Глава 13

В душе́ Дениса бушевал ураган. Он уговорил Райновых погостить несколько дней, наслаждаясь близостью Светланы. Чужой Светланы, пока не его, но потерять её из виду парень был не готов. Дэн держал лицо, сжимая кулаки, когда Игорь открыто целовал его любимую, но ни одним движением мышц не выдавал своего отношения. За эти новогодние праздники он не раз присутствовал в спальне, наблюдая за ласками супругов. Ему хватало и этой малости. Видеть, как Светочка извивается от страсти, слышать, как девушка стонет от удовольствия, наблюдать, как она с криком кончает, выгибаясь и закатывая глаза. Он кончал вместе с ней, представляя себя на месте Игоря, он мечтал присоединиться к ним и получить хоть половину этой женщины, но… Всегда было но… Света была не такой. Она никогда не станет делить себя. Она будет принадлежать одному мужчине. Со временем Дэн станет тем мужчиной. Он готов ждать.

Денис ждал. Год, два, четыре. За это время утекло много воды. Народ в большинстве обнищал, но был заткнут словом «приватизация». Пока нищий люд приватизировал квартирки, комнатки и дачные участки, сильные мира сего приватизировали заводы, фабрики и банки. В стране установилась рыночная экономика, в которой продавалось и покупалось всё. В ночное время, вдоль дороги стояли бабочки, в переулках работали мелкие уголовники, у метро стояли напёрсточники, и вся система крутилась, как слаженный механизм, на отъём оставшихся денег у населения.

Младшие Райновы уже три года как снимали однокомнатную квартиру на окраине столицы, заезжали по важным датам к родителям и раз в год ездили на неделю в дружественную белорусскую страну. С Ксенией Ильиничной отношения оставались нейтрально холодные, и Света перестала надеяться на их потепление. Ксения так и не простила невестке потерю сына, так и не смирилась с его выбором. Каждый раз, выпив вина, она намекала, что Женечка стала просто красавицей, и всё ещё ждёт принца на белом коне. Не сложно было догадаться, кто являлся тем принцем, но Игорь резко пресекал любые попытки матери разрушить его брак.

Денис втёрся в доверие супругов, бросаясь на выручку каждый раз, как у них возникали проблемы. Ребята всегда могли на него положиться, не догадываясь, что тот давно и безответно любит Светлану. Дэн научился любить её на расстоянии, не конкурируя с другом, но всегда находясь рядом. По выходным они выезжали к нему на дачу, где каждую ночь проводили втроём. Нет. Света оставалась верна мужу, а Дэн довольствовался мастурбацией, наблюдая за ними из темноты. Он не смог причинить Светлане боль. Он боготворил её и не желал видеть слёз, а разбить их семью, значило и боль, и слёзы, и потухший взгляд. Дэн смирился с ролью друга и научился просто ждать.

Игорь работал в архитектурном НИИ, окончив Бауманку с отличием, проектировал дома и всё также был без ума от Светкиных сисек, которые не оставлял без внимания каждую ночь, а Светка устроилась в автомобильный салон помощником бухгалтера, и всё также сходила с ума по рукам и губам мужа, отдаваясь его умелым ласкам каждую ночь.

Зарплата у девушки была небольшая, но практика на пятом курсе давала возможность набраться опыта и защитить диплом. Марина Николаевна, главный бухгалтер, поддерживала Светкины начинания, делилась знаниями и прочила постоянное место после защиты. Чем зацепила её белорусская красавица, Марина не понимала. Может ранним взрослением и оторванностью от родителей, может кротким нравом и исполнительностью, может напоминала ей дочь, оставшуюся в Грозном, после развала Советского союза, и погибшей вместе с мужем и сыном при бомбёжке. Они всего лишь хотели жить там, где родились. Они всего лишь не успели выбраться из города. Марина вряд ли когда-нибудь придёт в себя, вряд ли когда-нибудь смириться с потерей, но Светочка притягивала к себе наивностью и добротой, доверчивостью и неиспорченностью. Рядом с ней становилось теплее, душа не рвалась на части, сердце переставало кровоточить. Света была тем лучиком надежды, к которому хотелось тянуться.

Света в свою очередь тянулась к Марине Николаевне. В ней она нашла мать, которую оставила далеко, которой не стала свекровь, которая выслушает, пожалеет, даст совет. С ней Свете было легко, настолько, что она переставала скучать по дому.

Конец апреля девяносто шестого выдался достаточно холодным. В Москве снег уже сошёл, но на Денискиной даче местами ещё попадался, образуя ледяную корку с северной стороны вековых сосен. Это абсолютно не мешала прогулкам в саду, вечерним шашлыкам и умелым пальцам гитариста. Денис играл для неё. Он всегда играл для своей Светочки. Свете нравилось слушать Дэна, выбиваемую из струн мелодию, его низкий голос, заглушающий треск костра. Света давно стала относиться к Денису, как к родному, близкому человеку, ненавязчиво поддерживающему их семью. Отец Дениса ушёл в отставку год назад, приватизировав дачу, три квартиры и маленький спиртной завод, а Дэн открыл транспортную компанию, гоняя фуры по ближнему зарубежью. Денис неоднократно предлагал Игорю сменить чертёжные инструменты на портфель бизнесмена, но тот отмахивался, прикрываясь мечтой детства строить высотки. Да и не бизнесмен был Игорёк, предпочитая держаться от немытого бизнеса подальше.

В этот раз компания собралась небольшая, основной костяк без побочных знакомых. Среди них Света ощущала себя комфортно, не стесняясь достатка и дешёвой одежды. Она догадывалась, что золотые сливки Дэн не позвал из-за них, и была ему благодарна. Благодарность Света испытывала постоянно. И за найденную по дешёвке квартирку, и за продукты, привозимые другом в тяжёлые времена, и за лекарства, отправляемые её матери каждый месяц, поддерживающие больное сердце в рабочем состоянии, и за многолетнюю дружбу, не требующую ничего взамен.

С гитары перешли на музыкальный центр, перебравшись с продуваемого двора в тёплую гостиную. Шашлыки принесли сюда же, расположившись на полу и поставив блюдо по середине. Аромат дымка, пряные специи и запах мяса вызвали у Светы лёгкую тошноту, перенаправив её аппетит на овощной салат и фрукты. Она жевала грушу и вспоминала, чем могла травануться на работе. Не первый раз её мутило после жирной пищи тёти Люды, готовившей обеды для сотрудников салона. Гастрит, после её рагу и котлет, обострялся раз в месяц, вынуждая Светика сидеть на диете. Света сидела, уравновешивая вред для фигуры от сидячего образа жизни. Видно, и в эти выходные не удастся отведать фирменных Денискиных шашлыков. Жаль.

Посидев немного в компании, Света ушла спать, сославшись на головную боль и оставив мужа отдыхать. В сон её клонило страшно. Сказались ночные бдения над дипломом и ранние подъёмы на работу. Конечно, вставать можно было на час позже, но утренний завтрак для мужа и прощальный поцелуй вошёл в их семейную привычку. Игорь пытался сопротивляться, доказывал, что может сделать сам себе бутерброд, но Света была непреклонна, настаивая на утренней каше. Не мудрено, что к вечеру её подкосило. Она легла на кровать, подтянула одеяло и не поняла, как уснула.

Утром Светик проснулась от рвотного рефлекса. Соскочив с кровати, понеслась в уборную, забыв надеть тапки и халат. В таком виде и застал её Дэн — выворачивающую кишки над унитазом в трусиках и коротком топике.

— Бедненький Светлячок. Тебе плохо? Может скорую вызвать?

Денис бережно поддерживал её, убирая за спину волосы. Его колотил озноб от того, что Светику плохо. А Светлане было пиздец, как плохо. Её выворачивало наизнанку, мутило, трясло, вело от слабости. Голова разрывалась на много маленьких Светок и звенела от каждого звука.

— Уйди, Дэн, — попыталась оттолкнуть, как только оторвалась от белого друга. — Не надо тебе этого видеть.

— У меня крепкие нервы, — хмыкнул он, вытирая влажным полотенцем лицо. — Отравилась?

— Похоже простыла, — покачала головой, пытаясь подняться с пола.

Денис не дал этого сделать. Поднял на руки, отнёс в свою комнату и уложил в кровать, укрыв по уши одеялом.

— Дэн. Отнеси меня к мужу, — воспротивилась Светлана.

— Молчи, глупая, — прикрикнул на неё Дэн. — Хочешь и Игоря заразить. Лежи и не шевелись. Я тебе горячий чай с травками заварю.

Светка послушалась, оставшись в комнате Дэна, ведь друг всегда знал, что делать, а Дэн заварил чай и позвонил соседу по даче, являющемуся глав врачом первой градской.

Света опять провалилась в сон, не дождавшись горячего чая, и проснулась от нежных касаний к щеке и тихого голоса Дэна.

— Светлячок, просыпайся. Айболит пришёл.

Она открыла глаза и увидела полноватого мужчину лет сорока, держащего в руках большой саквояж. Он смотрел на неё грустными глазами, переживая ранний подъём в единственный выходной.

— Как себя чувствуете, Светлана, — присел на край кровати, не потрудившись представиться.

Света перечислила все симптомы, показала язык, дала померить пульс и давление, ответила на все вопросы доктора и приготовилась слушать схему лечения.

— Лечить здесь абсолютно нечего, — выдал Айболит, убирая тонометр в сумку. — Похоже, вы беременная, милочка. Рекомендую посетить гинеколога для более точного диагноза.

Беременная. Света онемела. Сказать, что она была в шоке, не сказать ничего. Диплом, новая работа, карьера. Всё улетало коту под хвост. Они, конечно, планировали детей, но позже, через пару лет, не сейчас.

Беременная. Денис охренел. Его надежды утекали, как песок сквозь пальцы. Конечно, он будет любить Светкиного малыша, ведь он Светкин, но шансов, что она будет его, становилось значительно меньше.

А вот Игорь от этой новости заплясал, потом встал на руки, прошёлся по спальне, вернулся в нормальное положение и плюхнулся на колени у кровати.

— Всё будет хорошо, любимая, — взял за руку и поцеловал запястье. — Родишь сына или дочку, посидишь дома, а диплом успеешь к лету написать.

— Но как мы справимся на одну зарплату? — прошептала Света. — Аренда квартиры, продукты, коляска, одежда для малыша?

— Я что-нибудь придумаю, Светлячок. Верь мне.

— Свет. Ну что ты расстраиваешься из-за пустяков, — влез в разговор Денис. — Кроватку, коляску и одежду для крестника я сам куплю. Вы же возьмёте меня в крёстные?

— Спасибо, Дэн, — Светка прослезилась. — Кого же ещё, если не тебя.

Вечером Райновы укатили в Москву, а Денис топил несбывшиеся мечты в спиртном, ужираясь до поросячьего визга. За друзей он был рад. Да и как не радоваться маленькому чуду. Но боль всё равно ковырялась в груди, сдавливая лёгкие и разрезая сердце на микроскопические, кровоточащие кусочки.