неплохой улов новых сведений для одной подслушанной беседы, жаль только, что они не проливают свет на главный для Никиты вопрос: имеет ли отношение история с шантажистами к его подопечной.

Никита бежал по тропинке уже минут пятнадцать. Его начинало сильно беспокоить, что он до сих пор не догнал Веронику, хотя, по его прикидкам, это должно было давно произойти. Причину он видел либо в том, что, увлёкшись подслушиванием разговора, он потерял счёт времени, либо в том, что Ника имеет спортивный разряд по лёгкой атлетике, который от всех скрывала, либо в том, что она заблудилась. Никита достал из кармана смартфон и набрал номер Вероники. Послышались гудки, но трубку она не снимала. Чёрт! Наверно, забыла телефон дома, когда второпях бросилась следить за ним…

Вероника возвращалась домой не спеша. Она устала. Погоня за Никитой, которую Ника устроила по глупости, прогнозируемо закончилась ничем и вымотала её морально и физически. Ноги гудели и не слушались, и приходилось ступать очень аккуратно, чтобы не поскользнуться на очередном бугорке.

Но балансирование на неудобной обуви было не самой большой проблемой. Тропинка, которая обещала лучше компаса вывести из тайги, оказалось, имеет несколько ответвлений. Выбирая направление на очередной развилке, Вероника полагалась только на интуицию, потому что своих следов на тропинке она разглядеть не могла. С каждым новым перекрёстком надежды на то, что Ника на правильном пути, таяли всё больше. Наконец, она поняла, что если не хочет заблудиться, надо менять стратегию. У неё же в смартфоне есть GPS-навигатор. Это технология точнее укажет ей дорогу к общежитию, чем выбранная наугад тропинка в лесу. Вернее, указала бы, если бы Вероника не забыла телефон дома. Чёрт! И что ей теперь делать?

Так, без паники. Она будет продолжать идти по выбранному маршруту до упора. Ведь если тропа не звериная, а людская, она должна обязательно вывести к жилью. Кажется, так было написано в какой-то статье о заблудившихся грибниках и их чудесном спасении. Правда, предыдущий опыт подсказывал Веронике, что людская тропа может прекрасно привести не к жилью, а к сугробу.

Но вариантов получше Ника придумать не могла, поэтому решительно двинулась дальше, пообещав себе, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не выйдет из дома без мобильного.

Но усталость сказывалась всё больше и больше, и Вероника замедлила скорость до черепашьей. Гробовая тишина заснувшей тайги давила на мозг. На секунду Нике показалось, что она осталась одна во всей Вселенной. Она подняла голову вверх, как будто хотела убедиться — хотя бы Вселенная-то пока на месте: небо, звёзды, луна?.. И вдруг — вот оно! Это чувство, которое однажды уже испытывала Вероника — чувство, что мир вокруг прекрасен. Далёкие холодные бездушные ночные светила отображали для неё послание. Ура! Она не одна!

— Вероника, ты моё послание видишь?

— Вижу! А разве можно применять методики без разрешения?

— А когда тебя запреты останавливали? Лучше скажи, ты где.

— В тайге.

— А конкретней? Ты куда свернула на первой развилке?

— Направо.

— А на второй?

— Опять направо.

— А на третьей?

— На третьей — налево. Не ходить же мне по кругу!

— Я так и думал. Стой на месте. Я недалеко. Скоро буду.

Ждать на месте, как велел Никита, было не так и просто. Ведь Вероника даже не знала, с какой стороны покажется парень, поэтому отчаянно крутила головой. Но, как и было ей обещано, буквально через пару минут Ника заметила неподалёку свет фонарика. Испытав небывалый прилив счастья, сопровождаемый воплем: «Никита, я здесь!», она вприпрыжку помчалась в обозначенном направлении — откуда только силы взялись.

Уверенность, что сегодняшнюю ночь Вероника проведёт в своей тёплой постели, сменила мрачную перспективу бродить по тайге до утра, и вызвала у Ники такой восторг, что она готова была броситься на шею своему спасителю со словами «Никиточка, ты такой милый!» Но мысль, что её герой сам частично виноват в том, что она чуть не заблудилась, умерила её пыл до вопроса:

— Ты что здесь делаешь?

— Хороший вопрос, — рассмеялся Никита. — А ты?

— Не притворяйся, что не догадался. Ты ведь заметил, что я следила за тобой?

— Заметить-то заметил. Но не понял, зачем.

— Хотела узнать, где ты украденные документы прячешь.

— Что? — опешил Никита. — Какие документы?

Кажется, удивление парня было совершено искренним. И Вероника засомневалась, не подвела ли её дедукция.

— Делаешь вид, что не понимаешь, о чём я? Зачем же ты тогда устроил прогулку по тайге в гордом одиночестве на ночь глядя?

— Выполнял просьбу Димки. Хотел навестить его отца, — Никита понял, что ему так или иначе придётся сказать часть правды, так пусть это лучше будет маленькая тайна одногруппника, чем более важная информация.

— А причём тут Дима и его отец? — Ответ Никиты огорошил Веронику настолько, что она окончательно и навсегда утратила веру в свои детективные способности.

— Давай так. Я расскажу тебе страшную тайну Димы, а ты расскажешь мне про украденные документы. Идёт? И одновременно с беседой нам надо начинать двигаться в сторону студгородка, если мы не собираемся провести романтическую ночь под звёздами в тайге.

— С меня хватило псевдоромантического вечера в кафе, — хмыкнула Вероника.

Никита, решив воздержаться от озвучивания своего отношения к сегодняшнему вечеру, посторонился со словами:

— Проходи вперёд. Нам придётся выстроиться гуськом, идти по-другому не позволит ширина тропинки.

— Но я же не знаю дороги. Шагай лучше первым ты.

— Да? И постоянно оглядываться, не потерялась ли ты в очередной раз?

Вероника решила проявить благоразумие и, послушно возглавив колонну, двинулась вперёд.

— Ну так, что там с Димкиным отцом?

— Да, в общем-то, с Матвеем Тимофеевичем всё в порядке. Он действительно был в командировке. Но уже вернулся и скоро выйдет на работу, — ловко воспользовался информацией из подслушанного разговора Никита.

— Не поняла, ты, что, намекаешь, что Бегемотик и есть отец Димы? — Вероника, развернувшись лицом к Никите, резко притормозила, из-за чего парень налетел на неё. Ему пришлось крепко прижать Нику к себе, чтобы предотвратить совместное падение. Удивление в её глазах, вызванное неожиданной информацией, сменилось другим чувством. Никите показалось, что он понял, каким. Чёрт! Почему же ему так не хочется выпускать её?! Вроде бы опасность совместного полёта в сугроб предотвращена…

— Никит, так, что, это правда? — отведя смущённый взгляд, прервала затянувшуюся паузу Вероника.

Никита заставил себя ослабить объятия и, развернув Нику, легонько подтолкнул, чтобы она продолжила движение по тропинке. И Вероника нарочито бодро ринулась вперёд.

— Да, правда, — еле поспевая за ней, ответил Никита. — Представляешь, кто, оказывается, воспитал нашего пацифиста! Я тоже был слегка ошарашен. Они скрывали родство по просьбе Димы, чтобы ребята и преподаватели относились к нему как к обычному студенту. Думаю, они решат и дальше продолжать этот спектакль, поэтому, надеюсь, ты сохранишь тайну, о которой я тебе поведал.

— Ну, само собой, — пообещала Вероника. — Слушай, я так рада, что с Бегемотиком ничего страшного не случилось. А то все эти жуткие слухи… Только вот я всё равно не понимаю, зачем ты в тайгу-то пошёл?

— Дима почему-то подумал, что его отец приболел…

— И ты решил коры с деревьев нашкрябать для лечебного снадобья, — подколола Вероника, которая всё ещё не была уверена, можно ли верить словам Никиты.

— Да нет, он просил меня навестить Матвея Тимофеевича в его загородном домике. Сам-то он не может этого сделать. Но видно координаты Димка мне дал неверные, дачу Бегемотика я так и не нашёл. Стал звонить Диме, чтобы уточнить, а он дал отбой — говорит, отец здоров, всё нормально.

Объяснения Никиты не лишённые правдоподобности, которые к тому же легко было в случае чего проверить, успокоили Веронику. У неё камень с души упал, когда она поняла, что Никита к краже документов не имеет никакого отношения. И на радостях, в обмен на его историю, как и договаривались, поделилась своей. Она рассказала ему во всех подробностях о своих похождениях в кабинете ректора, а также о разговоре, который состоялся между ними после инцидента.