Глава 22. Разве так бывает?

Пётр Иванович бегло обследовал комнату Вероники и с удивлением обнаружил, что котёнка нигде нет. Неужели его приём не сработал? Неужели студентка не купилась на милую смышлёную мордашку, которая растрогала бы, кого угодно? Неужели пушистый карапуз не побудил Веронику нарушить ещё один запрет?

Собственно прибегнуть к этой маленькой хитрости Петра Ивановича вынудили обстоятельства. Ему нужна была информация о Веронике. Профессору нужно было понять, что такого особенного есть в обычной студентке, почему ему указали именно на эту девушку. Почему ему ясно дали понять, что она — ключ.

Сначала Пётр Иванович пытался добыть информацию о Веронике обычным способом — изучил её личное дело вдоль и поперёк. Но это не дало результатов. Из близких родственников у девушки осталась только мать, которая оказалась самым обыкновенным инженером, никаких связей с ведьмовским сообществом не имеющая. Пётр Иванович уже начал копать глубже, изучать информацию об отце Вероники и её сестре, трагически погибших три года назад. Но и эта ветвь поиска пока не дала хоть какой-то зацепки.

А ему нужен был результат, как можно скорее. Тогда он предпринял нестандартный подход — хитроумные приёмчики, до которых не каждый бы додумался. Но даже подстроенное проникновение в кабинет, угроза отчисления, повисшая над Вероникой, и засекреченная переписка с ней не выявили никаких новых интересных деталей. Видно, для девушки, с таким дерзким и отчаянным характером, стрессовые ситуации не являлись шоком, который бы заставил проявиться скрытым способностям.

Что ж, у Петра Ивановича в запасе оставалось ещё одно средство — считать информацию о Веронике, через живое существо, к которому она проникнется симпатией. Да, питомцы, умеют адсорбировать в себе эмоции своих хозяев, пропитываться их настроением и состоянием. Котёнок сможет уловить такой нюанс, такую едва различимую способность, о существовании которой, возможно, и сама Вероника не догадывается. Только вот где же этот маленький чертёнок? Неужели девушка выпроводила его на мороз?

Пётр Иванович ещё раз очень внимательно обследовал крохотную комнатку студенческого общежития, и обнаружил под кроватью пустую коробку. Пустую? Не совсем! Малыш, забавно подогнув лапки, дремал в ней, скрытый методикой оптического камуфляжа. Интересно, кто же её применил? У Вероники начали просыпаться способности к магии? Не похоже. Тогда кто? Никита Беляев? Тот парень, который всё время крутится вокруг Вероники, подыгрывает ей в её страсти к спорам, а сейчас спровоцировал на ещё одно глупое пари о поцелуе. Или не такое оно уже и глупое? Если Никита смог применить методику оптического камуфляжа, которую проходят только на старших курсах, то, выходит, он не так прост, как кажется…

Пётр Иванович аккуратно достал котёнка из коробки и пару раз провёл рукой по его спинке:

— Молодец, малыш! Кажется, у тебя получается. Ещё пару дней и мы с тобой раскроем эту тайну…

* * *

— Ника, не тормози, опаздываем, — Наташа тарабанила в дверь подруги. — Чего опять заперлась?

— Нат, секундочку, — отозвалась Вероника и, наклонившись к котёнку, который лакал из миски молоко, прошептала:

— Ну, давай, Тимофей, кушай скорее.

Простимулированный умоляющим взглядом хозяйки, малыш быстро расправился с обедом и был помещён в свою уютную постельку в коробке под кроватью.

— Смотри мне — ни гу-гу! — Вероника ласково пощекотала Тимофея за ушком и пошла открывать дверь подруге.

— Нет, она ещё даже не переоделась! — возмутилась Наташа. — Чем вообще ты занималась? Давай скорей! Нам и так, чтоб не опоздать, придётся рысью скакать.

Вероника мигом натянула старенькие удобные джинсы и тёплый свитер, а поверх накинула короткую куртку — это была самая подходящая экипировка для катка.

Девушки выскочили на улицу и помчались в сторону спортивного комплекса.

— Слушай, Ника, ты во сколько вчера пришла из кафе? Я к тебе несколько раз стучалась — тебя не было. Что, твой план работает? Или пока у Никиты лучше получается? Какой на данный момент счёт, а? — подмигнула Наташа. Вообще-то, она хотела оставить этот разговор на вечер, чтобы в спокойной обстановке расспросить обо всех деталях, но в итоге не удержалась.

— Наташ, и ты туда же? — раздосадовано протянула Вероника. — Ты знаешь, что парни из нашей группы, уже ставки делают, кто из нас с Никитой выиграет пари?

— Ну и что? — успокоила подруга. — Пусть себе делают. Небось поставили на Никиту, а выиграешь-то ты.

— Наточка — ты прелесть, — рассмеялась Вероника.

— Ну, раз так, сегодня вечером расскажешь мне все подробности про кафе, хорошо?

— Само собой.

Девушки заскочили в одно из зданий спортивного комплекса, где можно было взять коньки на прокат и при желании переодеться, а потом снова выскочили на улицу, потому что сам каток располагался под открытым небом.

Большая часть группы уже толпилась возле входа, ожидая семнадцати часов, когда начнётся очередной сеанс, и девушки присоединились к весёлой компании. Каток был необычайно красиво украшен к Новому году. В центре возвышалась огромная ёлка, увешанная гирляндами из разноцветных огоньков, которые мигали в такт вырывающейся из динамиков задорной музыки, создавая всевозможные мозаичные узоры. Эту игру света отражала идеально отполированная поверхность катка, усиливая волшебный эффект предвкушения праздника.

Веронике не терпелось поскорее попасть на лёд — вновь испытать это захватывающее дух чувство свободы. Чувство невесомости и стремительного полёта, которое рождалось, без применения методик, всяких там левитаций и антигравитаций, каждый раз, когда лезвия коньков касались блестящей гладкой поверхности, и Вероника скользила по ней на бешеной скорости. Она любила разгоняться так, чтоб ветер свистел в ушах, чтоб мир вокруг терял чёткие контуры, размазывался, как фотоснимок, сделанный из быстро движущегося объекта.

— Ника, опять носишься как сумасшедшая! — погрозила пальцем Наташа, когда подруга проскочила мимо неё со скоростью пули.

— Нат, ну, хоть раз попробуй, как я — прикольно!

Вероника искренне сочувствовала тем, кто ни разу не испытал это волшебное чувство свободы. Например, Наташе, которая хоть и довольно уверенно держалась на коньках, но предпочитала осторожничать — каталась аккуратно и размеренно, или Никите, который даже если бы и захотел, то всё равно не смог разогнаться до нужной скорости, не брякнувшись на лёд. Хотя… что-то сегодня он не на шутку разошёлся. С каждым новым кругом парень набирал всё большую и большую скорость. Видимо, частые походы на каток сыграли свою роль, и у Никиты стало получаться вполне сносно.

Зона катка условно делилась на две части. Те, кто не уверено чувствовал себя на льду, держались ближе к бортику, центральная же часть была отдана во власть таким, как Вероника, которая кататься на коньках и ходить научилась практически одновременно. Правда, сегодня кое-кто из неискушённых решил нарушить негласное правило и ступить на территорию профи.

— Что, давно шишки не набивал? — крикнула Вероника Никите, который пристроился справа от неё и изо всех сил пытался не отставать.

— Ты же призывала брать с тебя пример. Говорила — прикольно, — улыбнулся парень.

— Говорила Наташе — ей можно, а тебе — нет. Грохнешься.

— А разве оно того не стоит?

Ого! Интересная постановка вопроса. Значит, Никита уже ощутил это особенное чувство — научился летать без применения методик. Что ж — тогда отговаривать его бесполезно.

— Стоит! Летим! — крикнула Вероника и ещё прибавила скорости.

И они взлетели… Стоп! Откуда взялся этот малыш в центральной зоне катка? Почему он не возле бортика? Где его родители? Вероника, осознавая, что затормозить она не успеет, попыталась обогнуть ребёнка справа, так как слева ей помешала бы ёлка. Ну, слава богу, малыш не задет. Правда, из-за неожиданного манёвра она сбила с ног Никиту и грохнулась вместе с ним на лёд. Вернее, это Никита грохнулся на лёд, а она — на Никиту.

— Чёрт! — выругался он. — Ника, не ушиблась?

— Нет, а ты?

Ребят обступили одногруппники и помогли им подняться. Наташа, оглядев пострадавших, заметила с беспокойством:

— Никита, у тебя лоб разбит.

Она достала платочек и попыталась промокнуть кровь.

— Ой, Никиточка, — вскрикнула Леночка, — какая большая рана. Тебе наверно больно?

— Чёрт, похоже, я тебе бровь коньком рассекла, — расстроено проронила Вероника, когда место повреждения стало лучше видно.

— Да ерунда, девочки, просто царапина.

— Нет порез глубокий, — покачала головой Вероника. — Боюсь, придётся накладывать швы.

— Пойдём, Никиточка, — Лена взяла парня за руку, — я тебя в медпункт отведу.

— Я с Вами пойду, — тут же вызвался Егор.

— Ребята до конца сеанса ещё полчаса — катайтесь. Я сам прекрасно дойду до медпункта. Ещё не хватало всей группой мою царапину лечить.

— Нет, Никиточка, надо чтобы с тобой обязательно кто-то был рядом — вдруг что-то понадобится.

— Ну, ладно, — неожиданно согласился с Леночкой Никита и с улыбкой добавил:

— Только пусть тогда со мной Вероника идёт. Кто вывел меня из строя, тот и должен процесс лечения контролировать.

Хорошо, что приглашённая в санитары не заметила, как Егор подмигнул Никите, а то могла бы и не согласится с этой ролью, сочтя, приглашение очередной уловкой, чтобы выиграть пари.

Порез от лезвия конька показался дежурившему в медпункте врачу достаточно серьёзным и он, обработав рану, отправил Никиту в поликлинику к хирургу. Хирург в свою очередь наложил швы, но посчитал, что парню ещё необходима противостолбнячная прививка. Когда же наконец и прививка была сделана, молодые люди обнаружили, что безнадёжно опоздали на ужин в студенческую столовую. Никита тут же попытался использовать этот факт, как предлог пригласить Веронику в кафе, но она категорически отказалась.

— Ну ладно бровь мне рассекла, это можно объяснить самоотверженной попыткой спасти ребёнка, но голодной смерти-то ты мне за что желаешь? — решил надавить на жалость Никита.

— Не желаю. Ты можешь поужинать в кафе один.

— Леночка тебе не простит, что ты бросила раненого одного. А вдруг мне понадобится помощь?

— Между прочим, я тоже упала. Может, мне отдых нужен после такого потрясения.

— Но я же смягчил твоё падение, — усмехнулся Никита.

— Ну, не такой уж ты и мягкий, — парировала Вероника, и слегка смутилась, вспомнив, каким упругим показалось ей тело Никиты.

— Надеюсь, это комплимент. Ну так, что, идём?

— Нет, Никит, в кафе я не хочу. Опять какие-нибудь дебилы будут тебе знаки подавать, мол давай — не подкачай, выигрывай пари. Но, раз уж я твоя должница, могу предложить перекусить у меня. Давай зайдём в магазин и купим чего-нибудь вкусненького.

— Давай, — охотно согласился Никита.

И через 20 минут молодые люди уже сидели в комнате Вероники за импровизированным ужином, состоящим из бутербродов и овощного салата. И Тимофей тоже не остался в стороне — с упоением уплетал корм для котят из своей крохотной мисочки.

Вероника жевала бутерброды без энтузиазма. Казалось бы, она должна была проголодаться, ведь пообедать сегодня не успела. Но, видимо, прошедший день, наполненный переживаниями, и усталость убили аппетит. Зато чай доставлял удовольствие. Она почти залпом выпила одну чашку и тут же налила себе другую. Парень, сидящий напротив — причина в нём. Этот его будоражащий, горячий взгляд — от него пересыхало во рту. Сегодня не было свечей на столе и звёздочек на потолке, почему Вероника всё равно видела отблески пламени в его глазах? Может, ему больно?

— Никит, ты извини, что так получилось. Мне жаль.

— Ты про это? — парень дотронулся до шрама, заклеенного пластырем, и невольно поморщился. — Ерунда.

«Всё-таки ему больно», — сделала вывод Вероника.

— А знаешь, ведь у меня тоже есть шрам от лезвия конька.

— Ого! На тебя тоже кто-то упал на катке?

— Да. Леся. Но это было очень давно, когда мы были совсем маленькими. Нам тогда по 8 стукнуло. Помню, порез получился глубокий, было больно, но я терпела, не плакала — не хотела, чтобы Алеся переживала. Папа отвёз меня в больницу, и мне наложили швы.

— Так мы с тобой соратники по боевым ранениям!

— Угу. Хочешь, шрам покажу?

— Ещё бы! Хоть бы он оказался на…

— И не мечтай, — перебила Вероника, — шрам на голове, точнее на затылке.

Она приподняла волосы и развернулась к Никите спиной.

— Видишь?

— Не очень.

— Где-то здесь…

Вероника попыталась пальцами нащупать чуть заметный бугорок у себя на затылке, но у неё не получалось.

— Ого! Представляешь, Никит, его нигде нет. Рассосался.

Никита приблизился к Веронике и, запустив пальцы в её волосы, нежно исследовал затылок. От его прикосновений у Ники перехватило дыхание.

— Действительно, нет, — констатировал Никита волнующим шёпотом.

— Ну, нет, так нет, — резко отстранилась Вероника. Она и так в своём сострадании к пораненному зашла слишком далеко.

— Вообще-то немного странно, что шрам полностью исчез. Разве так бывает?

— Как видишь — бывает, — пожала плечами Вероника.

Никита тянул время, как мог — не спеша ел бутерброды, пил чай крохотными глоточками, а когда ужин дошёл до своего логического конца, потребовал добавки. Ему не хотелось покидать уютную комнатку женского общежития и её хозяйку. Мотивировал он это себе тем, что, чем дольше он задержится у Вероники, тем больше вероятность того, что сразу после его ухода она ляжет спать, а не придумает какого-нибудь очередного приключения. И, что приятно, хозяйка тоже почему-то не спешила выгонять припозднившегося гостя, но нашёлся-таки один бдительный страж порядка и нравственности, который явился ровно в 10 вечера, и, гневно сверкая глазами, указал Никите на дверь. Парню ничего не оставалось, как подчиниться злобной вахтёрше, известной своей любовью доносить Дисциплинарному Совету о малейших нарушениях на вверенной ей территории.

Вообще-то, Никите давно надо было бы покинуть общежитие девушек потому, что он уже пропустил два звонка от отца. Каждый раз, когда смартфон заливался весёлой трелью, по которой парень распознавал звонившего, ему приходилось сбрасывать вызов, ведь разговаривать при Веронике он не мог.

Выскочив на улицу и отойдя в безлюдное местечко, Никита набрал отца. Парень не знал, зачем тот звонил ему, но у него самого накопилось много новой информации и вопросов, ответы на которые, возможно, легче было бы найти совместными усилиями. Вчера от Вероники Никита узнал о пропавшей из кабинета ректора информации, хранящейся в сейфе. Сама Вероника утверждала, что сейф на момент, когда она его открыла, был пуст. Но Пётр Иванович был уверен, что именно Вероника виновата в исчезновении документов. Проанализировав эту историю, Никита пришёл к выводу, что объяснить её можно двумя способами.

Одно из объяснений предполагало, что Вероника могла не увидеть в сейфе никаких документов, дисков, флэшек и тому подобное потому, что информация хранилась не на обычных бумажных или цифровых носителях. Информация, образно говоря, могла просто висеть в воздухе, или точнее сказать, благодаря методике S9i6 в сейфе было создано информационное поле, удерживаемое его особыми стенками. При открытии сейфа, поле было разрушено, но сама информация, если она была уникальной, а не каким-нибудь дублем, исчезнуть не могла. Куда она переместилась? По идеи, если не было воздействия извне — на ближайший носитель, то есть в память Вероники. Но Ника ничего подобного не ощутила. Значит, в этот момент в кабинете ректора был кто-то ещё, кто перенаправил информацию на другой носитель, применив соответствующую методику.

Другое объяснение сложившейся ситуации, найденное Никитой, было куда проще первого. Сейф действительно мог быть абсолютно пуст. Возможно, ректором была затеяна странная игра, цель которой оставалась непонятной. Он создаёт дубль информации про коды доступа в свой кабинет и помещает его в память Вероники, далее заставляет Никиту спровоцировать её на проникновение, а после обвиняет её в содеянном. В таком случае поведение Петра Ивановича представляется более чем подозрительным. И помочь с ним разобраться как раз и хотел попросить отца Никита. В архиве Большого Совета имеется досье на всех более-менее известных людей Ведьмовского сообщества. Порывшись в нём, наверняка, можно найти что-то интересное о попавшем под подозрение Никиты главе Университета N7H25.

— Пап, привет. Ты звонил?

— Звонил. Мне нужно с тобой очень серьёзно поговорить.

Голос отца выражал крайнюю степень недовольства, что происходило довольно редко.

— Пап, не сердись. Сбрасывал звонки, потому что был рядом с объектом — не мог говорить.

— Ты правильно понял. Я очень зол. Но не из-за того, что ты не брал трубку. До меня дошли слухи, что ты применял магию, это так?

Никита напрягся. Что отец имеет в виду? Астрологические послания, которые парень отправлял Веронике, чтобы найти её в тайге? Пожалуй, можно было обойтись без них, но так бы Никите пришлось несколько часов рыскать по лесу. Вероника за это время успела бы замёрзнуть и страшно перепугаться.

— Мне пришлось…

— Что значит «пришлось»? Ты из-за этой девчонки совсем голову потерял? Надо было вышвырнуть котёнка на улицу, или, уж если ты такой сердобольный, нашёл бы ему хозяина. Но догадаться применить магию невидимости?!

— Методику оптического камуфляжа, — поправил Никита, — здесь так говорят.

Осознав, что отец имеет в виду другой случай, когда применение магии действительно не было продиктовано хоть малейшей необходимостью, Никита понял, что оправдываться бесполезно, и решил защищаться нападением.

— Папа, чего ты разошёлся? Я ведь всё-таки уже выпускник, и мне между прочим, как и тебе, разрешаются мелкие маленькие сюрпризы для близких по праздникам.

— Вот это как раз ещё одна причина, почему мне не нравится твоя выходка, — отец расходился всё больше. — С какой это стати ты свою подопечную решил зачислить в категорию «близких»?

— Понимаешь, пап… — Никита замолчал, не мог подобрать слов.

— Понимаю, — неожиданно смягчился отец. — Она красивая девушка, и у неё много других достоинств. Но пойми и ты, сынок, я на тебя рассчитывал. Именно я рекомендовал тебя для выполнения этого крайне ответственного задания. Я убедил Совет, что ты справишься. А ты ведёшь себя совершенно не профессионально. Влюбиться в подопечную? Что может быть глупее? Разве не понимаешь, что чувства лишат тебя возможности адекватно воспринимать ситуацию?

— Папа, ну, с чего ты взял, что я влюбился? Мне приходится много времени проводить с подопечной — вот и всё. Иначе как обеспечить ей защиту и собрать необходимую информацию?

— Хорошо, если так. Надеюсь, ты понимаешь, что у меня есть ещё одна причина волноваться по поводу твоих взаимоотношений с этой девушкой. Даже если бы твои чувства не мешали работе, я был бы против твоей связи с Вероникой. Пока ты молод, ты, конечно, можешь увлекаться, кем угодно, но серьёзные отношения ты имеешь право себе позволить только с достойной девушкой. Твоя избранница должна быть из уважаемой семьи с безупречной родословной. Только с такой семьёй мы можем породниться. Мои внуки должны иметь мать, идеальную во всех отношениях, и в особенности в отношении способности к магии. Тебе понятно? — опять повысил голос отец.

— Господи, папа, какие внуки? Я ещё лет десять даже думать на эту тему не хочу.

— Вот и прекрасно, — похвалил отец. — А теперь поговорим о деле. Что нового узнал?

Никита пересказал отцу информацию, которую вчера сообщила ему Вероника, и поделился своими подозрениями по поводу Петра Ивановича.

— Насчёт ректора не переживай, он у нас под контролем с того времени, как выдвинул тебе ультиматум, заставив спровоцировать Веронику на проникновение в его кабинет. Мы внимательно изучаем материалы, которые его касаются. Пока пришли к выводу, что не он представляет основную опасность для твоей подопечной. Но в любом случае приглядывай за ним.

— Ещё один вопрос, отец. Мне нужно знать, почему Большому Совету так важна Вероника. Может, уже можно раскрыть эту тайну, хотя бы мне. Это облегчит защиту подопечной и сбор информации.

— Всё, что необходимо для выполнения задания, тебе и так рассказали. А определить, что в Веронике особенного, как раз является частью твоего задания.

— Хорошо. Тогда мне нужна информация о её семье. Пришли мне, пожалуйста, всё, что можно нарыть в архивах о её родственниках и, особенно, об отце и сестре, погибших три года назад. Есть вероятность, что автокатастрофа была подстроена. Мне кажется, если копать в этом направлении, то можно найти ответы на некоторые вопросы.

— Договорились. А что насчёт шантажистов? Обнаружил какую-то связь с нашим делом?

— Пока нет. Но я над этим работаю. И, кстати, в связи с этим у меня ещё одна просьба. Вышли мне всю информацию, какая имеется у Совета, о восточносибирском шаманском движении Улаха Еттэ или «Обратная сторона» и Большом Бубне.

— Мёртвом артефакте, украденном из хранилища Совета три года назад?

— Да. Кстати, если есть какая-то информация о похитителях, тоже вышли.

— Хорошо. Сегодня вечером получишь письмо со всеми необходимыми тебе сведениями. А завтра в это же время выйдем на связь.

— Да, спасибо, пап. Пока.

— Пока. И, да, ещё одно. Сразу же после нашего разговора, влюблён ты или не влюблён, применишь отворотную магию по отношению к Веронике.

— Методику GoG9, - сухо поправил Никита, — здесь так говорят.

Парень повесил трубку и не спеша направился в сторону своего общежития, обдумывая разговор, который вызвал у него противоречивые чувства. Вообще-то, они с отцом всегда были очень близки. Никита знал, что с ним можно говорить на любые темы, тот всегда его понимал, всегда поддерживал, всегда был на его стороне. Нет, бывало, конечно, что какой-то проступок сына вызывал недовольство отца, и тот сердился, мог прочитать нотацию. Но Никите не надо было повторять дважды, он не любил подводить человека, который искренне гордился им, и тут же исправлялся.

Сегодня произошёл подобный случай. Отец вышел из себя из-за нарушенного Никитой запрета и не удержался от нравоучений, но почему-то на этот раз парню не хотелось следовать праведным советам. Почему? Ведь, по сути, отец прав. Нельзя было применять методику к котёнку — этим Никита мог выдать себя. Нельзя влюбляться в Веронику — это помешает работе. Хотя насчёт Вероники отец ошибся. У Никиты всё под контролем. Никакой влюблённости. С чего отец, вообще, это взял? А раз нет влюблённости, то нет и необходимости в отворотной магии, вернее, в методике GoG9. Теперь Никите почему-то больше нравились формулировки Университета N7H25, а не его английской альма-матер.

Несмотря на неспешный шаг, Никита добрался до своего общежития буквально за несколько минут. Включил ноутбук и чисто машинально проверил почту, не надеясь, что отец так быстро успеет переслать ему запрошенную информацию. Но к своему удивлению обнаружил, что письмо с необходимыми для него архивными данными уже ждёт его.

В первых же строчках было пояснено, что присланные документы касаются только восточносибирского шаманского движения Улаха Еттэ и их последнего артефакта, а информации о родственниках Вероники в архиве Большого Совета обнаружено не было, что, в общем-то, закономерно, ведь они не имеют отношения к Ведьмовскому Сообществу. Однако отец обещал порыться в других источниках и выслать сыну в ближайшее время всё, что сумеет найти.

Никита начал изучение архива, и через несколько минут почувствовал, что вместо ожидаемого скучнейшего исторического очерка перед ним открылся полный интриг и загадок захватывающий детектив.

Первые сведения об артефакте восточносибирского шаманского движения Улаха Еттэ члены Большого Совета получили в далёком 1600 году и сразу заинтересовались им. Ценность Большого Бубна заключалась даже не столько в его силе, сколько в уникальности. Другого артефакта, обладающего подобными свойствами, Объединённому Ведьмовскому Сообществу известно не было — только Большой Бубен давал власть над временем, которое до этого европейские течения считали основным свойством Вселенной неподдающимся влиянию извне ни с помощью науки или технологий, ни с помощью магии.

По преданию шаман, выстукивающий с помощью Большого Бубна особый ритм и произносящий особые заклинания, мог, войдя в транс, увидеть умерших предков и даже общаться с ними, то есть фактически путешествовать в прошлое. Считалось также, что есть ритм и заклинания для путешествий в будущее. Владение этими методиками давало неограниченную власть. Шаманы Улаха Еттэ говорили, что бьющий в Большой Бубен задаёт ритм Вселенной, или управляет всей живой и неживой материей. Практически, кто владел Бубном, тот владел всем миром. Именно поэтому шаманы тщательно скрывали свои знания, полагая, что делиться ими можно только с избранными. Только с людьми, чьи помыслы кристально чисты, кто не подвержен низменным страстям и желаниям, кто живёт ради других, говоря современным языком, только с искренними альтруистами. Шаманы понимали, что если их искусством овладеет алчный человек с корыстными целями, он легко добьётся того, чего желает, но при этом разрушит мир. Возможно, именно поэтому шаманское движение «Обратная Сторона» не хотело вливаться в Объединённое Ведьмовское Сообщество — шаманы считали, что не все представители сообщества обладают нужной степенью альтруизма.

Большой Совет вступил с восточносибирскими шаманами в переговоры, которые длились долгие годы, но так и не принесли результата. Когда стало понятно, что дни последнего представителя течения «Обратная Сторона» сочтены, Совет предпринял ещё одну решительную попытку заполучить уникальные методики. Один из членов Совета провёл несколько дней в юрте, где шаман Улаха Еттэ прощался с жизнью. Но тот не хотел передавать свои знания и более того настаивал, что Большой Бубен должен быть сожжён. Умирающий мотивировал своё желание тем, что артефакт очень опасен в неумелых руках.

Представитель Большого Совета согласился только сделать вид, что Бубен уничтожен. На ритуальном огне был сожжён предмет, похожий на него. У Совета был расчет, что, когда шаман умрёт, часть его знаний, а именно, инструкция по управлению Бубном, которая является уникальной информацией, не будет потеряна, она покинет свой повреждённый носитель, память усопшего, и переместится на ближайший. Представителю Совета оставалось только позаботиться, чтобы именно его мозг, оказался ближе всего к шаману, когда тот испустит дух.

Всё произошло именно так, как и рассчитывал Большой Совет. Информация, которой владел последний шаман Улаха Еттэ, благополучно переместилась в память члена Совета, склонившегося над ним в тот момент, когда он отходил к праотцам. Но неожиданно выяснилось, что информация оказалась бракованной. Это был искажённый дубль. Произнесённые заклинания и отбитый ритм, не оживили Большой Бубен, он не заработал.

Большому Совету стало понятно, что умерший представитель движения Улаха Еттэ не знал всех тайн. И более того, по всей видимости, информация была искажена уже давно, поэтому шаманы и перестали воспитывать преемников.

Члены Большого Совета, конечно, осознавали, что знания о тайных методиках, способных оживить Большой Бубен не могли исчезнуть бесследно — это бы нарушило всеобщий закон Вселенной о неуничтожимости информации. Но когда и на какой носитель эти знания были сохранены, оставалось загадкой, не раскрытой до сих пор.

На расширенном заседании Большого Совета, состоявшегося в 1620 году, сразу после смерти последнего шамана Улаха Еттэ, было принято решение не уничтожать артефакт. Элита Ведьмовского Сообщества надеялась, что когда-нибудь информация, способная его оживить, может всё же найтись. Большой Бубен было решено поместить в хранилище Совета до лучших времён, а искажённый дубль инструкции по управлению артефактом, который был получен от последнего представителя шаманского движения «Обратная сторона», спрятали в другом месте. Члены Совета полагали: несмотря на то, что инструкция искажена, она может, тем не менее, содержать важную информацию, которая пригодится в дальнейшем.

Три года назад Большой Бубен был украден из хранилища Совета. Как это могло произойти, учитывая, что объект тщательно охранялся, так и осталось не выясненным. Однако после пропажи артефакта были приняты меры предосторожности, направленные на то, чтобы злоумышленники не смогли добраться до искажённой инструкции по управлению Большим Бубном. Хотя она и не могла оживить артефакт, но всё же, возможно, содержала что-то важное, и Совет решил не рисковать. Информацию перепрятали в такое место, о котором знали только несколько человек. Отец Никиты не входил в их число.

К архивным документам был приложен рисунок, выполненный от руки. Человек в ритуальной одежде, увешанной всевозможными подвесками, побрякушками, кистями и полосками оленьей кожи замер в неестественной позе древнего танца, тайный смысл которого известен ему одному. Внимание Никиты сосредоточилось не столько на овальном предмете, который шаман держал в руках, сколько на замысловатом одеянии. В голове парня роились интересные догадки и гипотезы, он ощутил крайнюю потребность поделиться ими с кем-нибудь. Рука непроизвольно потянулась к смартфону.

— Пап, слушай, я тут изучаю документы, которые ты выслал, и у меня возникло пару вопросов. Почему Большой Совет решил, что информация, которую представитель Совета получил от последнего шамана Улаха Еттэ, это искажённый дубль? Может быть, это правильная, только не полная инструкция? Давай предположим, что шаман, всё же обладал нужными знаниями. Представь, его жизнь близится к закату, он понимает, что дни его сочтены. По понятным причинам он не хочет передавать методики никому. Однако понимает, что, как только умрёт, его знания переместятся на новый носитель, скорее всего в память представителя Большого Совета. Как шаман может воспрепятствовать этому? Он ведь при смерти и очень слаб. Что если он решает разбить знания на две части, и одну из них пусть даже очень маленькую ещё при жизни перенести на какой-нибудь материальный носитель. Тогда после его смерти представитель большого Совета получит лишь часть информации. Я бы, например, на месте шамана поступил именно так. Часть заклинания, хотя бы одно слово, какой-то знак или символ, процарапал бы, скажем на кожаной полоске своего ритуального костюма.

— У некоторых членов Большого Совета возникла похожая догадка. Для её проверки были тщательно изучены одежда последнего шамана Улаха Еттэ, шкуры, покрывающее его смертное ложе, а также стены юрты. Ничего интересного обнаружено не было. И версию пришлось признать неправильной.

— А где хранятся все эти предметы? Может, стоит тщательно изучить их ещё раз?

— Все эти предметы были сожжены ещё тогда, в 1620 году.

— Понятно. Слушай, пап, а тебе не кажется очевидным, что история с шантажистами и исчезновение какой-то важной информации из сейфа ректора, связаны между собой напрямую? Похоже, шантажисты и похитители Большого Бубна — это одни и те же люди. Сначала они крадут артефакт, но не как раритетную игрушку, а с целью его оживить. А потом крадут информацию, которая, как они надеются, заставит его работать. Всё сходится!

— Да, твоё предположение похоже на правду.

— Выходит, информация, полученная от последнего шамана Улаха Еттэ, хранилась в сейфе ректора молодого малоизвестного в ведьмовском мире Университета. Что ж — хитро. Однако это не помешало злоумышленникам её выкрасть.

— Сегодня вечером я доложу Большому Совету о твоих предположениях. Думаю, если информация пропала, то глава Совета уже в курсе. Завтра расскажу тебе о результатах своей беседы.

— Спасибо, пап, это очень поможет. Но и без того уже понятно, что история с шантажистами, всё же имеет к Веронике отношение, пусть даже и косвенное, хоть поначалу казалось между ними никакой связи нет. Ведь именно Вероника вскрыла сейф.

— Тебе не кажется, что наша девочка не так проста, как выглядит? Возможно связь между ней и шантажистами не косвенная, а самая что ни на есть прямая, — продолжил мысль сына отец. — Что если она часть их команды?

— Пап, какая глупость! — раздражённо возмутился Никита, до этого разговаривающий с отцом спокойным полушёпотом. — Вероника открытая, добрая и простая. Да, бывает дерзкой и отчаянной, но даже эта её дерзость всегда искренняя. Как можно её заподозрить в двойной игре?

— Так-так-так, — недовольно протянул отец, — вижу, ты и не думал выполнять моё распоряжение — применять отворотную магию. Хотел было уже тебя похвалить за глубокий анализ, светлый, не помутнённый лишними эмоциями подход к изучению вопроса. Но, вижу, на аналитику ты способен, только пока речь не заходит о твоей подопечной, хотя должно было бы быть с точностью до наоборот.

Отец сделал небольшую паузу и продолжил отрывистым сухим тоном:

— Вот что, Никита, даю тебе ровно сутки. Ты должен что-то с этим сделать. Иначе я сам же буду настаивать, чтобы тебя отстранили от выполнения этого задания. Я не хочу, чтобы ты провалил его в самый ответственный момент и опозорил себя и меня.

Отец повесил трубку, и Никита раздражённо выругался. Чёрт! Чего старику надо? Чего он вбил себе в голову какую-то ерунду? Хочет, чтобы Никита применил отворотную магию? Да запросто! Семь отрицательных черт? Да пожалуйста!

Никита выключил ноутбук и лёг в постель. Вызвав в воображении образ Вероники, он попытался найти в нём какой-нибудь изъян. С первого раза не очень-то получилось, и он повторил попытку с новым образом. Изъяна вновь обнаружить не удалось, но попытки его найти Никита не прекращал. Воображение услужливо рисовало ему раз за разом новые картинки, одна соблазнительнее другой, и вместо поиска недостатков, сознание увлекли совсем другие мысли. Уже засыпая, Никите пришлось констатировать, что не то что семи, а даже одной отрицательной черты у Вероники не имеется, а если и имеется, то ему их разглядеть не дано…