Глава 7

Глава 7

Эта чуть резкая девушка привлекла его внимание сразу. Может быть, потому что напомнила ему Ангелину? Его Ангела.

Ангел, - шептал он, откидывая косую челку со лба и спускаясь к острым ключицам. Мой Ангел – проводил губами по нежной шее, на которой билась жилка. Припадал к ней губами, чувствуя жизнь и напитываясь ею. Ты мой Ангел – руки обхватывали лицо, всматривались тревожно в глаза: не собирается ли она его покинуть.

Его Ангел была с иссиня-черными волосами, короткой мальчишеской стрижкой и в вечно сползающих джинсах, открывающих колючие косточки на бедрах. Аня – ее полная противоположность. Светленькая, волосы вьются, стройная, но женственная фигурка, девичьи платья и иногда строгие брючки. Джинсы тоже, но не те и не такие.

Почему тогда замер с полотенцем в руке, когда увидел ее у кромки бассейна. Чем зацепила? Ее шумная подруга сильным рывком вытянула тело в воде и понеслась к противоположному краю, а Аня всё еще медленно и задумчиво спускалась по лестнице. Щурилась от бликов, смотрела вглубь, и по лицу ее разливалось доверчивое и одновременно растерянное выражение.

Как у ребенка, которого поманили в тайную комнату за подарками. Вроде, и страшно, и интересно.

Такое лицо, он был всегда в этом уверен, скрывалось за маской высокомерия и холодности у Ангела. Только она его никому не показывала.

Ангел улетел. Нет, не на небо или куда там взлетают ангелы. Ангелина поступила тривиальнее, нашла другого и переместилась в пространстве. Дэниэль скрипнул зубами.

Аня подняла голову, улыбнулась и снова принялась выводить на бумаге иероглифы. «Нервничает, - подумал Дэн, - раз взялась свои каракули рисовать, значит, нервничает».

Он подошел, наклонился, поцеловал в выступающий позвонок на шее. Она приподняла одно плечо, словно отгоняла, но на самом деле, прижмурила от удовольствия глаза. Капля чернил сорвалась с кисточки и расплылась безобразной кляксой.

– Ох… - воскликнула Аня.

– Я всё испортил… прости

– Ерунда… перепишу...

– А что это значит? – шепнул он тихо.

С удовольствием отметил, как покрылась мгновенно пупырышками ее кожа.

– Любовь, - созналась Аня.

– Так сложно, - протянул Дэн, разглядывая рисунок.

– Любовь – это всегда сложно, - грустно заметила Аня, вспомнив вчерашний вечер. – Здесь четыре графемы: когти, крышка, сердце и двигаться вперед. Это ты, Дэн…

Зарозовели щеки и кончики ушей.

– Я? Почему я? – засмеялся Дэниэль, наматывая длинную прядь на палец.

– Потому что ты это крыша или… защита от когтей обстоятельств, под этой защитой можно идти вперед…

– Любовь с когтями? – подняв брови, переспросил Дэн.

– Да. И она может глубоко ранить.

Дэниэль внимательно рассматривал Анину макушку – знала бы ты, девочка, как ты права… Любовь обязательно ранит. Без этого она просто не живет.

Аня должна была скрасить его одиночество, заземлить его рвущуюся за Ангелом, душу. Милая, открытая, влюбленная в него – чем плохо? Десять дней они не расставались. Аня показывала ему зимний город, и он своими темными силуэтами напоминал ему старинную гравюру. Потом она уехала в свой «бананово-лимонный Сингапур», а Дэн вернулся домой.

Переписывались, созванивались каждый день, по многу часов болтали по видеосвязи, а иногда пересекались в какой-то точке на полпути между Европой и Азией и долго, с выдумкой любили друг друга.

Забавно, но без своей Анчето вскоре он начал скучать, как скучают по оставленному на время отпуска питомцу. Вот так за полгода и образовалась эта странная связь. В мыслях по-прежнему жил Ангел, а наяву рядом нежилась влюбленная, как кошка – Аня.

– Это кто? – рассеянно спросил Дэн, впервые оказавшись у Ани дома.

Он держал в руках фотографию. К тому времени, уже разобрались с тенями прошлого, что связали их по рукам в настоящем. Страшась этой темы, Аня даже пыталась обсуждать, как бы всё это преподнести родным, если придется знакомиться.

– Это мама и ее муж Давид Давидович.

Удивленно шевельнул бровями, с недоверием заглянул в лицо: правда?

– Ты… ты хочешь сказать, что муж твоей мамы это Давид Бернс?

– Да. А что? – поинтересовалась Аня, не понимая, почему Дэн так заинтересовался Давидом.

– Так… Просто известное имя в научных кругах.

И чтобы сбить с толку, подхватил, закружил в объятиях, зацеловал и перевел разговор на совсем другую тему. А ночью грыз изнутри губу, морщился от выступившей крови, щурился в темноту и прикидывал, как бы подобраться к Давиду ближе. Его доклад о стволовых клетках он зачитал до дыр. Тема его исследования тесно перекликалась со сферой, куда он рвался уже много лет, но отец ставил препоны. Считал его метод слишком «сырым», но Дэниэль иногда подумывал, что отец просто хочет сам довести его способ до ума, а потом присвоить авторство. Вот и отодвигает конкурента в сторону.

Тихо повернул голову, всмотрелся в нежный профиль Анчето – вот его пропуск в науку и к деньгам. Ухмыльнулся довольно: сама судьба заслала в тот вечер в бассейн. Заныли костяшки пальцев, вспомнил, с каким удовольствием он вмазал по скуле любителя попрыгать в воду. А уж восхищенный взгляд Ани в больничной палате, и вовсе не забыть. Думал, просто развлечется, а выходит, выиграл в лотерею. Если заиметь дела с Бернсом, папаня локти от досады сгрызет. И станет сговорчивее. И уже не будет ставить условия.

Анчето отцу понравится. Это же не Ангелина, которую он на дух не выносил. Раскопал где-то на нее досье, долго брызгал слюной и тыкал пальцем в строчки, подтверждающие, что Ангел не прочь гульнуть с мужиками и побаловаться чем-то посильнее алкоголя.

– Мой сын не должен знаться со шлюхами, - брезгливо закончил свою речь.

А когда Ангел исчезла из его жизни, самодовольно ухмылялся и шутил пошлые шуточки. С наслаждением бил по живому.

Дэниэль мстительно прищурился: ничего, посмотрим, как заговорит, когда он окажется у конкурентов со своими наработками. Воодушевленный собственными мыслями, зарылся носом в волосы Ани, по-хозяйски притянул ее к себе. Она зашевелилась во сне, не открывая глаз, крепко вцепилась в руку.

– Анют, не надо из-за меня ссориться с мамой, - увещевал утром.

Ситуация за сутки не сдвинулась ни на йоту. Все друг с другом переругались, и теперь Лена не разговаривала с дочерью и мужем, Давид просиживал у себя в кабинете, а Аня чувствовала себя одновременно и виноватой, и обиженной.

– Я и не собираюсь, но до отъезда нужно всё прояснить. Не люблю, когда что-то висит над душой. Мама, скорее всего, уже успокоилась, я тоже всё обдумала… Есть шанс спокойно поговорить. Я уверена, мама поймет.

Дэн поймал ее руку, прижал к губам пальцы.

– Может, мне поехать с тобой? Подожду тебя в машине…

В глазах Ани разлетелась каплями благодарность, провела нежно пальцем по щеке.

– Не нужно… Но спасибо! Мне важна твоя поддержка…

Отстранилась и шутливо щелкнула его по лбу.

– Только всё-таки зря ты маме так сразу высказал… Я же говорила, не надо. Теперь вот мне исправлять.

– Прости. Ты права…Но я уверен, всё наладится. Твоя мама мудрая женщина.

Раскаяние с лица сползло, как только закрылась дверь. Шумно выдохнул, взъерошил руками волосы и замер, сложив руки на затылке. Ничего не зря. Всё продумано. Риск, конечно, был. Но тогда сразу бы расстался с Анькой и всё.

Ему нужен Давид. А по слухам, этот тип очень ценит искренность и честность. Не раз подчеркивал это в интервью. Поэтому и пришлось зайти с козыря. Чутье подсказало – не прогадал. Давид, покидая ресторан, пожал ему руку и похлопал по плечу. Показал, что он на его стороне. Перевес два один против Лены.