Глава 4
Глава 4
В Петербург она вырвалась под Новый год. С мамой увидеться не удалось, она уехала с Давидом, а вот бабушку навестила. Хоть она и не поняла, что за молодая женщина принесла ей подарок – теплые носочки со смешными снеговиками, сладости и ее любимый чай с апельсином, папайей и жасмином.
Каждый вечер Берта садилась к круглому столику у окна, включала светильник, в котором над кукольными домами кружились снежинки, и ставила перед собой прозрачный чайник. Пока медсестра готовила кипяток, Берта осторожно открывала баночку с чаем и серебряной ложкой насыпала заварку. Потом, сложив ручки, умиротворенно наблюдала, как в зеленоватой воде кружат чаинки и лепестки жасмина, улыбалась и щурилась на огонек свечи, горевшей в подставке.
Это был ритуал. Он успокаивал и возвещал, что день подошел к концу и после чая нужно лечь в кровать, а утром в комнату придет смешливая Роза и с шутками, прибаутками поведет в ванную умываться.
За окном, за кружевными занавесками, бушевал петербургский декабрь. Снег, кружась в бешеном танце, бился о стекла, создавая завораживающий, живой орнамент. Берта, завернувшись в теплый плед, наслаждалась своим вечерним ритуалом. Свечи, мерцающие нежным золотым светом, отбрасывали длинные тени на стены, кукольные домики в светильнике, словно завороженные, медленно вращались, создавая иллюзию сказочного, заснеженного городка.
Парящий аромат чая с апельсином, папайей и жасмином наполнял комнату, смешиваясь с тонким запахом старой древесины и ладана, который Берта иногда ставила на полку. Берта, медленно помешивая чай серебряной ложкой, внимательно рассматривала каждый лепесток жасмина, каждый кусочек апельсиновой цедры, плавающие в прозрачной жидкости.
Она пила чай маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая не только изнутри, но и успокаивая душу. Время словно замирало.
Увидев Аню, Берта сказала, что ей очень приятно лицезреть двоюродную тетю, только пусть она больше не поет ей по ночам песни, иначе Берта не высыпается. Аня погладила старушку по руке, пообещала не петь, выслушала одну из длинных историй, в которой Берта заблудилась уже на второй минуте повествования, и повела ее гулять среди сосен, которые по случаю холодов надели искрящиеся снежные шапки.
А вечером Аня с Лизой поехали в бассейн. Лиза после университета выскочила замуж, родила смешного розовощекого пупса и теперь при любой возможности сбегала из дома, чтобы отдохнуть от мамства.
– Анька, ты останешься в старых девах, - серьезно говорила она, поправляя лямки купальника.
Аня усмехалась, сворачивала в кичку волосы. Ответить ничего не могла, губами держала несколько шпилек.
– А Пашка, что? – не унималась Лиза, придирчиво разглядывая свою фигуру в зеркале.
Видимо, осталась недовольна, так как погладила чуть выпирающий животик, вдохнула поглубже, втянула его до предела и замерла с глупо выпученными глазами.
– Пашка нормально, - лаконично ответила Аня, заколов последнюю шпильку.
– Я не про это, - всё еще не дыша, выдавила из себя Лиза. – Ты сама в старые девы записалась, и его оставишь монахом.
Аня закатила глаза и шутливо стукнула подругу по животу. Она шумно выдохнула и отскочила в сторону.
– Пашка разберется сам. А я, если останусь старой девой, попрошу подарить мне котенка. Ну что, идем?
Лиза, поняв, что Аня ничего из личной жизни обсуждать не намерена, надула губы. И так дома от дня сурка киснешь, а тут еще и с подругой, которую, поди вылови, женихов ее потенциальных не обсудить.
Пока шли к бассейну, Лиза переключилась на умилительные истории, из жизни ее двухлетнего Мишки. Расцвела, лучилась гордостью и любовью и уже позабыла о своем нытье, как ей скучно и хочется свободы.
– Девушки, в бассейн не прыгаем. Только по лесенке спускаемся, - предупредила администратор.
«Прыгать с бортиков запрещено!» - вторили ей надписи со всех сторон.
Шлепая резиновыми тапками, посетители дисциплинированно подходили к лестницам и аккуратно спускались вниз. Публика была в основном спокойная, амбициозных спортсменов не наблюдалось, только в самом дальнем углу у лежаков стояли двое парней. Но они увлеченно разговаривали и в воду пока не лезли.
Аня и Лиза по очереди спустились в мерцающее голубое. Аня всмотрелась в воду: плитки напоминали необычную шахматную доску. Крупные, квадратные, они уходили в глубину, создавая иллюзию бесконечного подводного лабиринта. Свет, пробивающийся сквозь купол бассейна, преломлялся в воде, окрашивая каждый квадрат в разные оттенки синего – от нежно-голубого, почти бирюзового, у бортиков, до насыщенного, глубокого сапфирового на дне.
Лиза, в прошлом призер университетских соревнований, сразу же набрала темп и, рассекая воду, помчалась наматывать километры. К весне ей нужно было избавиться от ненавистного животика.
Аня к подвигам не стремилась. Расслабившись, она полежала на спине, перевернулась, поднырнула и поплыла вдоль одной из «линий» подводного поля. В спокойном темпе добралась до того края, где тусили двое парней. Нашла взглядом лестницу и даже успела протянуть к ней руку.
И в этот момент на голову обрушилось что-то тяжелое. Вихри воды закрутили, как щепку, мелькнула большая белая ступня, нога с татуировкой вдоль икры, а дальше удар и резкая боль в губах. Аня беззвучно ушла под воду. На мгновение ей показалось, что она очутилась внутри трансформаторной будки, так вокруг всё гудело и скрежетало. Боль в губах пульсировала, отдавая в виски. Темнота обволакивала, как теплое одеяло. Еще чуть-чуть и можно крепко засыпать, так хорошо и уютно оставаться в этой мгле.
Остатки сознания попытались заставить вынырнуть, но руки и ноги больше не слушались. Наползла липкая паника, но быстро отступила. Звуки стали тише и, наконец, совсем исчезли.
И вдруг неведомая сила подхватила и поволокла наверх. В голове застучало, боль в губах усилилась, перед глазами мелькнул тусклый свет, который становился всё ярче и ярче.
– Аня! Аня! – крики Лизы вгрызались прямо в мозг.
Аня жадно вдохнула, закашлялась и испуганно посмотрела на залитую кровью грудь и купальник.
– Не пугайся, - услышала она над собой мужской голос и только тогда поняла, что полулежит, опираясь спиной на чье-то крепкое тело. – Администратор уже вызвала «скорую». Не шевелись.
Мелькнуло полотенце, рука невидимки аккуратно принялась промакивать ей лицо. Аня тихо застонала, губ она не чувствовала. В страхе провела языком по зубам, затаила дыхание, ожидая наткнуться на острые сколы. Но кажется, с зубами всё было в порядке. Тогда откуда столько крови?
– Скорее всего, ты ударилась о бортик, - снова прозвучало сверху.
Пока она осмысляла, что всё-таки произошло, тело отодвинулось, а сильные руки осторожно придерживая, подложили под голову полотенце и опустили на холодный кафель.
– Что произошло? – послышался профессиональный голос.
Над Аней наклонился мужчина в синей униформе, слегка надавливая, он ощупал ее лицо, посветил в глаза фонариком.
– Головой ударились? Руки-ноги чувствуете?
– Да это вон тот идиот с бортика прыгнул! – громко сказала полная женщина в очках. – Прыгнул и девушке на голову! Я всё видела. Ходят всякие недоумки. Для кого написано? – она потыкала пальцем в предупреждения.
Посетители, столпившиеся вокруг Ани, молчали.
– Для вот таких идиотов и написано. А они читать не умеют. Людей калечат, - распалялась женщина, поблескивая толстыми линзами.
Пока свидетельница распалялась в праведном гневе, виновник попытался скрыться в раздевалке.
– Придется поехать с нами. Шить нужно, - проговорил доктор. – Голова не кружится? Встать можете?
Но Аня его почти не слушала. Всё ее внимание, так же, как и остальных, привлек высокий мужчина, который, как леопард бесшумно крался к своей добыче. К тому самому парню, который, пользуясь суматохой, хотел сбежать.
Мужчина двигался грациозно, несмотря на свой внушительный рост и крепкое телосложение. Казалось, он скользит по мокрому кафелю. Его чуть взъерошенные темные волосы, отбрасывали тень на лицо.
Он был в плавках, в руках ничего не было, но исходившее от него чувство опасности было ощутимо для всех присутствующих. Парень, до этого пытавшийся незаметно улизнуть, остановился как вкопанный.
В воздухе повисло напряжение. Тишину прерывало лишь плеск воды и взволнованный шепот посетителей. Примолкла и женщина в очках.
Доктор осторожно помог Ане встать, сам искоса наблюдал за разворачивающейся сценой.
– Это… мужик… я не хотел… - забормотал вдруг любитель попрыгать с бортиков. – Случайно вышло… Простите, пожалуйста! – неожиданно громко сказал он, вытягивая шею в сторону Ани. – Я компенсирую.
Он зашарил руками по мокрым бермудам, облепившим ноги, словно надеялся прямо сейчас вытащить из карманов кошелек.
Анин спасатель медленно наклонил голову, его взгляд был холодным и сосредоточенным. Никаких резких движений, никаких криков – только спокойствие, от которого мурашки бежали по коже. Он просто стоял, и от этого его молчаливого давления парень чувствовал себя абсолютно беззащитным.
Внезапно мужчина протянул руку, парень дернулся. Мужчина не стал хватать его за руки, а просто легким, но твердым движением коснулся плеча. В этом жесте не было злости или агрессии, только неизбежность. Потом он отпустил его. Парень стоял как вкопанный, опустив голову.
– Пойдем, – спокойно сказал мужчина.
Парень молча подчинился, и они направились к выходу. Полная женщина в очках пробормотала что-то про "так и надо", а доктор взял Аню за локоть и потянул за собой. Лиза с круглыми от ужаса глазами семенила следом.
В раздевалке она помогла снять купальник, отдала толстовку на молнии, потому что свой свитер Аня через голову надеть не могла. Охала, ахала, чуть ли не порывалась подуть на распухшие губы и начать причитать что-то наподобие: у собачки боли, у кошечки боли, а у Анечки заживи…
А Аня, покрывшись мурашками, думала о таинственном незнакомце, который заметил ее в воде, спас, да еще и кажется, по-мужски разобрался с виновником. От мысли, что сейчас она из бассейна уедет и даже имени своего спасителя так не узнает, стало ужасно тоскливо. В глазах сверкнули слезы.
– Больно? – всполошилась Лиза. – Сейчас, сейчас дядя врач… тьфу ты… сейчас, Ань, дадут что-нибудь. Или укол поставят.
Губу зашили быстро и оставили в стационаре на сутки понаблюдать. А на следующий день, когда она уже готовилась к выписке, на пороге палаты появился он.