•

При виде нашей троицы свекровь подавилась чаем, Джорджина округлила кукольные ярко-голубые глаза, Хелен несмело улыбнулась.

– Добрый вечер! – с порога сказала я громко. – Приятного аппетита.

Свекровь, промокнув губы белоснежной салфеткой, заметила брюзгливо:

– Ты соизволила почтить нас своим присутствием? Что же, присаживайся.

И отправила в рот кусочек спаржи.

Сарказм пропал втуне. Я лишь хмыкнула, у меня были дела поважнее очередной перепалки.

– Мама, перестань! – потребовал барон, досадливо морщась, и жестом отослал лакея. – И если ты вдруг забыла, хозяйка здесь как раз Маргарита.

Он сел во главе стола, Донал же застыл за спинкой его стула, как неподкупный страж.

Бледная Джорджина без аппетита ковырялась в тарелке, а Хелен хмурилась и теребила кулон на шее.

Свекровь побледнела и чуть слышно звякнула чашкой о блюдце.

– Фицуильям, до каких пор ты будешь мне об этом напоминать?

Я бы сказала «тыкать носом», но соваться в разговор благоразумно не стала. Вместо этого села на привычное место и налила себе кофе. Стоило взбодриться, прежде чем вывалить на благородное семейство все свои подозрения.

– Пока ты это не запомнишь! – рявкнул барон так, что Джорджина испуганно вжала голову в плечи, а Хелен пролила чай на скатерть.

Свекровь поднялась – медленно, величаво.

– Как ты можешь разговаривать с матерью в таком тоне? – вопросила она с тщательно дозированной смесью гнева и скорби.

– Мама, – барон прикрыл глаза. – Давай сейчас не будем. У нас есть дела поважнее.

– Какие же? – осведомилась она столь холодным тоном, что я подивилась, как чай не покрылся корочкой льда.

– Проклятие, – процедил Фицуильям. – Покушения на Маргариту – да, мама, ее не раз пытались убить! – а сегодня отравили ее кошку!

– Подумаешь, кошка! – фыркнула свекровь, и мне остро захотелось ее придушить.

– Подумаешь, Маргарита… – съязвила я вполголоса.

Хелен чай пошел не в то горло. Свекровь пронзила меня взглядом и наконец опустилась обратно на стул.

– Ничего такого я не подразумевала, – парировала она с достоинством и чинно сложила руки на коленях. – Маргарита, дорогая, я понимаю, что ты из семьи… скажем так, другого уровня, поэтому тебе непросто приноровиться, однако…

– Другого уровня? – повторила я и залпом, как лекарство, выпила горький кофе. – Не смешите меня. У Скоттов столько скелетов по шкафам попрятано, что благополучный фасад вот-вот пойдет трещинами.

Не говоря уж о том, что два года назад эти «аристократы» едва сводили концы с концами.

Она скорчила скучающую мину.

– Что за глупости! Если ты имеешь в виду ту старую историю, то ей уже триста лет.

– Не только, – я бросила короткий взгляд на невозмутимого Донала и, сцепив пальцы, откинулась на спинку стула. – Рассказать?

– Помилуй, – сухо ответила свекровь, смочив губы в вине, – мы давно выросли из возраста, в котором слушают сказки!

– Я слушаю, – коротко бросил барон, отметая попытки матери увести разговор в сторону.

– С самого начала было очевидно, – начала я медленно, чувствуя себя лектором перед студентами, – что эта история с проклятием, скажем так, камерная, только для своих. Вряд ли кого-то со стороны настолько интересовало баронство Мэлоуэн. Кровных врагов у Скоттов нет, об этом мне любезно рассказал Донал, наследников всего двое, причем оба из боковых ветвей. Логично было приписать проклятие Адаму, но он придумал другой план, намного проще и легче в исполнении. Зачем городить огород с проклятием, которое то ли сработает, то ли нет? В конце концов, король мог отменить майорат, выдать замуж Хелен или Джорджину и передать титул их детям!

– Это все очень интересно, – скучающим тоном заметила свекровь, улучив паузу. – Но абсолютно…

– Мама, – одернул Фицуильям, не отрывая от меня внимательных глаз, – не сейчас.

Свекровь обиженно поджала губы, но умолкла.

– Других вариантов я сходу придумать не смогла, – созналась я со вздохом. – Подсказка была только одна. Маг определил, что проклятие наложено непрофессионалом.

Я поморщилась, вспомнив, скольких усилий мне стоило выцарапать у барона заключение экспертизы.

Сделав глоток воды и чудом не подавившись под пристальными взглядами, я продолжила:

– Честно говоря, поначалу я подозревала вас, Фицуильям.

– Меня? – оторопел барон, ткнув себя пальцем в грудь.

– Что за нелепость! – свекровь сделала утомленное лицо и возвела очи горе. – Фицуильям, дорогой, разве ты не слышишь…

– Помолчи, мама! – в очередной раз одернул барон и кивком велел мне продолжать.

Хелен с Джорджиной сидели тихо, как мышки, и выглядели до того пришибленными, что тянуло предложить им валериановых капель.

– Вы слишком явно уклонялись от моих попыток докопаться до истины, – я развела руками. – Какое-то время я думала, что вы сами себя прокляли, подсознательно желая избежать баронства.

– Прямо как писал доктор Фейд? – не выдержала Хелен, наморщив нос. – В своей знаменитой книге «Психопатология в быту».

– Хелен! – одернула свекровь, бросив на дочь острый взгляд, и та прикусила язычок.

– Я этого не делал, – барон потер лоб. Выглядел он неважно: лицо посерело от усталости и осунулось, вокруг глаз залегли темные круги, а белки их покраснели.

– Знаю, – согласилась я, наливая себе еще одну чашку кофе. – Потому что со времен Аннабель в роду Скоттов не было магов. И не будет, пока действует ее заклятие. Проклятие, даже неосознанное, под силу только магу, так что барон ни при чем.

От усталости язык у меня немного заплетался, однако мысли – от кофе и злости – были на удивление ясными.

Скотты молчали. Хелен перекатывала по тарелке оливку, Джорджина кусала губы, Фицуильям хмурился, а свекровь кромсала спаржу.

Я обвела семью взглядом.

– Миссис Скотт я тоже исключила почти сразу.

– Ну, знаешь ли! – свекровь покраснела, как помидор, и так стиснула нож, что Донал беспокойно шевельнулся.

– Была у меня мысль, – спокойно продолжила я, пропустив ее слова мимо ушей, – что миссис Скотт пытается передать баронство от нелюбимого сына любимой дочери, – я с иронией улыбнулась вздрогнувшей Джорджине, – через Адама Скотта в качестве зятя. К такому союзу не придрался бы и сам король, в конце концов, титул остался бы в семье. Адам с Джорджиной слишком дальние родственники, так что никаких препятствий браку нет.

– Не собираюсь я за него замуж! – вскричала Джорджина, прижав руки к взволнованно вздымающейся груди.

– Знаю, – кивнула я. – Но версия получалась до того красивой и стройной, что я цеплялась за нее, даже когда выяснилось, что сообщницей Адама в замке была горничная Мэри. Потом Хелен заверила меня, что любовником Джорджины был вовсе не Адам, и он сам тоже…

– Любовником?! – перебила свекровь, со злости покрывшись пятнами. – Что за оскорбительная, нелепая, неправдоподобная чушь! Она девушка из приличной семьи!

Сама Джорджина столь убедительно изображала невинность – голубые глаза широко распахнуты, ротик приоткрыт, на милом личике ужас пополам с недоверием – что в иной ситуации я бы тоже купилась.

Ничего, сейчас сорвем маску с этой лукавой бестии.

– Одно из двух, – пожала плечами я. – Или Джорджина тайно вышла замуж, или завела любовника. Ребенка же ей не ветром надуло.

– Что-о-о-о?! – свекровь схватилась за сердце, а сама Джорджина побледнела до зелени.

– Это точно? – только и спросил барон, сгорбившись.

Судя по обреченному тону, он уже поверил.

– Я ведь делала анализы на половые гормоны, – напомнила я сочувственно. – В таких вопросах трудно ошибиться. Для верности вы можете показать Джорджину врачу, срок небольшой, но…

Вот кому не позавидуешь, так это барону – это ведь еще не все неприятные новости.

Свекровь вперила взгляд в смертельно бледную младшую дочь, глаза которой заблестели от слез.

– Джорджина, это правда?!

От ее голоса пробирали мурашки, точно мне горсть льда за шиворот сыпанули.

Джорджина вдруг задрала подбородок. Под угрозой врача отпираться она не могла.

– Что, если так?! Мы любим друг друга!

В этот момент мне стало почти жаль свекровь.

Она подалась вперед и влепила дочери такую пощечину, что та едва не грохнулась на пол.

– Шлюха! Дрянь! Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь мне придется срочно искать тебе мужа! Хелен тоже надо пристроить поскорее, пока не просочились слухи! Мало нам было разговоров из-за проклятия!

Свекровь схватилась за голову.

– Не надо никого искать! – тихим, но твердым голосом возразила Джорджина, держась за щеку. – Мы с Майклом скоро поженимся.

Хелен прошипела что-то нелестное о мозгах Джорджины, свекровь потрясенно приоткрыла рот, Донал закатил глаза.

– Майкл?! – переспросил барон. – И давно вы с ним?..

Он выглядел так, будто мечтал прямо сейчас выпить яду, тихо отдать концы – и пусть дорогие родственники сами разгребают свои проблемы.

Джорджина залилась румянцем.

– С майского дня. Той ночью мы были вместе и…

– Не хочу этого слышать! – свекровь зажала уши руками. – Моя дочь – шлюха!

– Ей ведь всего семнадцать, – пробормотал бледный и потрясенный барон, качая головой. – Как он мог? Не думал, что Майкл на такое способен, мы же с детства знакомы!

Как же, помню, сын соседа. Только даже без титула брата Джорджина не ровня сыну обычного механика, а уж тем более когда Фицуильям стал бароном, а Майкл при нем водителем.

Даже я заметила, что Джорджина неровно дышит к Майклу (хоть и полагала, что одновременно она крутит роман с Адамом), один Фицуильям был слеп, как крот.

– Брось, – громко фыркнула Хелен. – Дорогой брат, не надо валить с больной головы на здоровую. Джорджина за ним три года бегала… а он от нее.

– Что? – вздрогнул Фицуильям. Потом, видимо, решил, что в сестре говорит злость (или ревность?), и нахмурился. – Хелен, это неправда.

Хелен расхохоталась.

– Неправда? Да она сама к нему в постель залезла! Вернее, на сеновал. Сама мне призналась, еще радовалась, дурочка малолетняя. Не понимала, что он спьяну даже не понял, с кем спит.

– Ты просто завидуешь! – закричала Джорджина, сжав кулачки.

Хелен скривила губы.

– Было бы чему. Придумала себя любовь и радуешься. Тебе все равно, что мама теперь совсем заклюет меня своим графом!

– Прекратить балаган! – вдруг повысил голос Донал, и Скотты потрясенно умолкли. – Продолжайте, Грета.

Я благодарно кивнула, с трудом вспоминая, на чем остановилась. Ах, да.

– Хелен вызывала меньше всего подозрений, хотя тоже могла бы связаться с Адамом. Но зачем? Она ведь мечтала о путешествиях, приключениях, других странах, а не вышивке, детишках и приглашениях на чай. Нет, это не Хелен.

– Тогда кто? – фыркнула свекровь, избегая смотреть на меня. – Всех членов семьи ты уже отмела.

– Не всех.

Она закатила глаза.

– Только не говори, что это затеял какой-нибудь ублюдок моего мужа. Хватит с меня шлюхи-дочери!

– Перестаньте, – не выдержала я. – У вас самой рыльце в пушку, так что лучше помолчите.

Свекровь чуть не хватил удар, а барон покосился на нее и сдвинул брови.

Прежде чем мы успели опять отвлечься, я глубоко вздохнула – ой, что сейчас будет! – и выпалила:

– Это Джорджина. Она вас прокляла.

Фицуильям моргнул. Снова потер лоб, глядя на меня с затаенной надеждой. Ну же, скажи, что это глупая шутка!

Порадовать его мне было нечем.

– Зря мы думали, что проклятие наложили, чтобы завладеть вашим титулом. Главным было, чтобы вы его лишились! Полагаю, Джорджина хотела быть ровней Майклу, а ваш титул этому мешал… – и я добавила зачем-то: – Простите.

– Моя родная сестра?!

– Единоутробная, – поправила я, вздохнув.

– Что? – совсем растерялся он.

Бедняга, от таких известий опешить немудрено.

– Единоутробная. Мать у вас общая, а вот отцы разные.

Фицуильям перевел взгляд на свекровь, которая, казалось, вот-вот лопнет, как надутая через соломинку жаба.

– Разные отцы? – спросил он почти жалобно.

– Бред! – выплюнула свекровь, сжимая и разжимая кулаки. – Клевета!

– Анализы крови, – напомнила я, стараясь не замечать укоризненного взгляда Донала. Да-да, я взяла большую палку и разворошила змеиное гнездо. – По их результатам выходило, что у вас с Хелен один отец, а у Джорджины другой. Образцы тканей ваших предков, взятые в усыпальнице, доказали, что вы с Хелен – Скотты по крови, а Джорджина только по имени. Хотя подозрения у меня были и раньше – у Джорджины специфическая линия роста волос и сросшиеся пальцы на руке, а это наследуемые признаки. Из ниоткуда они взяться не могли.

Скотты дружно перевели взгляд на тонкие руки девушки, и она машинально сжала кулаки.

Я сделала глоток воды и продолжила:

– В семье Скоттов такого не было, а ведь артефакт Аннабель надежно закреплял все родовые признаки. Я не знала, что и думать, пока не получила анализы крови. Миссис Скотт, ваш любовник был магом, правда? Это от него девочка унаследовала такие таланты?

Все подавленно молчали, а потом вдруг Джорджина расхохоталась, тыча пальчиком в мать.

– Шлюха! Шлюха! – повторяла она, заливаясь смехом, и все никак не могла остановиться, пока я не вылила ей на голову стакан воды.

– Тебе вредно нервничать, – пояснила я, когда Джорджина потрясенно заморгала слипшимися мокрыми ресницами.

Не то, чтобы мне было ее жаль, но младенец в придури матери не виноват.

– Мама, – Фицуильям обернулся к свекрови, которая выглядела так, будто по ошибке хлебнула уксуса, – это правда? Кто он?

– Как ты смеешь задавать матери подобные вопросы?! – взвилась свекровь, однако гнев ее выглядел настолько наигранным, что Донал покачал головой.

– Значит, правда. Еще раз, – барон сжал голову руками. Бедняга, вот ему я от души сочувствовала. Он неплохой человек, пусть и немного слабохарактерный, а тут такие потрясения! – Значит, Джорджина унаследовала дар от своего отца и с его помощью прокляла меня?! Просто чтобы выйти замуж за Майкла?

– Думаю, да, – пожала плечами я. – Она опасалась, что я могу ей помешать, поэтому пыталась выжить меня из замка. Происшествие с озерным чудищем подкинуло Джорджине идею, и она решила меня запугать. На самом деле Джорджина не пыталась меня убить – правда, дорогая? – она просто хотела, чтобы я убралась из замка и не мешала осуществлению ее плана.

– Глупо, – разомкнул губы Донал. – Джорджина Скотт, сестра барона Мэлоуэна, Майклу не ровня, но…

– Она не Скотт! – щелкнула пальцами я. – Верно. Видишь, Джорджина, все можно было решить намного проще.

Джорджина потрясенно приоткрыла ротик. Какая же она все еще девчонка!

Потом сжала похожие на розовый бутон губы и приготовилась заплакать.

– Что вы такое говорите? – а голосок-то как дрожит! – Да, я люблю Майкла, но я ничего такого не делала!

– Не проклинала? – недоверчиво уточнил Фицуильям.

Она решительно помотала головой.

Я посмотрела на нее почти с жалостью.

– Ты зря подсунула мне на ярмарке записку. На моей сумке чары от воров, слабенькие, конечно, но открыть ее кроме меня может только достаточно сильный маг. Как раз перед вашим появлением в чайной я заглядывала в сумку и могу поклясться, что письма там не было. По дороге к гадалке его подложить тоже не могли, толпа уже рассосалась и я бы непременно это заметила. Значит, ты воспользовалась суматохой, когда Николь спорила с миссис Скотт и все смотрели на них.

– Ты все это придумала, – всхлипнула Джорджина, из последних сил держась за образ милой безобидной глупышки, – потому что меня не любишь!

– Пусть так, – согласилась я легко. – Полиция разберется.

– Полиция?! – вскричала свекровь, прижав ладонь к груди. – Какая еще полиция? Это чисто семейное дело!

– Это преступление, миссис Скотт, – поправила я сухо. – Ваша дочь прокляла своего брата и покушалась на меня.

Свекровь скрестила руки на груди, решив отпираться до последнего. Понятно теперь, в кого Джорджина такая притворщица.

– Джорджина права, – парировала она. – Это все только твои домыслы.

Я хотела сказать, что мои догадки наверняка заинтересуют полицию, но вмешался Донал.

– Для проклятия нужна материальная основа, – заметил он ровно, не повышая голоса, но все почему-то умолкли. – Восковая куколка, прядь волос, что-то в этом роде.

Не устаю поражаться его эрудиции!

– Ну вот, – я благодарно кивнула Доналу и перевела взгляд на барона: – Нужно поискать ее тайник.

Вместо барона вновь заговорил его верный страж:

– Скорее всего, он в комнате Джорджины. Вряд ли она рискнула бы прятать колдовские атрибуты где-то еще, слишком велик риск, что на них случайно наткнутся.

– Тогда поищем, – решил барон, поднимаясь, и устало, по-стариковски шаркая ногами, двинулся к выходу. Остальные всей гурьбой последовали за ним, свекровь тащила младшую дочь за руку и на ходу выговаривала сыну:

– Фицуильям, неужели ты всерьез намерен вмешать в это дело полицию?

– Помолчи, мама! – одернул он таким тоном, что свекровь сочла за лучшее подчиниться.

Так ее!

В комнате Джорджины хотелось зажмуриться и выпить горький кофе, чтобы перебить зефирно-ванильную сладость обстановки. Говорить об этой девичьей спальне без уменьшительно-ласкательных суффиксов не получалось: сплошные подушечки, статуэточки, кружавчики, розочки и половички.

Брр, как она тут еще диабет не заработала?

Хозяйка этого бело-розового ужаса чувствовала себя тут превосходно. Она вырвала руку из хватки матери и устроилась с ногами в розовом плюшевом кресле, обняв себя за коленки. Тоже мне, принцесса в изгнании.

Незваные гости столпились в центре просторной комнаты, оглядываясь по сторонам. Хелен брезгливо морщила нос, свекровь поджимала губы, начиная, кажется, догадываться, что не стоило во всем потакать любимой младшенькой, Фицуильям прикрыл глаза рукой, не в силах вынести такого великолепия. Один лишь Донал озирался спокойно и деловито, явно прикидывая фронт работ.

– С чего начнем? – нарушил тишину барон, откашлявшись. – Хелен, ты случаем не в курсе тайников сестры?

Та помотала головой и призналась с сожалением:

– Нет, она не настолько мне доверяла.

Надо же, у Джорджины хватило на это ума!

Я приподняла за уголок богато украшенную вышивкой и лентами подушку на кровати, но под ней оказался лишь томик сентиментальных стихов.

Донал еще раз огляделся, закатал рукава и молча принялся за дело…

Спустя полчаса поисков комната была похожа на лабораторию после набега студентов (если бывают на свете розовые лаборатории!) – все перевернуто вверх дном.

Донал-то осматривал аккуратно, зато Фицуильям с вещами Джорджины не церемонился, желая хоть как-то сорвать злость. На мать и младшую сестру он даже не смотрел, очевидно, сдерживаясь из последних сил. Трудно не понять, что миссис Скотт о способностях Джорджины знала – и прятала голову в песок, частью из слепой материнской любви, частью из страха, что правда о ее измене выйдет наружу.

Хелен, которая была меньше всех виновата, тем не менее, ощущала предгрозовое настроение брата и всячески старалась ему угодить. Активно рылась в белье Джорджины, которое мужчинам было перебирать неловко, приказала подать чаю и даже лично принесла таблетки от головной боли.

В разгроме комнаты не участвовали только мы со свекровью. Я решила не путаться под ногами и пристроилась на краешке кровати, которую переворошили в первую очередь. Свекровь же сторожила Джорджину, которая, кажется, дремала с открытыми глазами. Во всяком случае, вид у виновницы переполоха был настолько безмятежным, что поневоле закрадывались сомнения в успехе.

Минуты текли за минутами, почти вся комната была уже осмотрена, а никаких признаков магии найти не удалось. Впрочем, девичьих сокровищ тоже, а такая сентиментальная особа наверняка бережно хранила ерунду вроде засушенных цветов или открыток. И непременно вела дневник!

Значит, тайник где-то есть, и вряд ли Джорджина постоянно куда-то бегала, чтобы осыпать поцелуями памятную вещицу или перечитать любовное письмо. Он где-то рядом, вот только где?

Я так глубоко задумалась, бездумно следя за поисками, что не сразу расслышала требовательное: «Мяу!»

Зато Донал на слух не жаловался и рывком распахнул дверь.

Трехцветная Марка небрежно мазнула головой о его щиколотки и важно ступила через порог. Огляделась, принюхалась – и вспрыгнула на каминную полку, уставленную фарфоровыми собачками и балеринами.

Джорджина громко охнула, хотя хрупкие вещицы остались целы – Марка задела их разве что кончиком хвоста. Она грациозно перебежала в конец полки, села и вдруг царапнула лапкой стену. Еще раз. И еще.

– Ма-а-а-у! – недовольно заявила она, сверкнув глазами на глупых людишек.

– Что там? – насторожился Фицуильям, хмуря светлые брови.

Донал молча шагнул вперед. Приложил ладонь к стене, прикрыл глаза, а через минуту сказал уверенно:

– Тайник. Прикрыт магией, тонкая работа.

Джорджина прикусила губу, невольно себя выдав.

Начальник стражи сделал замысловатый жест, ткнул пальцем – и скрытая дверца послушно отворилась, негромко скрипнув петлями.

Джорджина вжалась в кресло, а Фицуильям шагнул ближе. Хелен вытянула шею, пытаясь заглянуть внутрь. Свекровь же вцепилась в подлокотники кресла. Кажется, она до последнего надеялась, что доказать вину Джорджины не удастся.

Начальник стражи выгреб содержимое из тайника на сдернутую со стола скатерть (конечно же, розовую) и разложил на кровати.

Мы все, кроме Джорджины, сгрудились вокруг, даже Марка сунула любопытный нос. Донал поворошил кипу писем и открыток, поверх которой лежали мужские подтяжки, и вынул пухлую тетрадь с надписью: «Личный дневник». В самом низу была стопочка журналов, по-видимому, именно из них Джорджина вырезала слова для писем с угрозами. Там же обнаружился ящичек почти кукольного вида, запертый на солидный такой замок. Это несоответствие привлекало внимание, так что Донал отложил в сторону письменные откровения и взялся за ящик.

Возился он с ним недолго. Быть может, Джорджине такой запор и казался надежным, но в руках Донала он хрустнул, как яичная скорлупа.

– Ну, что там? – не выдержала Хелен, приподнявшись на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть.

– Проклятие, – сказал Донал каким-то странным голосом.

Джорджина съежилась в кресле, в наступившей тишине слышались ее тихие всхлипы.

На дне ящичка вещей было немного: кусок ткани с вышитой на нем геральдической розой Скоттов, окропленный кровью и безжалостно покромсанный ножницами; портрет Фицуильяма; прядь его волос, перевитая серебряной цепочкой. Странный набор, ничего не скажешь. Хотя я не маг, в этих премудростях не разбираюсь.

Барон стремительно повернулся к сестре. Встал напротив, сжав кулаки.

– Говоришь, ничего плохого не делала?

Она подняла зареванное лицо.

– Я не могу быть счастлива из-за твоего дурацкого титула! Вы с мамой совсем на нем помешались! Только и слышно: баронство, наследник, – передразнила она ужимки матери. – Я жить хочу! Слышишь, жить! Я не хочу, чтобы мама похоронила меня, выдав замуж за какого-нибудь богатого старика, как Хелен!

– Это мы еще посмотрим, – пробормотала Хелен строптиво.

Свекровь дернулась – и прикусила язык. Не лучший момент наставлять дочь на путь истинный.

– Почему ты не пришла ко мне? – выдавил Фицуильям. – Не поговорила честно?

– Я пыталась! – выпалила она, сжав кулачки. – Ты не хотел слушать. Ты вообще никого вокруг не слышал, думал только об этом проклятом баронстве!

Надо же, какие страсти. Выходит Джорджина, придумала все это в нежном возрасте пятнадцати лет? Одаренная девица, ничего не скажешь. Жаль только, что в этом семействе слишком часто шли по кривой дорожке, взять хоть Адама или Джорджину.

Или это тоже из-за заклятья Аннабель? Вряд ли, хотя оно тоже могло сыграть определенную роль. Нечего на магию кивать, если совести нет. Адам легко продал меня бандитам, Джорджина и того хуже – прокляла брата, который провинился разве что в недостаточном внимании к ее чувствам, разрушила его брак и едва не лишила титула и состояния.

Фицуильям швырнул на колени сестре колдовские причиндалы и потребовал сквозь зубы:

– Сними это! Немедленно!

– Я… – Джорджина прикусила губу, сжала кулачки и призналась, зажмурившись: – Я не умею! Я просто хотела… Просто пожелала, чтобы ты перестал быть бароном!

И горько заревела, жалобно всхлипывая и размазывая слезы.

Бедного Фицуильяма чуть удар не хватил. Из его горла вырвался не то рык, не то сип, потом барон тяжело осел на кровать и, сгорбившись, обхватил голову руками.

Вот же дурочка малолетняя, вместо мозгов – сладкая вата! Таких дел наворотила, даже не задумавшись, как будут распутывать ее художества. Не зря же говорят: один дурак такого наворотит, что пятеро мудрецов не разберут.

– Донал, вызови полицию. – Приказал Фицуильям хрипло, тупо глядя на разбросанные по скатерти открытки с сердечками и цветами.

– Нет! – свекровь решительно заступила дорогу начальнику стражи. – Фицуильям, дорогой, Джорджина ведь твоя сестра!

– Единоутробная сестра! – едко уточнил барон.

Свекровь чуть покраснела и попыталась подойти с другой стороны.

– Я понимаю, ты рассержен, но это не повод навлекать на семью скандал! Разве ты не понимаешь, это ведь позор и…

– Скандал? Позор? – медленно повторил барон таким тоном, что свекровь мгновенно заткнулась, глядя на сына с опаской, как на готового к прыжку тигра. – Мама, ты себя послушай! Что ты несешь?! Проклятие ведь подсудное дело, за такие вещи положена тюрьма!

Она негодующе поджала губы.

– Согласна, Джорджина несколько увлеклась. Но это же не повод сажать ее за решетку! Я подберу ей хорошего мужа, просто предоставь это мне!

Зря. Я даже глаза закрыла, ожидая грозы. И она последовала.

Барон орал так, что дрожали стекла. Хелен, побледнев, застыла с вытаращенными глазами, Джорджина сжалась в кресле, как озябший цыпленок, а свекровь будто превратилась в соляной столп. Я обнимала Марку, искавшую у меня защиты, и сдерживала желание зааплодировать.

Фицуильям припомнил все. И вечные попреки, и травлю любимой, и попытки выжить меня, и… Обид у него накопился внушительный список, так что к концу прочувствованной речи бедняга охрип.

Наконец он выговорился, обессиленно упал в кресло и велел:

– Донал, позови Майкла.

– Зачем тебе этот растлитель?! – возмутилась свекровь.

Воистину, горбатого только могила исправит.

Хелен фыркнула, однако встревать не посмела.

– Ты же сама требовала выдать Джорджину замуж, – напомнил барон хмуро. – Честно скажу, я согласился на это только ради ее ребенка. Джорджине не помешало бы взглянуть на мир за пределами этой… конфетной коробки.

Фицуильям махнул рукой, и Донал испарился. Зато Джорджина тут же сбежала в ванную, чтобы умыть заплаканное лицо и поправить волосы.

Донал вернулся минут через десять, ведя встревоженного и растерянного Майкла с водительским кепи в руках. На Джорджину тот даже не взглянул, по-видимому, еще не подозревая, что его ждет. Зато девушка смотрела на него такими глазами, что мне стало неловко. Очень уж откровенно она выставляла свои чувства напоказ.

При виде бардака в комнате Майкл вытаращил глаза и поморгал, но разгром не исчез.

– Сэр, – выдавил Майкл. – Вы меня звали?

– Проходи, садись. – Фицуильям вперил в него такой острый взгляд, что Майкл занервничал. Без обычной своей открытой улыбки он казался старше.

– Спасибо, я постою, – отказался водитель, поспешно отведя взгляд от шелковых чулок с розовой вышивкой, небрежно брошенных на единственное свободное кресло.

– Майкл, – Фицуильям встал напротив и глубоко вздохнул. – Не буду ходить вокруг да около. Это правда, что ты переспал с моей сестрой?

Водитель оторопел. Густо покраснел – даже уши налились краской – и судорожно дернул кадыком.

– Я…

– На майский день, – подсказала Хелен и добавила язвительно: – Видите, я же говорила, что он даже не вспомнит.

На красивом лице Майкла последовательно отразились удивление, недоверие и, наконец, ужасная догадка.

– Так это была леди Джорджина?! Я… – он прикрыл глаза, собираясь с духом. – Сэр, я не знал. Всем святым клянусь! Я тогда выпил лишнего и… Помню, была какая-то девица, сама пришла…

Он осекся и виновато посмотрел на чуть не плачущую Джорджину.

– Это неправда! Неправда! – повторяла она. – Зачем ты так?..

– Значит, ты за ней не ухаживал? – потребовал ответа барон.

Майкл замотал головой.

– Леди Джорджина красивая девушка, но не про меня такая честь. Я – простой водитель, а она – леди.

– Ну какая разница, если мы друг друга любим? – вскричала Джорджина, вскакивая. – Теперь все будет хорошо, мы наконец сможем открыто быть вместе!

У Майкла сделалось страдальческое лицо. Кажется, ему хотелось малодушно попятиться перед таким напором чувств, и все же он себя пересилил.

– Вы это придумали, леди, – сказал он, глядя Джорджине в глаза, в которых снова закипали слезы. – Простите. Но сами подумайте, куда мне до вас? Рано или поздно вы встретите другого, вашего круга, и забудете меня. Это пройдет.

– Но я же люблю тебя!

Джорджина гневно топнула ножкой, а барон тяжко вздохнул и отодвинул сестру в сторону.

– Не пройдет. У Джорджины будет ребенок.

Майкл посерел. Прикрыл глаза и повторил:

– Я не знал.

– Верю, – кивнул Фицуильям, хмурясь. – Что теперь? Жениться будешь?

Майкл широко раскрыл глаза, недоверчиво глядя на барона.

– Жениться? – он свел брови к переносице и решительно кивнул. – Да. Ребенок не виноват, что… Словом, я согласен.

Осчастливленным он не выглядел. Больше похоже было, что он выполняет неприятный, тяжелый, хоть и необходимый долг.

Похоже, семейная жизнь мало будет походить на сладкие мечты Джорджины. И поделом. Слишком легкое наказание для нее, но я понимала решение Фицуильяма. Тащить свое грязное белье в суд решится не каждый, тем более что пятно ляжет на весь род. К тому же ребенок…

– Приданого дам мало, – предупредил барон сухо.

– Можете вообще не давать! – отрезал Майкл, расправив плечи. – Жену и малыша я сам прокормлю. Конечно, такого у нас не будет, – он обвел рукой бело-розовое великолепие, – но с голоду не умрем.

– Обстановку можно упаковать, – предложил Фицуильям быстро, не чая избавиться от этого сладкого ужаса.

– Нет! – с такой поспешностью отказался Майкл, что я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Фицуильям еще немного посверлил его взглядом, затем облегченно улыбнулся и протянул будущему зятю руку.

– Добро пожаловать в семью, – сказал он просто.

Майкл недоверчиво посмотрел на него, затем осторожно сжал своей лапищей холеную ладонь барона.

– Спасибо, сэр.

– Фицуильям, – поправил тот.

Донал кашлянул.

– Милорд, вы забыли рассказать еще кое-что.

И выразительно кивнул на ящичек с колдовскими «сокровищами».

– Точно, – на просветлевшее было чело барона снова легла тень. – В общем, Джорджина – ведьма. Необученная.

И никакого тебе толерантного «магичка». Хотя Джорджина натуральная ведьма и есть, а что выглядит невинным ребенком, так это даже хуже. Будь у нее длинный нос с бородавкой, кривые зубы и седые лохмы – любой бы трижды подумал, стоит ли с ней связываться.

Барон взглянул на ошарашенного водителя и тяжко вздохнул.

– Все-таки я дам за ней приданое и еще выделю денег на колледж. Джорджине придется учиться магии, чтобы она больше не натворила дел.

Донал тихо хмыкнул.

Свежеиспеченный жених подошел к улыбающейся сквозь слезы невесте и они о чем-то зашептались, свекровь что-то втолковывала хмурой Хелен (должно быть, настаивала на срочном браке с графом, а дочь артачилась)

Отвлекая меня от наблюдений, Фицуильям подошел и присел рядом.

– Маргарита, – негромко и устало заговорил он. – Простите меня за эти семейные дрязги. Но кое в чем мама права. Скандал действительно не пойдет Скоттам на пользу. Не могли бы вы… словом, я прошу вас довести исследование до конца. Можно же хоть что-то сделать?

В голосе его слышалась обреченность.

– Я могу попробовать, – сказала я честно. – Только придется нанять еще и мага.

– Делайте, что считаете нужным, – приободрился барон, беря меня за руку. – Только… Не сочтите меня неблагодарным, но может, вы могли бы заниматься этим не в замке? Я не хочу вас обидеть, но…

Он смешался и умолк.

– Вы переживаете, что подумает Николь, если я останусь здесь еще неизвестно на сколько.

Фицуильям виновато кивнул.

– Хорошо, – я сглотнула, стараясь не смотреть на застывшего у стены Донала с кошкой на руках (когда она успела к нему сбежать?).

– Спасибо, – барон благодарно сжал мои пальцы и поднялся. – Завтра вас отвезут домой. Конечно же, я распоряжусь доставить вам все необходимое оборудование.

Короткое слово «завтра» набатом гремело в ушах. Завтра я уеду, а Донал останется.

Это оказалось неожиданно больно – знать, что мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся.

Чтобы не думать об этом, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего, я позвала виновницу своих бед.

– Джорджина!

Она обернулась. Смущенная, заплаканная, но такая счастливая, что мне стало противно. Она ведь уже и думать забыла о том, что наворотила! Получила вожделенного жениха, а дальше хоть трава не расти.

– Да?

– Зачем ты отравила кошку? – спросила я мрачно. – Все остальное я еще как-то могу понять, но Лиса-то тебе чем помешала?

– Да не травила я ее! – заявила она с досадой, кривя розовые губки. – Просто нашла дохлую крысу и решила подбросить тебе на порог. Ну, как предупреждение.

Так вот в чем дело.

Лиса увидела крысиный трупик и принялась с ним забавляться, в процессе игры проглотив немного яду. Поэтому доза была такая крошечная.

Что же, все точки над «и» расставлены, и мне пора собираться в дорогу.