Глава 5

Глава 5

Дэ-ни-эль… язык цепляется о зубы, когда произносишь это имя.

Лена смотрела в потолок, расчерченный тенями. Давид тихо спал рядом. Вчера они крепко поссорились. Пожалуй, впервые за пять лет. Она повернула голову, посмотрела на его спину. Шевельнула рукой, чтобы, как обычно забраться под майку, прижаться, ощутить тепло. Рука замерла. Обида захохотала и уселась на грудь. Оскалила рот, дохнула горечью. Давид ее не поддержал. Впервые за пять лет.

И снова прозвучало в мыслях - Дэ-ни… Лена поморщилась. Второй слог сразу же превратился в Нину. Сама собой начала в голове раскручиваться лента прошлого. Лена зажмурилась, скрипнула зубами и усилием воли прекратила кино. Но образы не желали покидать – так и мелькали обрывками.

«… Сережа ушел от тебя ко мне. И вовсе не цветы он поливает ночами. Купил кольцо. Ты этого не стоишь. Твое дело горшки выносить…» И смех, и гнусь, что лилась изо рта Сергея, когда обвинял он ее в интрижках, его трусливое бегство от матери – всё это так и вилось клубком черным мошек.

Зудело над ухом, жалило, не давало покоя. Как же так вышло, что достаточно оказалось лишь одного призрака, отдаленно напомнившего о Нине, как снова с головы до ног опутал липкий страх.

Словно Нина смогла дотянуться до нее из могилы. Нет, Лена не радовалась ее смерти, но всегда думала, что возможно, Нина за время болезни что-то успела понять.

Из-за того, что лежала с закрытыми глазами, удалось занырнуть в себя глубже. И там, в этой глубине Лена с вытягивающим нутро ужасом, поняла, что далеко-далеко все эти годы она прятала ликование. Она победила в той битве. Было ох, как нелегко! Но Лена выстояла, выдержала все удары и гадости, что высыпала на нее Нина. Выстояла и стала счастливой.

А сегодня ликование исчезло. Растворилось без следа. И вместо него пришло осознание, что снова выиграла Нина. Мячик оказался на ее стороне, и она нанесла поражение, коварно и подло, в своем духе. Подослала в качестве лазутчика, способного снова расколоть семью, своего сына.

Значит, эта война не закончена?

По коже пробежал озноб, прохладный воздух из приоткрытого окна, будто обозначил присутствие Нины.

Лена чуть не застонала в голос: и что теперь прикажете делать, когда из сотен тысяч мужчин на пути ее дочери оказался этот? Отчаяние и обида вновь запели первую партию. Выли в унисон, старались, накручивали, тащили Лену за собой.

Из-за них она поссорилась с Давидом. Он, в отличие от Сергея, был сильным, спокойным, надежным. Мог решить любую проблему. И даже вчера он предложил решение. Но оно не устроило Лену категорически.

Слезы накатили с новой силой. Она провела по лицу, стараясь успокоиться. Снова в ее жизнь вернулись неопределенность и страх. Они неразрывно связаны с Ниной. Хоть живой, хоть мертвой.

– Лена, тебе нужно их выслушать, - пытался достучаться Давид.

– Нет-нет-нет, - как заведенная твердила Лена. – Я не хочу слушать. Я не хочу его видеть рядом с Аней. Ты не понимаешь? По-твоему я сумасшедшая, чтобы добровольно обречь себя на подобное?

– Но, может, он не такой, как ты себе его представляешь? Может, он действительно хороший человек? Ты же знаешь Аню, она не глупая девочка, она сможет сама определить, достоин он ее или нет. Но дать ей шанс, дать им обоим шанс – это важно.

– Нет!

Лена вскочила, заметалась белой птицей по комнате. Платье струилось в воздухе, напоминая о несостоявшемся празднике. Опустилась в кресло, поджала босые ноги, с раздражением отметила, как сильно пахнут гортензии.

– Даже если я всё это приму, мы не сможем больше общаться. Аня будет приезжать к нам одна, этот ее… принц… начнет обижаться и вымещать зло на ней. Нет! Пусть лучше это прекратится сразу!

– Но ты не всесильна, Лена, - устало сказал Давид. – Ты не можешь повелевать людьми. Ты слишком много на себя берешь…

Он встал, отошел к окну, прижался плечом к стене, вглядываясь в ночь. И Лена не выдержала. Сказалось ожидание этого особенного дня, тревога, как доберется Анна, ужасный сюрприз, который она устроила, а теперь и непреклонность Давида.

– Я боюсь за нее, - истерично выкрикнула Лена. – Тебе не понять! Вы с Марком чужие друг другу…

И тут же пожалела о сказанном, но сжала упрямо губы, не собираясь извиняться. Пусть всем сегодня будет больно! Не только ей, а всем…

Она видела, как побелела кожа на суставах сжатого кулака, как дернулась щека мужа, как будто она ударила его. А ведь так оно и было. Ударила. Влепила жестокую пощечину, сотканную из злых слов. В ту же секунду в сердце впилась игла тревоги. Грохнуло в мыслях: опомнись! Что же ты творишь? Но отступать она не собиралась.

Стукнула дверь, Давид вышел на террасу, легкая штора надулась за его спиной парусом. Лена слышала, как он спустился вниз, захрустела каменная крошка, шаги удалялись.

«К океану пошел», - подумала Лена.

И вдруг вскочила, заметалась бестолково в поисках мокасин или балеток, потом на секунду замерла, подошла к дверям и сдвинула их, придавив кусок шторы. Постояла, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и медленно побрела в спальню.

***

Дэниэль давно уснул, а Аня всё гоняла в памяти сегодняшний вечер. Смотрела сухими глазами перед собой, думала. Злость на маму давно улетучилась, вместо нее приползла и присела на край кровати жалость. Пригорюнившись, молчала, но ей и говорить не надо. Жалость умеет безмолвно проникать в каждую клетку, душить слезами, теребить зачерствевшую не к месту душу.

Спокойное и ровное дыхание Дэниэля не вязалось с бурей, которая бушевала в голове и сердце. Вспомнился мамин жест, как она выставила перед собой руку, будто к ней приближается враг. Значит, нет никакой надежды, что поймет? И что же тогда делать?

Обида жгла изнутри. Оказывается, мама совсем забыла, кто был рядом в те жуткие месяцы, когда от нее ушел отец. Кто вместе с Пашкой копал под Нину. Кто сражался за их осиротевшую семью в ресторане на дне рождения отца. Кто был счастливее всех, когда мама встретила Давида. Кто всегда равнялся на нее и верил, что мама всегда поддержит.

Что за Монтекки и Капулетти понадобилось ей устроить сегодня?

О том, что Дэниэль сын Нины, Аня и сама узнала не сразу. Когда удивилась необычному имени, Дэн сказал, что это переделанное на португальский манер русское имя Даниил. Сразу вспомнилась красавица-Даша, от которой вести приходили на манер писем в позапрошлом столетии – то густо, то пусто. Однажды она пропала на целый год, и Аня подумала, что их странная виртуальная дружба закончилась, но неожиданно Даша снова вынырнула из небытия.

Ветреная и непредсказуемая во всем, она частенько заваливала сообщениями днем и ночью, но потом внезапно исчезала, и тогда о ее передвижениях можно было судить лишь по многочисленным фотографиям.

В последние полгода ее занесло в Австралию. Из сумбурных и сбивчивых объяснений, Аня поняла, что живет она там с парнем, который работает спасателем на пляже. Они любят сёрфить и на правах волонтеров спасают коал и кенгуру, если где-то приключился пожар.

– Ты знаешь, у меня есть знакомая, Даша, она родилась здесь, а потом в Португалию уехала, - беспечно болтала Аня, нежась в объятиях Дэна.

Почувствовала, как затвердели мускулы на руках, шевельнулась, сладко мурлыча от ощущений, провела пальцами по бицепсу с татуировкой ящерицы.

– У нее есть брат Даниил, - продолжила Аня, - они… двойняшки…

И вдруг замолчала, будто пораженная мыслью.

– Даниил… Дэниэль… - прошептала Аня. – Но этого… никак не может быть! Ведь не может?!

Голос ее прозвучал жалобно. Она резко вскочила и тревожно вгляделась в его лицо.