•

Вырваться из ярмарки удалось не сразу. Сначала Доналу пришлось все же отыграть роль вождя скоттов. Представление и так задержалось почти на час, организаторы рвали и метали.

На трибунах нас ждали свекровь с дочерьми. Хелен подавленно молчала, рядом с ней отирался унылый граф, которого маменька прочила ей в мужья. Он не отрывал зачарованного взгляда от декольте «невесты», и я всерьез опасалась, что она вот-вот швырнет в «жениха» чем-нибудь тяжелым. Джорджина же, сама невинность, делала вид, будто все это время паинькой просидела под моим присмотром. Куда она сбежала от гадалки, осталось тайной, но подозреваю, что на свидание, очень уж многозначительно вздыхала.

При виде разгневанной свекрови Николь попыталась было сбежать, но Фицуильям не дал.

– Пожалуйста, останься, – попросил он умоляюще, схватив Николь за тонкую руку.

– Я здесь не нужна, – ответила она, кусая губы. – Тут же семья, а я…

– Нужна! – возразил он твердо. – Очень нужна. Пожалуйста, останься.

И так зыркнул на маменьку, что она подавилась очередной колкостью.

Теперь бледный и покрывшийся испариной барон сидел в тенечке, а вокруг него суетились Николь и свекровь, бросая друг на дружку враждебные взгляды.

Сестры Скотт хранили нейтралитет. Свекровь сходу попыталась рекрутировать дочерей на свою сторону, однако они от призыва уклонились.

Я в этой немой битве чувствовала себя не то рефери, не то нежелательным свидетелем, так что уже не чаяла сбежать обратно в башню, откуда недавно так хотела выбраться.

Пока на трибуне кипели эти незаметные постороннему взгляду страсти, на арене битва подошла к ожидаемому концу. Король со своими рыцарями победили и вождю скоттов пришлось склонить гордую голову. Предсказуемо до зевоты, впрочем, публике нравилось.

Наконец мы погрузились в автомобиль. Свекровь при виде трогательного прощания Фицуильяма с Николь только насупилась.

Скоттами я была сыта по горло, поэтому нагло уселась рядом с водителем. Донал покосился на меня и еле заметно, уголками губ, улыбнулся. Свекровь прошептала мне в спину что-то нелестное, однако силком выволакивать с переднего сиденья не рискнула. Не стоило испытывать пределы терпения Донала.

Так, с молчаливого попустительства барона, мы с Доналом могли поболтать хотя бы на обратном пути.

Донал уверенно рулил, сестры нудно ругались вполголоса, свекровь пилила сына, пока он на нее не рявкнул. После этого в салоне настали мир, тишина и благоденствие.

Я погладила мягкую кожу сумки, в которой все еще лежал пистолет.

– И часто вы так на ярмарках развлекаетесь?

– Так – еще никогда, – хмыкнул Донал, покосившись на меня. – Но изображать вождя скоттов зовут нередко.

– Не обидно всякий раз проигрывать? – спросила я тихо.

– Ничего не поделаешь, – он был спокоен, даже голос не дрогнул. – Саунсесскую битву мы проиграли, этого уже не изменить. Если честно, это больше похоже на игру. Все не по-настоящему, понимаете? Например, если бы я каждый раз перед битвой толкал такие пафосные речи, меня свои же пристукнули бы.

– Представляю, – я невольно улыбнулась.

– Или этот странный профессор, – продолжил Донал насмешливо. – Он всерьез верит, что горцы заворачивались в килты, раскладывая их на полу. Пять метров ткани на каждого! У нас домов-то таких не было.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его тихими рассказами и дующим через форточку ветром.

Насыщенная получилась семейная прогулка.

Впрочем, какая семья, такие и прогулки.

***

Во дворе замка ко мне бросилась перепуганная Бетти.

– Миледи, идемте скорее! Там ваша кошка, ну та, черная… ей очень-очень плохо.

Внутри все оборвалось.

– Что?!

– Кажется, она умирает, – всхлипнула горничная.

– Так что же ты… – я запнулась, вспомнив, что найти меня на ярмарке Бетти не могла. – Ветеринара вызвали?

Она покачала головой и покосилась на свекровь.

– Дворецкий сказал, без приказа нельзя.

Во рту стало кисло, и я сцепила зубы, чтобы не наговорить лишнего.

– Пусть срочно вызовет! Где она?

Бетти сделала книксен и улыбнулась сквозь слезы.

– В башне, миледи.

Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась в полной уверенности, что Донал, однако это оказался Фицуильям.

– Вы позволите помочь?

Позволю?! Да я его расцелую, только бы помог!

Прерывисто вздохнув, я резко кивнула.

– Пойдемте.

Даже не взглянув на притихших свекровь и золовок, я бросилась к Западной башне. Внутри клокотала злость вперемешку со страхом. Что, если поздно? Если промедление будет стоить Лисе жизни?

Я ворвалась в башню, взбежала по лестнице и рывком распахнула дверь. Лежащая у стола Марка подняла голову и требовательно мяукнула.

– Она забралась туда и не хочет вылазить, – виновато потупилась Бетти, комкая передник. – Ее… ну, тошнило. И не ест ничего.

Три нетронутых блюдца – с молоком, паштетом и мелкой рыбой – наглядно это подтверждали.

Барон присел на корточки и заглянул под стол.

Лиса зашипела и, кажется, попыталась забиться поглубже. На ласковое «кис-кис» и «Лиса – умница» она не отозвалась, а когда я попыталась взять ее на руки, пребольно меня укусила.

– Может, позвать Донала? – я посасывала ранку, кровь все никак не останавливалась.

Под ногами крутилась Марка.

– Для двоих тут мало места, – с этими словами Фицуильям стащил рубашку и полез под стол.

Возмущенное: «Мя-я-я-я!» и он триумфально вытащил спеленутую по всем лапам Лису. Она таращила зеленые глаза, надрывно выла на одной ноте и отчаянно брыкалась, готовясь дорого продать свою черную шкурку.

Вдвоем мы сумели ее обуздать. Хотя с демоном, наверное, управиться было бы проще.

Фицуильям ее осмотрел и подробно расспросил Бетти, хмурясь все сильнее и сильнее. Дворецкий лично принес ему докторский чемоданчик и теперь скорбной тенью маячил в уголке.

– Похоже на отравление, – заключил барон наконец и поднял на меня встревоженные голубые глаза.

Марка подлезла мне под руку и лбом боднула ладонь. Я машинально почесала ее за ухом.

– Съела что-то испорченное?

Он медленно покачал головой.

– Боюсь, что нет. Это крысиный яд. Дозировка совсем небольшая, думаю, кошка выживет. Обещаю, я сделаю все, что смогу.

Мне будто саданули кулаком в живот. Да у кого рука поднялась?! Неужели Адам? Зачем?

Лиса лежала на кровати безвольной тряпочкой, все силы растратив на глупое сопротивление. Я осторожно погладила ее слипшуюся на затылке шерсть.

Ну, держись, отравитель! Попадись мне только – по ДНК опознавать будут!

***

В бароне пропадал отличный ветеринар. Действовал он ловко и умело: промыл кошке желудок, напоил рисовым отваром, потом еще каким-то лекарством – и даже не лишился глаз!

К вечеру я валилась с ног, Фицуильям совсем скис (что неудивительно после такого удара по затылку), зато Лисе стало лучше.

– Опасность миновала, – наконец заключил барон и растер ладонями усталое помятое лицо.

– Спасибо! – выдохнула я искренне.

Стоило немного успокоиться за судьбу кошки, тут же навалилась усталость – каменной спиной, ноющей шеей, сухостью в глазах. Ну и денек!

Фицуильям покачал головой и, морщась, пощупал шишку на затылке.

– Это вам спасибо за все. И за помощь, и за… Николь.

Имя бывшей жены он произнес с такой нежностью, что я отвела взгляд, чувствуя себя так, словно заглянула во что-то интимное.

Положим, с Николь действительно неплохо вышло, зато дальнейшим моим действиям он вряд ли обрадуется. Я твердо намерена выяснить все до конца.

Неловкую сцену прервал вышедший из стены Донал, который успел смыть боевую раскраску и сменить килт на обычные брюки.

Я устроилась на кровати, рядом с безмятежно дрыхнущими кошками. Дорого бы я дала за такую способность мигом забывать неприятности и продолжать радоваться жизни!

Донал быстро оглядел комнату и склонил голову перед сидящим в кресле бароном.

– Милорд, вы приказали сообщить, когда арестуют Адама.

Фицуильям встрепенулся.

– Поймали-таки!

Отличная новость! Адам должен ответить за все, что натворил.

– Даже допросили, – Донал бросил на меня непонятный взгляд. – Адам признал, что придумал план вашего похищения. Кстати, анонимку на вас написал тоже он.

– Вот же!.. – выдохнула я, не находя слов. Выходит, зря я винила Мэри?

Ну и гусь этот Адам! От призраков ушел, от полиции ушел… от кредиторов, правда, сбежать не сумел, но даже от них ловко откупился, подсунув меня взамен себя. У него почти получилось выкрутиться, но ключевое слово – почти.

Донал отрывисто кивнул. Перед полулежащим в кресле Фицуильямом он стоял навытяжку, и меня вдруг резанула эта сцена. Представляю, каково было Доналу склоняться перед изменницей-женой! Сейчас, кажется, он с подчиненным положением свыкся, хотя нет-нет и проглядывало в нем что-то… эдакое.

Зато для Фицуильяма все было в порядке вещей.

– Однако Адам отрицает свою причастность к проклятию, – продолжил докладывать Донал, – и к покушениям на вас, Грета.

Фицуильям чуть поморщился от такой фамильярности, но смолчал.

– Врет? – предположила я.

Думать было тяжело. Мысли словно плавали в густом киселе, и глаза удавалось держать открытыми лишь благодаря не затухшей окончательно злости. Эта сволочь пыталась убить несчастную кошку, только чтобы сделать мне гадость!

– Вряд ли, – возразил Донал уверенно. – Адам признался в куда более серьезных вещах, а от пожара и сброшенного камня никто не пострадал, проклятие тоже не причинило большого вреда. Так какой смысл скрывать?

– Чтобы свалить вину на другого, – я потерла пальцами виски. – В этом он мастер.

– Сомневаюсь, – качнул темноволосой головой начальник стражи. – Адам сделал ставку на артефакт, зачем ему такой сложный и сомнительный запасной план? Зачем ему вообще покушаться на вас? Не говоря уж о, – Донал кивнул на сопящую Лису, – кошках? Тем более что ни Адама, ни Мэри сегодня в замке не было. Так кто ее отравил?

Я скрипнула зубами.

– Зачем тогда он вообще затеял похищение? – удивился барон, выпрямившись. – Мог бы просто сбежать под шумок.

Донал заложил руки за спину.

– Не захотел бегать всю жизнь. План был неплох, только добыча оказалась зубастая. Кстати, мое восхищение, Грета, вы отлично справились.

Я слабо улыбнулась и кивнула, принимая комплимент.

– В голове не укладывается, что все это она проделала одна! Я-то считала, что Адам ее использовал.

– Она? – барон повернулся ко мне всем телом. – Вы знаете, чьих рук это дело?

– Знаю, – я смело посмотрела ему в глаза. – А вы действительно хотите это узнать?

– Вы ведь сомневались, – вставил доселе молчавший Донал.

– Теперь нет, – возразила я, похлопав по лежащей на прикроватном столике сумке. – Она зачарована от воров, помните, я говорила? Как же ее открыли, чтобы всунуть записку?

Донал присвистнул.

– Хотите сказать, она?..

– Так! – Фицуильям саданул кулаком по подлокотнику и, чуть покачнувшись, поднялся. – Хватит с меня загадок. Говорите по существу.

– За ужином, – предложила я, напоследок погладив два пушистых загривка.