Глава 37

Света была не готова бросить всё и покинуть Москву. Столько лет и сил отдано столице ради карьеры и достатка. Столько жертв брошено в пасть прожорливому городу. Как она сможет навещать могилы мужей? Как она оставит Ирвиных, сестёр и Марину? Что она будет делать в совсем незнакомом городе?

Светлана стояла под душем и перемалывала всю свою жизнь. Её выпускной. Как недавно это было. Как давно это прошло. Она помнила всё до мельчайших подробностей. Первый Игоряшкин поцелуй, такой неумелый, нервный, торопливый. Ей тогда исполнилось пятнадцать, и было так волнительно. Это потом он целовал до ватных ног, до влажности в трусиках. Первая близость на сеновале в сарае, наполненная болью и разочарованием. Глупая. Думала, что всегда будет так же больно и обидно. Первый оргазм на речке Ипуть, такой неожиданный и невероятный. Новый год, на котором она встретила Дениску. Кто бы мог тогда подумать, что её сердце будет рваться от любви к нему, что она будет так трястись от желания близости с ним. Это всё прошлое, такое сладкое и одновременно горькое, такое счастливое, и убивающе несчастное.

Тянущий спазм внизу живота напомнил о принятии важного решения, и времени оставалось слишком мало. Может ей показалась эта цыганка? Может старуха всё наврала? Хотя, если вспомнить её слова и последовавшие за ними потери. Пять дней. Если она права, то Светочка последует к своим мужьям. Как они её встретят? Будут ли ей рады? А попадёт ли она к ним? Интересно. Является ли самоубийством бездействие, когда знаешь, как спасти свою жизнь, и не делаешь этого? Новый спазм стянул живот, требуя перебраться на кровать и расслабить мышцы.

Родить ребёнка, стать мамой. Это была мечта. Мечтала первый раз, затем второй. Потом просто смирилась с бесплодием и одиночеством. Смирилась с тем, что нужно довольствоваться меньшим. Есть родители, есть работа, есть заботливые свёкры. Всё есть, кроме личного счастья, кроме простого бабского счастья. Кир. Кир как раз и стал сердцевиной её бабского счастья. Ребёнок Кирилла. Будет ли он рад такому сюрпризу? Вдруг он пошлёт её в долгое, эротическое путешествие, узнав о случайном залёте?

Ночью Света просматривала фотографии. Где-то на общих снимках мелькал Игорёк, улыбаясь мальчишеской улыбкой. С его родителями она больше не общалась. Они так и не вернули общие фото, и памятные подарки мужа. Бог им судья. Наказал он их, правда, за чёрствость. Борис Владимирович спился, лишившись сначала места в МГУ, потом дачи и машины, а Ксения Ильинична разорилась, отказавшись делиться с местными братками. Не смирившись с потерей всего, свалилась с инсультом, так и не восстановившись до сих пор. И помочь, позаботиться некому, всех своим ядом отвернула. Так и живут в большой квартире. Ксения не встаёт, мучаясь пролежнями, а Борис выносит всё ценное из дома.

Утром, отпросившись с работы, Светлана поехала к Ирвиным. Совет был необходим. Ведь у кого его просить, как не у людей, ставших вторыми родителями. Алексей удивился внеплановому приезду невестки, а Мадина обрадовалась, схватила за руку и повела показывать отремонтированные комнаты для Веры и Вики, которая тоже собиралась поступать в Москве. Ирвины сблизились с девчонками, заменившими погибшего сына, и скрасившими одинокую старость.

Смущаясь, заикаясь Света рассказала родителям всю историю своей жизни от встречи цыганки в Добруше, до вчерашней в центре Москвы. Она ждала осуждения, обвинения в смерти Дениса, приготовилась защищаться, но этого не потребовалось. Алексей налил себе и жене коньяка, задумчиво потёр подбородок и крякнул.

— Дин, родная, кажется, я скоро стану дедушкой, — растянулся в довольной улыбке.

— А я бабушкой, — засияла Мадина, поднялась и обняла Свету. — Улетай. Я очень хочу понянчиться с внуком.

— Но это же далеко от вас, — возразила Светлана.

— Я тебя умоляю, — возмутился Алексей. — Четыре часа самолётом. Можем летать хоть через день. Тем более в Томске мы ещё не были. Только не тяни, уезжай быстрее. Не надо рисковать собой и ребёнком. Денис этого бы не хотел.

— Спасибо, пап, — Светочка не выдержала наплыв эмоций, разрыдалась и бросилась обнимать Алексея. Не верится, что когда-то она его боялась. Более преданного семье мужчины она ещё не встречала, и как хорошо, что её приняли в эту семью.

Задерживаться Светлана не стала, слишком много дел нужно было завершить. Следующим пунктом назначения было кладбище. Сначала проститься с Игорем и последний раз привести в порядок ненужную родителям могилу, затем поплакать у Дениса, прося прощение за то, что полюбила другого. Перед Денисом Света чувствовала вину. Почему, сама не могла себе ответить. Наверное, слишком любила, слишком зависела от него, всем сердцем, всей душой.

— Прости, любимый. Не смогла подарить тебе счастье. Видно, судьба у нас такая была, очень мало, слишком быстро. Люблю. До сих пор тебя люблю. И любить буду всю жизнь, — Света сидела на коленях и гладила улыбающееся фото супруга. — Ребёночка жду. Не от тебя, от Кира. Он хороший, как ты. Он сделает меня счастливой. Только уехать придётся, но я буду прилетать. Рожу и прилечу. Назову, как мы и мечтали. Мальчика Мишкой, а если родиться девочка, Полиной станет. Ты помни, я люблю тебя.

Протерев гранит и поменяв цветы, Светочка вытерла слёзы, постояла ещё чуть-чуть и пошла на выход.

— Пап, просьба у меня к вам, — позвонила Алексею, выходя с кладбища. — Позаботьтесь об Игоре. Седьмая линия, сто сорок шестая могила. Он никому больше не нужен. Не бросайте его.

— Обещаю, доченька, — прохрипел Алексей, сдерживая совсем не мужские слёзы. — Как за Дениской будем смотреть. Не переживай. Главное себя береги.

Осталось собрать вещи, проститься с Мариной, уволиться с работы и сообщить о решении родителям в Добруш. Вещей много брать не стала. Украшения, фотографии, дорогую сердцу мелочь, подаренную Денисом, его футболку и гитару, а также одежду на первое время. Всё остальное она купит уже там. Ложась спать, Света считала. Два дня. Уже прошло два дня. Завтра нужно уезжать, тянуть больше нельзя.

Директор орал так, что окна звонко дребезжали, а сотрудники пригибались к плинтусам.

— Две недели! Ты должна отработать две недели! Где я тебе сейчас найду замену? О чём ты думаешь, Светлана Ивановна? Кто так делает? — к концу монолога начал сдуваться. — Очень срочно надо?

— Очень, Павел Валерьевич. Я беременная. Нужно срочно уезжать к отцу ребёнка, — Светочка положила руку на живот и мило улыбнулась.

— Раз так, отпускаю, — тяжело вздохнул и поставил подпись на заявление. — Расчёт у Марины Николаевны получишь. Будь счастлива, Светлана. Если решишь вернуться, я тебя жду.

— Спасибо, Павел Валерьевич. Спасибо, — опять на эмоциях полезла обниматься, смущая своей импульсивностью серьёзного мужика.

Без слёз проститься с Мариной не получилось. Столько лет она поддерживала Светлану, держала на плаву, когда хотелось утонуть и перестать жить, болела вместе с ней, когда душа рвалась на части, искренне радовалась, когда сердце искрило от счастья.

— Всё правильно, дорогая. Всё правильно, — причитала Марина. — Хватит быть одной. Малышу папа нужен, а тебе хороший мужик. Всё правильно. Главное, мужика крепко держи, а лучше свяжи и никому не показывай.

— Мне будет не хватать тебя, Марина Николаевна, — жевала сопли Света. — Я буду скучать.

— Тююю. Чего скучать-то? Телефоны есть, самолётное и железнодорожное сообщение тоже. Я к тебе в отпуск прилечу и на Новый год. Родишь, и сама в гости приедешь.

Марина кудахтала, как наседка над цыплёнком, успокаивая и стимулируя правильность решения. Они ещё немного поплакали, пообнимались и простились, перелистывая ещё одну страницу в жизненном пути.

Дома Света в последний раз прошлась по комнатам, посадила Милку в переноску и спустилась к машине. Уже сидя в ней, набрала Киру, услышав его через пару гудков.

— Через два дня буду, — пообещала ему. — Скинь адрес и встречай с шариками.

— Во сколько твой рейс? — поинтересовался Кирилл. — Я встречу тебя в аэропорту.

— Не надо. Я на машине. Позвоню при въезде в город. До встречи.

Она не дала ему возмутиться, начать спорить и отговаривать, быстро сбросив звонок, завела любимую машину и тронулась в путь.

— Прощай жестокий город. Себя я тебе не отдам…