Глава 17

Светочка сутками лежала на кровати, обнимая футболку мужа и смотря в пустоту. Ксения капала ядом в своей комнате, закатывая Борису скандалы и круша оставшуюся мебель. Единственное, что хорошего произошло, Борис Владимирович перестал пить. Он ушёл в заботу о Свете, принося той еду и уговаривая пойти погулять. Света послушно ела, но внимать его лекциям о свежем воздухе была не в состоянии. Как только свёкор выходил, она вдыхала запах мужа, зарывалась в футболку лицом и представляла, что Игорёк жив.

Каждый день Денис привозил какую-нибудь вкуснятину, экзотические фрукты, и скармливал непротестующей Светке. Его беспокоило безразличное состояние девушки, которая потеряла связь с действительностью. Он даже хотел обратиться к отцу для поиска хорошего психолога, имеющего большой опыт по выводу из депрессии. Он собирался, пока не приплыло новое дерьмо.

Всё началось с телефонного звонка. Старших Райновых не было дома, так как выход на работу никто не отменял. У Бориса свежее поступление и возможность сбежать от истерик и скандалов жены, у Ксении новые заказы и отсутствие объекта для пускания яда. Светку пока никто не трогал, давая возможность зализывать кровоточащие раны. Телефон дребезжал на всю квартиру, долго, протяжно. Захлёбывался на минуту и снова начинал трезвонить по мозгам. Светлана не выдержала, сползла с кровати и сняла трубку:

— Слушаю.

— Райнова Светлана Ивановна? — услышала сухой, мужской голос.

— Да, — задержала дыхание, вцепившись двумя руками в пластик.

— Вас беспокоят из морга, — монотонная, безразличная диктовка. — У нас произошла небольшая неувязочка.

У Светы дёрнулось сердце, она надеялась услышать про ошибку экспертизы, мечтала, что похоронили не Игорька.

— Да, да. Я Вас слушаю, — поторопила говорившего.

— В морге осталась рука вашего мужа, — не меняя тона, произнёс мужчина. — Будете забирать, или отдать на кремирование?

У Светланы поплыло перед глазами, ноги стали ватными, и трубка выпала на пол. Света и сама упала бы рядом, если бы не завалилась на стул, стоящий между стеной и комодом. До комнаты она доползла на четвереньках, свернулась на коврике и отключилась.

Денис приехал проведать девушку, звонил, стучал, но звуков из квартиры не раздавалось. Страх обуял, придав нечеловеческих сил. Дверь из короба была выдрана за считанные секунды. Света всё также лежала на полу, слабо дыша и не реагируя на попытки привести её в сознание. Снова скорая, капельница, больничная палата. Снова Дэн, сидящий рядом на стуле, держащий за руку, и противное пиликанье в голове.

— Ты опять здесь, со мной, — прошептала Света, придя в себя.

— Ты опять меня напугала, — ответил шёпотом Денис. — Я не хочу тебя потерять. Вернись ко мне.

— Прости. Я не хотела, — она слабо сжала его руку.

— Можешь сказать, что случилось? — осторожно допытывался парень.

— Звонили из морга… У них осталась рука Игоря… Просили забрать… — всхлипывая произнесла Света. Из её уст это звучало страшнее, больнее.

— Это шутка? — вылупился на неё Дэн.

— Не думаю, — замотала головой Светлана.

— Я разберусь, Свет. Только не волнуйся. Тебе нельзя. У тебя ребёнок.

Денис сполз со стула, встал на колени и уткнулся лбом в её руку. Глядя на любимую, его разрывало от боли. Он готов был отдать свою жизнь, лишь бы Света не страдала. Дэн ушёл после того, как Светлане вкололи снотворное, и она провалилась в спокойный сон. Через пол часа он был в институте, пытаясь найти Бориса Владимировича Райнова.

Они вместе поехали в морг, закатили скандал и подписали документы. Эксгумацию и повторное захоронение назначили на субботу, решив обойтись узким кругом. Дэн уговаривал Бориса этого не делать, умолял оставить всё как есть, не тревожа Светлану и жену. Борис был не преклонен.

— Это часть моего сына! — кричал, размахивая руками. — Она должна быть в гробу.

— Часть Вашего сына в животе у Светы, и очень важная часть! — хватал за грудки Дэн. — Малейшее волнение, и Вы лишитесь Вашего внука!

— Света крепкая, деревенская баба! — сбрасывал с себя руки Борис. — Такие, как она, в полях рожают, между сбором хлеба и картошки!

Денис ничего не мог сделать с упёртостью Райнова. Ему оставалось только оказать поддержку Свете, и надеяться, что всё пройдёт хорошо.

В субботу небо не поскупилось на дождь. В одной руке Денис держал зонт, другой прижимал к себе дрожавшую Светлану. Ксения Ильинична подвывала, влив в себя пару стаканов, Борис Владимирович держался, обнимая руками чёрный пакет. Кладбищенские мужики вытянули гроб, подняли крышку, открыв на обозрение мешок, забитый частями тела.

На этом моменте Света сломалась окончательно. Она умирала. Та добрая, наивная девочка выгорала бесследно. Сначала, когда хоронила повторно мужа, потом, когда, истекая кровью теряла ребёнка. Жуткая боль, много крови, и Денис, воющий за дверью, как раненный зверь. Всё, что запомнила Светлана. Всё, что стояло в голове долгое время.

Из гинекологии Светлана переехала в психиатрическое отделение, не заметив этого перемещения. Она вообще больше ничего не замечала. Ни того, что Райновы ни разу её не навестили, как будто вычеркнув из своей жизни, ни того, что Денис практически переехал к ней в палату, забросив свой бизнес, ни того, что приезжали родители, рыдая у её кровати.

Каждодневные беседы с психиатром успокаивали, уравновешивали, а может это делали уколы и таблетки. Очнулась Светлана в сентябре, когда деревья окрасились в золото, местами пробивал багрянец, погода засыпала в ожидании холодов и снега. Она лежала, смотрела в окно, как что-то щёлкнуло, включило внутри рубильник, заставило проснуться и возвращаться к жизни. Денис, как и прежде сидел рядом, гладил руку и молчал.

— Ты опять здесь, со мной, — ставшая привычной фраза.

— Оберегаю тебя, — слабая улыбка и тщательное сканирование лица.

— Кажется я вернулась, — Светлана попыталась улыбнуться в ответ, но у неё плохо получилось. Казалось, она разучилась это делать.

— Я очень рад, — ставший привычным ритуал с поцелуем в запястье. — Я тебя ждал.

Они разговаривали на отвлечённые темы, не затрагивая Райновых и несостоявшуюся семейную жизнь. Денис рассказал, что приезжала Марина Николаевна, сказала, что ждёт её на работе. Светлана сделала ещё одну попытку улыбнуться, узнав, что где-то она ещё нужна. Странно, но ей захотелось скорее выйти на работу, утонуть в цифрах, погрязнуть в документах.

— Когда я могу покинуть больницу? — задала вопрос врачу, как только тот появился в палате.

— Через пару недель, Светлана, — мужчина сделал запись в карте. — Понаблюдаем Вас немного, снимем с препаратов и выпишем.

Светлана тяжело вздохнула, но решила не перечить, боясь увеличения дозы успокоительных. Ей нужно было вылезать из этого состояния, ей нужно было снова начинать жить.

Время тянулось медленно. Разбавляло унылую серость только присутствие Дэна. Денис был стабилен, не пропуская ни одного дня. Носил фрукты, конфеты, тортики, обеспечил книгами и журналами. Приходила Марина, узнав от Дэна, что Светлане стало лучше.

— Как только будешь готова выйти на работу, сразу звони, — заверила Марина. — Я жду только тебя.

— Спасибо, Марина Николаевна. Я обязательно выйду на работу, — у Светланы, наконец, получилось растянуть губы в улыбке.

За неделю до выписки Светланы у Дениса случился форс-мажор. Польский партнёр почил в мир иной, оставив компанию своему сыну. Вроде ничего не менялось, но сынок оказался полным ублюдком, потребовав на подписание договора личное присутствие Ирвина. Клиент давал приличную прибыль, поэтому Денису пришлось лететь.

— Я вернусь через пять дней, заберу тебя из больницы, только не плачь, — успокаивал Светлану, у которой опять рушилась вся уверенность. Она так боялась остаться в одиночестве. Она так привыкла к постоянному присутствию друга.

Денис тоже боялся. Боялся оставить её одну. Боялся не успеть. Боялся потерять. Внутри всё противилось поездке, но положение на рынке требовало своих жертв. Ночь перед отлётом он провёл в палате Светланы, наблюдая, как она спит и гладя её по волосам. Он в прямом смысле отдирал себя от неё, опаздывая на самолёт. Когда Светлана проснулась, Дэна рядом уже не было. Вместо него на тумбочке стояли жёлтые розы.

Денис как чувствовал, что опоздает. Через четыре дня, после его отъезда, в палату пришёл доктор, и улыбаясь отдал выписку, поздравляя с выздоровлением. Светлане ничего не оставалось, как собрать вещи и поехать в квартиру, где её не рады были видеть. Первое, что бросилось в глаза — новая дверь, новые замки, новый звонок. Светлана долго не решалась позвонить, потом собралась с духом, подняла руку и нажала на кнопку. Через минуту дверь открылась, явив перекошенное ненавистью лицо свекрови. Та посмотрела на неё, хмыкнула и бросила в ноги Светланы чемодан, вычеркнув девушку из жизни Райновых. Громкий хлопок, закрывшийся двери, вывел Светлану из шока. Вся её жизнь лежала в ногах, и куда идти, Светлана не знала.