Глава 13. Чрезвычайное происшествие

Оливия

Аполлоний показал мне место тренировки, убедился, что мне знакомы основы ведения боя и правила техники безопасности, а потом извинился и с обеспокоенным видом направился к Авроре. Та уже готова была проломить деревянную стену своим топором.

Мне же в пару выделили молоденького оборотня-полукровку. Он был в маске и представился коротко — Мастер. Но по его голосу было понятно, что несмотря на напускную важность, он едва ли старше меня. Правда, двигался он действительно профессионально. Плавные шаги, резкие выпады. Пару раз Мастер едва не ранил меня. Но и я не оставалась в долгу — не зря отец потратил столько времени и сил на мое обучение.

Я совсем забыла и о профессоре, и о том, где нахожусь. Наш с Мастером опасный танец полностью захватил меня. Клинок был продолжением моей руки. Рукоять горела огнем, а острие со свистом рассекало воздух.

Спустя полчаса Мастер сообщил, что пришло время прерваться. Он отошел, чтобы принести воды, а я огляделась в поисках остальных участников нашей делегации. Судя по звуку, где-то неподалеку Аврора рубила дрова. Грос Ралвей сосредоточенно метал ножи, попадая куда угодно, только не в центр мишени. Понятно, почему военным стать ему было не суждено.

Внезапно я услышала чуть в стороне голос профессора. Он звал меня за собой. Ни капли не сомневаясь, я пошла в его направлении. Альберт стоял на шатком мостике, перекинутом через ручей, и манил меня рукой. Спорить с руководителем я не стала и смело шагнула за ним.

В следующее мгновение мир перекувыркнулся и померк, а я почувствовала резкую боль в затылке.

— Юноша, вы слышите меня? — мягкий голос обращался к кому-то совсем рядом, при этом почему-то трясли за плечо меня.

Под носом пахло чем-то едким. Я с трудом разлепила глаза. Прямо передо мной сидел пожилой мужчина в белом костюме. Он-то и пытался привести меня в чувства.

— Как вас зовут? — поинтересовался незнакомец.

— Оливи…

— Оливер, с тобой все в порядке?! — раздался над ухом знакомый голос.

Проклятье! Это как надо удариться головой? Да я чуть не выдала себя! Хорошо, что профессор подоспел вовремя.

— Кажется, я в норме, — ответила я самым уверенным тоном, на который была способна, я — оступился, когда шел к мосту.

Профессор кеназ и незнакомый лекарь обеспокоенно переглянулись. Я осмотрелась: никакого мостика через ручей здесь не было и в помине, как и самого ручья. Я лежала на дне крутого оврага, где кроме меня был какой-то строительный мусор и кучи прелой прошлогодней листвы. Что за наваждение? Куда все делось.

— Кажется, ваш ассистент не совсем в порядке, — лекарь обратился к профессору, словно меня тут и не было, — я настаиваю на тщательном осмотре.

Профессор Кеназ кивнул. Вдвоем они подняли меня и, подхватив под руки, помогли выбраться из оврага и усадили на скамейку в тени раскидистого дерева. Я припадала на правую ногу — кажется подвернула при падении.

— Оливер! Мне нужно осмотреть вас. Я подозреваю магическое вмешательство или лихорадку Кроу, — мягко говорил лекарь, — требуется проверить живот и спину. При лихорадке там появляются синие круги.

Я в ужасе смотрела на лекаря и приближающегося профессора. Прилюдно оголяться я была не намерена, хоть и знала, что выше пояса мой артефакт по перемене внешности справляется идеально.

— Я настаиваю, — сказал доктор, — лихорадка Кроу может быть очень заразной, я не могу позволить вам контактировать с другими посетителями и работниками клуба, пока не буду уверен, что галлюцинация не вызвана заболеванием.

Преодолев смущение, я начала расстегивать рубашку. Еще никогда я не раздевалась перед мужчиной. Точнее перед двумя, но доктор не в счет. А вот то, как за неловкими движениями моих заплетающихся пальцев следил Альберт, меня несколько настораживало. От его пристального взгляда меня бросило в жар.

Наконец я дошла до последней пуговицы, и скинула рубашку, чтобы продемонстрировать доктору отсутствие признаков опасного заболевания. В этот момент мне было так жарко, что я даже не почувствовала прохладного весеннего ветра.

Осмотрев меня со всей тщательностью, лекарь удовлетворенно кивнул и разрешил одеться.

— Все в порядке, — сказал мой мучитель, — теперь можно осмотреть ногу.

Лекарь диагностировал растяжение, посоветовал проводить меня в комнату и выдал пахучую мазь от мелких травм. Только вот дойти до нашего корпуса самостоятельно я не смогла. Боль не давала наступить на ногу, и я со стоном рухнула назад на лавку.

В следующее мгновение сильные руки профессора помогли мне подняться.

— Обопрись на меня, я помогу дойти до наших апартаментов, — выдохнул Альберт мне на ухо.

От этой вполне безобидной фразы у меня мурашки побежали по телу. Я попыталась отстраниться, но идти самостоятельно я бы не смогла. Пришлось принять помощь Альберта и пройти расстояние до нашего корпуса в непозволительной близости от его разгоряченного тела.

Последним непреодолимым препятствием оказалась лестница на второй этаж, где располагались наши комнаты. Я пробовала подняться и так, и этак. Была даже мысль ползти вверх на четвереньках, но делать это при Альберте я постеснялась. Посмотрев на мои мучения, профессор сделал то, от чего голова пошла кругом — подхватил меня на руки легко поднялся наверх, будто я и вовсе ничего не весила. Только когда он опустил меня на постель в моей комнате, я поняла, что все это время не дышала.

Справившись с моей транспортировкой, профессор выпрямился и сделал было шаг в сторону, но споткнулся обо что-то и, не удержав равновесия, рухнул прямо на меня. Пока я слабо трепыхалась под оцепеневшим наставником, на постель запрыгнула рыжая шиншилла и довольно почесала мордочку.

Альберт

Как там говорил Грос: днем будет холодный контакт, а вечером — горячий? Он как будто тоже в какие-то магические гадательные карты глядел. На нас с Оливером нашло внезапное безумие, причем на обоих сразу. И если мне это все же удалось скрыть, то у эльфа получилось бы вряд ли. Более того, не будь такого странного поведения с его стороны, я решил бы, что мне все почудилось. Хотя и так почудилось же… не было Оливера на месте мишени!

Ну вот, я даже понятно не могу рассказать, что произошло. Да и как объяснить тот факт, что бросая в очередной раз дротик, я вдруг увидел вместо цели своего ассистента? Почему этот парень грезится мне повсюду? Что со мной не так? Причем, перед этим я вообще метал не целясь и почти не глядя, никак не мог сосредоточиться на процессе.

А потом — это странное поведение Оливера. Он ведь мог покалечиться или даже погибнуть. Что такое с ним происходит? Мне все чаще кажется, он тоже что-то чувствует. Может, конечно, не в таких масштабах, как я. Потому что у меня, как верно выразился Аполлоний, снесло башню.

Иначе почему меня затрясло, когда Оливер принялся расстегивать пуговицы на рубашке? Как зачарованный, я следил за его изящными пальцами, не понимая, чего, собственно, ожидаю. А потом упрекнул себя, поскольку забыл, как ему может быть сейчас больно. Нашел время любоваться, когда эльф страдает. Возможно, от опасной хвори. И судя по тому, что мне чудилось перед этим, заразной. Мне стало так стыдно, что я покраснел, кажется. Но к счастью, осмотр не показал ничего, кроме отличного телосложения Оливера (и о чем я опять думаю!).

Почему-то невыносимо тяжело было видеть, насколько ему больно, без возможности облегчить эту боль. Но что я мог сделать? Парень начал что-то подозревать, поскольку с явной неохотой оперся на мое плечо, лицо его исказилось и возможно причина была не только в поврежденной ноге. Неужели я начал вызывать у него отвращение? Еще бы, веду себя так двусмысленно временами. Обхватив Оливера за талию, я постарался не прижать его к себе сильнее, чем это позволяли приличия. Он хотел отстраниться, но не мог, отчего ситуация накалялась еще больше.

У самой лестницы эльф чуть не лишился чувств, как мне показалось. Он был таким вымотанным и несчастным, что я больше не смог бороться с собой. Мне настолько нестерпимо захотелось ему помочь, что я заглушил последний шепот разума и подхватил Оливера на руки. Удивительно, насколько легким он оказался. Все же от молодого человека я ожидал большей…увесистости что ли. А в нем массы как в хрупкой девушке. Или это адреналин все сгладил. Наконец, самое сложное было позади, мы добрались до комнаты и до кровати Оливера. Опустив его куда положено, я подумал, какое странное дежавю. Для полного ощущения не хватает только одного…

И кто меня за извилины тянул, спрашивается? Не успел я отследить эту мысль, как тут же почувствовал под ногой странное, подвижное препятствие и потерял равновесие. На этот раз, не только душевное. Не в силах повлиять на ситуацию, я полетел на кровать своего ассистента. Похоже, это начинает входить в привычку. Оливер безуспешно пытался высвободиться, придавленный моим весом. А рядышком уже проявилась причина моего внезапного падения. Пончик! Не может же, в конце концов, быть несколько рыжих шиншилл в моем окружении.

Любопытный грызун спрятался в чьих-то вещах… Оливера, скорее всего. Приехал с нами и сейчас так неудачно попался мне под ногу. Но его появление на постели, между тем, помогло немного отвлечься от неловкости.

— Пончик, малышик! — обрадовался эльф и даже перестал извиваться подо мной. И это к лучшему. Я наконец смог избавиться от своего оцепенения и поспешно поднялся.

— Так не хотел оставаться один, что залез в чемодан, да?

Юноша счастливо сюсюкал с шиншиллой, запрыгнувшей ему на колени. Я перевел дух и поспешно сбежал в свою комнату. Так, нужно успокоиться. Прежде всего, унять сердцебиение, от гулких ударов которого, кажется, уже начинают вибрировать стены. Или это Аврора с топором добралась и до нашего жилища? Что делать дальше? Кажется, попытка отыскать общие мужские интересы стремительно проваливается. Чем дальше, тем глубже. Я так скорее с Авророй их найду. В ней куда больше жесткости и беспощадности. Оливер даже с холодным оружием обращается по-эльфийски изящно, что только пробуждает в моей душе дополнительное волнение. Пора уже признаться самому себе: у меня нездоровый интерес к моему ассистенту. Единственное, что тут поможет — расстояние и полный игнор. Надо максимально дистанцироваться от него. Но эта мысль для меня тоже невыносима!

Я схватился за голову, чувствуя, что уже выдрал себе пару десятков волос. Если так дальше пойдет, скоро лысеть начну. Хотя это наименьшая потеря.

Послышался отдаленный стук. Это уже не мое сердце, во входную дверь кто-то долбился. Оливер вряд ли может быстро подняться и открыть, значит нужно проявить гостеприимство мне. Выйдя и не глядя в сторону ассистента, я впустил Гроса. А кто ж еще мог так колотить в дверь?

Дроу довольно сиял, отдых на природе на него отлично подействовал. Мне даже показалось, что он слегка загорел на солнце, хотя на темной, почти черной коже это не особенно видно. Но именно такое впечатление складывалось. Или это мое воображение. В последнее время оно что-то очень распоясалось.

— Как дела, коллеги? — воодушевленно спросил министр. — Оливер, ты уже полностью восстановился?

— Грос, еще и часа не прошло со времени происшествия, — с легким укором сказал я.

— Ну, может у тебя есть какие-то твои научные штучки, — Грос растопырил пальцы на правой кисти, пошевелил ими как медуза щупальцами. Видимо это должно было изображать мои разработки в области медицины, — ты же как раз работал над проблемой ограниченной подвижности.

— Давай не будем сейчас об этом, — попросил я его как можно спокойней, чувствуя подкатывающую ярость. Сложная для меня тема. Опасная.

— И я не вожу с собой все свои разработки.

— Кажется, я чувствую себя уже лучше, — вмешался в нашу беседу Оливер, — сейчас еще немного полежу и буду в форме.

— Рад слышать! — зычно провозгласил Грос. — Потому что сегодня у нас насыщенная вечерняя программа. Будем готовить на костре всякую вкуснотень и рассказывать друг другу страшные истории до самой ночи. Аполлоний сказал, тут есть какие-то ортопедические трости, так что наш юный друг сможет передвигаться. Главное спустить его на улицу.

— Я вполне смогу сделать это сам, — поспешно ответил эльф, — особенно если будет опора.

Он сдержал свое слово. Примерно через час оборотень принес трость. Изогнутая медицинская палка помогла эльфу преодолеть спуск по ступенькам, но сердце мое подпрыгивало на каждой из них. Я смотрел на Оливера снизу, потому что сбежал на первый этаж довольно быстро. Как же я боялся, что он вот-вот споткнется и кубарем скатится. Долго вынести такое испытание я не мог, поэтому в конце-концов отвернулся, а потом и вовсе вышел на улицу, не предложив ему никакой помощи. И это увязывается со мной куда больше, чем неожиданная забота.

Грос был в своем репертуаре. Поэтому костер напоминал, скорее, огненное шоу. Огромный, огороженный булыжниками. А по периметру — каменные же лавочки. Дроу светился от гордости, озвучивая вечернее меню. Овощи, мясо и рыба, жареные на костре. Все расселись и мы с Оливером оказались напротив друг друга. Мне показалось, или он угрюмо посмотрел на меня? Когда же я успел стать таким внимательным к другим? Или это распространяется на отдельно взятого эльфа? Я отвел взгляд от ассистента и принялся глядеть на огонь. Моя любимая, хорошо знакомая стихия сегодня, кажется, тоже была против меня. Потому что в глубине пламени вдруг образовалось сердце, пронзенное огненной стрелой. Странные вещи с нами происходят. Словно чьи-то происки. Интересно, я один это видел?

Оливия

Мазь, которую мне выдали, оказалась действительно волшебной. Наверняка стоила целое состояние, потому что то, что я до этого встречала, не обладало таким эффектом. Жаль, ее чудодейственные свойства нельзя было использовать для головы, которая шла кругом от происходящего!

Валяясь в своей комнате в компании малыша Пончика, я размышляла о том, что мой изначальный план не удался, и я только зря теряю время. Почесывая шиншиллу за ушком, рассуждала вслух:

— Как удобно быть маленьким юрким грызуном! Всегда можно незаметно пролезть туда, куда другие не смогут и поискать то, что тебе нужно не привлекая внимания. Вот бы мне стать такой же маленькой и незаметной, чтобы найти документы по медицинским разработкам профессора.

Шиншилла перестала подставлять мне свою шею и внимательно посмотрела своими глазками-бусинками. Словно не просто поняла, что я только что сказала, но и хотела произнести что-то в ответ. Я отмахнулась от этой мысли и предложила малышу кусочек яблочка — специального корма для грызунов у нас с собой не было.

Вечером с был запланирован ужин у открытого огня. Моя нога была почти в норме, и я смогла спуститься вниз без опасной близости профессора. Да он и не горел желанием находиться рядом со мной дольше, чем того требовали приличия. И это было очень кстати, поскольку я боялась, что мое смущение выдаст непозволительные чувства, которые я испытывала к Альберту.

Такого большого костра я не видела. Да мы и не разводили костры, когда я жила дома. Дрова стоят денег, и жечь их на улице ради удовольствия — непозволительная роскошь.

Я завороженно смотрела на огонь. И на Альберта, который сидел прямо напротив меня. Огненные всполохи разделяли нас и одновременно сближали, подсвечивая в темноте знакомый силуэт. Я видела отражение огня в глазах профессора и чувствовала: в его душе разгорается пожар. А я все больше думала об этом вместо того, чтобы заниматься делом, ради которого пришла в лабораторию.

— Мне кажется, мы развели костер не по регламенту, — услышала я голос нашей любительницы все ставить в рамки и раскладывать по ячейкам, чтобы было красиво и схематично.

— Можем себе позволить немного отступить от регламента, моя дорогая! — ответил министр Ралвей, — все-таки мы тут почетные гости.

— Правила для того и придуманы, чтобы им следовали все от клерка до министра. И мы, как представители интеллигенции, должны подавать пример законопослушания окружающим, — парировала бесстрашная Аврора, — при оборудовании кострища такого размера, должны быть учтены нормы пожарной безопасности. Нам полагается лопатка для закидывания костра землей и на такой объем дров нужно два… нет три артефакта-огнетушителя.

Грос закатил глаза. Но мы были в элитном заведении, поэтому Аполлоний без лишних вопросов положил к ногам нашего администратора совсем не изящную лопатку, ведро воды и коробку с артефактами-огнетушителями. Аврора благосклонно приняла дары и как ни в чем не бывало вернулась к созерцанию огня.

Эта словесная перепалка осталась совершенно незамеченной профессором, словно он вообще был не с нами. Альберт глядел в огонь, погруженный в свои мысли. Я смотрела на его лицо, освещенное пламенем и думала, что пора переходить к решительным поискам и как можно быстрее бежать из лаборатории, пока я не влюбилась в профессора и не испортила все окончательно.

Ведь что он увидит, если приглядится ко мне? Странного молодого ученого, поклонника его таланта или влюбленного студента? Раскрыть свою личность я не могу, а скрывать свои чувства скоро буду не в состоянии. Бежать, Оливия! Надо бежать как можно скорее!

От тревожных мыслей меня отвлек Аполлоний, который вместе с Мастером привез тележку с различными продуктами, которые можно было нанизать на специальные заостренные палочки и поджарить над огнем. Здесь было замаринованное мясо, креветки, овощи, тосты, сыр и даже сладости.

Аврора тут же начала говорить, что для идеального сочетания в блюде обязательно должно быть что-то острое, что-то белковое, и что-то хрустящее. Затем она нанизала на свою палочку по одному кусочку всего, что нам принесли, не забыв про сладкую зефирку, и принялась запекать все сразу.

Грос жарил мясо, я предпочла креветки и овощи. Что выбрал профессор, я не заметила. Однако, через несколько минут его блюдо полыхнуло огнем и загорелось, пламя стремительно поднималось по деревянной палочке.

Одним ловким движением Аврора выбила из рук растерявшегося Альберта неудавшийся ужин и молниеносно использовала артефакт для тушения огня. Мы смотрели на ведьму во все глаза — никто не ожидал от простого администратора такой реакции и хладнокровия.

— Надо быть всегда готовой к негативному сценарию и иметь план для любой ситуации, — ответила Аврора на немой вопрос, читавшийся в наших глазах.

Страшных историй, которые обещал Грос, уже никому не хотелось. Но от рассказов о его героической юности отвертеться не удалось. Поэтому мы прослушали и про курс молодого бойца, и про кросс по пересеченной местности, и про укладку шпал в пустыне.

Когда я потянулась за очередной креветкой, то поняла, что их больше нет, хотя еще несколько минут назад на тарелке был еще десяток розовых тушек. Странно, никто кроме меня их не ел. Хотя странностей в этот вечер хватало с лихвой.

Наконец, ужин был закончен, и мы отправились спать. Травмированная нога чувствовала себя отлично, поэтому добралась я до своей комнаты без посторонней помощи. От одежды и волос пахло дымом, срочно надо было сходить в душ и переодеться. Но мы не готовились к ночевке в этом месте, поэтому пижаму я не взяла. Пришлось воспользоваться махровым халатом, которые выдали всем жильцам.

Пока профессор разговаривал с министром внизу, я взяла принадлежности для умывания и скользнула в душ. Под горячими тугими струями воды я расслабилась и, кажется, потеряла счет времени. Тщательно смыв следы тяжелого дня, облачилась в мягкий халат, обернула волосы в пушистое полотенце и уже собиралась было выходить, как дверь распахнулась.

На пороге душевой стоял профессор и во все глаза смотрел на меня. Черт! Кажется я забыла запереть дверь. И сейчас мы оба представляли, что было бы, если бы Альберт зашел несколькими минутами ранее! Хотя нет, могу поспорить, что ни одна фантазия профессора не сравнилась бы с тем, что в реальности скрывал махровый халат с фирменной вышивкой на спине. Так и не выдавив из себя ни звука, Альберт пулей вылетел из душевой и, судя по стуку двери, скрылся в своей комнате. А я с тихим стоном сползла по стене на пол.