•

Чаепитие с гостями я бессовестно пропустила, спрятавшись ото всех в уютной тишине библиотеки.

За ужином свекровь дулась, однако задирать меня не пыталась, даже несмотря на отсутствие барона. Видимо, сочла план по скандалам в семействе Скоттов выполненным.

Болтать о пустяках никому не хотелось, так что мы поели в тягостном молчании, изредка прерываемом просьбами передать соль или хлеб, и разошлись по комнатам.

Оказавшись в своей спальне, я вдоволь потискала котов (Лиса, пребывавшая в мрачном настроении, была не очень-то этим довольна) и долго-долго принимала ванну, пытаясь выкинуть из головы мысли о проклятиях, мужчинах и собственной жизни. Голова и так побаливала, виски туго сжимал обруч боли.

Приняв на ночь две таблетки, я улеглась в постель и закрыла глаза. Сон не шел, даже сладкое посапывание Марки под боком не навевало дрему. Покрутившись почти час, я плюнула, налила себе успокоительных капель (спасибо Ирэн, вымуштровала всегда иметь при себе аптечку) и, немного подумав, заперлась изнутри – дверь из коридора на ключ, а проход в смежную спальню – на артефактный замок.

Тревога наконец отпустила – или лекарство подействовало? – и я, успокоенная, забралась обратно в постель. Накрылась, как в детстве, одеялом с головой и провалилась в сон…

Мне снился кошмар. Хрипло ревели в небе драконы, пикируя на замок, и метко плевались огненными сгустками. Каменные стены кое-где оплавились, поплыли от дикого жара, но защитники все еще держались. Размахивали бесполезными мечами, суетились возле катапульт, хоть и понимали, что бой уже проигран.

Кто-то в глухом шлеме попытался зарядить дракону в глаз… и вспыхнул свечкой. Я заорала, рефлекторно дернулась вперед… Меня стиснули крепкие руки.

– Миледи! – звал смутно знакомый голос. – Очнитесь.

Грохот, затем откуда-то подуло свежим ветром и меня осторожно похлопали по щекам.

Глаза открылись сами собой. Перед ними все плыло, веки жгло.

– Миледи, как вы?

Донал – кто же еще? – склонился надо мной. На его хмурой небритой физиономии читалась неприкрытая тревога.

– Я… – горло саднило, и я, попытавшись заговорить, сильно закашлялась. – Что… случилось?

– Пожар, – объяснил он, хмурясь.

Оглядевшись, я обнаружила, что Донал уселся прямо на полу в коридоре, держа меня на руках. Из распахнутого настежь окна и открытой двери в спальню свистел сквозняк, воздух пах гарью и чем-то неприятным, отчего на языке сделалось кисло. В комнате было все еще дымно.

– Кошки?! – прохрипела я, силясь встать.

Он не пустил. Осторожно вытер грубой ладонью мои мокрые щеки – надо же, я даже не заметила, что плачу! – и позвал негромко:

– Кис-кис! С ними все в порядке, миледи, не тревожьтесь.

Я фыркнула. Если Марка еще могла откликнуться на такой банальный призыв, то Лиса наверняка сочтет это ниже своего достоинства.

Вопреки моему скепсису, две пушистые головы почти тотчас потерлись о мою голую коленку. Ночная рубашка бесстыдно задралась, обнажая бедра, сползшая бретелька тоже наверняка открывала занимательный вид.

К его чести, Донал глазеть не стал. Он смотрел мне в глаза, не позволяя взгляду опуститься ниже.

– Это они подняли тревогу, – он протянул руку и почесал Марку за ухом. – Вы как, миледи? Можете идти?

– Попробую, – пообещала я неуверенно.

Голова кружилась, в горле першило. Я попыталась встать, опираясь на руку Донала, и покачнулась.

Рубашка Донала была застегнута кое-как, местами не на те пуговицы, ее «хвост» торчал из-за пояса брюк. Мужчина был растрепан, небрит и бос. Явно сорвался с постели и помчался меня спасать.

С другой стороны коридора замерла Джорджина, прижимая руку к губам. Одета она была в розовую ночную сорочку с бантиками. В расширенных глазах девушки застыл страх.

– Все в порядке, – хрипловато сказал Донал, бросив на нее короткий взгляд. – Уголек из камина упал на ковер, уже потушили.

– П-понятно, – заторможено выговорила она. – Мне послышался шум… Извините.

Она скрылась за дверью спальни.

Я сделала шаг, другой… И торопливо ухватилась за подоконник. Ноги не держали, перед глазами плыло.

Вздохнув, Донал подхватил меня на руки. Кошки, дружно задрав хвосты, последовали за ним.

– Куда вы меня несете? – придушенно выговорила я, крепко прижатая лицом к мужской груди.

– К себе в башню, – буркнул он. – Я хочу спать и уверен, что вы тоже. Не беспокойтесь, там несколько постелей.

– Угу, – сдавшись, я прикрыла все еще слезящиеся глаза.

Сейчас мне было плевать, даже если нас сочтут любовниками.

Меня пытались убить! Всерьез пытались, и это не укладывалось в голове. Если бы не Донал, я бы с легкостью могла сгореть, даже не проснувшись!

Если случай в озере еще мог быть совпадением, а записка с угрозами – дурацкой шуткой, то пожар уже точно нет. Камин вчера не топили, освещение в спальне электрическое – так откуда взяться огню?

Из горла вырвался истерический смешок, и начальник стражи сбавил шаг.

– Что случилось? – спросил он встревоженно, и слегка отстранил меня, чтобы заглянуть в лицо. – Миледи, вам плохо?

Я мотнула головой, давя неуместный смех.

– Просто я тут подумала… Мы с вами, Донал – чопорное «мистер Грин» уж точно не подходило ситуации! – прошли огонь и воду.

Шутку он оценил, но моим весельем не проникся.

– Главное, чтобы до медных труб дело не дошло, – буркнул Донал и ускорил шаг.

***

Разбудила меня одна наглая пушистая морда, которая тыкалась мне в лицо и требовательно мяукала.

Я кое-как отпихнула нахалку и приоткрыла один глаз.

– Мяу! – оскорбилась сидящая в ногах трехцветная кошка, а черная Лиса мурлыкнула, щекотно задев усами мое лицо.

Что это на нее нашло? Обычно до таких нежностей она не снисходила.

– М-р-р? – Лиса слегка выпустила когти, не царапая, предупреждая.

Я сцедила зевок в кулак, сползла с кровати и замерла, поняв, что комната мне незнакома. Просторная, полупустая, из обстановки лишь кровать, сундук и стол с двумя стульями у окна, мохнатая шкура на полу. Настоящая холостяцкая берлога. В углу – винтовая лестница вниз.

Мягкий мех приятно согрел пальцы ног, а я наконец сообразила, что встревожило Лису. Снизу доносились мужские голоса.

– Ты уверен, что… – даже в обрывке фразы барона звучала тревога.

– … не было, но… – прогудел в ответ Донал.

– … полицию? Это преждевременно.

Что там опять стряслось? Надо спускаться, но красоваться перед мужчинами в ночной рубашке и босиком?! Даже если один из них – мой муж, а второй эту самую рубашку успел ночью рассмотреть во всех деталях. Должно быть, я отрубилась еще по дороге в башню, потому что в упор не помню, как завалилась спать. Это значит, что Донал укладывал меня в постель и накрывал одеялом…

Я прикусила губу, усмиряя распоясавшееся воображение, и нервно хрустнула пальцами. Вряд ли в берлоге начальника стражи найдутся женские вещи. Пришлось сгонять с постели недовольных кошек и закутываться в одеяло.

При моем появлении мужчины умолкли, пристально разглядывая меня (наверняка помятую, всклокоченную и вдобавок босую!).

– Маргарита, как вы? – барон шагнул ко мне.

– В порядке, спасибо, – от собственного голоса – хриплого, низкого – я опешила.

– Вы сильно надышались дымом, миледи, – пояснил Донал негромко.

На меня навалились воспоминания. Кошмар, тягучий и липкий, от которого все не получалось очнуться. Запах дыма и гари. Сквозняк. Теплые руки и встревоженные глаза Донала.

Отчего-то стало неловко перед Фицуильямом, который как раз нежно сжал мою свободную руку. Другой рукой я придерживала полы импровизированного одеяния.

– Вы закончили свои дела? – спросила я тихо. – Надеюсь, все в порядке?

– Я тоже надеюсь, – сознался барон со вздохом и устало потер лоб. Выглядел он неважно: осунувшийся, небритый, с лихорадочно блестящими глазами. – Эпидемию удалось предотвратить. Будем надеяться, что самое страшное уже позади, но две кобылы еще плохи.

– Тогда почему вы вернулись? – вырвалось у меня. – Ох, простите. Конечно, это не мое дело.

Фицуильям болезненно поморщился.

– Я был бы очень плохим мужем, если бы не вернулся.

Чуть поежившись, я переступила ногами, и Донал тут же это углядел.

– Миледи, вы же простудитесь! Идите сюда, – позвал он, пододвигая кресло поближе к весело горящему камину.

Я с благодарностью села, позволяя огню согреть мои озябшие ноги.

Тревога мужа была приятна, что тут скрывать, однако я не могла отделаться от мысли, что беспокоила его не столько моя безопасность, сколько возможный скандал. Иначе он первым заметил бы, что я стою босиком на холодном полу.

– Маргарита, почему вы ничего мне не сказали? – поинтересовался барон, сев напротив.

На мои колени тут же запрыгнула подкравшаяся Марка и свернулась клубочком.

Донал, как всегда, отступил в сторону. Остановился в темном углу и оперся плечом о стену, не мешая нам разговаривать.

– О чем? – храбрясь, я пожала плечами. – Когда вы уезжали, покушение было единственным, и вы лично при нем присутствовали.

Он недобро прищурил глаза.

– Что насчет записки с угрозами и топора?

– Топор я всерьез не восприняла, – призналась я честно. – Записку показать просто не успела, нашла ее как рез перед завтраком.

Барон отвел взгляд, наверняка вспомнив, сколь бурным выдался завтрак и чем закончился.

– Впредь вам нужно быть осторожнее, Маргарита. Прошу вас, воздержитесь пока от поездок и прогулок.

– Вообще из дому не выходить? – ужаснулась я. – И как долго?

Перспектива просидеть невесть сколько взаперти, да еще и в «приятном» обществе свекрови, удручала.

– Только вместе со мной или с Доналом! – отрезал муж.

– Хорошо, – быстро согласилась я, вдруг поняв, что не испытываю прежнего страха.

То ли повлияло, что Донал уже дважды меня спасал, то ли я попросту к нему привыкла.

Приглушенный звук гонга заставил меня дернуться.

– Пора на завтрак, – барон поднялся на ноги и предложил: – Маргарита, вам нужно переодеться. Позволите?

Я кивнула, и он подхватил меня на руки, вместе с одеялом, сомнениями и пискнувшей Маркой. Кошка негодующе выдралась наружу и спрыгнула вниз, громко матеря ополоумевших двуногих.

Барон коротко кивнул нахмурившемуся Доналу и понес меня к выходу.

Я обхватила мужа руками за шею и прикрыла глаза, не в силах избавиться от иррациональной досады.