Глава 14

Скакун резво перебирал копытами по пыльной дороге. Его седок, сменивший дорожный костюм, на костюм для верховой езды, смотрел прямо перед собой, и на застывшем лице не отражалось ни одной эмоции. Под ледяной толщей показного равнодушия, кипела кровь, и сердце отбивало гулкие удары. Шейд Виллор волновался. За хаосом мыслей он не замечал одуряющего запаха подсыхающей травы, не слышал перекрикивание птиц в роще, росшей по правую руку, не видел редких путников, попадавшихся навстречу. Он ехал в поместье Ассель, и в голове крутился сценарий скорой встречи с вдовой.

Наконец он очнулся, бросил по сторонам короткий взгляд, убеждаясь, что вокруг него ни души, и лицо его изменило выражение. На губах появилась виноватая улыбка, глаза потеплели, и он произнес:

— Дорогая госпожа Ассель, не изгоняйте меня. Я всего лишь хочу принести вам свои извинения… — Он ожесточенно мотнул головой, отчего на лоб упала прядка, и шейд раздраженно смахнул ее пальцами, затянутыми в перчатку. — Не то. Всё не то. С ней нельзя заискивать. Эта женщина быстро почувствует фальшь.

Он опробовал еще несколько масок, но когда показалось поместье Ассель, инквизитор лишь устало вздохнул и решил больше не издеваться над собой. Пусть будет, как будет. Оставалось надеется, что его не отправят восвояси, так и не позволив встретиться с Ливианой.

— Да к бесам! — воскликнул Эйдан, сердито передернув плечами. — Мальчишка я что ли? Что за нервы, в конце концов?

Он прикрыл глаза, отсчитал про себя до десяти и спешился, так и не доехав до ворот. Шейд погладил жеребца по шее, поджал губы и уверенно зашагал к воротам, ведя коня в поводу. Он откинул прочь всякие сценарии, решив положиться на волю случая и на записку, которую написал еще в гостинице. В любом случае, первый провал — не проигранное дело. Этим себя и успокоил.

— Эй! Есть кто? — крикнул Виллор, остановившись у ворот. — Любезный!

Инквизитор огляделся и усмехнулся, заметив молоточек и медную пластину. Хотелось хлопнуть себя по лбу, волнение и нервозность играли с мужчиной недобрую шутку. Конечно, призывное устройство должно было иметься и в доме простого судьи. В конце концов, это простенькое магическое приспособление не стоило больших денег. Его назначением было усилить звук, больше ничего. Эйдан взялся за молоток, но стукнуть не успел, привратник высунул нос из своей сторожки.

— Доброго дня, — Эйдан чуть склонил голову. — Любезный, могу я узнать, госпожа Ассель дома?

— Дома… ваше благородие, — наконец определился с социальным статусом гостя привратник. — О ком доложить?

— Передай ей эту записку, — Виллор просунул сквозь прутья ворот руку с зажатой между пальцев запиской.

Там не было ничего, кроме просьбы поговорить. Привратник принял свернутый кусочек бумаги, поклонился и направился к дому. Эйдан коротко прижался лбом к шее скакуна, сжал в кулаке его гриву, но быстро расслабил пальцы и скользнул ими по лоснящейся шкуре. Инквизитор распрямился, поднял лицо к небу и прикрыл один глаз, скривившись на ярком полуденном солнце. Примет или нет? Она избегает всяких контактов с мужчинами, это Эйдан прекрасно знал, потому не особо надеялся на гостеприимство.

— Госпожа ожидает вас, ваше благородие, — произнес вернувшийся привратник, и Виллор едва заметно вздрогнул от неожиданности.

Звякнул отодвигаемый засов, и одна створа ворот распахнулась. Шейд гулко сглотнул, затем опустил взгляд на руки и с изумлением понял, что они дрожат. Ему разрешили войти… Сердце вдруг рвануло вверх и застряло где-то в горле.

— Ну, что же вы, ваше благородие? — удивился привратник. — Или передумали?

Эйдан осознал, что так и не сдвинулся с места. Он судорожно вздохнул и заставил себя сделать первый шаг. «Да что же за идиотизм?!» — подумал шейд и… разозлился. На себя. Он идет к женщине, всего лишь е женщине! Самой обычной из крови и плоти. И идет просто поговорить. Ничего больше. Ни-че-го.

— Действительно, как мальчишка, — проворчал себе под нос Виллор.

Еще несколько шагов, и он войдет в дом. Всего несколько шагов… Один, два, три, четыре, пять… Три ступеньки, двери, холл… Эйдан огляделся, и ему показалось, что он вернулся домой. Память запечатлела каждую мелочь, запах, ощущение уюта, будто шейд жил здесь когда-то, а не останавливался на одну ночь, чтобы переждать непогоду. Вот лестница…

— Прошу вас, ваше благородие, — перед ним присела молоденькая горничная. — Госпожа ожидает вас.

Ожидает. Ожидает его и никого более… Мысль была столь бредовая, что вызвала короткий смешок. Горничная обернулась, недоуменно взглянула на гостя, и это неожиданно отрезвило. Виллор кашлянул в кулак, улыбнулся девушке, и она, ответив смущенной улыбкой, отвернулась, решив, что перепутала смех с кашлем. Эйдан коротко вздохнул. Сердце еще раз гулко бухнулось в груди и успокоилось. Привычная игра со служанкой окончательно успокоила инквизитора.

Девушка остановилась, открыла самую заурядную дверь, снова присела перед шейдом и шагнула в сторону, пропуская его. На лице инквизитора не дрогнул ни единый мускул, внешне он казалось таким же спокойным и расслабленным. Виллор стянул перчатки, выкроив себе еще пару секунд, сжал их в кулаке и шагнул в небольшую гостиную в бежевых тонах. Дыхание сбилось всего на мгновение, когда взгляд мужчины остановился на женской фигурке, сидевшей в кресле.

При виде гостя госпожа Ассель поднялась на ноги и сделала шаг навстречу гостю. Эйдан направился к ней, медленно, едва замечая, что делает. Всё его внимание было сосредоточено на спокойном лице Ливианы. Кажется, он даже не дышал, пока шел к ней, только сердце продолжало гулко отсчитывать шаги, отдаваясь легким гулом в ушах. Он остановился напротив женщины, краем сознания отмечая, что она доходит ростом ему только до плеча, замешкался на пару секунд, и госпожа Ассель подняла чуть удивленный взгляд на шейда, ожидая, когда он хоть что-нибудь скажет.

— Доброго дня, госпожа Ассель, — слегка охрипшим голосом произнес инквизитор. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Доброго дня, шейд Виллор, — ответила она, и душа Эйдана сладко запела при мягких звуках ее голоса.

На устах Виллора появилась искренняя улыбка. Он взял женщину за руку, но не стал целовать ее, несмотря на свое желание коснуться губами нежной кожи. Шейд легонько пожал ладонь вдовы, приветствуя ее, и отступил на шаг.

— Присаживайтесь, шейд Виллор, — убийственно вежливо произнесла Ливиана. Ей было безразлично это свидание, и лишь желание узнать о цели визита своего случайного знакомца заставило ее принять его. Эйдан знал об этом, и все-таки равнодушие и прохладный тон причинили неожиданную боль. Отчего-то он надеялся, что она хотя бы улыбнется, но… Чуда не произошло. — О чем вы хотели поговорить со мной?

Инквизитор присел в кресло, стараясь не слишком навязчиво рассматривать вдову. Он открыл рот, но вдруг осознал, что кое-что забыл в седельной суме.

— Ох, ради всех Святых, госпожа Ассель, извините меня, я кое-что забыл…

Она ответила удивленным взглядом, и шейд едва не покраснел, впервые за много лет. Он досадливо покачал головой.

— Одну минутку, госпожа Ассель, — повторил Эйдан, стремительно поднимаясь на ноги. — Я не займу у вас много времени.

— Да, конечно, — с недоумением ответила женщина, и Виллор стремительно покинул гостиную, сбежал вниз и выскочил из дома, жадно глотнув нагретый воздух. На мгновение зажмурился, подставляя лицо ветру, и огляделся.

Его конь остался стоять рядом с крыльцом. Привратник держал его под уздцы. Не получив никаких распоряжений, прислуга не знала, что делать со скакуном гостя. Виллор проигнорировал взгляд привратника, открыл седельную суму с изображением диковинного зверя, достал сверток, перевязанный красной атласной лентой, и поспешил назад. Уже поднимаясь по лестнице, Эйдан подумал, что забывчивость пошла на пользу. Он, наконец, взял себя в руки и в гостиную входил уже без прежнего волнения.

Ливиана, так и не вставшая с места, взглянула на шейда, но этот взгляд он уже вынес спокойно, по крайней мере, волнение перестало будоражить его. Эйдан вернулся в кресло.

— Госпожа Ассель, — начал он, — цель моего визита незамысловата. Я всего лишь хотел извиниться за свое поведение в день нашего знакомства. Поверьте, я вовсе не хотел вас оскорбить. Мне неловко, что я ответил неблагодарностью на ваше участие в судьбе путника, попавшего в неприятную ситуацию…

— Пустое, шейд Виллор, — ответила Ливиана. — Я не таю зла.

— Благодарю, — улыбнулся Виллор, поднимаясь с места. — Я вел себя вызывающе, и мне сложно объяснить свое поведение. Обычно я сдержан. Прошу вас, примите…

— Подарки излишни, — ровно ответила женщина, но шейд отрицательно качнул головой:

— Это вашему сыну. Всего лишь книга со сказками. Прошу, не отказывайтесь. Здесь много ярких картинок, малышу должно понравиться. Никакого умысла в моем подарке нет, лишь желание загладить неловкость.

Он уложил книгу на колени вдове и отошел.

— Благодарю, — все-таки ответила Ливиана, и инквизитор незаметно вздохнул с облегчением. — Вы только за этим приехали в Рич? Мою карету мне доставили давно.

— Да, Тимас отправился сюда раньше, чтобы вернуть вам экипаж и выполнить мои распоряжения, — Виллор не спешил вернуться в кресло, и вдова тоже поднялась на ноги, взяв в руки сверток с книгой. — Я в Риче по личным делам. И раз уж я здесь, то решил нанести вам визит и принести свои извинения.

— Они приняты, шейд Виллор, — госпожа Ассель склонила голову, но ответной улыбки не было, даже из вежливости.

— Тогда не смею вам и дальше навязывать свое общество, — Эйдан поклонился, надеясь, что ему предложат задержаться, но приглашения так и не последовало. — Еще раз благодарю, что приняли меня и дали возможность поговорить с вами, господа Ассель. Всего доброго.

— Прощайте, шейд Виллор, — ответила Ливиана.

Инквизитору не оставалось ничего иного, как покинуть дом вдовы и убраться восвояси, впрочем, ненадолго. Это Ливиа не ожидала новой встречи, а вот Виллор сильно затягивать с ней не собирался. Первый шаг был уже сделан, и его результатом старший инквизитор остался доволен.

Уже стоя рядом с жеребцом, шейд не удержался и обернулся, сразу найдя взглядом окна гостиной, и встретился со взглядом хозяйки. Госпожа Ассель рассматривала неожиданного гостя, но как только Виллор заметил ее, женщина тут же отошла, скрывшись из поля зрения Эйдана. Он тоже отвернулся, взлетел в седло и пустил коня рысью. Но как только пересек линию ворот, пришпорил скакуна, и тот сорвался в стремительный галоп.

Ветер ударил в лицо, выбивая из глаз слезы и прочищая в голову. Однако возле рощи инквизитор натянул поводья, подняв коня на дыбы. Тот ответил возмущенным ржанием.

— Тихо, парень, тихо, — успокоил его инквизитор.

После спешился, накинул повод на сук поваленного дерева и скрылся в начинавшей желтеть зелени кустарников. Эйдан сделал несколько шагов, бездумно глядя себе под ноги. Наконец, остановился и тяжело осел на траву.

— С ума сойти, — выдохнул он, растянувшись в полный рост. Раскинул руки и ноги в стороны и вновь повторил, ошалело глядя на кусок голубого неба, видневшегося сквозь древесные кроны: — С ума сойти! Я и в четырнадцать так не волновался…

Напряжение уходило, оставляя в душе опустошенность. Виллор закрыл глаза, протяжно вздохнул и… улыбнулся, вновь вспоминая свое короткое свидание.

— Восхитительная женщина, — прошептал он.

Да, она не была столь же красива, как другие его женщины, но, задери его бесы, если он мог вспомнить хотя бы одно из безукоризненно правильных лиц, которыми когда-либо восхищался. Все они слились в какой-то фантасмагоричный образ, имевший размытые, но общие черты. А вот лицо Ливианы Ассель мог воспроизвести в памяти с точностью до маленькой родинки на скуле. Нет, она не была красива, но она была неповторима, ни на кого не похожа. И желание растопить ее лед и заставить броню треснуть, стало почти нестерпимым.

— Нельзя, — оборвал сам себя Виллор и сел, подтянув к себе колени. Сорвал травинку, прикусил ее кончик, затем сплюнул и поднялся на ноги.

Пора заканчивать эту блажь. Он никогда не был романтиком, и начинать дурить было уже поздно. Разум шейда всегда был ясным, не стоило менять этого и сейчас. Но… но как же хотелось шагать за женщиной, которая со смехом тянет за собой, чтобы показать… да пусть какую-нибудь чепуху, лишь бы счастливо смеялась и смотрела горящими влюбленными глазами, но… Но это было всего лишь пустыми мечтами, грезами, навеянными печатью мерзавки Мирис, чтобы свести его с ума.

Инквизитор помрачнел, отряхнулся и вернулся к своему коню. Да, нужно перестать мечтать и браться за дело, чтобы поскорей закончить с этой пыткой. Первая встреча прошла хорошо. Он не превратился в безмозглый столб, она не закрыла дверь перед его носом. Уже хорошо, уже есть, от чего отталкиваться. Дальше будет обычная работа, ничего больше.

— Ничего, — с горечью усмехнулся шейд и забрался в седло. — То, что нужно. Ничего и не надо. В Рич. — И конь вновь сорвался с места, унося своего всадника подальше от места, куда, несмотря на всё самовнушение, тянулась очерствелая душа инквизитора.

В гостинице его уже поджидал Тим. Едва инквизитор переступил порог своей комнаты, как слуга поспешил ему навстречу, пытливо вглядываясь в лицо хозяина. Эйдан кинул в Лерса перчатки и, усмехнувшись, дошел до кресла, упал в него, откинул голову на спинку и вздохнул. Тимас отметил, что вздох не был тяжелым, да и взгляд, устремленный в потолок, говорил о том, что шейд погружен в блаженное состоянии неги, а не раздражения.

— Приняла, — понял Тим.

— Угу, — промычал Виллор.

— И подарок тоже?

— Угу.

— Вы быстро вернулись…

— Отстань.

— Ваше благородие, я же пережи…

— Какая женщина, Тим, какая женщина! — вдруг воскликнул Эйдан, вскакивая с кресла. — Истукан! Монолит! Твердыня! Ни толики кокетства и желания произвести благоприятного впечатления. Есть в ней что-то мужское… Нет, она не мужеподобна, но эта твердость… Не удивлюсь, если окажется, что она занимала главенствующее место в семье, а супруг ее был мягок и романтичен, но не хлюпик. Эта женщина не вынесла бы слизняка и нытика. В покойном судье тоже должен быть стержень. Иначе она бы не смогла полюбить его. Сильной женщине нужен сильный мужчина, или же она превратится в матушку для собственного мужа. Хм… А может именно в этом причина того, что они долго не заводили ребенка? — Шейд мотнул головой. — Нет, только не Ливиана. Знаешь, Тим, — Виллор обернулся к слуге, — в ней нет ни капли растерянности. Не было ее и при нашей первой встречи. Эта женщина, потеряв супруга и оставшись с маленьким сыном на руках, не впала в отчаяние. Ее глаза ясные, значит, она уже оплакала смерть Асселя. Опрятна, сдержана… Нет-нет, свое горе она переживает с достоинством и не теряет голову. Не ищет утешения, жалости и поддержки. Ее вчерашний визит слишком короток, чтобы оценить его, как попытку не оставаться одной. Да и меня не пригласила остаться — компания ей не нужна, хватает сына. Визит был сугубо деловой. И хоть тебе ничего не удалось узнать, но и без того ясно, что дело касается поместья. Если никто не пытается нажиться на одинокой женщине, ставшей недавно вдовой, значит, она хочет продать земли. И что дальше?

— Вернется к родителям? — предположил Лерс.

Инквизитор поджал губы, потер переносицу и уверено покачал головой.

— Нет. Родители не богаты, и Ливиана с внуком будут им в тягость.

— Но если у нее будут деньги… — возразил Тимас. — К тому же у судьи был доход, и его вдове остались средства мужа.

Эйдан опять задумался. Он прошелся по комнате, заложив руки за спину, развернулся на каблуках сапог для верховой езды и устремил взгляд на слугу.

— Нет, Тим, нет. Ливиана не поедет к родителям.

— Но почему?! — воскликнул бывший наемник. — Это было бы разумно!

— Да, для человека, который ищет поддержки и утешения. Она могла бы перебраться к родителям вскоре после похорон мужа. Ее доход при ней, а земли можно продать и через управляющего. Но она всё еще в своем поместье, лично следит за продажей, если, конечно, мы верно понимает то, что увидел Горт. Ливиана хочет уехать из этого округа, по крайней мере, покинуть место, где погиб ее супруг.

— Или бежит от какой-то тайны…

Виллор, вновь ходивший по комнате, круто развернулся в сторону Лерса и прищурился.

— Возможно, — не стал он спорить в этот раз. — Но пока я видел только два настораживающих момента в жизни супругов Ассель: внезапная смерть судьи и позднее рождение сына. И то, и другое неясно. Обычно молодые пары стремятся обзавестись наследником вскоре после свадьбы, но Ливиана и Итер тянули семь лет. Это настораживает. А если предположить, что оба этих момента связаны, то повод исчезнуть из Рича, у нашей вдовы имеется. Только ведь пересудов никаких не ходит, и вроде бы ей опасаться нечего.

Тимас поскреб в макушке.

— А как же полынья? Если уже шепчутся, то слух может распространиться, — подумав, сказал он.

Шейд вернулся в кресло. Закинул ногу на ногу и побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Да, это имеет смысл, — медленно кивнул Эйдан. — Слухи на пустом месте не рождаются, и если это дошло до Тени, значит, шепоток набирает обороты. Раньше, пока был жив судья, возможно, о таком помалкивали — все-таки представитель королевской власти. Теперь же Ливиа не защищена мантией мужа, и раздуть могут до скандала. Маленькому Асселю и его матери это может сильно навредить. Значит, убраться подальше, где их никто не знает, и куда не доползет молва, повод имеется веский.

— Может, — Тим бросил взгляд на хозяина и осторожно продолжил: — Может, она того… с любовником… — Тяжелый взгляд инквизитора заставил бывшего наемника прерваться на полуслове. Однако Лерс зажмурился и все-таки выпалил: — Но дите-то откуда-то взялось, а если муж не мог заделать, то…

— Лучше молчи, — тихо и угрожающе произнес Эйдан. Думать о том, что у Ливиана имеется любовник, не хотелось. От одного только неподтвержденного подозрения кровь бросилась в голову шейда. Он стиснул кулак, с силой опустил его на подлокотник, и Тимас поспешил успокоить, выпалив:

— А может, тут магия, ваше благородие?

Взгляд старшего инквизитора сверкнул яростью.

— Нет, — выдохнул Виллор. — Тут нет магии. Не хочу.

Лерс сглотнул и невольно отшатнулся, до того жутким вдруг стало лицо его хозяина. Голубые глаза почти почернели от расширившихся зрачков, губы скривились, приоткрыв с одного уголка зубы, и это более всего напоминало угрожающий оскал зверя, готового броситься на бывшего наемника.

— Если они использовали древний артефакт, а только эту магию не видит перстень, ты понимаешь, что я должен буду сделать? Хранение и использование! Тим, понимаешь?! — лицо шейда исказила смесь муки и бешенства. Виллор рванул с шеи галстук, зацепив рубашку, и пара пуговиц, оторвавшись с треском, полетели на мягкий ковер. — Я не хочу, Тим. К бесам, не хочу!

— Но мальчонка же обычный… и даже если в нем проявится дар, то это будет не скоро, да и ограничитель он может надеть… — неуверенно пролепетал Лерс.

Эйдан мотнул головой, порывисто поднялся с кресла, подошел к окну и распахнул окно, вдохнув полной грудью.

— Мальчик пуст, — хрипло произнес шейд. — В доме Асселей нет следов магии. И если в нем и есть дар, то это дело будущего и сейчас нас не касается. Он нас вообще не касается, пока не доказано, что магическое влияние на зачатие было оказано. Да и после мы должны просто приглядывать, пока ребенок не достигнет созревания, когда магия дает о себе знать. И лишь при отказе надеть ограничитель он будет уничтожен, но не ранее. Но его мать, Тим. — Виллор стремительно обернулся. — Его мать подлежит наказанию. И если использование артефакта нанесло кому-то вред, то это…

— Смертная казнь, — выдохнул Лерс. — Вот бесы!

— Эта сука все-таки достала меня, — зло усмехнулся шейд. Бывшему наемнику не нужно было объяснять, что хозяин имеет в виду ту магиню, которая наложила на него печать. — Если она хотела, чтобы я вырвал себе сердце, то…

Эйдан, не договорив, судорожно вздохнул. Он согнулся, упершись ладонью в стену и замер, лишь тяжелое прерывистое дыхание вырывалось из часто вздымающейся мужской груди, да ветер, влетавший в раскрытое окно, ворошил светлые волосы инквизитора. Виллор вдруг повернул голову, глянув на слугу из-под руки. Взгляд его был острым, пронзительным… Тимас прижал ладонь к груди и охнул. Он осознал, что старший инквизитор впервые в жизни, кажется, готов не исполнить свой долг. Но тогда придется уничтожить тех, кто может выдать его. Если чета Ассель и вправду нарушила закон, шейд должен кого-то убрать, и между женщиной, ставшей его наваждением, и свидетелями преступления, жертвой он выберет свидетелей. Даже если это верный Тим и сыщик Тень.

— Но ведь еще ничего не доказано, — прохрипел бывший наемный убийца. — Возможно, Ассель нашел толкового целителя…

— Не нашел, — неожиданно спокойно произнес инквизитор распрямляясь. — Если родители обращались к целителям, а в отчете Рета они упоминались, значит, диагноз был известен сразу. Семья у Итера не была знатной, но в деньгах особо не нуждалась, значит, должны были показывать мальчика. И он, сделав предложение Ливиане, не мог не знать о том, что стал бесплоден. Любопытно, она знала, когда давала согласие? Или еще оставалась надежда? Впрочем, пока официального подтверждения факта бесплодия не было, лишь слухи и домыслы. Посмотрим, что насобирает Рет за эти дни. Если бесплодие Асселя подтвердится… Если подтвердится, будем разбираться дальше, но, — Эйдан повернулся к Тимасу, — чтобы ни одна живая душа…

— Ваше благородие, да когда же я подводил вас! — горячо воскликнул Лерс.

— И, тем не менее, — взгляд чистых голубых глаз уперся в бывшего наемника, словно раскаленный прут. — Ни о том, что проклятье оказалось сложной магической печатью, ни о том, что печать активировалась, ни о ребенке Ливианы и бесплодии ее мужа — ты не произнесешь ни слова. Тим, это важно!

— Я всё понял, — кивнул Лерс. — И не подведу вас, шейд Виллор.

— Ждем доказательств и подтверждающих фактов, потом я буду думать, что делать дальше. Сейчас продолжаем отрабатывать нашу историю с землей. Тем более, если мы ни в чем не ошиблись, то у меня появляется еще один повод для визитов и сближения.

Тимас опять кивнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл его, перешагнул с ноги на ногу, и Виллор устало махнул рукой:

— Ну, срази меня очередной мыслью.

— Да я о той печати, ваше благородие, — слуга еще немного помялся. — Вы вот рассказали вчера о ней, а я слова ведьмы вспоминаю всё. Она же говорила, что госпожа вас должна ненавидеть…

— Я должен довести ее до ненависти, — уточнил шейд. — Мои поступки. Сегодня я не допустил ошибки. Учел все факторы, не позволил себе вольностей. Попросил прощения, подарил книгу, ушел. Она даже смотрела мне вслед, — он усмехнулся, но смешок вышел невеселым.

— Да ну-у, — протянул Лерс, приближаясь. — Стало быть, заинтересовалась?

Виллор отрицательно покачал головой. Нет, вдова им не заинтересовалась, по крайней мере, как мужчиной. Всего лишь недоумение и любопытство. Скорей всего, задумалась, что ему было нужно на самом деле. И чтобы не спугнуть, нужно и дальше делать осторожные шаги, чтобы хрупкий лед не затрещал и не обрушился под ним, утягивая в ледяную пучину отчаяния и, как следствие, необдуманных поступков. Но… К бесам! Проклятый Итер Ассель! Если он втянул свою жену в опасную авантюру с магией… Впервые Эйдан жалел, что искусство некромантии в их мире утеряно. Удавить судью захотелось с той же силой, что и мерзавку Мирис. Только вот это желание было невыполнимым.

— Ублюдок, — глухо произнес инквизитор. — Сам счастливо упал с лошади и окочурился, и оставил жену разгребать его дерьмо.

— Еще нет ясности, — вновь попытался успокоить шейда верный Тим. — Авось, и нет вины на госпоже Ливиане…

Виллор одарил его хмурым взглядом и кивнул, соглашаясь. Нужно подождать… К бесам! Не нужно ждать! Нужно действовать. Пора было сводить дружбу с чиновничьими семьями. Все они варились в одном котле, и чета Ассель должна была входить в их круг. Эйдан поманил к себе Лерса. Тот подошел, чуть наклонился, повинуясь жесту хозяина, и пальцы Виллора сжались на его рубашке, на его груди. Инквизитор притянул Тима ближе к себе и произнес негромко:

— Узнай, вхож ли в дом вдовы какой-нибудь мужчина. Возможно, был вхож, а потом ему отказали от дома. Встречается ли она вообще с кем-нибудь, помимо родственников покойного мужа. Как хочешь, но через пару-тройку дней я должен иметь хотя бы минимальные сведения.

— Сделаю, ваше благородие, — пообещал бывший наемник.

— А еще наведи справки, кто лечил Итера после падения в полынью. Когда выяснишь, хоть выкради, но добудь мне архив с данными. Мне нужна конкретика, слухи больше не интересуют. Возможно, у семьи Ассель был свой личный лекарь или целитель, он мог перейти к семье Итера. Рета я отправлю восвояси, нам ни к чему лишние догадки, а у него голова работает отменно. Сегодня же его спроважу от греха подальше. Еще… — Эйдан отпустил Тимаса, но тот отстранился совсем немного, так и не разогнувшись. — Ты уже свел знакомство с теневым миром Рича, ты человек опытный. — Лерс утвердительно кивнул. — Наведи среди них справки о покойном судье. Что был за человек, как к нему относились, были ли недоброжелатели. У Тени свои методы, он крутится по верхам, ты спустишься на самый низ. Я теперь вообще жалею, что привлек Рета, но кто же знал, что возникнут такие… подозрения.

— Мне позаботиться о нем?

Виллор повернул голову и встретился с внимательным взглядом своего слуги. Шейд побарабанил пальцами по подлокотнику, раздумывая. Затем отрицательно покачал головой.

— Нет. Во-первых, он пока не обладает опасной информацией. Во-вторых, в Ордене могут сопоставить его исчезновение с нашей беседой. И без того несложно понять, что я отправил его по своему поручению. Да и не подводил он меня ни разу. Предупрежу, чтобы помалкивал. В любом случае, отговорюсь. Я пока не заслужил недоверия среди братьев.

— Как скажете, ваше благородие, — Тим выпрямился. — Позволите прогуляться?

— Иди, — отпустил его Эйдан, уже зная, куда пойдет гулять Лерс. Сегодня вечером он принесет первые сведения. — Нужно было сразу отправить его к местному жулью. Слишком увлекся своими переживаниями… плохо, — инквизитор покачал головой и поднялся с кресла. Его ожидал поход в ратушу.

Виллор быстро переоделся, повернул голову в сторону зеркала, чтобы бегло оценить свой внешний вид, но остановился, уже подняв ногу, чтобы сделать шаг, опустил ее и полностью развернулся, пристально следя за своим отражением. Неспешно приблизился к зеркалу и склонил голову к плечу, разглядывая себя. Он изменился. Прав Тимас, шейд осунулся, и теперь скулы стали четче выделяться, сделав узкое лицо жестче. Глаза лишились своего извечного выражения равнодушия, лихорадочный блеск придавал им некую безуминку. Из-за плотно поджатых губ выражение лица инквизитора казалось злым. Впрочем, он был далек от благодушия, особенно сейчас, когда блаженную негу затаившегося счастья сменили подозрения, возможно, не лишенные основания. А за ними пришел страх, что подозрения могут подтвердиться… Эйдан был не готов следовать своим принципам, не в этот раз.

— Диковатый видок, — наконец подвел итог осмотру инквизитор. — Я так распугаю чинуш, а не расположу к себе.

Нужно было успокоиться, но мысли не позволяли сделать этого. Эйдан вернулся в кресло, уселся в него и, откинувшись на спинку, закрыл глаза, выравнивая дыхание. Перед внутренним взором появилась Ливиана Ассель. Не из грез — настоящая. Такая, какой она предстала ему сегодня. Вспомнилось собственное волнение в предчувствии скорой встречи, и трепет, охвативший душу и тело, пока он отсчитывал шаги до двери гостиной, и то внутреннее ликование, когда лежал на траве в роще после визита. Это было… волшебно. Да! Словно истинное волшебство, пробудившее и насытившее душу светом. Крылья, распахнувшиеся еще пару часов назад, сейчас нещадно трещали, ломаясь под грузом открывшихся обстоятельств. И полет, вознесший под небеса, оборвался стремительным падением на самое дно пропасти, где огненной лавой бурлило отчаяние.

— Нет, — мотнул головой Эйдан. — Не смогу.

«Еще ничего не доказано», — вспомнились ему слова Тима. Да, пока нет доказательств, остается надежда. Но если надежда исчезнет? Что если домыслы обретут плотность и вес фактов? Любовник? Ерунда. Достаточно выпустить Горта, и он сам сбежит от Ливианы. В крайнем случае, всегда остается Тимас, который устранит помеху, и госпожа Ассель даже не поймет причины, по которой исчез ее дружок. Но в том-то и дело, что составленный портрет вдовы противоречил наличию другого мужчины. Если только она согласилась на краткую связь ради зачатия. Впрочем, это вскоре выяснится, и пусть уж лучше будет краткая интрижка с согласия мужа, чем…

— Только не магия, — прошептал Виллор, накрывая лицо ладонями. — Только не проклятая магия отродья.

Если об этом узнают в Ордене… Инквизитор оторвал руки от лица и уставился в одну точку. Он на мгновение представил, как братья входят в дом вдовы, предъявляют обвинение, берут ее. Он так ясно увидел окаменевшую маску на побелевшем лице Ливианы Ассель, чуть расширенные глаза и попытку увидеть сына в последний раз. Даже если не казнь, то каторга ей обеспечена.

— Именем закона, — глухо произнес шейд и с яростью ударил кулаком по подлокотнику: — К бесам, нет! — Он стиснул зубы, сузил глаза и еще раз мотнул головой. После рывком поднялся с кресла, тряхнул головой, отбрасывая челку, со лба и отдернул сюртук. — Я не оставлю им и шанса, — решительно произнес он, направляясь на выход из номера.

Уже дойдя до двери, Виллор обернулся и оглядел комнату шальным взглядом. Он готов поступиться своими принципами? Неподкупный и безжалостный старший инквизитор, едва ли не живая легенда среди собратьев, он и вправду хочет поступиться собственными совестью и честью ради малознакомой женщины, которой плевать на него? Его дело — то, чем Эйдан занимался с пятнадцати лет, считая обучение. Ливиана Ассель — случайная жертва, симпатию к которой превратила в любовь магическая печать. Не будь этих наведенных снов, которые сроднили его с вдовой, сделали привычными мысли о ней, разожги огонь, дремавший в сердце, связали с чужим ему человеком — не будь снов, он бы мог забыть о женщине уже на следующий день после того, как покинул ее дом…

— Кажется, мне есть за что сказать спасибо суке Мирис, — усмехнулся Эйдан. — Теперь я хотя бы знаю, что всё еще жив. Даже если это и останется только моей болью.

Он открыл дверь и вышел в гостиничный коридор. Да, шейд был готов изменить своему делу, хотя бы в этот раз, ради чужой, но уже близкой ему женщины. Мир без Ливии Ассель казался Виллору слишком угрюмым, жить в таком мире не хотелось, даже если это разорвет их связь.

— Безумие какое-то, — прошептал Эйдан и с усмешкой покачал головой.

Да, безумие. И чем дальше, тем ясней это становилось. Однако он никогда не был так ни в чем уверен, как в своем решении защитить вдову, если, конечно, ее вина будет доказана.

— Если, — повторил инквизитор сам для себя.

— Вы что-то сказали?

Эйдан стремительно развернулся и взглянул на молодого Вирса. «А что если отец ребенка он?», — мелькнула неожиданная мысль. Он неравнодушен к жене покойного родственника, в этом шейд уже успел убедиться лично. Молод, здоров, крепок, к тому же имеет кровное родство с судьей. Возможно, у них можно найти общие черты, если заняться этим. И если Вирс — отец маленького Асселя, тогда опасаться нечего. Во-первых, исчезает главное подозрение в использовании магии, во-вторых, Ливиане он безразличен, в-третьих, понятно, почему хочет продать дом и исчезнуть. Виновник торжества, доведенный до отчаяния ее равнодушием, или же озлобленный отказом, может выдать тайну семьи Ассель, как может использовать свое отцовство для давления на желанную женщину. Правда, всё его внимание было предназначено Ливии, на мальчика младший Вирс даже не взглянул во время их встречи на лестнице, но это еще ничего не доказывает.

— Я могу вам чем-то помочь?

Виллор спрятал за спину руку, потому что пальцы сами собой сжались в кулак. Шейду вдруг до зубовного скрежета захотелось стереть эту угодливую улыбочку с лица молодого человека.

— Нет, я просто задумался, — с вежливой улыбкой ответил инквизитор и поспешил покинуть гостиницу, пока желание удавить сына владельца «Риетты» не стало всепоглощающим.

Оказавшись на улице, Эйдан поднял лицо к небу. Серые тучи вытеснили редкие белоснежные облака, почти скрыв солнце. Ветер стал сильней и прохладней. Казалось, сама природа вторит душевному состоянию старшего инквизитора, меняя приятный солнечный денек на серое уныние. Виллор передернул плечами, натянул белые перчатки и уверенным шагом направился прочь от гостиницы.

Чтобы отвлечь себя от мыслей о Ливиане, шейд вновь твердил про себя строки из послания Валбора, теперь более чутко прислушиваясь к словам древнего.

Путь Силы сокрыт от глаз любопытных.

Пройди, ученик, тропою Забытых.

Коль держишь ты книгу, ты шаг уже сделал.

Отыщешь тропу, ступай по ней смело…

«Путь Силы сокрыт от глаз любопытных». С этим всё ясно, и вопросов никогда не было. Валбор спрятал нечто, что может дать могущество. Хорошо, следующее. «Пройди, ученик, тропою Забытых». Да, скорей всего это забытые боги, даже заглавная буква указывает на значимость хозяев тропы. Тут, скорей всего, он сделал верный вывод. Значит, чтобы разыскать тайник, нужно пройти тропой забытых богов… Что это может означать? Культ? Храм? Особое место? Чтобы понять, нужно узнать больше о тех, кому поклонялись до пяти богов в Эпоху магов.

Эйдан вдруг усмехнулся. Однако недурно. Используя свою силу, они подмяли под себя мир, провозгласили себя богами и отправили в небытие старую историю, стерев ее из памяти современников и потомков. Сколько на самом деле лет их миру? Усилиями пяти первых императоров, времяисчисление ведется от создания империй, словно они стали чалом всего, но что было до них? Как распределялась Сила? Каково было мироустройство? Чем жили, во что верили, как сосуществовали их забытые предки?

— Забытые…

Или… или все-таки Валбор имел в виду именно предков, а не богов? Возможно, тропа — путь, по которому пришли первые маги? Или же боги?

— Вот бес старый, — тихо фыркнул инквизитор.

Чтобы разобраться, нужна была история мира до Эпохи магов. Но где найти хоть обрывочные упоминания о том времени? Только в столице, в большом королевском архиве. Положение, которые Виллор занимал в Ордене, и его заслуги открывали перед шейдом многие двери. Да, в архиве государя можно было найти многое, даже о злосчастной Нерате. Скорей всего там найдется упоминание об этой женщине.

Остановившись, Эйдан устремил взгляд себе под ноги, раздумывая. Да, определенно, в столицу было недурно наведаться, потом… когда поймет, что вдова и ее сын вне подозрений и опасности. Это сейчас казалось важней. Шейд с усмешкой покачал головой. Вот уж кем еще быть не доводилось, так это телохранителем. Коротко вздохнув, Виллор продолжил путь, время от времени бросая взгляд на небо, где от солнца не осталось даже воспоминания. Мысли инквизитора вернулись к стихотворному посланию.

«Коль держишь ты книгу, ты шаг уже сделал». И с этим понятно. Даже его, представителя закона, заинтересовало послание Валбора, что уж говорить о магах? Эти глотку любому перегрызут за лишнюю каплю Силы. А древний предлагает могущество, тут и законопослушные одаренные могли бы не устоять, что уж говорить об отступниках. «Отыщешь тропу, ступай по ней смело». Угу, только сначала понять бы, что за тропа и куда она ведет. Хотя это-то как раз ясно: тропа ведет к заветной мечте — к могуществу. Вопрос только, где она находится. Но главный вопрос, за каким бесом это нужно ему, Эйдану Виллору?! Впрочем, и это тоже понятно. Извечное правило: задача должна быть решена — только и всего. И он обязательно решит ее в теории, чтобы поставить точку и в этой истории, но потом, когда придет время. Сейчас же оставались более важные дела. И первой в списке стояла Ливиана Ассель. Следующей была печать, после Орден и убийство старшего инквизитора Гурнниса. И только потом загадка Валбора.

И все-таки, чтобы вновь не скатиться в пучину терзаний и ревности, Эйдан вернулся именно к древнему магу, потому что он единственный сейчас давал пищу для ума. Для всего остального не хватало ни информации, ни фактов.

— В придачу с собою возьми мой стилет, тебя защитит он от множества бед… — прошептал Виллор, останавливаясь на краю площади, за которой располагалось здание городской ратуши.

Кажется, здесь было всё прямолинейно. Если оружие, значит, есть физическая угроза. Но от кого? Кто может протянуть несколько тысяч лет? Только такое колдовское порождение, как Горт… наверное. Но его не убьешь ни пулей, ни клинком, ни магическим выплеском, зверь его попросту поглотит. Правда, стилет — это артефакт, и он может быть рассчитан на стража, если таковой имеется. В любом случае, Валбор прямо говорит о том, что оружие необходимо и не какое-нибудь, а его стилет. Значит, есть против кого его направить, и удар должен быть точным. Скорей всего, в сердце, если исходить из типа клинка. По крайней мере, это кажется достоверным.

«Источник отыщешь, чашу возьми». Источник… Похоже, источник Силы. Но если нужна чаша, то это… вода? Возможно, другой напиток, для иного чаша не пригодится. Эйдан нахмурился и потер переносицу. И что за могущество, которое можно выпить? Не Источник же бессмертия, о котором говорится в сказках! Хотя… Почему нет? Шейд усмехнулся и, несмотря на начавшуюся морось, неспешно направился к ратуше.

Бессмертие… Бессмертие может приравнять к богу. Ради вечной жизни многие готовы на безумные поступки, и только осознание, что это невозможно, не дает людям сойти с ума и не броситься на поиски легендарного Источника. Если бы он существовал, то маги-боги правили бы этим миром и по сей день, а не прожили восемьсот лет, после которых «вознеслись на небеса», чтобы оттуда следить за своими детьми. Да и сам Валбор не оставил эту землю, если бы имел доступ к сказочному Источнику. Нет, инквизитор не верил в бессмертие. И все-таки стоило на досуге вспомнить детскую небылицу, которую ему и старшему брату рассказывала их нянька. Порой подсказки кроются там, где их меньше всего ожидаешь найти.

Но, что бы там ни было на самом деле, но пресловутое бессмертие объясняло следующие строчки: «Испей без сомненья, но помни одно: в душе твоей дремлет извечное Зло». Что это за зло? Касается ли оно магии, или обычных человеческих слабостей и пороков? Честолюбие, жадность, желание власти. Могущество рождает вседозволенность, и примером тому были те же древние. Возможно, за это их и покарало Мироздание. А может и настоящие боги этого мира, отнявшие самое важное, что может быть в жизни одаренного — Силу. Те, кого забыли. Они мстят зазнайкам, и их месть продолжается и по сей день.

— Хм… Любопытная мысль, — Эйдан хмыкнул и открыл высокую деревянную дверь.

Пора было начинать отыгрывать спектакль, ради которого он притащился к городской ратуше. Виллор растянул губы в милой дружелюбной улыбке, «очаровательный шейд» закрыл собой истинную личину старшего инквизитора. Очередная маска прочно заняла свое место.