•

После моего демарша обед прошел в натянутом молчании. Мужчины молча жевали, девушки сидели тихо, как мышки, боясь поднять глаза, а свекровь только шипела рассерженной гадюкой. Словом, идиллия. Я встала из-за стола вместе с мужем и сбежала раньше, чем свекровь успела меня покусать.

К ужину я пришла в полной боевой готовности. Специально спустилась первой.

Чем дальше, тем меньше хотелось оставаться в этой семье. Значит, нужно как-то обойти проклятие, и я намерена приложить к этому все усилия. Мои методы, конечно, Скоттам будут не по нутру, ну да переживут, куда им деваться?

Лаборатории, правда, у меня пока нет, но это вопрос времени. Простейшие исследования можно провести и так. Этого хватит для первичной базы, а остальным займусь, когда наконец привезут оборудование.

Я устроилась на свободном торце длинного стола, разложила свои богатства: бутылочку спирта, шприцы, дозаторы для проб, вату, и принялась поджидать жертв. Лакей от греха подальше сбежал на кухню, и я не могла его за это укорить.

К моему удовольствию, в столовую явились все сразу. Отлично, не придется повторять дважды!

Донал оглядел мой инструментарий с немалым интересом, Фицуильям нахмурился и шагнул вперед. Девушки пискнули и спрятались за материнскую спину.

– Добрый вечер, – нежно улыбнулась я, когда свекровь остолбенела на пороге, завидев меня во всеоружии (кстати, куда подевали топор?). – Мне нужно взять у вас кровь, желательно до еды. Пожалуйста, подходите по очереди.

По правде говоря, насчет «до еды» я приврала. Тогда следовало бы брать анализы за завтраком, к тому же проследив, чтобы никому из семьи не подавали, скажем, кофе в постель. Для моих целей вовсе не требовалась кровь непременно натощак, я просто-напросто боялась, что после ужина домочадцы разбегутся, как тараканы, лишь бы избежать неприятной процедуры.

– Маргарита, что это значит? – сухо поинтересовался барон, глядя на меня сверху вниз. Что было совсем нетрудно, потому что я сидела, а он навис надо мной.

– Я всего лишь делаю свою работу, – напомнила я ровно. – Мы ведь договаривались, что я постараюсь помочь вам решить проблему.

– Устраивая… это? – он взглядом указал на поблескивающие на столе шприцы.

– В том числе! – отчеканила я. – Или вы хотите указать мне, как следует проводить исследования?

– Нет, – пошел на попятную барон, причем в прямом смысле тоже – сделал шаг назад и наконец разжал кулаки. – Но почему именно тут?!

– Потому что вряд ли миссис Скотт добровольно согласилась бы сдать кровь, – призналась я честно. – Разве что под вашим давлением.

– Разумеется, нет! – подтвердила свекровь из-за спины сына. – Это возмутительно!

Мне стало смешно: она пряталась за сына, а дочери за нее.

– Что именно? – поинтересовалась я кротко. – Вы боитесь, что я найду что-нибудь… компрометирующее?

Я состроила невинную рожицу… и встретилась взглядом со смеющимися глазами Донала, который явно получал от этой сцены немалое удовольствие.

Свекровь, не находя слов, только разевала рот, как выброшенная на берег рыба.

– Фицуильям, ты позволяешь этой выскочке разговаривать со мной таким тоном?! – набросилась она на сына.

– Моей жене, мама, – поправил он холодно, даже не обернувшись. – Не забывай об этом. Думаю, Маргарита права. И с твоей стороны неразумно сопротивляться, ведь она хочет нам помочь.

Такого предательства она не ожидала. Охнула, схватилась за сердце, но барон не дрогнул.

– Я буду первым. Что нужно делать?

– Присаживайтесь, – я указала на стул. – Несколько раз сожмите и разожмите кулак. Благодарю вас.

Он лишь чуть поморщился, когда иголка вошла в вену. Зато Джорджина ойкнула и придушенно пискнула, а Хелен часто задышала. Вот только обморочных девиц не хватало!

По счастью, ими занялся Донал. Усадил, налил воды, отвлек разговором. Бедная Джорджина не знала, кого бояться больше – меня со шприцем или Донала с его каменной рожей, поэтому дергалась и крупно дрожала.

Свекровь застыла посреди столовой памятником самой себе. Даже жаль, что это временно. Я бы охотно смахивала с нее пыль и по праздникам натирала полиролью… Мечты, мечты.

Барон отошел, прижимая ватку к сгибу локтя, и сел рядом с сестрами.

Наглец Донал кивнул ему, перебрался на привычное место и преспокойно занялся едой, наложив себе с общего блюда тушеного с овощами мяса. И ведь свекровь даже не заикнулась о дурных манерах! Сделала вид, будто это в порядке вещей.

– Я просила сдать анализы до еды, – напомнила я сухо.

Он удивленно поднял брови, не прекращая жевать.

– Я не из семьи Скоттов, – напомнил он флегматично. – Так что меня это не касается.

И положил себе добавки.

Я не нашлась, что возразить. Во-первых, подозрения насчет своего родства со Скоттами он решительно опроверг, во-вторых, я бы не рискнула поднимать эту тему в присутствии свекрови. Ее терпение не безгранично, того и гляди воткнет мне в глаз вилку.

Фицуильям пропустил наш разговор мимо ушей, что-то нашептывая дрожащей Джорджине. Она мотала головой, он увещевал, обняв сестру за плечи. Позабытая всеми свекровь клокотала от негодования.

Следующей на экзекуцию решилась бледная Хелен. Подошла и спросила, кусая губы:

– Это не очень больно?

– Нет, – заверила я со всей возможной искренностью.

– И это действительно нужно? – допытывалась она, ломая пальцы.

– Конечно, – ответила я терпеливо.

Хелен, глубоко вздохнув, села напротив меня и задрала рукав. Неужели она готова мне поверить? Папин авторитет творит чудеса.

Дальше все прошло без сучка, без задоринки. Правда, Джорджина чуть не сомлела, а свекровь так сверкала глазами, что я всерьез начала подумывать, не напроситься ли вновь к Доналу переночевать. Ведь прирежут во сне, и глазом не моргнут!

Увы, даже самый понимающий муж не стал бы закрывать на такое глаза. Проситься под бочок к самому барону, прямо скажем, не хотелось. Хоть ищи в замке пустые гостевые спальни!

На этот раз свекровь молчать не стала, и весь ужин прохаживалась насчет моей сомнительной профпригодности и генетике как лженауке. Кстати говоря, в этих рассуждениях чувствовалось неплохое знание если не предмета, то домыслов из какой-нибудь бульварной газетенки.

– Мама! – наконец не выдержал Фицуильям, со стуком бросив приборы на тарелку. – Перестань, будь добра. Маргарита старается нам помочь.

– Если бы она старалась помочь, вы бы уже работали над наследником! – в сердцах выпалила свекровь и лишь потом сообразила, что сказала.

Барон покосился на меня, потер переносицу и сказал устало:

– Мы приложим все усилия. Надеюсь, это тебя устроит?

Пожалуй, нам нужно срочно поговорить по душам.

***

Чтобы не терять времени, после ужина я отнесла образцы на ледник. Заниматься ими на ночь глядя не стоило, а вот завтра с утра пораньше я устроюсь в библиотеке и…

Сразу от входа в свою спальню я заметила белеющий на трюмо лист бумаги. Подошла, развернула – и с досадой выдохнула сквозь зубы, обнаружив знакомые печатные буквы: «Зря. Уезжай, пока не поздно, иначе пожалеешь»

Обняв кошек (Лиса сначала сопротивлялась, но потом смирилась со своей участью и обмякла, только сердито помахивала хвостом), я некоторое время сидела в кресле, пытаясь собраться с мыслями.

Кто же этот таинственный злодей, который пытается вытурить меня из замка? Сам собой напрашивался вывод о маге, авторе того самого проклятия. Еще бы – приложил столько усилий, и все насмарку!

Вариантов, кому понадобилось так затейливо проклинать Фицуильяма, у меня пока было только два. Первый – Адам ради наследства, второй – какая-нибудь обманутая девица, из ревности. Причем обида могла быть и надуманной, всякое бывает.

Из соседней спальни донесся шум, и я решилась. Покажу записку барону, иначе опять будет упрекать, что я от него что-то скрываю.

Ссадив с колен кошек – Лиса радостно рванула под кровать, а Марка вопросительно мявкнула – я отряхнула юбку от шерсти, затем деактивировала магический замок и негромко постучала.

– Фицуильям, к вам можно?

– Входите, – разрешил он после паузы.

Я толкнула дверь и с интересом огляделась. Спальня Фицуильяма разительно отличалась от моей: темная, строгая, с тяжеловесной антикварной мебелью позапрошлого века.

Барон сидел за письменным столом у окна, освещенным лампой под абажуром, с такой тоской глядя на бухгалтерские книги, что хотелось обнять его и погладить по голове.

– Вы что-то хотели, дорогая? – поинтересовался он, вставая мне навстречу.

Дело не только в воспитании, барон откровенно радовался каждой минутке перерыва от ненавистных дел. Понятно, почему он при всякой возможности сбегает из дому!

Увы, я ничем порадовать его не могла. Протянула записку, пояснив:

– Нашла только что.

Сжав губы, он пробежал записку глазами и стал чернее тучи.

– Это уже не смешно, – процедил он, пряча злосчастную бумажку в карман. – Нужно разобраться, кто так зло шутит.

– Шутит? – переспросила я, повысив голос. – То есть чудовище в озере и пожар – это шутки?

Фицуильям поморщился.

– Дорогая, я понимаю, вас это напугало. Но ведь пока никто не пострадал.

Я даже отшатнулась. Хорошо же обо мне заботится «муж»!

– Вы знаете, чьих рук это дело? – спросила я напрямик, еле дыша от злости. – И намерены его покрывать… или ее?

Муж сверкнул голубыми глазами и расправил плечи.

– Не знаю. Клянусь всем святым для меня.

– Скорее всего, это кто-то из семьи, – тихо сказала я, и он отвел взгляд.

– Или слуги.

– Или слуги, – согласилась я. – Только зачем им это?

– Адам! – словно выплюнул барон.

– Вы не думали передать ему баронство? Раз уж вам оно не нужно? Договорились бы, чтобы Адам выделил денег на приданое вашим сестрам и небольшую ренту матери.

Он печально улыбнулся и качнул головой.

– Адам – игрок, эти два года он скрывался от долгов в колониях и вернулся лишь когда узнал, что есть шанс отхватить наследство. Он разбазарит все состояние в один миг и пустит имение с молотка. Я не могу так поступить со своими людьми.

К тому же свекровь устроит дикий скандал… но об этом я говорить не стала.

– Уверены, что это он?

Фицуильям пожал плечами.

– Донал наводил о нем справки. Адама давно осаждают кредиторы, поэтому он пойдет на все, чтобы поправить свои дела. Если получится, отсудит титул, если нет – женится на деньгах.

Вспомнилась богатая, но не слишком красивая Мэри Локуэлл, вокруг которой так и вился Адам. Надеюсь, она не поддастся его чарам.

Сама-то я смогла бы устоять перед тем же Фицуильямом, ухаживай он за мной не столь формально и безразлично? То-то же. Природа берет свое.

– Неужели у вас титул могут отобрать, чтобы сделать бароном какого-то игрока?!

– Адам скрывает размер своих долгов, – горько улыбнулся барон. – Его кредиторы не торопятся в суд, понимая, что взять с него пока нечего. Донал выяснил это для меня, но доказательств у нас нет.

Опять Донал! Какой-то вездесущий тип.

Я поморщилась, и Фицуильям принял это на свой счет.

– Простите, – спохватился он, когда пауза затянулась. – Куда подевались мои манеры? Я ведь даже не предложил вам сесть!

Я качнула головой.

– Не буду вас отвлекать.

Он с видимым отвращением покосился на бумаги и предложил вдруг:

– Давайте пройдемся? Держу пари, Джорджина толком вам замок не показала.

Отрицать не было смысла.

– Только картинную галерею. Зато она рассказала множество сентиментальных историй о ваших предках.

Барон тяжко вздохнул.

– Джорджина излишне романтична, а мама ей потакает.

Вот о чем, о чем, а о свекрови я хотела говорить в последнюю очередь. Тем более на ночь глядя – еще приснится!

– Пойдем? – он протянул мне руку, и такая мольба была в его глазах, что я не устояла.

Что же, разговор по душам назревал давно. Заодно еще кое-что проясним.

***

Поначалу барону было неловко, и он рассказывал о замке скупо и сухо. Построен в таком-то году, принадлежал роду такому-то, завоеван был всего однажды.

Потом он увлекся и стал рассказывать, что фамилию Скотты род получил как раз после того, как замок пал. Мужчины, защищавшие его, были убиты, в живых проклятые завоеватели оставили лишь дочь барона, прекрасную Аннабель. Судьба ее была незавидна – впоследствии, когда замок Мэлоуэн отбили, у юной леди Аннабель родился незаконнорожденный сын, от которого и пошел род Скоттов.

– Вы наверняка видели портрет Адама Скотта, нашего прародителя, – вдохновенно рассказывал Фицуильям, блестя глазами.

Я кивала и поддакивала, не без интереса слушая об истории семьи. По правде говоря, для моего исследования толку от этого было чуть. За столько лет подлинные события наверняка исказили до неузнаваемости, превратив неприглядную правду в красивую легенду. Но кто я такая, чтобы лезть грязными руками в чужую душу? Фицуильям любил замок. Что бы он там ни говорил о том, как опротивело ему быть бароном, он ни за что не отдал бы замок Адаму, поскольку отлично понимал, сколь незавидна будет судьба имения, окажись оно в руках игрока и мота. Так что сопротивляться Фицуильям будет до последнего, и лично меня это не очень радовало. Я-то в этой истории только пешка!

Мы гуляли по замку рука об руку, как примерные супруги, и так увлеклись разговором, что заметили свекровь, лишь почти поравнявшись с нею.

– Фицуильям? – она требовательно ткнула в него сложенным конвертом, не удостоив меня и взглядом. – Почему ты не отвечаешь на письма? Донованы жалуются, что…

– Мама, – перебил он. – Срочные дела не позволили мне ответить им сразу. Уверен, они примут мои извинения.

– Какие еще срочные дела? – осведомилась она с подозрением. – И куда ты собираешься на ночь глядя?

– Позволь тебе напомнить, что мне уже двадцать семь лет, – барон с видимым трудом сохранял самообладание. – И если я хочу прогуляться с собственной женой, то это наше личное дело!

В свекрови явно боролись здравый смысл и желание продолжить скандал. Разум пересилил.

– Непременно покажи Маргарите Западную башню! – скомандовала она властно. – Вечером оттуда открывается прекрасный вид. Я распоряжусь, чтобы вам сервировали там легкие закуски.

Кивнула сыну и лебедушкой поплыла прочь.

Он смотрел ей вслед со странным выражением на красивом лице: усталость, негодование – и вместе с тем любовь.

– Ох, мама… – и покачал головой.

– Мы можем не послушаться, – заметила я вполголоса. – Если вам это не нравится.

– Это мое любимое место в замке, – сознался он глухо. – Просто… с ним связано слишком много воспоминаний.

– Понимаю, – я сжала его ладонь. – Думаю, нам лучше посидеть в библиотеке или, например, в зимнем саду.

– Не стоит, – барон через силу улыбнулся. – От этих воспоминаний рано или поздно нужно избавляться, а вид оттуда действительно очень красивый, особенно на закате. Вам понравится. Пойдем?

От возможности поговорить наедине я отказываться не стала.

Западная башня была нежилой. По лестнице гулял сквозняк, лениво гонявший туда-сюда залежи пыли. Окна закрыты ставнями, электричество не подведено. Замок слишком велик для почти угасшего рода, к тому же наверняка требует прорву денег, так что дальние уголки потихоньку разрушались.

Зато когда выщербленные ступени привели нас на самый верх, от восхищения у меня перехватило дух. Солнце садилось за зеленые холмы, и отсюда, с высоты, зрелище было поразительно красивым и величественным.

Я стояла, затаив дыхание и стиснув руку Фицуильяма, пока не угасли последние лучи дневного светила.

– Красиво, правда? – в голосе Фицуильяма звучала нежность.

– Очень! – порывисто ответила я, повернув к нему лицо.

В сумерках барон казался старше. Взгляд его – мрачный, испытующий – странно контрастировал с тем восторгом, который переполнял меня.

– Расскажете, с чем связано для вас это место? – вырвалось у меня.

Он покачал головой.

– Извините, Маргарита. Я не хочу об этом говорить.

Понятно, с женщиной. Не скажу, чтоб у меня прямо сжалось сердце, и все-же… на какой-то короткий миг мне стало обидно.

– Кажется, нам приготовили закуски, – сказала я с оживлением, которого не испытывала.

– Да, – барон чиркнул спичкой, зажигая свечи на низеньком столике. Сидеть за ним полагалось на подушках, тоже запасливо принесенных слугами, так что устроились мы привольно. – Хотите вина?

– Не откажусь, – чинно ответила я.

Он наложил мне паштета, корзинок с ветчиной, корнишонов и рулета. Свекровь, верная себе, и тут заставила меня соблюдать «диету». Впрочем, все оказалось упоительно вкусно, и некоторое время мы молча наслаждались лакомствами и хорошим вином. Кстати, вина было аж три бутылки – не знаю уж, из каких соображений.

– О чем вы думаете? – нарушил тишину Фицуильям, крутя в руках опустевший бокал. На пальце его поблескивал баронский перстень-печатка. В неверном свете свечей лицо мужчины казалось хмурым и напряженным.

– Гадаю, зачем столько вина, – созналась я со смешком и сделала еще глоток.

Барон пожал плечами.

– Наверняка мама надеется, что…

Его слова прервал громкий металлический лязг, донесшийся откуда-то снизу. Фицуильям вскочил, как подброшенный пружиной, чудом не опрокинув столик. Не глядя, поставил жалобно звякнувший бокал и помчался вниз, кажется, перепрыгивая через ступеньки.

Спустившись следом, я обнаружила барона у подножия лестницы.

– Что случилось?

Он обернулся. Губы его кривила злая улыбка.

– Мама! Она заперла нас тут.

– На ночь, – поняла я и присела на перила.

Вот почему она так настаивала, чтобы мы непременно заглянули в башню! Это объясняло все, включая свечи, деликатесы и вино – романтичная обстановка для первой брачной ночи, пусть и несколько запоздавшей.

Прав был мой профессор, нет ничего хуже деятельного дурака… Разве что деятельная дура.

Ныть смысла не было, так что я привычно начала прикидывать варианты:

– Что будем делать? Отсюда есть другой выход?

– Нет, – сознался он обреченно.

– Позвать на помощь?

– Кого? – он выразительно развел руками. – Эта часть замка пустует, здесь разве что призрака можно встретить.

– Они тут есть? – поразилась я.

– Конечно, – подтвердил он без тени сомнения.

Только призраков нам недоставало. С другой стороны, они могут быть отличным источником сведений о семье, куда более надежным, чем сам барон. Очень уж многое он от меня утаивал.

Что же, раз мы тут заперты и барону не сбежать, вот и поговорим.

– Знаете, Фицуильям, иногда мне кажется, что вы вовсе не хотите снять проклятие, – начала я задумчиво, проводя рукой по шершавому камню.

– Что за ерунда? – он нахмурился. – Конечно, я хочу его снять!

– Вот как? Почему же вы делаете все, чтобы не дать мне докопаться до сути?

– Например? – он скрестил руки на груди.

Поговорим откровенно. Опротивели мне бесконечные тайны на ровном месте.

– Во-первых, вы норовите уйти от разговоров о проклятии. Во-вторых, вы обещали мне лабораторию, однако до сих пор этого обещания не сдержали. В-третьих, необходимые анализы пришлось брать чуть ли не силой. В-четвертых, вы утаили от меня важные документы, например, заключение мага. И в-пятых, вы с вашей матушкой явно ждете от меня исключительно фертильных подвигов, а все ваши рассуждения о генетике и научном решении проблемы – лишь для прикрытия.

По правде говоря, в ответ я ожидала чего угодно – крика, скандала, морального давления и ссылок на договор – только не тихого смешка.

Фицуильям покачал головой и шагнул ко мне.

– Дорогая Маргарита, все-таки вы – настоящий ученый. Даже претензии мужу высказываете так, будто излагаете научные тезисы.

– Значит, по существу вопроса возражений нет? – сухо поинтересовалась я.

Хочет научный диспут – будет ему научный диспут. Вести беседу в таком тоне мне всяко проще, чем барону.

Он развел руками.

– Давайте обсудим. Что касается лаборатории, то оборудование доставят к концу недели. Я не хотел говорить вам заранее, чтобы не портить сюрприз. Надеюсь, это доказывает, что я верю в ваши исследования.

– О, – признаюсь, это сообщение несколько сбило меня с толку. – Мне нужно все проконтролировать!

Представляю, чего он там без меня назаказывал. Конечно, примерный список самого необходимого я набросала и передала ему заранее, однако там не были оговорены технические характеристики, производители и прочие немаловажные детали.

Он отмахнулся.

– Пустяки. Если вас что-то не устроит, можете заменить или докупить. По правде говоря, я в этом ничего не смыслю, лучше обсудите это с Доналом.

– С Доналом, – повторила я задумчиво.

Какой разносторонний, однако, начальник стражи!

– За анализы я вынужден просить у вас прощения. Мама тяжелый человек и совершенно распустила девочек. Но и вам, Маргарита, следовало обратиться ко мне заранее, чтобы приказ исходил от меня. Уверен, тогда все прошло бы куда легче.

Я вынуждена была признать его правоту.

– Допустим. Мне действительно несколько… неловко. Никак не привыкну к замужеству.

– Пустяки, освоитесь. Что там у нас дальше?

– Заключение мага, – напомнила я с готовностью. Тут он как будет выкручиваться?

После заката в башне стремительно холодало, а я не заметила тут даже плохоньких одеял или побитых молью шкур. По-видимому, свекровь рассчитывала, что греться мы будем друг о дружку, иначе к утру совсем окоченеем.

Барон, шагнув вперед, взял мои руки в ладони.

– Маргарита, клянусь, это ничем вам не поможет. Маг смог только выяснить, что заклятие наложил дилетант, поскольку профессионал не допустил бы таких грубых ошибок.

– Неужели у вас нет никаких соображений, кто этот дилетант? – не желала сдаваться я. – Кстати, вы не рассказали, откуда узнали о проклятии. Это тоже может помочь.

В полутьме я не могла разглядеть его глаз, только ощущала тепло мужского тела и приятный лимонный аромат туалетной воды.

Он тяжко вздохнул. Его дыхание пахло вином и немного мятой.

– Вы считаете меня таким дураком, дорогая? Все, что мог, я вам уже рассказал. Полагаю, это дело рук Адама, и давайте на этом закончим.

Опять барон уперся, как баран!

– Ну вот, опять! – рассердилась я. – Вы просите меня о помощи, а сами постоянно увиливаете!

– Ш-ш-ш, – он вдруг притянул меня к себе и обнял, заставив уткнуться макушкой ему в подбородок. – Я понимаю, вам непросто, и готов ответить на все вопросы. Кроме этих.

– Моя благодарность не знает границ! – я перевела дух и отстранилась. – Тогда пойдемте наверх, выпьем еще вина и обсудим.

– Уверены? – уточнил он с сомнением. – Мы уже выпили бутылку на двоих.

– Боитесь, что я опьянею? – хмыкнула я, в последний момент удержавшись от подначки «…и стану приставать». Обстановка и так слишком наэлектризована. – Не переживайте, наклюкаться я, слава дедуле, не способна.

– В смысле? – удивился Фицуильям, ведя меня по лестнице.

То ли в темноте он ориентировался куда лучше меня, то ли здешние ступеньки знал до последней выбоинки, но ему удавалось пробираться почти в кромешной темноте, даже ни разу не споткнувшись. Мне такой подвиг был не под силу, приходилось цепляться за руку мужа и молиться, чтобы не переломать ноги.

– Разве вы не интересовались моей наследственностью?

Язвительное «разве Донал вам не доложил?» я проглотила с трудом. Кажется, еще немного такой жизни, и успокоительные капли придется пить уже мне, иначе кого-нибудь покусаю.

– В общих чертах, – сознался он, кажется, несколько сконфуженно. – Знаю, что ваши дед и бабка были из другого мира, и что благословение вы получили от деда.

М-да, негусто. С другой стороны, его ведь интересовало только, способна ли я родить здорового ребенка, остальное второстепенно.

– Про дедушку-сатира вы в курсе. Что же до бабушки, в нашем мире такие, как она, редкие гости, люди называют их музами.

От неожиданности барон чуть не сверзился с лестницы. Сердце испуганно трепыхнулось, и я вцепилась в перила, решив подождать с откровениями до ровного места, где не будет риска загреметь вниз и сломать шею. Не хотелось умирать так глупо, становиться вдовой я пока тоже не стремилась.

Видимо, Фицуильям рассуждал так же, поскольку стоически молчал до тех пор, пока не усадил меня за столик и не вручил полный бокал.

– От дедушки мне досталась способность пить, не пьянея, и то самое благословение, то есть крайне высокая фертильность, – продолжила я. – Все-таки четвертушка крови божества плодородия, пусть и низшего, это не кот начхал. От бабушки я унаследовала и того меньше, всего лишь редкое вдохновение.

Редкое, но меткое – зачастую приступы творческого зуда в нашей семье случались некстати, но тут ничего не поделаешь. Вдохновение хуже чесотки, удержаться невозможно.

Барон молча переваривал мои откровения. Наконец он мотнул головой и одним махом опустошил свой бокал.

– Да-а-а, – протянул он. – Вы полны сюрпризов, Маргарита.

Я лишь улыбнулась, не желая признаваться, что это только часть моих секретов. В конце концов, мы ведь собирались обсудить его генетику, а не мою!

Вино слегка меня расслабило. К тому же в темноте, разбавленной лишь колеблющимся светом свечей, тянуло откровенничать и делать глупости.

– Мы говорили о вас, – напомнила я мягко.

– Спрашивайте, – разрешил он спокойно.

Немного поразмыслив, я поинтересовалась:

– Фицуильям, скажите, когда вы узнали о бесплодии? Хоть на этот вопрос вы можете ответить?

– Полгода назад, – сознался он глухо.

– До этого у вас были половые связи?

– Я не был девственником, если вас это интересует.

За излишней резкостью тона он явно прятал смущение. Не скажу, что сама я была абсолютно спокойна, именно от волнения и сыпала медицинскими терминами. Все-таки тема крайне деликатная.

– Каким образом вы предохранялись? Были ли случаи наступления беременности?

На этот раз он поперхнулся.

– Маргарита!

– Я интересуюсь в научных целях, – напомнила я, пожав плечами. – Доктору же вы рассказываете, вот и представьте, что я – доктор.

Он от греха подальше пристроил бокал на столик.

– Вы не доктор, а моя жена!

– Пока лишь на бумаге. Так что насчет предохранения?

– Амулеты, – сдался он и потер лоб рукой, не глядя на меня. – Хорошо. У меня есть внебрачная дочь пяти лет.

Стало неприятно. Вроде бы меня это не касается, к тому же было давно, но все же…

– Превосходно! – съязвила я. – То есть шесть лет назад никакого проклятия не было. Почему вы сразу об этом не сказали?

– Я не думал, что это важно… Простите.

Умение признать свою ошибку – редкое качество, особенно в мужчинах, так что я смягчилась.

– Послушайте, а вдруг прокляла вас мать девочки?

Ревность, месть или банальный расчет никто не отменял.

– Исключено! – отрезал он. – Девочка майорат наследовать не может. К тому же мы расстались полюбовно, о браке там речь не шла. Я регулярно их навещаю и выплачиваю неплохое содержание, Сильвия с дочкой ни в чем не нуждаются.

Ладно, предположим, хотя зарубку я себе в памяти сделала.

– Хорошо, идем дальше. Проклятие затронуло только фертильность? С потенцией все в порядке?

Признаюсь, я ожидала либо бурных заверений, что он ого-го, либо смущенного молчания. Только не его усмешки и тихого:

– Давайте проверим?

Стремительно подавшись вперед, он отобрал у меня бокал и обнял ладонями мое лицо.

– Маргарита, я знаю, что моя семья вас разочаровала. Но прошу, дайте нам еще один шанс!

И, не дожидаясь ответа, поцеловал. Уверенно, напористо, будто желая доказать, что в любовных делах он не новичок, и заодно уходя от неудобных вопросов. Как известно, лучший способ заткнуть рот женщине – это ее поцеловать.

Нарочито громкий стук заставил нас отпрянуть друг от друга.

На лестничной площадке стоял Донал. Тени от трепетавших на ветру свечей причудливо ложились на его суровое, словно высеченное из камня, лицо. Нижняя челюсть была упрямо выдвинута вперед, волосы растрепаны, щеки потемнели от щетины.

– Простите, что помешал, – в низком голосе начальника стражи звучали странные едкие нотки. – Вас отсюда выпускать, или вам и тут неплохо?

– Донал! – с отчетливой угрозой произнес барон.

Тот ответил ему насмешливым взглядом.

– Да, милорд? Я смиренно жду ваших приказов.

– Перестань ерничать, – буркнул Фицуильям, поднимаясь. На ногах он устоял, даже протянул мне руку, только слегка покачнулся. – Маргарита, дорогая, вам пора в постель.

Мгновение уединения прошло, и он вернулся к прежнему заботливо-безразличному тону. Хотелось бы знать, хоть целовал он меня? Или закрыл глаза и вообразил на моем месте другую?

Меня разобрала досада. Мы не испытывали друг к другу особых чувств, и все же было обидно, что он поцеловал меня, лишь хорошенько набравшись. Как будто только алкоголь позволил ему пересилить отвращение.

Быть может, у него скрытые гомосексуальные наклонности, и половые отношения с женщинами возможны исключительно под влиянием стимуляторов?

– Разумеется, – ответила я сухо, вставая без посторонней помощи. – Поскольку мы не договорили, Фицуильям, я позволю себе составить письменный список вопросов. Думаю, вам тоже так будет легче.

– О, – досада и смущение барона легко читались даже при столь скудном освещении. – Конечно. Донал, проводи мою жену. Я еще немного пройдусь.

– Как вам будет угодно, – склонил голову брюнет и отлип наконец от стены. – Миледи.

Я взялась за перила, памятуя о коварных ступеньках, и вежливо пожелала мужу доброй ночи.