Глава 14. К новым свершениям

Изольда

Вечером на дереве сидеть было очень свежо. Зато картинки интересные показывали. Ихихих, точнее сначала я их демонстрировала Альбертику, а он делал забавное лицо. А что, надо себя как-то развлекать! Эти негодники еще и дразниться вздумали, натащили всякой вкуснотени к своему огоньку. Увидев тарелку с горкой свеженьких креветок, я, кажется, даже со своего дуба запах почувствовала. Как бы я хотела быть с ними рядом. С креветками, естественно. Не с этими остолопами. Хотя дроу ничего, да.

Но я не умею долго переживать, уж смогла найти выход из такой, казалось бы, сложной ситуации. Самое простое, что я могла сделать — призвать фамильяра. А на кой он еще нужен приличной ведьме? Пришлось ненадолго слезть с дерева, потому что Гулль ко мне запрыгивать отказался. Но задачу он понял и принял, хотя таскать весь вечер розовые закорючки для меня ему показалось несколько утомительным. Но добрая Изи — сытая Изи. И рыжику прекрасно это известно. Так что зверек опустошал вражескую тарелку сразу, как только у него появлялась возможность сделать это незаметно. И мой вечер удался!

Что было действительно сложно, так это продолжить наблюдение за моими красотулями, когда они разошлись по комнатам. У профессора с эльфиком обзора было совсем уж мало. Я попыталась воздействовать на пролетающую мимо сороку, чтобы она заглянула в окошко и транслировала мне потом то, что происходит в комнате. Но там была такая скукотища, что даже бедная птаха задремала на карнизе!

Единственный интересный момент — когда Бертик зашел в душ, а потом вылетел оттуда с круглыми глазами. Но судя по тому, сколько он там пробыл, ничего стоящего внимания произойти не могло. Нежная парочка мне досталась, что и говорить. Потом надо будет расспросить Гулля, что так напугало профессора.

С этими мыслями я окончательно слезла с дуба и отправилась на ночлег в скромную комнатку чуть ли не в подвале, которую удалось выпросить у добренького персонала на одну ночь. Жаль, фамильяра уже не вызвать, он до утра будет заперт в комнате с двумя моими подопечными. Шиншилла, которая сама открывает дверь — это слишком уж вызывающе. Поэтому пришлось просто спать. На свежем воздухе это дается особенно легко. Я даже утром чуть не пропустила момент, когда все начали собираться и паковаться обратно в экипаж к душке-дроу.

Большая машина с грохотом и урчанием сорвалась с места, а я восхитилась стилем вождения дроу. Какой он темпераментный, судя по всему! Но долго думать об этом я не могла, потому что надо решать, как добираться обратно в мой бункерочек. Сюда я удачно доехала в кузове грузового экипажа, перевозящего ящики с игристым. Ихихик! Но второй раз так повезет вряд ли.

Я быстро упаковала свои вещички в свою крохотную сумочку. Она у меня с секретом, ихихих. Там внутри словно черная дыра, которая может вместить в себя любой объем, очень удобно в путешествиях, поэтому я всегда езжу налегке. Туда поместилась и палатка, которую я брала на всякий случай, и рюкзак, и пять коробок с обувью. Она мне не пригодилась, но вдруг! Подумав, я и остатки грибочков туда упаковала.

И тут фортуна вновь мне улыбнулась! Когда я уже брела вдоль дороги, рядом остановилась внушительных размеров жестяная коробка с маленькими окошечками и с водительского места выглянул щуплый гномик. Кажется, один из служащих клуба, вчера я его видела, когда искала подходы к руководству.

— Могу добросить до города! — предложил он мне и счастливо улыбнулся, демонстрируя отсутствие половины зубов. Наверное, его тут иногда вместо мишени используют.

— Только у меня тут не очень чисто, я за продуктами еду, — сообщил гном. Но мне это было не принципиально. В крайнем случае, палатку свою там соберу, ихихих.

Внутри и правда оказалось ужасненько, и до города я болталась в обществе банановых шкурок, пустых банок из-под всякого съедобного и выпивательного. Но вполне сносно. Напоследок гномуля попытался взять у меня адресок, но я умею избегать навязчивых попыток познакомиться. Щелкнула его по слишком любознательному носу и легкой походкой упорхнула в свой наблюдательный пункт. Решила приехать сюда только из-за Гулля, до бункера ему добираться неудобно. Вытянув ноги в кресле, услышала, как он скребется под дверью.

— Долго ты ехала, — сказал малыш ворчливо, — мне ж теперь ночевать в лаборатории нельзя! Там сигналка.

— Бедный мой мышонок! — выразила я сочувствие. — Эти гадкие ученые выгнали тебя на весенний мороз? Ихихих! Вот я им за это задам.

— Да не выгнали, — мрачно ответил Гулль, — под столом у Авроры постелили. Пообещали потом домик сделать. Домик! Это же будка какая-то собачья. А я фамильяр, а не барбос.

Ух, какой у меня рыжик гордый! Другой бы и в коробке выспаться не отказался.

— Рассказывай, что там у профессора с эльфом такое было? — решила я отвлечь его от грустных мыслей.

— Да ерунда, — буркнул Гулль, — ходят, вздыхают, взгляды друг на друга бросают многозначительные. Но так, чтобы незаметно было. Хорошо ты им мозги набекрень сдвинула. Вот помню, эльф забыл дверь в ванной закрыть, а профессор зашел перышки почистить, да и вылетел сразу. И почему, спрашивается? Оливер только что не при параде был. Там в халат троих таких эльфов спрятать можно. А туда же, бледнеть, краснеть и стонать от ужаса.

— И не говори, слабаки, — хихикнула я. Альбертик меня не разочаровывает, страдает как положено, — а дальше что было?

— А ничего. Проф в комнате закрылся и сидел там до утра. А Оливер так и вздыхал. В халате.

— И что, больше ничегошеньки интересного? — уточнила я. — Ни внезапных откровений милашке-шиншилле, ничего такого?

Мне показалось, что Гулль слегка вздрогнул. Будто бы вспомнил что-то. Но потом почесал нос и сказал:

— Нет, ничего особенного. Скучная поездочка вышла, никаких открытий.

— Это у тебя! А вот ребятушки наши немного встряхнулись! Муахаха!

Жаль, конечно, что в куколки поиграть не вышло. Но тут у меня твердая позиция, принцип, можно сказать: я сама должна видеть, что получается, а не гадать или через птичек подглядывать. Так что главная забава все еще впереди, и чем больше ее предвкушаешь, тем приятнее.

Я разрешила Гуллю поспать в своем кресле, а сама отправилась в бункер. Мне тоже расслабляться не следует, с телепортом возникли проблемы, надо что-то придумывать, чтобы вывести его из строя… да и мой конструктор без дела простаивает. Как раз под настроение можно им заняться.

Альберт

Моя идея, надо полагать провалилась с треском. В овраг. А ведь так хорошо все начиналось, я уже накидывал в уме общие темы для непринужденных разговоров с ассистентом между свершениями мировых открытий. Сам виноват, нелепо было надеяться, что совместное размахивание острыми предметами вернет на нужные рельсы поезд, который несется под откос.

О чем теперь говорить? “Оливер, подай мне вон тот ускоритель… а кстати, помнишь, как я нес тебя на руках и чувствовал себя как электрон, оторвавшийся от атома?” А он в ответ: “Точно, это было в тот вечер, когда вы увидели меня в халате и убежали, хлопнув дверью”.

Отличные воспоминания о прекрасно проведенном мужском корпоративе. Первый день после этого неоднозначного отдыха прошел как-то натянуто. Эльф слегка прихрамывал, но выглядел вполне здоровым. Пончик постоянно вертелся вокруг него, видать, выбрал в свои любимчики окончательно. И я его понимаю… стоп. Хватит об этом. О науке надо думать, Альберт. О предстоящем прорыве в сфере телепортирования.

Работа — лучший антистресс. Я постарался сосредоточиться полностью на своем открытии, тем более что после установки трех сигнализаций в разных частях лаборатории странности прекратились. Чертежи были в порядке, а оба модуля с утра выглядели в точности такими, как мы их оставили вечером. Оливер был прав, это диверсия. И почему юный эльф сразу об этом подумал, а я — нет? Ведь не моя ли карьера и репутация в свое время с треском накрылись именно из-за подобных происков? Спасибо Гросу, подумал о том, чтобы разнообразить нашу команду кем-то, кто обращает внимание на происходящее не только внутри телепорта и моей головы.

Через три дня после неудавшегося корпоратива я понял, что пора повторить наш эксперимент.

— Профессор, если можно, давайте начнем с неодушевленных объектов? — попросил Оливер, услышав мою идею. И покраснел от смущения. Ему было неловко делать мне даже что-то отдаленно напоминающее замечание. Как это мило, все же. И странно, что я такое отслеживаю. Недавно поймал себя на том, что напеваю что-то несерьезное под нос, пока работаю отверткой с преобразователем энергии. Прав Аполлоний насчет башни, ох и прав!

— Конечно, мы сначала проведем серию опытов, и без привлечения внимания со стороны, — уверил я ассистента, — не хочется множить апельсиновые заросли. Мы еще первый урожай не сняли. Так что предлагаю попробовать другие фрукты для разнообразия.

Пончик с писком прыгнул в кресло, с интересом поглядывая на Оливера. Явно он к нему неровно дышит. Парень умеет к себе располагать не только злобных наставников, но и миленьких грызунов.

Мы договорились, что устроим эксперимент в обстановке полной секретности. Только он, я и Пончик. Подождем, когда Аврора закончит свою трудовую вахту и отправится домой, наполненная мыслями о новых запросах в новые Управы.

В назначенный вечер я с нетерпением предвкушал предстоящее испытание. Настроение мое настолько подскочило, что даже неловкость в общении с Оливером, кажется, отступила на второй план, я расслабился и мы пару раз непринужденно с ним поговорили. Эльф прекрасно разбирался во множестве вещей, не связанных напрямую с темой нашей разработки. И это приятно меня удивило.

— И вот, раскопав трехметровый слой песка в пустыне ученые обнаружили первый полноразмерный макет машины времени! — вдохновенно рассказывал Оливер, при этом смахивая кисточкой металлическую крошку с одного из механизмов преобразователя. — А к нему — подробную схему и инструкцию по сборке действующего модуля. И все это было сделано, предположительно, тысячу лет назад! Я в детстве так мечтал раздобыть эти чертежи, выточить детали напильником, хотя бы из березы, и завершить начатое древними изобретателями.

Голос ассистента успокаивал и обволакивал, а движения кисточкой словно гипнотизировали. Я тряхнул головой, избавляясь от очередного наваждения.

— Так, довольно болтовни! — мои слова прозвучали преувеличенно резко. — Иди проверяй принимающий модуль, а я закончу здесь. Через час, как мне кажется, сможем запуститься.

Плечи Оливера будто поникли. Он опомнился, осознав что слишком беспечно рассказывал о своем детстве. Интересно, и почему я это понял? Ассистент вышел из помещения, за ним, смешно подпрыгивая, направился и Пончик.

Ожидание предстоящего научного чуда оказалось сразу и томительным и трепетно-радостным. Я решил, если у нас все получится, обязательно отметим. Жаль, наше любимое эклерное заведение уже к тому времени закроется. Ничего, придумаю что-нибудь другое. Главное, чтобы все получилось

— Готово, — отчитался эльф минут через двадцать. Пончик у него на руках выглядел тоже каким-то многозначительным, словно понимал важность предстоящего события.

— Тогда не будем тянуть! — я потер руки, оглядывая лабораторию в поисках подходящих подопытных экземпляров. Пончик втянул голову, превратившись в сплошной рыжий мех.

— Никто тебя не тронет, малыш, — заворковал Оливер. Дичь, но я при этом ощутил слабый укол ревности. Так, скорее завершать эту работу и разбегаться, пока мне не потребовались услуги мага-психотерапевта.

— Мне быть у приемника? — спросил ассистент.

Я кивнул. Да, мне конечно же хотелось, чтобы в момент “икс” он был рядом, но совершенно логично, чтобы кто-то сразу видел, удался наш эксперимент или нет. Хотя уверенность в том, что на этот раз все получится, не покидала меня. Впрочем, мы наладили связь между помещениями, все происходящее в комнате с принимающим модулем транслировалось на большом мониторе, и я в любом случае увижу результат сразу же. Но оперативная реакция непосредственно на месте лишней не будет. Мало ли, вдруг оборудование замкнет.

Перемещать мы решили кактус. Если он и пустит вдруг ростки, не страшно, полезное растение.

Я полностью успокоился и в какой-то мере отрешился от происходящего, иначе от важности предстоящего события меня к потолку бы приплющило. Телепорт был полностью готов к перемещению объекта. Оливер напряженно вглядывался в меня с монитора из соседней комнаты, хотя и не мог видеть. Но я все равно кивнул ему ободряюще, сам немного смутившись от этого. И запустил систему.

Голубые лучи окутали кактус, растение вместе с горшком завибрировало и плавно растворилось в воздухе. Получилось! Я впился взглядом в экран и увидел, как возникает наш путешественник в приемном модуле, и Оливер по-детски радостно скачет рядом. И тут под влиянием момента я совершил безумство. Шагнул в капсулу и запустил программу повторно, замкнув уже на себя. Действительно, к чему совершать переход из комнаты в комнату, когда можно просто телепортироваться?

Ощущения были невероятные. Голубой свет проник меня, встроился в каждую клетку организма, увлек за собой. Я почувствовал себя потоком в потоке. Сам был волной и двигался тоже по волнам. Так, что дух захватывало. Ничего неприятного в этой транспортировке не было, а может, расстояние слишком небольшое, надо будет попробовать в следующий раз хотя бы на полкилометра приемник увезти. Мое путешествие длилось какое-то мгновение и я уже выскочил на другой стороне, как мячик из воды, под изумленный вопль Оливера.

— Альберт, ты сумасшедший! — кричал ассистент, забыв о субординации начисто. Мне на секунду показалось, что он сейчас меня ударит. А я и так чувствительно приложился к крыше принимающего модуля, надо бы его повыше сделать. Чуть пошатываясь, вышел из капсулы и посмотрел на своего помощника. Меня переполнял восторг, от триумфа сносило крышу.

— Оливер, перестань! У нас получилось, понимаешь? — мои губы непроизвольно разъезжались в самой широкой за всю жизнь улыбке.

И тут эльф всхлипнул, кинулся мне на шею и с чувством поцеловал в щеку. А я уже привычно заключил его в объятия, понимая, что иначе вот-вот упаду. Кажется, я пропал.

Оливия

Не думала, что буду так счастлива снова оказаться в своей тесной каморке, которая стала мне приютом в огромном здании нашего исследовательского центра. Но после всех событий, произошедших на спонтанном корпоративе, я была рада остаться одна в своей комнате и закрыть за собой дверь, спасаясь сама не знаю от чего.

Я рухнула на кровать прямо в одежде. Перед глазами крутилась карусель из самых волнительных моментов этой поездки. Взгляд Альберта, его сильные руки, странная реакция и трусливый побег из ванной. Блики огня, отраженные в глазах, тесно сжатые губы, отрешенный взгляд… Оливия, ты в шаге от провала!

Утро не принесло облегчения: голова болела от неудобной позы, одежда оставила следы на теле, а травмированная нога снова дала о себе знать. Кое как приведя себя в порядок я отправилась вниз. Надо было раздобыть обезболивающее зелье. Наверняка оно было у Авроры.

Я тихонько спускалась по лестнице, стараясь не перегружать ногу. Дверь в кабинет секретаря была открыта. Она наверняка не услышала моих тихих шагов, а потому спокойно вела странную беседу сама с собой. Хотя я бы давно поставила знак равенства между странным и Авророй.

— Мир должен существовать по строгим алгоритмам и подчиняться определенным правилам, — говорила ведьма, — и если знать эти законы, то можно подчинить себе окружающий мир, заставить его следовать твоей воле. Зная, как работают госучреждения можно говорить с ними на одном языке и заставить их выполнять то, что они должны.

Я осторожно заглянула в кабинет к секретарю. Никого кроме Авроры там не было. Рыжеволосая ведьма стояла у зеркала, протирая его от пыли. Беседу она вела с самым разумным существом, которое было в помещении — с самой собой. Последние несколько шагов я сделала нарочито громкими, чтобы не смутить Аврору своим внезапным появлением. Хотя кто сказал, что ее вообще может что-то смутить?

— Аврора, доброе утро! — Поздоровалась я. — Нет ли у тебя обезболивающего зелья?

— Нога все еще ноет? Сочувствую, Оливер, — ведьма обернулась ко мне и улыбнулась мне самой приятной из всех своих вежливых улыбок, которые у нее были в арсенале.

Аврора распахнула шкафчик, который скрывался за зеркалом. Я невольно залюбовалась тем, как красиво были расставлены пузырьки и коробочки. Они были отсортированы по цветам и размерам, образовывая строгие перпендикулярные линии и стояли четко на одинаковом расстоянии друг от друга. Задумавшись всего лишь на секунду, ведьма взяла с полки пузырек с микстурой и баночку с мазью. Все было подписано ровным аккуратным почерком и сопровождалось точной инструкцией, переписанной каллиграфическим почерком.

— Пей микстуру два раза в день и мажь ногу на ночь, — строго сказала Аврора, — по правилам тебе полагается больничный, но оплата за него в первые полгода после трудоустройства нашим несовершенным законодательством не предусмотрена. Поэтому советую тебе излечиться самостоятельно и максимально быстро.

Я поблагодарила ведьму с самой активной жизненной позицией и отправилась на кухню, чтобы выпить микстуру. Ну и кофе сразу. Сил идти за завтраком у меня не было. Оставалось надеяться на то, что профессор подумает о еде.

Запив лекарство стаканом прохладной воды, я села на табурет, закатала штанину и принялась щедро натирать слегка распухшую лодыжку раздобытой мазью. По закону подлости именно в этот момент в кухню вошел профессор с пакетом ароматной выпечки. Он так и застыл в дверях, глядя на проводимые мной манипуляции.

Я решила, что самым лучшим в этой ситуации будет просто спустить штанину вниз и сделать вид, что не произошло ничего необычного. Хватит уже пугаться по самому невинному поводу!

— Я принес немного еды на завтрак, — ледяным голосом произнес Альберт, — перекуси и приходи в лабораторию.

Весь оставшийся день мы провели в работе и старательно избегали даже зрительного контакта. Так действительно было легче. Перед тем, как вечером закрыть лабораторию и включить сигнализацию, профессор отправил меня на поиски Пончика, чтобы не запереть малыша случайно на ночь одного.

Шиншилла нашлась на стеллаже со старыми бумагами в дальней комнате, где стоял принимающий модуль телепорта. Я аккуратно поймала пушистика и уже собиралась уйти, как взгляд упал на слегка погрызенный журнал, на котором сидел зверек. “Вестник медицины” гласило название. “Проф. Кеназ на пороге великого открытия” значилось пониже.

— Пончик, какой ты молодец! — я не удержалась и чмокнула шиншилленка в острую мордочку.

Засунув журнал за пазуху, я вышла из комнаты с пушистиком на руках. После того, как мы заперли лабораторию, я попрощалась с профессором, оставила Пончика в кабинете Авроры и отправилась к себе в комнату, где с жаром принялась изучать случайно найденный журнал.

К сожалению, там не было ничего точного по проводимому исследованию, были лишь только упомянуты фамилии ученых и магов, входивших в рабочую группу.

На третий день после возвращения из “Холодного контакта” профессор заявил, что телепорт готов к новому испытанию. Это было очень волнительно, хоть и вполне ожидаемо — мы столько времени шли к этому. А после установки сигнализации дело пошло сильно быстрее.

Альберт был в радостном предвкушении, его глаза горели почти сумасшедшим огнем, волосы всклокочены, руки дрожали. Его волнение передалось и мне. Экспериментировать решили на кактусе. Главное, что не на Пончике, который теперь каждое утро встречал меня на лестнице или в коридоре. Все-таки малыш скучал без своего собственного жилья.

Перемещение кактуса произошло идеально, как по методичке. Профессор ликовал, а я едва ли осознавала, что стала причастной к одному из величайших открытий современности!

Но в следующее мгновение произошло то, что выбило у меня почву из под ног. Профессор решил совершить перемещение самостоятельно! Лампочки на принимающем модуле заморгали во второй раз. Сначала я подумала, что Альберт хочет отправить еще какой-нибудь предмет. Но когда он сам выпрыгнул из телепорта, я чуть не упала в обморок от ужаса!

Альберт не соблюдал ни единого требования безопасности! А что если бы его расщепило или потоки снова зациклились, и он бы постарел за несколько секунд? В панике, я чуть не бросилась на него с кулаками. Слезы предательски брызнули из глаз, я что-то говорила своему сумасшедшему профессору, совершенно не соображала, что делаю, и успокоилась только когда поняла, что он меня обнял. Снова.