Глава 27

Светлана видела спасение в полном погружении в работу, что она и сделала через три дня после похорон. Приходилось пресекать все сочувствующие взгляды, соболезнования и порывы пожалеть. Пресекала жёстко, стараясь не размякнуть и не разрыдаться прямо на работе. Когда стало легче? На этот вопрос Светлана могла ответить лишь одно: никогда.

Прошло полгода, но приходя домой она, как и раньше, зарывалась в пропитанную солью футболку Дениса, сворачивалась на кровати и давала волю слезам. Одиночество пожирало снаружи и изнутри. Света обрезала все контакты с родственниками, потребовав не трогать её. Может с участием близких ей было бы проще вылезти из пустоты, но Светлана решила по-другому. В её мире воспоминаний ей не нужен был никто.

Пару раз она встречала родителей Дениса на кладбище, здоровалась и уходила в себя, сидя на скамейке и прислушиваясь к мёртвой тишине. Ирвины её не трогали, но Алексей не выпускал Светлану из виду, по-отцовски следя за её состоянием и досугом. Состояние Светы ему не нравилось, как и досуг. Света похудела, стала бледной, как моль. Резко очерченные скулы, холодные глаза и выделенные красной помадой губы, подчёркивали её деланную стервозность. Алексей Геннадьевич понимал, что это всё напускное, что невестка прячет свои чувства за пренебрежением, и это беспокоило ещё больше. Весь досуг заключался в поездке на работу, потом обратно, и изредка с заездом в продуктовый магазин. Ради памяти сына, мужчина боялся упустить ситуацию и потерять Светлану навсегда.

Его собственная жена нашла успокоение в церкви, проводя за молитвами целый день. Поначалу Алексей был не против, пока не заметил фанатичный блеск в глазах Мадины. Вся его жизнь разваливалась по кирпичику, все его оставшиеся родные отдалялись от него. Он пытался вразумить жену, умолял не погружаться целиком в веру, на что Мадина пускалась в плач и сползала в очередную депрессию. Сколько сможет Алексей склеивать свою жизнь по кускам? Сказать этого не мог никто.

В сентябре Мадина собрала вещи и ушла в монастырь, оставив свою прошлую жизнь за высокими, металлическими воротами. Алексей пытался пить, рыдать, колотить мебель. Легче не становилось. В вечер пятницы, пропитанной промозглым дождём, оплакивающим поломанные судьбы, мужчина сказал твёрдое «нет», находясь в квартире, принадлежащей когда-то молодым. Он больше не будет плыть по течению, не будет понимать и принимать глупые решения родных. План в голове построился быстро.

Выйдя из подъезда под рыдающее небо, услышал слабое мяуканье из коробки рядом с мусорными контейнерами. Заглянув, увидел два продрогших комочка рыжего цвета.

— Бог отнял, бог дал, — проворчал, засовывая за пазуху трусящихся малышей. — Надеюсь, с вами у меня получится.

В подъезд Алексею удалось проскочить без звонка, оказав женщине помощь с огромной сумкой. У двери стоять долго не стал, твёрдо нажав на звонок, продолжительно удерживал руку. Слушать противную трель пришлось минут пять, пока за дверью не послышался шум и не заскрипел открывающийся звонок.

На пороге стояло худое привидение с опухшими глазами и в замызганной футболке сына, растянутой практически до колен.

— Алексей Геннадьевич? Что вы здесь делаете? — услышал вместо приветствия хриплый после сна, или плача голос.

— Поплакаться к тебе пришёл, — сделал шаг вперёд, двигая своими габаритами хозяйку. — Надеюсь, пожалеешь, дочка.

Светлана обхватила себя за плечи руками и молча пошла на кухню, сутулясь, как подбитая остеохондрозом бабулька. В полной тишине поставила чайник, достала чашки, дешёвый мусор в пакетиках, и стала заваривать чай.

— Простите, гостей не ждала. Кроме чая ничего нет.

Проделав нужные манипуляции, Света поставила две чашки с блёклой жижей, покрытой радужной плёнкой, на стол, села на против мужчины и подпёрла подбородок рукой.

— Что такого случилось, что моя жилетка оказалась нужной? — недовольно уставилась на него.

— Мадина не справилась. Я что-то упустил. Она ушла в монастырь, — начал жаловаться, когда его речь прервал тонкий мяк. — Совсем забыл. Молоко есть?

— Нннет, — пропищала ошарашенная Света, наблюдая, как из-под куртки Алексей вытаскивает один за другим рыжие комки.

— Их выбросили на помойку. Не смог пройти мимо. Один тебе, один мне, — улыбнулся, нежно гладя трясущихся котят. — Серёга сейчас привезёт корм, лежанки, игрушки и всю остальную требуху.

— Но я не могу взять его, — паника билась из Светы фонтаном. — У меня работа, прихожу поздно, что мне с ним делать?

— И у меня работа, — прорычал Алексей. — Им нужна помощь. Двоих я не потяну. Если не захочешь оставлять, выбросишь на помойку.

— Что вы такое говорите, — возмутилась Светлана. — Просто постараюсь найти ему добрые руки.

— Твоё дело. Хорошо бы их в ветеринарку отнести, показать Айболиту и прививки сделать, — примирительно понизил тон, выбирая себе питомца, а второго усаживая на колени к невестке. — Это твой, это мой. Правда, я не разбираюсь в мальчиках и девочках, но Айболит подскажет.

— Зачем так долго ждать? — Света перевернула малыша к себе пузиком, потом проделала тоже со вторым. — Обе девочки. Как назовёте?

— Лиска, — подумав, обозвал свой комок Алексей. — А ты?

— Пока Милка, а новые хозяева назовут сами, — обозначила временность прибывания котёнка Света. — Теперь делитесь основной причиной приезда ко мне.

— Помощь твоя нужна, — сделал серьёзное лицо. — Жену хочу вытащить из богадельни. Не место ей там.

— Что от меня требуется? — с участием посмотрела на потрёпанного реалиями мужчину.

— Временно переехать к нам, и совместными усилиями донести до Мадины, что мы не справляемся без неё. У неё всегда была слабость к заботе об обделённых вниманием. Сыграем на этом, — выложил план Алексей.

— На сколько переехать? — уловила для себя самый главный вопрос.

— Может на пару недель, может на пару месяцев, — умоляюще посмотрел свёкор. — Мне не справиться без тебя, дочка. Я потерял всех. Помоги вернуть жену. Не выживу я без неё. От тоски сдохну.

— Хорошо, — согласилась Светлана. — Когда начнём?

— Завтра и начнём, только с пушистиками разберёмся. Спасибо, дочь.

Они ещё поговорили о пустяках, дождались водителя с приданным для котят, и попрощались. Света разобрала покупки, помыла и покормила малыша, уложила его в тёплую лежанку и забралась в кровать, выключив свет. Не прошло и пяти минут, как Милка начала пищать и пытаться влезть на кровать.

— Тебе страшненько и одиноко, — прошептала Светлана, размещая трусишку поверх одеяла. — Мне тоже одиноко. Смертельно одиноко.

Сползая в сон, Света почувствовала, как маленький хитрец пролез под одеяло, вытянулся вдоль её тела и положил голову на руку, урча от удовольствия.

— Вот и нашлись добрые руки, — подумала Света, обнимая разомлевшего от тепла котёнка.