Глава 29

Через день, заросший трёх дневной щетиной, в грязных, спортивных штанах и растянутом свитере с глубокими затяжками, Алексей отправился на свидание к жене. Он подошёл к делу с усердием. Два дня не причёсывался, не мылся, накануне вечером принял убойный коктейль из дешёвого пива с водкой, заев это безобразие луком. От запаха перегара выворачивало даже Светлану, провожающую свёкра на дело, и добавляющую последние штрихи. Порванный рукав на лёгкой ветровке, пятна кофе и масла, клоки шерсти на спортивках. Бомжеватый алкаш на выдане. Дине должно понравиться.

Оказалось, они переборщили. Монастырская выдра, сидящая за конторкой, отказывалась звать Ирвину, воротя и морща нос. Алексей немного побуянил, погрозил кулаками и лёг на скамейку в комнате ожидания, положив себе под голову свёрнутую куртку, а на грудь спящих котят. Мелкие оказались молодцы, не считая обоссанного ковра в холле. Когда надо было — жалобно закатывали истерику, в остальное время спали за пазухой, при чём Милка решила, что у мужика шерсть теплее и предпочитала его Светлане. Светка не обижалась, ведь ночью Милаша предпочитала спать в обнимку с хозяйкой, делясь иногда ногами с Лиской.

Сухой оглобле надоело наблюдать за спящим на скамейке алкашом. Никакие требования покинуть помещение не работали. Но не драться же с двухметровым, невменяемым кабаном. Безопаснее показалось вызвать новенькую послушницу, пускай она сама разгребает свои проблемы.

Мадина задохнулась от возмущения. Муж совсем потерял человеческий вид. И если у входа она шумно дышала, усмиряя пыл, то подойдя поближе захлебнулась амбре. Запах напомнил далёкое детство, когда бабка гоняла скалкой по избе деда, источающего такой-же шлейф. Дед помер рано, замёрзнув зимой в овраге, когда свалился туда спьяну.

— Алёшенька… Зачем ты себя губишь? — завыла Дина, заламывая руки. Ей было больно смотреть на любимого мужчину, доведшего себя до такого состояния. Переживания за мужа вскрыли старый нарыв. Это у неё сейчас есть Бог, сёстры, а кто остался у Алексея?

— Как Светочка? С тобой приехала? — перенаправила тему разговора в безопасное русло.

— Сбежала Светочка, — буркнул Алексей. — Ей, видите ли, поддержка нужна, забота, а я, как плесень, затягивающая её вонью и въевшимися разводами.

— Ну что ты такое говоришь, Алёша, — покачала головой. — Ты самый заботливый мужчина в мире…

— Не могу я заботиться о ней, — обрубил хвалебные дифирамбы. — Меня еле хватает смотреть за этими засранцами. Весь дом зассали.

Он небрежно пнул котят, прося про себя прощение. Малыши сразу вошли в роль, запищав и попытавшись зарыться под свитером. Тёмное помещение пугало их, а сухая оглобля за столом вызывала тоску и депрессию. Уж лучше там, на волосатой и немытой груди хозяина, чем под суровым взглядом злобной старухи.

— И как же теперь Светочка? — запричитала женщина. — Совсем одна.

— Как, как? Если не начнёт жрать и спать, в клинику попадёт. Скорее всего в психушку. Там накачают до состояния овоща, заставят есть, или через капельницу вольют. А уж выспится на всю жизнь, — поставил жирную точку Алексей, шокируя своим безразличием жену ещё больше. — Ладно. Раз у тебя всё хорошо, я пошёл. Надо ещё топливом заправиться, — щёлкнул себя тыльной стороной ладони по горлу, показывая какое топливо.

— Алёша. Ты когда снова придёшь? — вцепилась за рукав мужа.

— У меня это… Дела на пару дней ожидаются, — одёрнул руку. — Потом навещу… Да… Если получиться…

Мадина провожала взглядом мужчину и смахивала текущие слёзы. Её одолевали сомнения по принятому решению. А место ли ей здесь? Не должна ли она быть дома, пока не поздно вытащить мужа и невестку из трясины? Не опоздает ли она спасти единственных родных людей?

Алексей тяжёлой поступью дошёл до машины, косолапо залез на заднее сидение, и только тогда расслабился.

— Поехали, Серёж, — устало откинулся на спинку. — Заскочим за кормом для детей, и домой. Светлана заждалась.

Света не находила себе место. Как прошла их встреча? Не налагал ли свёкор? Вернётся ли Мадина? На нервяке Света приготовила обед и стала убираться, забыв про декорации в жилище пьющего мужика. Алексей поймал её на выходе с мусорным мешком, звенящим от пустой тары.

— Далеко собралась? — нахмурил брови, сильно напоминая Дениску в момент недовольства. — Антураж куда понесла?

— Как всё прошло? — замерла в ожидании Света.

— Два — три дня, и мамка вернётся, — довольно растянулся. — Надо покормить мелких и захламить дом.

Подготовка к возвращению хозяйки шла полным ходом. Руки, после ужина вытерли об гардины, скрывающие панорамное окно, посуду свалили в раковину, по гостиной и столовой раскидали пустые бутылки, пакетики от чипсов и сухариков, рассыпав часть вредных продуктов по диванам и коврам, разбили несколько ваз и горшков с цветами, а в самом центе журнального стола поставили тарелку с порезанной луковицей и солёными огурцами. Домработнице дали недельный выходной, продолжая на протяжении двух дней засирать дом.

Свету подмывало взять в руки швабру, или вымыть горы посуды, скопившиеся на всех столах на кухне, но она держалась из последних сил. Жить в свинарнике ей претило, а запах заветренного лука и бочковых огурцов, перешедших в состояние брожения, выворачивало наизнанку. Ещё и простуда изводила соплями, кашлем и повышенной температурой.

— Ничего, дочка, — успокаивал её взбунтовавшийся организм Алексей, вливая горячий чай с мёдом и лечебными травками. — Сейчас пропустим свидание, и Дина приедет сама. Главное потом удержать. Показать, что мы без неё совсем не справляемся.

На третий день Мадина изводилась в своей холодной комнатушке. Молилась, считала шаги от одного угла до другого, снова молилась и ждала. Беспокойство за мужа и невестку не отпускало. К вечеру клиент был заведён и готов. Собрав вещи, попрощавшись с матушкой и сёстрами, женщина возвращалась в мирскую жизнь.

Дом встретил её тишиной, запахом испорченной еды, кошачьего туалета и лекарств. На диванах в гостиной, друг напротив друга, лежали Света с Алёшей, трясясь от озноба с температуры. Там же, из-под одеял торчали рыжие головки, вжимающиеся в тела болеющих хозяев.