Глава 29. Каштановые, а не белые

Перед началом занятий в Синем Кабинете сегодня собралось рекордное число преподавателей. Кто-то работал с бумагами — семестр подходил к концу, и надо было заполнить ведомости успеваемости. Кто-то просто отдыхал, а кто-то обсуждал предстоящее заседание Совета Профессоров, назначенное на 16 часов вечера.

— До меня дошли слухи, что сегодня будет поставлен на голосование вопрос об отчислении Вероники Двинской, — взволнованно произнёс преподаватель квантовой физики. — Так вот, я категорически против. Валентин Семёнович, Вы со мной согласны? Вы как будете голосовать?

— Я, пожалуй, воздержусь, — проскрипел пожилой профессор.

— Вам безразлична судьба девушки?! — возмутился Аристарх Вениаминович.

— А Вы-то почему так разволновались, будто речь о Вашей родственнице? — придерживая пенсне, саркастически усмехнулся Валентин Семёнович.

— Как почему? Да потому, что это самая талантливая в области точных наук студентка.

— Да, но по некоторым другим предметам она демонстрирует очень посредственные знания, — влился в дискуссию замдекана по цифробуквенным дисциплинам. — Причём, обратите внимание, Аристарх Вениаминович, речь о профильных предметах.

— Но в нашем экспериментальном ВУЗе профильными считаются не только цифробуквенные предметы. Вы, многоуважаемый, случайно не забыли? Мы должны воспитывать умных вдумчивых специалистов. Или Вам мало примеров, как отличники других магических академий творили чёрт знает что, из-за того, что у них не было развито логическое мышление?! Наш Университет специально сделал упор на техническом образовании. По мне, в нашем деле гораздо больше толку от сильного физика слабого мага, чем от сильного мага без мозгов.

— Ваше мнение, Аристарх Вениаминович, для нас очень важно, — постарался умерить пыл профессора физики замдекана. — Но Вы не единственный член Совета Профессоров. Поэтому уважаемый преподаватель астрологии и вынес такой неоднозначный вопрос на голосование, ведь так Павел Борисович?

Павел Борисович сидел в любимом кресле возле аквариума и увлечённо наблюдал за своими питомцами. Когда и почему пятисотлитровая громадина с рыбками стала считаться собственностью преподавателя астрологии, никто не знал. Но, впрочем, никто и не возражал, что именно он курирует вопросы, связанные с поддержанием идеального внешнего вида подводного мирка и здоровья его обитателей. Тем более, не было среди преподавателей человека более увлечённого аквариумистикой, чем Павел Борисович. Вот и теперь он был полностью поглощён незамысловатым сюжетом из жизни рыбок — наблюдал, как два юрких маленьких цветастых самца гуппи гонялись за большой невзрачной пузатой самкой.

— Павел Борисович, ведь так? — замдекану пришлось повторить вопрос.

— Вы про Двинскую? — сладко улыбнулся преподаватель астрологии и, не на секунду не отрывая от питомцев взгляда, продолжил:

— Я передумал выносить на голосование вопрос об её отчислении. Хочу дать ей шанс, исправить оценки. Я уважаю мнение нашего дорого профессора физики. Вы довольны, Аристарх Вениаминович?

— Да. Благоразумное решение.

Матвей Тимофеевич сидел в дальнем углу Синего Кабинета и в беседу не включался. Делал вид, что разбирает бумаги, и тема ему не интересна. Однако на самом деле жадно ловил каждое слово. Он ждал баталий, ждал схватки или хотя бы грызни. Он надеялся, что кровожадные крысёныши, которых он стравил, уже настолько пропитаны взаимной ненавистью, что не смогут сдерживать её даже на людях — будут капать ядом друг на друга, разбрызгивая его мимоходом на всех, кто окажется рядом. Но ничего подобного не происходило. Все участники сегодняшней дискуссии были корректны и вежливы, все друг с другом соглашались. Матвей Тимофеевич был разочарован. Не мог понять, почему его план не работает. Или кто-то из крысёнышей, а, может даже, уже и оба догадались, где информация?

— Ребята, представляете, что мне папа на Новый год подарил?!! — к Веронике, Наташе и Никите, одновременно зашедшим в аудиторию, подскочила Леночка, светящаяся от восторга. — Поездку на море! На маленький островок в Средиземном море! Там шикарно!!! Всё включено! Это курорт Ведьмовского Сообщества. Там такое!!! Вы себе представить не можете. Всё стилизовано под старину. Там отдыхающим даже разрешается применять всякие методики. Там можно полетать на ковре-самолёте. Серьёзно! И это ещё не всё. Теперь самое главное! Та да-а-а! Фанфары! Папа оплатил поездку не только мне, я могу взять с собой пятерых друзей! Егорушка и вы все трое приглашены! И не вздумайте отказываться. Когда ещё такое увидишь!

Леночка обхватила ребят и весело завизжала. Заражённые её позитивной энергией, бьющей фееричным фонтаном, они приняли подругу в объятия с радостными возгласами:

— Ура!!! Мы едем на море!

Но когда первый ажиотаж прошёл, Наташу заинтересовал практический вопрос:

— Лен, а когда планируется поездка?

— На зимних каникулах на все две недели!

— Чёрт! — ту же выругалась Вероника. — На каникулах я собиралась съездить домой.

— И меня дома ждут, — разочаровано протянула Наташа.

— Девочки, не расстраивайтесь. Родители не обидятся. Они поймут. И потом можно на пару деньков позже на курорт приехать, чтобы успеть родителей попроведовать.

— Правильно, — улыбнулась Вероника, которая уже нарисовала в своём воображении чудесное приключение на средиземноморском острове и не хотела расставаться с мыслью о замечательном отдыхе. — Или, чтоб успеть дома погостить, на несколько дней опоздаем к началу второго семестра — тоже ничего страшного.

— А кого ты ещё пригласишь? — спросил Никита. — Ведь можно пятерых, а нас четверо.

— Ещё хочу Димочку позвать. Они же с Егорушкой друзья. Надеюсь, он к этому времени успеет выздороветь.

— Здорово, — просияла Наташа. — Ему отдых не повредит. Он, наверно, устал. Ну, там, операция и всё такое.

— Леночка, ты — прелесть, — Вероника чмокнула одногруппницу в щёчку и её примеру последовали остальные. После чего быстренько заняли свои места за партами, потому что прозвенел звонок.

— Никит, правда, круто, что мы на море поедем? — Вероника, взбудораженная неожиданной сногсшибательной новостью, не могла переключиться на учёбу, хотя преподаватель астрологии уже зашёл в аудиторию и начал занятие. — Классный у Леночки папа!

— Ага, — согласился Никита, который не знал, сможет ли быть с друзьями не то что на зимних каникулах, а даже через пару дней. Но раз уж тема про отдых невольно затронула тему родственников, решил расспросить Веронику о том, что интересовало его со вчерашнего вечера:

— А ты куда именно собиралась на каникулах — к маме в Беларусь?

— Ну, да, куда же ещё?

— Мало ли? Может у тебя, где-то здесь поблизости в Сибири тоже есть родственники.

— Да нет. Мои все из Беларуси.

— А родители папы, твои бабушка с дедушкой?

— Они тоже из Беларуси. Жаль, я их не знала. Умерли молодыми. Трагическая случайность. Пожар. Папу бабушка воспитывала.

Из слов Вероники Никите стало понятно, что она знать не знает правду о своих родственниках по линии отца. Но всё же предпринял ещё одну попытку выведать что-либо про них, зайдя немного с другой стороны.

— Вот интересно, какими они были? Ты наверно на них похожа, или, наоборот, они были тёмноволосые и кареглазые? Ты фотографии видела?

— Нет. Все фотки сгорели при пожаре. Но думаю, я на них похожа. По крайней мере, я очень похожа на отца — чертами лица и даже цветом глаз.

— Тёмно-синий… Очень редкий.

— Ага, — улыбнулась Вероника. — А ты что собирался на каникулах делать? Родителей с сестрёнкой навестить? Они наверно соскучились?

— Да уж, — невесело усмехнулся Никита, — настолько соскучились, что требуют, чтобы я Новый год с ними встречал.

— Так тебя, что, на завтрашней вечеринке не будет? — не сумев сдержать ноток разочарования, спросила Вероника.

— И не надейся, — усмехнулся Никита. — А как же поцелуй?! Пока я не выиграю пари, никуда не уеду.

— Тогда родителям долго придётся тебя ждать. Потому что никакого поцелуя не будет.

От Никиты не ускользнуло, что в этот раз при упоминании о пари Вероника не стала язвить, скорее дразнила его. Ему захотелось немедленно притянуть её к себе и самому выступить инициатором поцелуя, но вместо этого он наклонился к самому её уху и тихо прошептал:

— Будет.

— Вероника Двинская, прошу к доске, — голос Павла Борисовича заставил девушку вынырнуть из оцепенения, которое навеял на неё волнующий шёпот соседа по парте.

— Иди смелее. Ты готова. Мы вчера всё тщательно повторили, — подбодрил Никита и Вероника, вздёрнув подбородок, уверенно пошла к доске.

Зря парень боялся, что преподаватель астрологии, неожиданно решивший поднимать уровень успеваемости путём отчисления неуспевающих студентов, будет предвзят к Веронике и засыпет её сложными вопросами. Павел Борисович был мягок и корректен, давал достаточно простые задания и искренне радовался их правильному выполнению.

— Вероника, Вы меня сегодня приятно удивили. Ставлю Вам пятёрку. Но у Вас ещё остался долг по прошлым лабораторным работам. До конца семестра Вам необходимо исправить две двойки, иначе я не смогу допустить Вас к экзаменам.

— Но когда же я успею? — расстроилась девушка. — Сегодня последнее занятие.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — добродушно улыбнулся Павел Борисович.

— А можно мне лабораторные вечером после занятий сдать?

— Сегодня, к сожалению, не получится. Сегодня у нас заседание Совета Профессоров. Давайте завтра.

— Но завтра же 31 декабря, предпраздничный день. Занятий не будет.

— Ничего, я выделю Вам полчасика. Оформите работы как положено и быстренько мне их сдадите. Подходите к 16 часам в Синий Кабинет.

— Спасибо, Павел Борисович, — просияла Вероника. Теперь она снова узнавала, в сидящем за учительским столом, весёлого и добродушного преподавателя астрологии, любимца студентов.

Никита смотрел, как соседка по парте приближается к своему месту с сияющей улыбкой на губах. Смотрел и думал, как ему поступить. Остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний он ещё сможет находиться рядом с Вероникой, обеспечивать её безопасность. Но что делать дальше?

Всю сегодняшнюю ночь, проведённую в уютной комнатке женского общежития, он обдумывал слова отца. В них была логика, они опирались на факты, но, тем не менее, так и не вселили в Никиту уверенность, что он может вот так просто взять и уехать, оставив Веронику, которой к счастью, уже, кажется, не грозит отчисление, одну. Почему всё в нём противиться этому, почему неприятно сосёт под ложечкой от одной только мысли, что ему придётся уехать. Это из-за влюблённости? Естественное чувство нежелания расставаться с девушкой, к которой испытываешь влечение? Или в Никите говорит профессиональное чутьё? Неосознанные до конца, но уже обработанные подсознанием нюансы, подсказывают, что что-то не так? Или и первое, и второе?

Никита продолжал как заворожённый смотреть на приближающуюся Веронику. Почему-то сейчас его внимание сосредоточилось на густой копне медных волос, которые сегодня не были собраны в привычный хвостик. Волосы растекались по плечам плавными волнами в такт движениям. И Никита вдруг понял ответ на вопрос, который мучил его — он не хочет уезжать по двум причинам. Он безумно не хочет расставаться с Вероникой, потому что влюблён, потому что готов часами просто смотреть на неё, наблюдать, как она движется, как красиво колышутся её прекрасные волосы. И он безумно не хочет расставаться с Вероникой потому, что ей угрожает опасность. Потому что её прекрасные волосы — каштанового цвета, а не белые, как в её странном сне, который он обязан расшифровать…