•

К завтраку я, конечно, опоздала. Точнее, опоздали мы – Фицуильям терпеливо дождался, пока я кое-как приведу себя в порядок с помощью охающей горничной. В комнате уже было прибрано. Пострадавшие от огня ковер и шторы заменили, сажу с каменного пола отскоблили, спальню проветрили, но в ней все равно чувствовался стойкий запах дыма.

Гарью пропахли мои платья, волосы, даже кожа. На ванну не было времени. Пришлось кое-как обтереться влажными салфетками с помощью бледной, непривычно молчаливой Бетти, и торопиться в столовую.

Свекровь моих стараний не оценила. Окинула недовольным взглядом и высказалась:

– Маргарита, милая, от чего ты так устаешь, что не в силах подняться утром с постели?

– Это я ее задержал, – взял вину на себя барон, целуя мать в напудренную щеку. – Прости, мы больше не будем.

– О, тогда другое дело, – смягчилась суровая свекровь, похоже, прикидывая, не успели ли мы зачать желанного наследника. – Фицуильям, дорогой, сегодня кухарка превзошла себя! Просто восхитительные булочки.

– С удовольствием попробую, – барон придвинул мне стул и занял место во главе стола.

Я приподняла брови, взглядом спрашивая: «Она что, не в курсе?»

Он отрицательно качнул головой.

Значит, свекровь решили не волновать, а ведь из присутствующих не в курсе лишь она и Хелен! Причем последняя – не факт, очень уж странно она поглядывала то на меня, то на Донала.

Впрочем, открытую ссору она не затевала, так что ну ее.

Зато Джорджина выглядела испуганной и подавленной.

Я как раз успела выпить кофе, когда принесли почту. Дворецкий пошел вокруг стола, обнося домочадцев посланиями, которые горкой возвышались на подносе.

Фицуильям, как примерный муж, тотчас занялся газетой, свекровь принялась методично вскрывать целый ворох писем, даже Донал получил свою стопку корреспонденции, а Джорджина, порозовев, спрятала записочку. Лишь Хелен и мне ничего не досталось. Хотя нет, дворецкий с поклоном вручил мне последний конверт.

– Он адресован мисс Грете Саттон, миледи. Я позволил себе…

– Да-да, конечно! – нетерпеливо перебила я, схватив с подноса конверт, надписанный знакомым почерком.

– И тут поклонники осаждают? – фыркнула Хелен, бросив короткий взгляд на конверт, так густо заклеенный марками, что места для имени и адреса отправителя почти не осталось. – Виктор Саттон? Тебе пишет Виктор Саттон?!

Я лишь отмахнулась, вчитываясь в первый из доброго десятка листков, исписанных убористыми буковками.

– Что вас удивляет, мисс Хелен? – густой голос Донала заставил меня вздрогнуть и поднять глаза. Смотрел брюнет исключительно на залившуюся краской девушку. – Ничего удивительного, что леди пишет ее отец.

– О-отец? – Хелен некрасиво приоткрыла рот. – Тот самый мистер Саттон, знаменитый путешественник, который…

Я даже о письме забыла, удивленная столь бурной реакцией. Хелен, казалось, разрывалась между восхищением и негодованием. Она недоверчиво переводила взгляд с меня на письмо. Угадать ее мысли было нетрудно. Как я, презренная мещанка, посмела быть дочерью такого человека?!

Я хмыкнула про себя. Узнай Хелен правду о моем происхождении, ее возмущению не было бы предела.

– Хелен, перестань! – перебила свекровь, подняв голову. – Сколько можно ребячиться? Тебе давно о замужестве думать надо, а ты все с детскими увлечениями носишься!

Хелен прикусила губу и выдавила:

– Да, мама. Спасибо, все было очень вкусно. Джорджина, пойдем!

В этой семье никто не обращался друг к другу ласково. Только холодные «Джорджина» и «Хелен», даже громоздкое «Фицуильям» не сокращали!

Свекровь поджала губы, недовольная выходкой дочери.

– Мама, – прощебетала вдруг Джорджина, умоляюще сложив маленькие руки, – можно сегодня поехать в город? Изабель пригласила меня на чай! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Майкл меня отвезет.

– Вместе с Хелен, – подобрев, разрешила свекровь, возвращаясь к недочитанному письму.

Джорджина скуксилась – присмотра сестры ей явно не хотелось, – но возражать не посмела.

Хелен так на нее взглянула, что я удивленно приподняла бровь. Похоже, тут кроется какой-то секрет…

Решив дочитать письмо в одиночестве, я тоже встала. Следом поднялся Донал.

– Провожу, – бросил он коротко, пристраиваясь на шаг позади меня.

Я лишь плечами пожала. Как угодно, и мне так будет спокойнее.

Свернув в очередной коридор, я услышала разговор на повышенных тонах. Девушки ссорились, не понижая голоса и наплевав на приоткрытую дверь. Старшая сестра отчитывала младшую. До меня донесся лишь обрывок разговора.

– Не позорься! – сердито выговаривала Хелен Джорджине. – Хватит уже на него вешаться! Он тебе не пара.

Джорджина возразила запальчиво:

– Это моя жизнь! Не смей вмешиваться!

– Дурочка, – вздохнула Хелен. – Ты же ему не нужна и…

Потом она заметила меня и умолкла.

Я виновато улыбнулась и прошла мимо, стараясь выкинуть из головы невзначай подслушанный разговор. Сердечные тайны Джорджины – не моя забота, и не мне раскрывать ее секреты.

***

– Миледи, – голос Донала раздался за спиной так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. Совсем забыла, что он меня «охраняет»! Надо же, крупный мужчина, а крадется неслышно, как кошка.

Мы были уже в двух шагах от моей спальни.

– Да? – обернувшись, я взглянула ему в лицо.

Донал в самом деле походил на кота – серого дворового ветерана.

– Вы умеете обращаться с оружием? – последовал неожиданный вопрос. – Хоть каким-то? Огнестрельным, холодным, магическим?

– Словарем могу приложить, – созналась я, подумав.

Его строгие узкие губы невольно дрогнули, но улыбка сразу увяла.

– Можем подобрать книгу вам по руке, но лучше все-таки что-нибудь… посерьезнее.

– Вы не видели, какие увечья можно ею причинить, – хмыкнула я, вспомнив, как тщедушный аспирант Тобиас Таггерти в запале метнул в нерадивого студента томиком «Полного словаря генетических терминов и понятий». Его противника, к слову, после этого увезли в больницу с рассеченной бровью и сотрясением мозга.

– Охотно верю, – Донал без тени иронии чуть склонил голову и предложил совсем тихо: – Миледи, приходите в библиотеку через час.

– Это свидание? – ляпнула я и прикусила язык, увидев, как изменилось его лицо. – Простите. Я неудачно пошутила.

– Через час, – повторил Донал ровно. – Прихватите с собой кошек.

Коротко поклонился и скрылся за поворотом.

Я в задумчивости дошла до своей спальни, нажала на ручку… И сообразила, что меня в этом всем настораживало. Я ведь запирала двери на ночь! Дверь в коридор на замок, а в смежную комнату – и вовсе на артефакт.

Так как, скажите на милость, в комнату проник поджигатель? И как туда пробрался Донал?

***

Следующий час я провела с пользой: потискала кошек, перечитала план исследования проклятия, снова потискала кошек, написала перечень подозреваемых в покушениях, еще раз потискала кошек…

Да так увлеклась, что спохватилась лишь поняв, что опаздываю. Надеюсь, что не заплутаю в поисках библиотеки. Все-таки следовало повесить на стены указатели!

Кошки с важным видом последовали за мной. К собственному удивлению, я не заблудилась, чудом выйдя к нужной двери за каких-то десять минут.

Несмотря на разгар лета, по каменным коридорам замка гуляли сквозняки. Даже не верилось, что снаружи припекает июньское солнце, а на пляжах весело плещутся отдыхающие. Хотя о купании вспоминать не стоило – не лучшие воспоминания, прямо скажем.

– Мистер Грин? – позвала я, окинув взглядом пустую библиотеку.

– Я здесь, миледи, – отозвался он глухо, поднимаясь с кресла.

Скажите на милость, как я могла его там не заметить?!

– Вы хотели поговорить?

Впустив кошек, я притворила тяжелую дверь и остановилась на пороге.

Донал вздохнул и сунул большие пальцы за пояс брюк.

– Миледи, присядьте. Я думал, вы уже начали мне доверять.

Что я могла на это ответить? Он вынес меня из огня на руках, так что очень хотелось ему довериться. Должна же я хоть на кого-то полагаться в этом проклятом замке! Вот только у Донала слишком много странностей, слишком много такого, чему я не могла найти разумного объяснения.

Кошки придерживались того же мнения: Лиса шмыгнула за кресло, а экспрессивная Марка начальника стражи обшипела. Еще один повод насторожиться: с логикой у кошек, возможно, не очень, зато чутье отменное.

Ночью они вели себя куда спокойнее, утром тоже. Что-то тут нечисто.

– Говорите, вчера вас позвали кошки? – скептически поинтересовалась я, пытаясь разглядеть в тени за креслом притаившуюся Лису. Как же, найдешь в темном углу черную кошку!

К тому же живность у меня, конечно, умная, но не до такой же степени!

Он усмехнулся, и шрам на щеке придал этой усмешке столь зловещий и порочный вид, что я чуть не бросилась наутек. М-да, нервишки шалят.

– Когда деваться некуда, даже от демона помощь примешь, – вымолвил Донал, глядя на меня в упор.

Не на себя ли намекал?

– Не льстите себе, мистер Грин, – я прошла мимо и села-таки в обитое плюшем кресло. – На демона вы не тянете. Кстати, давно вы работаете у Скоттов?

– Почти всю жизнь, – ответил он после крошечной – почти незаметной – заминки, и устроился в кресле напротив. – Это важно?

– Как сказать, мистер Грин, – пожала плечами я.

– Донал, миледи, – поправил он, глядя на меня в упор. – Вы ведь уже начали называть меня по имени.

– Вы по-прежнему называете меня «миледи», – заметила я. – И мастерски уводите разговор от неприятных вопросов.

Он поднял руки вверх, и усмешка будто прилипла к его узким губам.

– Сдаюсь, миледи. Я все равно мало что смогу вам объяснить, это не мои тайны.

– Чьи же? – я почесала Марку за ухом и погладила доверчиво подставленный живот.

Донал пожал широкими плечами.

– Семьи.

Вот как? Не «барона», а «семьи»? Я наконец вспомнила, кого он мне напоминал. Тот самый портрет в самом конце галереи! Правда, освещение там было тусклое, а картина плохо сохранилась, но определенное сходство просматривалось.

– Вы – бастард Скоттов? – вырвалось у меня.

Он приподнял брови.

– С чего вы взяли, миледи?

– Хватит, Донал! – рявкнула я. – Не надо водить меня за нос. Да или нет?

Улыбаться он перестал. Сверкнул глазами и уставился в пол.

– Как прикажете, миледи.

Я тяжко вздохнула. Кажется, я умудрилась оскорбить своего единственного, хоть и сомнительного, союзника. На барона полагаться не стоило, у него в этой истории свой интерес.

– Простите, – мягко сказала я, подавшись вперед, и положила ладонь на руку Донала, стиснувшего подлокотник кресла. Он вздрогнул и быстро поднял взгляд. – Пожалуйста, не обижайтесь. Я вспылила, но вы должны меня понять. Слишком много странностей творится вокруг, а я не хочу, чтобы меня принесли в жертву ради баронского титула.

– Не принесут, – пообещал он глухо и выразительно сжал кулаки.

– Тогда помогите мне разобраться, – попросила я тихо. – О замке и семье Скоттов вы знаете неизмеримо больше меня. Пусть не можете рассказать, но подтвердить или опровергнуть мои догадки вы способны?

Он немного расслабился.

– Хорошо.

Намаялась я с этим упрямцем.

– Так вы бастард Скоттов? – повторила я, намеренно не уточняя, кого из семьи.

Это отлично объяснило бы его доверительные отношения с домочадцами барона, а также глубокие знания об истории и генеалогии Скоттов.

Донал качнул темноволосой головой.

– Нет.

Врать он бы не стал, и все же… Странные отношения были у Донала с хозяевами замка.

– Потерянный наследник?

Хотя это уже, конечно, отдавало мелодрамой.

– Нет.

– Вы – прежний барон, которого Фицуильям сверг?

Что-то странное мелькнуло в его глазах, но Донал проронил:

– Нет, – и даже расщедрился на пояснения: – Фицуильям не сделал мне ничего плохого.

Выходит, я обманулась, углядев сходство? Мало ли на просторах королевства сероглазых хмурых типов с черными волосами?

– Его предшественник тоже? – уточнила я для проформы.

Донал вновь усмехался, теперь одобрительно:

– И он. Вы въедливы, миледи.

– Научный склад ума, – отмахнулась я, напряженно размышляя над следующим вопросом. – Все-таки, как вы пробрались в мою спальню?

Лицо Донала вновь замкнулось.

– Разве это имеет значение? Главное – результат. Вы не то спрашиваете, миледи.

Точно, я ведь нарушила правило «да» или «нет».

– В моей спальне есть потайной ход? – спросила я, глядя в непроницаемые серые глаза, опушенные неожиданно длинными и густыми темными ресницами.

– Нет, – последовал короткий ответ.

Жаль. Это был самый очевидный вариант.

– Туда можно пролезть через дымоход? – предположила я.

– Нет.

Я поморщилась. Издевается? Выглядел Донал зверски серьезным, но кто знает, не хохотал ли он про себя? Вся эта невозмутимость могла быть лишь маской. Такой же маской, как роль недалекого вояки.

На душе стало хмуро. Можно подумать, я интересуюсь этим всем из досужего любопытства! Раз убийца сумел как-то пробраться в запертую комнату, жизненно важно этот путь перекрыть. Иначе где гарантия, что он не попробует снова, уже с большим успехом?

Кошки ведь не собаки, знакомого человека с чем-то внешне невинным, вроде записки (или даже топора!) пропустили бы. Поджог другое дело, тут любое животное всполошится.

– Когда вы прибежали, – тут же всплыло видение босого и полуодетого Донала, который примчался меня спасать. Встряхнув головой, я постаралась отогнать неуместные воспоминания, и закончила: – спальня была заперта?

Он чуть помедлил, прежде чем утвердительно кивнуть.

– Да.

– Значит, магия или ключи, – принялась я рассуждать вслух.

Донал пожал плечами.

– Магов в роду Скоттов никогда не было.

– У кого-то были ключи от моей спальни?

Лицо Донала было непроницаемо.

– Полный комплект ключей есть у меня и миссис Скотт.

Я с досадой хлопнула ладонью по креслу, отчего Марка подняла голову и недовольно мяукнула. Час от часу не легче!

– Странная история, – я потерла лоб, машинально погладив Марку. – Почему не подстроить несчастный случай? Или сразу пожар, если уж так припекло от меня избавиться? Зачем угрожать, зачем городить огород с топором и дурацкой запиской?

– Топор – это не угроза.

– Да? – скептически переспросила я. – Что тогда?

– Суеверие, – хмыкнул он, и в голове у меня что-то щелкнуло.

– Свекровь! – выдохнула я и, вцепившись в подлокотники, подалась вперед. – Только не говорите мне, что это очередной народный способ зачать мальчика!

Я по ее милости скоро поседею!

– Именно, – подтвердил Донал серьезно, только блестящие смехом глаза его выдали. Издевается! – Я проверил, топор с нашего двора. Миссис Скотт лично приказала отнести его в вашу спальню.

Я зажмурилась.

– Скажите, что там еще в списке? – попросила я, не открывая глаз. – Чего ждать дальше? Танцев голышом при луне? Жертвенного ягненка?

– Насколько я знаю, миссис Скотт пыталась убедить милорда, что ему надлежит во время… визита в вашу спальню надеть рыцарский шлем.

Я поперхнулась воздухом и распахнула глаза.

– У Фицуильяма он есть?

– Конечно, – кивнул Донал. – В оружейной сохранилось с десяток полных доспехов. Только, наверное, забрало милорду придется поднять.

– Зачем? – машинально спросила я, в красках представив эту сцену.

– Петь неудобно будет, – объяснил Донал с каменной рожей. – По мнению миссис Скотт, милорду при этом также надлежит распевать песни, желательно марши.

– Шутите? – спросила я со слабой надеждой.

– Никак нет, миледи.

Похоже, действительно не шутил.

Бедный, бедный Фицуильям! Я всего лишь рисковала помереть со смеху, а моему несчастному муженьку надо еще суметь в таких условиях как-то исполнить супружеский долг!

Видимо, я сказала это вслух, потому что Донал отвел взгляд.

– Для этого миссис Скотт купила особый эликсир.

Смеяться расхотелось.

– Уверены, что покушения – не ее рук дело? – спросила я со слабой надеждой. Тогда ведь можно поймать свекровь на горячем и упечь в тюрьму! Эта версия казалась удивительно логичной… и соблазнительной.

– Зачем? – вопросом на вопрос ответил Донал.

М-да, действительно. Глупо идти на преступление, чтобы обеспечить сына женой, а потом пытаться от нее избавиться, так и не обзаведясь желанным наследником.

Свекровь, конечно, умом не блещет, но это уж совсем из ряда вон.

Кому вообще выгодно меня убить? Кроме Адама Скотта в голову никто не приходил.

Доналу, видимо, наскучила игра в вопрос-ответ.

Он поднялся, открыл дверцу шкафа, вынул оттуда маленький дамский пистолетик и какой-то журнал.

– Это вам, – он протянул мне оружие, изукрашенное непонятными символами. – Патронов только три, и стрелять лучше максимум с десяти шагов, калибр маловат. Зато пистолет зачарован, так что особая меткость не требуется. Вам нужно лишь навести его на цель и нажать вот сюда.

Донал вложил оружие в мою руку – выглядело оно сущей игрушкой – и показал, как с ним обращаться.

– Спасибо, – поблагодарила я несколько растерянно. – Вы уверены?..

– Уверен. Я не хочу, чтобы вы были безоружны.

На сердце потеплело. Приятно, когда о тебе беспокоятся! Вслух я возразила:

– Не проще ли приставить ко мне стражника? И дежурить у двери спальни?

Донал глубоко вздохнул и шагнул в сторону, привычно прячась в тени.

– В замке нет стражи, миледи. Двое у ворот скорее сторожа, а я сам не смогу охранять вас денно и нощно.

– Как? – опешила я, смутно припоминая, что среди представленных мне дворецким слуг стражников действительно не было. – Постойте, вы ведь – начальник стражи?

– Да, миледи.

– Неужели под вашим началом никого нет?!

Он меня что, совсем за дурочку держит?

– Ни единой живой души, миледи. – Донал качнул головой и объяснил совсем уж тихо, словно опасаясь соглядатаев: – На замке сильная магическая охрана. К тому же у всех наших лакеев военное прошлое, так что обращаться с оружием они умеют. В крайнем случае можно вызвать полицию.

– Как я сама не догадалась? – пробормотала я, не в силах отделаться от мысли, что тут что-то не так. Донал не врал, однако явно о многом недоговаривал.

Он криво усмехнулся.

– В журнале отчет научной экспедиции о чудовище из озера. Вы ведь мне не поверили, что оно давно ведет себя смирно.

Я несколько смутилась. Раз Донал с такой готовностью притащил доказательства, значит, там не подкопаешься. Но журнал я все же взяла. Открыла на странице с закладкой… и чуть не выругалась. Начальником экспедиции значился Максимиллиан фон Гровер.

– Что-то не так? – встревожился Донал. Даже шагнул ко мне, переводя взгляд с журнала на мое лицо.

– Все в порядке, – заверила я. – Просто ее написал мой… знакомый.

– Знакомый, – повторил Донал задумчиво. – Понимаю. Прошу простить, у меня дела. Хорошего вам дня, миледи.

Отвесил небрежный поклон и был таков.

Я проводила его долгим взглядом, похлопывая по ладони свернутым в трубочку журналом.

Кто же вы такой, мистер Донал Грин?

***

Мучимая этой загадкой, я азартно набросилась на генеалогию рода Скоттов. Спустя некоторое время я вынуждена была признать: Донал был прав, Скотты отличались завидным долголетием и отменной плодовитостью. В последнее десятилетие род почти иссяк и от фамильного древа остались лишь две хиленькие боковые ветви, однако это была «заслуга» разрушительной войны, подчистую выкосившей многие аристократические семьи.

Трое сыновей старика Ричарда Скотта, прошлого барона, остались на полях сражений. Одна дочь умерла родами, вторую скосила инфлюэнца. Малолетние племянники, поздние дети брата Ричарда, пали жертвой тифа, унесшего жизни всей их семьи. Еще один племянник, единственный сын третьего брата, погиб при крушении поезда…

В общем, Скоттов преследовали несчастья, но несчастья вполне объяснимые и нередкие в наше бурное время.

Пребывая в мыслях о генеалогии, я прихватила кошек и отправилась переодеваться.

Все так же витая в облаках, я дошагала до своей спальни, взялась за ручку… и остановилась, заслышав изнутри голоса. Кошки бесшумными тенями замерли у моих ног.

– Бетти, перестань рыдать! – говорила женщина. – Толку лить слезы? Да расскажи ты ей!

Голос был мне смутно знаком.

– Миссис Скотт меня со свету сживет, – всхлипнула Бетти. – Она уж грози-и-и-лась!

– Не реви! – теперь в голосе ее собеседницы слышалось раздражение. – Говорю тебе, пожалуйся хозяйке.

– Я бою-ю-юсь! – взвывала Бетти и громко высморкалась.

– Ну и молчи, трусиха! – презрительно бросила вторая девушка. – Я пойду.

Сообразив, что сейчас меня застанут за подслушиванием, я толкнула дверь.

Несмотря на открытые окна, в спальне пахло лимоном и воском – полиролью для мебели, и еще немного нашатырем, который добавляли в раствор для мытья стекол. Комната сверкала чистотой, а та самая горничная, которая на пару с Бетти одевала меня к венчанию (Мэри, кажется) как раз собирала в корзину тряпки, губки и флаконы. Понятно, приходила убираться и заодно посплетничать. Бетти теперь считается моей личной горничной, значит, ей не по чину оттирать каминную решетку или начищать хрустальную люстру.

– Миледи, – Мэри сделала книксен, прихватила свою корзинку и поспешно сбежала, даже не взглянув на подругу.

Бетти торопливо вскочила с кресла, украдкой вытирая глаза.

– Простите, миледи, – пролепетала она, комкая мокрый платок. – Этого больше не повторится.

И отвела взгляд, когда я посмотрела на ее отекшее от слез лицо.

– О чем шла речь, Бетти? – мягко осведомилась я. – Что ты боялась рассказать… о моей свекрови, я правильно поняла?

На миловидном, хоть и простоватом личике горничной отразилась паника.

– Нет-нет, миледи, – она замотала головой. – Ничего такого!

Я подняла руку, не желая слушать этот жалкий лепет.

– Хочешь разбираться с миссис Скотт в одиночку?

Плечи Бетти под форменным платьем горестно поникли.

– Нет, миледи. Я… миссис Скотт потребовала, чтобы я… в общем, чтобы я ей все о вас рассказывала.

– То есть шпионила, – подсказала я, недобро щуря глаза. – Что именно ее интересовало?

– Ну, чем вы занимаетесь, с кем разговариваете, приходит ли милорд к вам ночью… – она втянула голову в плечи, ожидая яростной вспышки.

Дурочка. Разумеется, я разъярилась! Только отнюдь не на прислугу.

– И чем грозилась, если ты не согласишься? – поинтересовалась я отстраненно, расхаживая туда-сюда по ковру, чтобы немного успокоиться.

– Уволить, – пискнула она совсем уж тихо. – Без рекомендаций.

– Без рекомендаций, – повторила я, чувствуя, как злость клокочет внутри шаровой молнией и стреляет электрическими разрядами. Потом взглянула на бледную заплаканную Бетти, которая под моим взглядом поежилась. – Почему ты не согласилась?

Она прикусила губу.

Я с интересом ждала, скажет правду или солжет? Если попытается соврать об обожании и преданности, избавлюсь от нее без сожалений. К чему мне лжецы и двурушники?

– Меня все равно уволят, миледи, – выговорила она чуть слышно. – Миссис Скотт, если я откажусь, а вы – если соглашусь.

– Молодец, – похвалила я, похлопав ее по плечу. Она вскинула удивленные глаза со слипшимися от слез ресницами, и я объяснила серьезно: – Что сказала правду. Не переживай, я не позволю миссис Скотт тебя выгнать. Теперь помоги мне переодеться.

Я по горло сыта попытками установить добрые отношения с семьей барона. Мало-мальски прилично ко мне отнеслась лишь витающая в облаках Джорджина, зато свекровь и Хелен исходили ядом. Хотя, казалось бы, я – решение их проблем, они должны пылинки с меня сдувать!

К шуточкам вроде диеты еще можно было отнестись с юмором, но такую беспардонную выходку спускать нельзя.

– Конечно, миледи! – она засуетилась, глядя на меня с надеждой и благодарностью.

На глаза мне попался аккуратно прислоненный к креслу злополучный топор.

– Я думала, ты давно его убрала, – удивилась я. – Кстати, не тебе ли приказали его подложить?

– Н-нет, миледи! – горничная вновь затрепетала, как листок на ветру. – Я не знала, что с ним делать, и…

– Не переживай, – хмыкнула я, поворачиваясь к ней спиной, чтобы удобнее было расстегивать мелкие пуговички сзади. – Я сама его верну. С удовольствием!

***

В столовую я вошла, словно древняя воительница, с топором наперевес. Проклятый топор оказался настолько тяжелым и неудобным, что я прокляла все на свете.

Зато мое появление произвело фурор.

Фицуильям умолк на полуслове, Донал поднял брови, Хелен с Джорджиной одинаково раскрыли рты, а лицо свекрови вытянулось.

– Маргарита? – звенящий голос свекрови нарушил потрясенную тишину. – Что это за… за…

Она никак не могла подобрать слова, поэтому просто ткнула пальцем в массивный топор.

– Аксессуар, – просветила я.

Топор действительно составлял эффектный контраст с моим нежным кружевным платьем с пышной юбкой, перехваченным на талии поясом.

Свекровь пошла пятнами, у Хелен вырвался истерический смешок. Остальные молча наблюдали за представлением.

– Я подумала, мне лучше носить его с собой, – объяснила я, поняв, что противница временно онемела. – Вдруг нас с Фицуильямом страсть застанет не в спальне? Ведь вам нужен только мальчик.

– Маргарита, дорогая, – нервно улыбнулась свекровь, обмахиваясь ладошкой. – Помни о приличиях!

Каюсь, приличия меня занимали в последнюю очередь. Слишком много в душе накипело.

Я шагнула к столу и улыбнулась как можно гаже.

– Дорогая матушка, мне передали, что вы очень интересовались моей личной жизнью? Так за чем дело стало? Спросите меня напрямую, не вмешивайте в наши дела прислугу. Обещаю, я вам все расскажу… могу даже позвать свечку подержать!

Свекровь поджала губы, а Донал, кажется, поперхнулся вином.

– Вот когда у тебя будут собственные дети, – заявила она снисходительно, – ты поймешь, что значит беспокоиться о них!

Я хмыкнула.

– С такой родственной заботой, мама, до собственных детей у меня дело не дойдет. Вы всерьез думаете, что я могу думать о постели с мужем, если ваш нос торчит из каждой щели?

Джорджина залилась краской, Хелен ахнула и отвернулась.

Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы не отмер Фицуильям.

– Маргарита, мама, что здесь происходит? – поинтересовался он резко.

Свекровь дрожащими руками поправила прическу.

– Это наши женские дела, дорогой.

Он пожал плечами и встал, чтобы отодвинуть мне стул.

– Дорогая, тебе не тяжело? – осведомился он и предложил любезно: – Подержать топор?

Прямо идеальный муж.

С топором действительно нужно было что-то решать, очень уж неудобная штуковина – тяжеленная, на длинном топорище.

– Лучше отдай его маме, – предложила я насмешливо. – Думаю, нам не пригодится.

Фицуильям нахмурился и сжал мой локоть.

– Маргарита, дорогая…

Я не стала слушать. Шагнула к свекрови и обеими руками протянула топор, заставив ее инстинктивно отшатнуться.

– Это ваше.

Она лишь фыркнула и потребовала:

– Фицуильям, приструни свою жену!

Пришлось положить топор возле ее тарелки, на углу стола как раз оставалось свободное место. Среди серебряных приборов и хрусталя этот немудреный инструмент смотрелся дико. И очень внушительно.

Барон пожал плечами и напомнил:

– Мама, это ваши женские дела, вы же сами сказали.

Я чуть не зааплодировала. Лихо он ее уел!

Муж обратился ко мне:

– Дорогая, ты закончила? Тогда садись, попробуй кисло-сладкую говядину, изумительно вкусно.

Почувствовав зверский голод, я позволила себя усадить, тем самым прерывая некрасивую сцену.

На столе угрожающе поблескивал топор войны.