Глава 15

— О, госпожа Толи, вы сегодня ослепительны!

— Ах, шейд Виллор, вы такой льстец, — белоснежный платочек кокетливо проехался по плечу инквизитора, и невзрачная немолодая женщина рассмеялась, сияя от удовольствия.

— Ни в коем случае, госпожа Толи, — Эйдан прижал ладонь к груди. — Клянусь, что не солгал ни единым словом, вы просто обворожительны.

Он взял зарумянившуюся женщину за руку и склонился, целуя. Супруга секретаря градоначальника Рича зарумянилась и смущенно прикрыла рот платочком, скрывая свое удовольствие от комплимента.

— Опять смущаете наших женщин, шейд Эйдан? — сам господин Толи, стоявший за спиной жены, самодовольно покручивал пышный ус, ему комплимент тоже понравился.

Вообще завязавшаяся дружба с аристократом льстила секретарю градоначальника, к тому же шейд оказался обходительным и не заносчивым, и это вызывало к нему живейшую симпатию. Всего за несколько дней Эйдан Виллор стал популярнейшей персоной в главном городе округа. И известие, что он желает приобрести здесь поместье, или хотя бы кусок земли, чтобы поставить небольшой домик и жить поближе к озеру Рич, стало самой обсуждаемой новостью в домах зажиточных горожан и местной знати. Еще бы! Такой милый и улыбчивый человек!

Дамы шептались о нем, пытаясь понять, свободно ли его сердце. Мужчины со знанием дела рассуждали о причинах, которые побудили знатного шейда перебраться подальше от высшего света. Кто-то пустил слух, что Виллор бежал от несчастной любви.

— Ах, как это печально, — вздыхали с умилением женщины.

— Это так романтично, — закатывали глаза девицы.

— Глупость какая, — фыркали мужчины, прежде с интересом выслушав сплетню. — Шейд Эйдан не из таких. Да вы посмотрите на него, он же светится жизнелюбием! Постоянно весел…

— Это смех сквозь слезы, — отвечали дамы. — Вы видели его глаза? В них такая грусть…

— Ах…

— Ерунда!

Были и другие сплетни, уж больно таинственным казался жителям Рича их новый знакомец. О себе рассказывал мало, на многие вопросы отвечали загадочной улыбкой или отшучивался, еще более разжигая фантазии людей. Однако никого не сторонился, легко сходился с людьми, располагая к себе собеседников с первых минут общения. И если «столичный шейд» вызывал интерес ансонцев своими связями и близостью к двору, то «очаровательный шейд» притягивал жителей Рича своим легким нравом и общительностью.

И только самому Виллору его роль давалась тяжко. Еще никогда он не ощущал столь остро собственное лицемерие. За улыбками, которые он щедро расточал налево и направо, за его остротами и комплиментами Эйдан скрывал свои истинные чувства, и они были далеки от эмоций «очаровательного шейда». Всплески раздражения от того, что он не может позволить себе действовать прямо, сменялись жгучей тоской и несвойственным старшему инквизитору унынием. Его изматывала избранная роль, но всего арсенала его масок сейчас подходила только эта. Иначе подобраться к госпоже Ассель не представлялось возможным.

Из проведенного Тимом расследования удалось выяснить, что гостей Ливиана не принимает, сама никуда, кроме Рича, не выбирается. Да и все ее контакты ограничиваются родственниками мужа. Родители вдовы появлялись в последний раз в доме дочери только в день похорон ее мужа, сама же Ливиа не ездила к ним ни разу. Похоже, между родственниками не было ни тесной связи, ни теплых чувств. И это живо напомнило Виллору его собственную семью, где он перестал себя чувствовать равноправным членом еще мальчишкой. И пусть родители заботились о его воспитании, но близости между ними и мальчиком не было. Впрочем, Эйдан не таил за это обиды. Благодаря невниманию матери и занятости отца, он рано стал заботиться о себе сам. Из трех сыновей четы Виллор средний всегда был наиболее самостоятельным и решительным. Возможно, нечто похожее происходило и в жизни юной шейды Риварро. Виллора это не оставило равнодушным, вызвав желание знать не в общих чертах, а более подробно, как жила Ливианы до замужества, и теперь Тимас крутился вокруг поместья Риварро, собирая необходимые хозяину сведения.

А пока Лерс «рыл землю», откапывая для шейда прошлое, он сам продолжал ткать паутину настоящего, завлекая в свои сети всех, кто бы мог ему помочь сблизиться с вдовой. Он горел, кружил головы, лез из кожи вон, порой балансирую на грани фальши, завоевывая сердца жителей Рича и обрабатывая их разум, чтобы в нужный момент направить их действия в необходимое ему русло.

— Вы знаете, в Ливарне есть такая милая традиция собираться всем обществом на пикник на исходе лета. Ливарнийцы делают из него целое празднество, так они провожают лето. Мне как-то довелось побывать на таком пикнике, чудное времяпровождение! Мне кажется, никогда я так не веселился, просто чудо! А в Риче какие традиции?

— Ох, шейд Виллор, у нас совершенно нет ничего примечательного…

— Но разве это повод грустить? Дорогая моя госпожа Толи, традиции не рождаются на пустом месте, их создают люди. Почему бы нам с вами не стать основоположниками? Если вам будет угодно, я помогу вам, и весь Рич заговорит о вас. Это же так чудесно! «А вы бывали на пикниках госпожи Толи?», «Как вы еще не были приглашены к госпоже Толи?», «Если вы бывали в Риче и не оказались представлены госпоже Толи, вы потратили время впустую!». Вы и ваше семейство станете популярны. Такие перспективы!

— Вы искуситель, шейд Виллор! То, что вы говорите, это так заманчиво, но возможно ли?

— Нет ничего проще, дорогая, доверьтесь мне.

— И кого же мы будем приглашать?

— Всех, разумеется! Непременно всех, даже домоседов. Как считают ливарнийцы, громкий смех и веселье отпугивают раннюю зиму и суровые холода, сохраняя в сердцах тепло уходящего лета.

— Ах, какая прелесть!

— А я вам о чем, госпожа Толи! Мы непременно должны завести в Риче нечто подобное. Здесь такие замечательные улыбчивые люди, мне кажется, я нигде ранее не чувствовал себя уютней.

— И вы совершенно правы, ваше благородие!

— Тогда я обдумаю увеселения, а вы составьте списки всех, кто входит в ваш круг. Всех! Даже тех, кого не любите, и кто избегает общества.

— Сегодня же составлю!

— Умница вы моя!

— Какой же вы, шейд Виллор… красноречивый.

— Рядом с вами, душа моя, невозможно оставаться молчуном.

Так началась подготовка к грандиозному пикнику. Эйдан не ограничился семейством Толи. После его визита градоначальник, вовлеченный в авантюру жизнерадостными восклицаниями и градом комплиментов, изъявил желание устроить фейерверк и пригласить циркачей. Пекари и торговцы вином и сладостями клятвенно обещали отправить на пикник свои товары (это же отличная возможность привлечь внимание к вашим лавкам!). Мясник самодовольно покручивал ус, слушая, как он может влиться в общество чиновников и знати, став главным поставщиком мяса в их дома после того, как зажарит на вертеле целую тушу прямо на неофициальном городском празднестве.

Дива единственного театра Рича краснела и закатывала глаза, грозя упасть, глядя на шейда, стоявшего перед ней на одном колене и с упоением лобызавшего руку, приправляя сие действие громкими одами в ее честь. И когда он уходил, женщина уже обдумывала свой репертуар для услаждения слуха гостей госпожи Толи. О музыкантах даже не пришлось заботиться, их взяла на себя сама дива. «Очаровательный шейд» прошелся ураганом по Ричу, умудрившись организовать празднество, не вложив в него даже медяка. Впрочем, каждый видел в своем участие выгоду, потому легко соглашался с предложением инквизитора, а уж Эйдан не скупился в красках, показывая всю прелесть скорого действа. И если бы кто-то сказал Виллору еще полгода назад, что он будет вытворять такое, да еще только ради того, чтобы вытащить из дома одну-единственную женщину и ближе сойтись с ней, он бы расхохотался такому фантазеру в лицо и назвал сумасшедшим. И к этому мнению присоединились бы все, кто хоть немного знал шейда. Подобных авантюр он не затевал никогда в жизни. Впрочем, для этого даже и повода-то не было.

— Однако нужда заставит и на голове стоять, и ногой играть на рояли, — усмехался Эйдан, размышляя над происходящим. Но иного способа ненавязчиво встретиться с Ливианой просто не было, а сближение с ней было необходимо, как воздух. И Виллор продолжал свою деятельность, будоража Рич и его жителей.

И только когда он оставался наедине с собой, улыбка стекала с лица, словно воск со свечи, свет в глаза тух, и инквизитор падал на кровать без сил, устремляя пустой взгляд в потолок. Пока Лерс не отправился исполнять последнее распоряжение хозяина, он останавливался рядом с кроватью, качал головой и участливо вздыхал:

— Загоните вы себя, ваше благородие.

— Если всё выйдет, как задумал, станет легче, — отмахивался Виллор. — Мне просто нужно завоевать ее доверие, чтобы сблизиться, и время.

— Так ведь дом же продает…

— Если я сунусь с этим сразу, наши встречи сведутся к деловым разговорам и только. Госпожа Ассель лишена кокетства, она будет говорить только о продаже, перед ней вертеть хвостом не получится, как и затягивать торг. Нет, этот предлог я оставлю на крайний случай, если все мои ухищрения ни к чему не приведут. В любом случае, приехать, как добрый знакомец, и как сторонний покупатель — это разные вещи. Первый имеет шанс задержаться, вести сторонние беседы и оказывать знаки внимания. Второй полностью лишен этих возможностей. Иначе она истолкует мои действия, как попытку ухаживания, и дверь перед моим носом закроется.

— Да чего ей надо-то?! — возмутился Тим. — Такой шейд приметный! Был бы я бабой, непременно бы на вас клюнул.

— Хорошо, что ты не баба, — хмыкнул инквизитор, усаживаясь на кровати. — Ты не в моем вкусе.

— С печатью и я бы сгодился, — проворчал Тимас. — Ой…

Шейд поджал губы, но ничего не ответил. Вместо этого велел:

— Докладывай.

Первые пару дней после того, как Тень был отправлен обратно в Орден, Тимас наведывался к своим знакомым, далеким от звания добропорядочных горожан. Однако и его сведения, мало чем отличались от отчета Рета. К судье особых претензий не имели. Попался, сам виноват. Больше рассказов и обид было в отношении стражей правопорядка, но они инквизитора не интересовали, разве что между ними и Асселем был конфликт. Но конфликтов не было, об этом узнал уже сам Виллор, между делом задавая вопросы начальнику стражей, когда болтал с ним в ратуше. Вообще по общим сведениям выходило, что Рич не знал сильных потрясений и скандалов. Жизнь здесь текла мирно и сонно, как и положено всем небольшим городам в глубокой провинции, даже если они и были центром округа. Так что по всему выходило, что недругов у покойного судьи и вправду не было.

— Просто ягненок, — фыркнул Виллор. — Не подкопаешься. Значит, с профессиональной стороны искать нечего, делаем акцент на личной. Детство, юность, зрелость — всё по плану.

Всё это легло на плечи Тима, как и жизнь семьи Риварро. Кстати, шейды Риварро в Риче почти не появлялись, они жили ближе к другому округу города, куда Ливиана ходила в школу, и где она столкнулась со своим будущем мужем. Там же следовало искать и целителя семьи Асселей, потому что Итер перебрался в Рич, когда стал помощником судьи, сюда и перевез юную супругу после свадьбы. Землю и дом супруги купили почти за бесценок через поверенного, прежний владелец жил в столице и возвращаться в глушь не собирался. Помимо того дом сильно обветшал, это значительно снизило стоимость. Можно сказать, что Итеру и его жене сильно повезло. Чета Ассель вложила немало сил, чтобы привести в порядок свое новое жилище. Обо всем этом Эйдан узнал у госпожи Толи и ее супруга, сплетничая с ними о жителях округа. Разговор зашел о недвижимости и ее стоимости, и рассказ словоохотливого секретаря стал приятной неожиданностью.

— Жаль Итера, хороший был человек, — вздохнул в окончании повествования господин Толи.

— А что с ним случилось? — живо заинтересовался инквизитор.

— Нелепая смерть, упал с лошади, представляете? Оставил вдову и малое дитя. А ведь так радовался рождению сына! Жаль, теперь и не узнает, каким он вырастит.

— Бедная женщина, — вздохнул Виллор.

— Да уж бедная, — фыркнула госпожа Толи. — Невозможная женщина! И как такой приятный человек, как Итер, выбрал ее?

— Тэмми, — ее супруг укоризненно покачал головой.

— И что же не так с госпожой Ассель? — Эйдан сделал глоток чая, чтобы скрыть раздражение, вызванное словами хозяйки дома.

— Грубиянка, вот она кто, — проворчала госпожа Толи. — Встретились с ней как-то у шляпника. Я приглядела чудесную красную шляпку с белыми цветами. Спрашиваю: «Как вам, госпожа Ассель?». А она… — женщина возмущенно округлила глаза.

— И что же она? — уже с искренним любопытством спросил шейд.

— А она! Она говорит: «Если вы не желаете, чтобы какая-нибудь ведьма перепутала вас с мухомором, лучше не покупайте, иначе окажетесь в котле с колдовским варевом». Представляете?! Я и мухомор! Невыносимая особа.

— Действительно, — не стал спорить Эйдан. — Как это невежливо… — он вновь спрятался за кружкой, сделал глоток, но не сумел сдержать смешок и поперхнулся. Кашель спас его от обидного казуса.

Зато вечером, уже сидя у себя в номере и вспоминая этот разговор, Виллор от души расхохотался.

— Эта женщина убийственна в своей прямолинейности, — воскликнул он, когда сумел унять веселье. Наличие чувства юмора и образность мышления вдовы шейд также отметил. — И как ею не увлечься? — После представил вечно бледную госпожу Толи в любимом светлом платье и в красной шляпке с белыми цветами, и вновь рассмеялся. — И вправду мухомор!

Сегодня историй о вдове судьи не было, но Эйдан и не стремился услышать их из уст госпожи Толи. Он уже понял, что симпатии женщины были на стороне покойника, Ливиана особо ни с кем не сближалась, и оттого задача вытащить ее на пикник становилась затруднительной. И все-таки сдаваться он не собирался. Столько усилий не могли оказаться напрасными. Не для кого еще шейд Виллор не вытанцовывал таких плясок, как для госпожи Ассель. И он собирался извиваться ужом, но натравить на упертую вдову половину Рича, чтобы они, хоть связанной, но доставили затворницу на городской праздник.

И вот он вновь сидел в гостиной четы Толи, искрясь жизнерадостной улыбкой, и в его ясных голубых глазах, казалось, сияло само уходящее лето. «Очаровательный шейд» был сегодня особенно очарователен.

— Какие новости, драгоценная моя госпожа Толи?

О. да! Эта женщина и вправду была драгоценной, потому что именно она, несмотря на свою неприязнь к вдове «милого Итера» должна была доставить Ливиану на большой пикник. И этот выбор был неслучаен. Тэмми, как натура достаточно деятельная и претенциозная, давно сколотила вокруг себя кружок из жен деловой и чиновничьей части Рича. Водила с ней дружбу и госпожа Вирс — супруга владельца «Риетты», а это означало, что ворота дома Ассель откроются хотя бы для родственницы, а значит, даму сумеют попасть внутрь и насесть на Ливиану. И если кто-то недооценивает мощь целеустремленной женской делегации, то он слепец и полный дурак. А Эйдан дураком не был, поэтому делал ставку на банду в юбках. Оставалось правильно их мотивировать, или точней, мотивировать их главаря, которая укажет путь остальным.

— Ох, шейд Виллор, — госпожа Толи в огорчении вздохнула и скорбно взглянула на инквизитора. — Уж и не знаю, что нам делать с теми, кто давно не желает появляться в нашем обществе. Нужны ли они вообще? Я опасаюсь, они испортят праздник своими постными лицами.

Эйдан устремил возмущенный взгляд на женщину и всплеснул руками:

— Да что же вы такое говорите, дорогая моя?! Как же так? Возможно, эти люди отдалились от общества по каким-то важным причинам. Возможно, они испытывают нужду, или у них случилось горе, а вы хотите оставить бедолаг без участия и лишить их возможности отдохнуть душой на нашем празднике? Мне совестно слушать вас, Тэмми!

Он коротко вздохнул и отвернулся, всем своим видом показывая, что огорчен неожиданным открытием.

— Но, шейд Эйдан! — воскликнула женщина, взволнованно глядя на гостя. — С чего вы решили, что я черства к чужым бедам?

— А как же мне рассудить ваши слова о постных лицах? — Эйдан вскочил с кресла и взволнованно прошелся по гостиной. — До этой минуты вы казались мне светлым и отзывчивым человеком, именно по этой причине я выбрал ваше общество и общество господина Толи, полагая, что нашел людей совестливых и добрых. Но выходит, я… ошибся? — в чистых глазах шейда появилась растерянность. Он отвернулся и произнес огорченно: — Это так больно разочаровываться в людях… Простите, мне нужно побыть одному.

Плечи инквизитора поникли, и он неспешно направился к двери. Господин Толи округлил глаза и выразительно посмотрел на опешившую супругу. Терять знакомство с аристократом, о котором говорил весь город, и с которым мечтали свести знакомство многие, не хотелось. И короткого время хватило, чтобы убедиться, что этот шейд — фигура значительная. Ему были открыты двери многих домов, но выбрал для дружбы он чету Тили, и секретарь градоначальника гордился этим, особенно, когда третьего дня уловил завистливый блеск в глазах шейда градоначальника. Впрочем, и госпожа Толи ходила, задрав нос, потому что дамы из кожи вон лезли, мечтая завладеть вниманием шейда Виллора, и сходили с ума от зависти, когда он называл Тэмми «дорогая моя». И вдруг такое…

— Шейд Эйдан! — воскликнула женщина, вскакивая со своего места. — Шейд Эйдан!

Инквизитор, уже дошедший до двери, криво ухмыльнулся, но тут же состроил удрученное выражение на лице и обернулся:

— Я слушаю вас, госпожа Толи.

Супруга секретаря градоначальника мчалась к нему, простирая руки. Налетела, схватила за руки и сжала мужские, что есть силы.

— Я никуда не отпущу вас, шейд Эйдан! Мне так горько, что вы неверно истолковали мои слова. Прошу вас, не уходите! Если вы покинете наш дом, дурно думая о нас, это разобьет мое слабое сердце. Ах, шейд Эйдан, потерять ваши дружбу и доверие было бы больно… Ах, — и она отвернулась, прижав одну другу к груди.

— В самом деле, шейд Виллор, — господин Толи приблизился к супруге и гостю. — Ну что же вы? Тэмми вовсе не хотела вас обидеть. Останьтесь, прошу вас.

— Значит, я неверно истолковал ваши слова? — простодушно спросил инквизитор и доверчиво посмотрел на секретаря градоначальника.

Такой взгляд мог быть только у невинного дитя, чья душа еще не испорчена ложью и ненавистью. Господин Толи вдруг покраснел, опустил глаза и молча кивнул.

— Ну… хорошо, — Эйдан перевел взгляд на госпожу Толи. — Я выслушаю вас. Возможно, я и вправду ошибся.

— Ох, шейд Виллор, — прерывисто вздохнула женщина, вновь оборачиваясь к инквизитору. Она обеими руками сжала его руку, прижала к груди и преданно заглянула в глаза.

Эйдан слабо улыбнулся и позволил отвести себя к креслу, с которого недавно встал. Если бы довольная собой Тэмми Толи могла заглянуть в мысли своего гостя, пожалуй, накал ее самолюбования значительно снизился, потому что в умении разбираться в людях и играть на их слабостях она значительно уступала шейду. Виллор знал, что этот разговор состоится. Он был логичен и предсказуем. Любой человек, которого не принуждают обстоятельства, постарается избежать встречи с неприятными ему людьми. И оставалось лишь дождаться, когда госпожа Толи произнесет те самые слова, которые дадут ему возможность нажать и направить женщину в нужном ему направлении. И сейчас, когда чета Толи переглядывалась, почитая себя ловкими интриганами, главный интриган и зачинщик авантюры изображал прямодушного человека с искренним сердцем и четным взглядом.

— И все-таки вы сказали — постные лица… — не позволяя повернуть разговор в иное русло, напомнил Эйдан.

— Я имела лишь в виду, что не стоит настаивать, если человек не хочет… — начала было госпожа Толи, но шейд вновь вскочил с кресла, жарко воскликнув:

— Как это так? Что это значит? Весь смысл нашего праздника — это наполнить души людей радостью перед наступающей осенью! Разве можем мы позволить себе пройти мимо тех, кому нужны радость и тепло наших сердец? Нет и нет, драгоценная моя! Мы обязаны позаботится обо всех — это и называется добротой! Разве вы так не считаете? — открытый взор устремился на женщину, и она вынужденно кивнула, чтобы не вновь не расстроить своего гостя.

— Как вы правы, шейд Виллор, — поддакнул господин Толи.

— Я рад, что вы одного со мною мнения, — просиял Эйдан, опять падая в кресло. Он закинул ногу на ногу и поинтересовался: — И кто же у нас в Риче такой домосед, что нам придется уговаривать его покинуть собственную нору?

Госпожа Толи закатила глаза, но быстро опомнилась и перечислила несколько фамилий. После, заметив ожидание в глазах шейда, пояснила, почему господа могут отказаться.

— А уж госпожа Ассель и вовсе в трауре, — скорбно вздохнула женщина. — Стоит ли тревожить женщину, которая оплакивает своего мужа?

— И сколько уже длится траур?

— Почти три месяца…

— Так что же вы сомневаетесь, драгоценная моя? — изумился шейд. — Положенный месяц, когда участие в общественной жизни считается дурным тоном, уже миновал. Как можно оставить бедняжку в ее горе? Нет-нет, Тэмми, госпожу Ассель нужно непременно уговорить. Уж кому, как не ей, более всего нужно хоть немного отдохнуть душой, измученной скорбью? Вы со мной согласны?

— Да, — чуть ворчливо ответила женщина, однако тут же мило улыбнулась: — Вы совершенно правы, шейд Эйдан. Ливиане и вправду пора развеяться. Какая же добрая у вас душа!

— Итак, что хотите делайте, но госпожа Ассель должна присутствовать на пикнике, — безапелляционным тоном заявил Виллор. — Признаться, для меня праздник будет омрачен, если хоть кто-то из тех, кого вы перечислили, не появится на пикнике. Так хочется подарить людям радость!

— Но как же мне уговаривать их? Та же Ливиана Ассель — особа упрямая и грубая…

— Ах, дорогая моя, кто, если не вы?! — изумленно воскликнул Эйдан. — Вы же такая умница! Обходительная, красноречивая, изобретательная. К тому же, если вы возьмете в компанию еще кого-нибудь, особенно тех, кому доверяет госпожа Ассель, вы не оставите ей и шанса увернуться от приглашения.

— Если бы вы поехали со мной…

— Ни в коем случае! — шейд возмущенно округлил глаза. — Ну, что вы, драгоценная моя, в самом деле? Начать с того, что мы даже не представлены друг другу с госпожой Ассель, а пускать в дом незнакомого человека и выслушивать его уговоры не станет ни один здравомыслящий человек, так и мне будет неловко приставать к незнакомой женщине, к тому же пребывающей в трауре. Нет и нет, Тэмми, тут я вам не помощник. В конце концов, у меня еще множество дел, связанных с организацией праздника. Я ведь стараюсь для вас, — напомнил инквизитор. — Мне так хочется сделать приятное в первую очередь вам, а уж после всему остальному городу.

— И мне хочется сделать для вас приятное! — воскликнула госпожа Толи. Эйдан светло улыбнулся. — Я сделаю, о чем вы просите. К тому же я знаю, кому госпожа Ассель точно откроет ворота. Она будет на пикнике, клянусь вам!

— Все, кого вы перечислили, — с нажимом напомнил шейд. — Это важно, — и дождавшись ответного кивка, прижал ладони к груди: — Драгоценная моя, вы делаете меня счастливейшим из смертных!

И ведь не солгал ни словом. Теперь всё зависело от стараний госпожи Толи, а в нее Виллор верил. Тэмми действительно была далеко не глупа и умела подыскать нужные слова, иначе не собрала бы вокруг себя кумушек из Рича. И также он был уверен, что женщина ужом извернется, но сделает всё, чтобы вдова появилась на пикнике. Ценой этому была дружба и доверие шейда, всколыхнувшего сонный мирок Рича. А пользу от этой дружбы госпожа Толи чувствовала уже сейчас, когда с ней заговорила шейда, которая обычно задирала нос перед супругой простого чиновника. Так что терять новые позиции в городе Тэмми не захочет точно.

— Вы можете не сомневаться во мне, шейд Эйдан. Я соберу всех!

— Обожаю вас, драгоценная моя, — Виллор с жаром поцеловал руку госпожи Толи. — Вы невероятны!

Щеки женщины заалели с новой силой от удовольствия, ее муж был доволен не меньше, и Эйдан посчитал свою миссию выполненной. Если Ливиа и вздумает упрямиться, Тэмми Толи принесет ее на пикник на собственных руках, сомневаться не приходилось. Следующие полчаса инквизитор обсуждал предстоящее действо, отчитываясь о проделанной работе. Особый акцент он сделал на сладостях, фейерверке, циркачах, делая акцент на том, что это порадует детей, которые прибудут с родителями. Так он вкладывал в голову своего агента, чем следует заинтересовать мать, обожающую свое дитя.

— Дети будут в восторге! Да и их родителям будет приятно забыться на короткое время и передохнуть от забот и печалей.

— Вы совершенно правы, шейд Эйдан, — поддакнула госпожа Толи.

Виллор взглянул на брегет и покачал головой.

— Однако же как бежит время, — вздохнул он. — Рядом с вашим семейством я совершенно забываюсь. У меня осталось еще несколько дел, и я вынужден покинуть вас, дорогие мои.

— Как жаль, — искренне огорчилась женщина, и ее муж протяжно вздохнул.

Распрощавшись с четой Толи, шейд покинул их дом и перевел дыхание. Других дел на сегодня у него уже не было, просто хотелось отдохнуть от клоунады. Виллор поймал извозчика и коротко велел:

— «Риетта».

— Слушаюсь, ваше благородие, — кивнул возница, и коляска резво покатилась к гостинице.

В холле шейда встретил младший Вирс. Он доброжелательно улыбнулся, склонил голову, приветствуя постояльца.

— Как прогулялись, шейд Виллор? — спросил молодой человек.

— Благодарю, прогулка вышла приятной, — сухо ответил Эйдан и поспешил поскорей миновать управляющего.

Младший Вирс оставался единственным человеком в Риче, с кем Виллор оставался холоден. Победить антипатию никак не удавалось. Впрочем, Эйдан не особо и старался это сделать. Соперника в юноше он не видел, уже хотя бы потому, что Ливиана оставалась холодна с Вирсем, но тот взгляд, которым будущий владелец гостиниц провожал супругу покойного родственника, старший инквизитор забыть не смог.

— Шейд Виллор!

Мужчина отчетливо скрипнул зубами и обернулся, вежливо улыбнувшись.

— Да, господин Вирс?

— Посыльный принес вам письмо.

Управляющий спешно приблизился к знатному постояльцу, вручил ему белый конверт без обратного адреса. По почерку, которым было написано его имя, Эйдан узнал руку Тима. Он кивнул, буркнув:

— Спасибо, — и, забрав конверт, направился в свой номер.

Уже в комнате Виллор снял сюртук, отбросил его на кресло, вскрыл конверт и, подойдя к окну, уселся на подоконник. Это был отчет Лерса и первые собранные им сведения о семействе Риварро и жизни Ливианы до свадьбы. Инквизитор с интересом углубился в чтение, неожиданно поймав себя на мысли, что хочет знать о вдове всё. Она была ему интересна не только как предмет его страсти, но и как человек. Уж больно неординарная личность, выпадавшая из привычного Эйдану образа знатных шейд и представительниц среднего класса. Да что там, суть госпожи Ассель была близка старшему инквизитору. Порой ему казалось, что он видит в этой женщине свое отражение, столько схожих черт шейд успел заметить. И читая послание Тима, Виллор всё больше убеждался, что его интуиция не подвела и на этот раз.

Отчет Тимаса давала представление о том, как прошли детство и юность шейды Риварро. «Ваше благородие, дурная у них семейка. Бедная наша госпожа Ливиана, я бы волком завыл, не то что стал железной бабой», — так начинал свое послание Тимас. И повод для нелестного отзыва о чете Риварро у него имелся. Дело было в матери Ливианы. Выходя замуж за шейда Риварро, девица ожидала более яркого будущего. Ее род находился на грани нищеты, и жених на ее фоне казался респектабельным. К тому же у отца Ливианы имелся дядюшка, от которого племянник ожидал щедрого наследства, так как родственник не имел детей, и Риган Риварро был единственным, кто мог претендовать на счета и имущество дяди после его смерти.

Шейд Риварро поддерживал связь с дядюшкой, мчался к нему по первому требованию, исполнял капризы, стараясь угодить капризному старику. И когда племянник женился, дядя вдруг заявил, что включит Ригана в завещание только тогда, когда супруга родит ему наследника. «Наш род не должен прерваться», — так объяснил свой каприз старик. Однако родилась дочь, и это сильно опечалило родителей. Однако они не отчаялись, и через некоторое время шейда Риварро вновь понесла. К сожалению, эта беременность прервалась выкидышем. Богатый дядюшка остался неумолим: «Пока у тебя не будет наследника, тебя не будет в моем завещании».

Возможно, чета Риварро и выполнила бы требование самодура, но он скончался еще до того, как матушка Ливианы смогла вновь забеременеть. Риган присутствовал при оглашении завещания, и его имя там все-таки было упомянуто, правда, достались ему крохи из всего дядюшкиного богатства: две тысячи риналов и городской особняк. Остальное разошлось «на благие дела». Деньги отправились по приютам и больницам, а чета Риварро, послав на голову покойного проклятья, стала думать, как жить дальше.

Городской особняк, доставшийся в наследство, требовал денег на содержание, и его продали. Деньги от продажи дома шейд Риварро вложил в дело, и с этого началась его коммерческая деятельность. И если Риган пытался преодолеть жизненные неурядицы, то его супруга впала в уныние, не получив того, о чем мечтала. К тому же ее муж «опустился на один уровень с торгашами». Жалобы, стенания и обвинения наполнили дом четы Риварро. И если шейд Риган большую часть дня отсутствовал, то маленькой Ливиане деваться было некуда. Она выслушивала свою мать, которая закатывала глаза и заламывала руки, вопрошая: «За что мне всё это?!».

— Стерва, — негромко произнес Эйдан. — Наверное, немало попортила крови дочери, обвиняя ее в том, что она не родилась мальчиком.

Ливиа оказалась предоставлена сама себе. Маленькой она сдружилась с дворовыми мальчишками и даже верховодила ими, возможно, пытаясь угодить матери, став похожей на мальчика. Конечно, это не добавило душе несостоявшейся даме из высшего общества любви к своему чаду. Мало того, что не мальчик, так еще и ведет себя неподобающе. К тому времени Ливиана достигла возраста, когда пришло время заняться ее образованием. Может, отсутствие средств сыграло свою роль, а может и желание отца хоть немного оградить дочь от упреков жены, но маленькая благородная шейда отправилась в общественную школу.

Утром отец отвозил ее туда, после девочка прибегала к нему в контору и сидела там до вечера, чтобы вернуться домой вместе с родителем. И вновь Ливиана оказалась предоставлена самой себе. Самостоятельно добиралась от школы до конторы, делала уроки и развлекала себя, пока папенька не освободится. Ливиа Риварро, как и Эйдан Виллор повзрослел гораздо раньше сверстников, с которыми сюсюкали родители и няньки. И если Эйдан в пятнадцать лет покинул отчий кров по собственному желанию, то Ливиана начала помогать отцу, быстро вникая в дела. Юная девица, уже в те же пятнадцать лет, она ругалась с приказчиками, не давая им спуску.

А в семнадцать лет Ливиана случайно познакомилась с помощником судьи из Рича — Итером Асселем. В их знакомстве не было ничего романтичного, но молодой человек был очарован девушкой, за внешней хрупкостью которой скрывался металлический стержень. Он ухаживал за шейдой Риварро, из-за нее же задержался в доме родителей, не спеша вернуться в Рич. Однако Ливиана принимала его ухаживания прохладно, и Итер уехал, так и не добившись взаимности.

Однако вернулся спустя месяц и сразу сделал девушке предложение. Похоже, холодность и неприступность Ливианы распалили страсть господина Асселя, и он решился на отчаянный шаг. Родители Ливии ответили Итеру отказом. Лерсу удалось узнать, что к тому времени они вели переговоры с немолодым шейдом, имевшим связи и немалый доход. Старшая шейда Риварро оттаяла и спешила наверстать упущенные годы, пытаясь сблизиться с дочерью, но дочери любовь матери была уже не нужна, да и связи шейда ее заботили мало. Она приняла предложение помощника судьи, о чем объявила родителям.

В доме разгорелся нешуточный скандал. Отец взывал к разуму дочери, мать вновь обвиняла и упрекала, Ливиана осталась непреклонна. Разменной монетой она быть не желала. На все уговоры девушка отвечала, что свой выбор сделала, и если родителям он не угоден, то их дочь обойдется и без их благословения. Первым сдался отец. «Если этот брак сделает тебя счастливым, благословляю», — сказал он, махнув рукой. А вот мать успокоиться не смогла. На голову дочери сыпались угрозы, упреки и мольбы подумать о своей несчастной матушке, но Ливиана осталась равнодушно к истерикам шейды Риварро. Она собрала свои вещи и ушла, тем самым лишив родителей трат на ее свадьбу.12727c

Свадебный обряд прошел тихо. На нем присутствовали родители Итера и шейд Риварро. Он подарил молодоженам небольшую сумму денег и сервиз, который тут же сунули в карету, куда новоиспеченные супруги сели сразу после обряда, и экипаж увез их в Рич. Отношения со своей семьей Ливиана особо не поддерживала. Иногда переписывалась с отцом, метрии же отправляла лишь поздравления с днем рождения и небольшие подарки. Навещал супругов шейд Риварро в одиночестве, его супруга появилась в доме Асселей всего несколько раз за восемь лет, что они были женаты. Сама же Ливиана к родителям в гости не выезжала, предпочитая поддерживать отношения на расстоянии.

Прочитав всё это, Эйдан задумчиво потер переносицу. Выходит, не было большой любви, которая подвигла шейду выйти замуж за простолюдина, как говорилось в отчете Рета. Всего лишь желание убраться из опостылевшего дома, от упреков неудовлетворенной жизнью матери и от замужества, которое ей хотели навязать. Впрочем, это не означало, что между Итером и Ливианой не могли зародиться теплые чувства после. Все-таки они прожили вместе восемь лет, и тоска была искренней, когда Ливиана говорила о смерти мужа. Виллор помнил, как потускнел ее взгляд. Да, жизнь с Асселем явно сделала женщину счастливей, чем она была до знакомства с ним.

Но зато теперь было понятно, почему Ливиана не спешила вернуться под отчий кров, оставшись одна — ее там попросту не ждали. Да и окунуться в кошмар своего детства и подвергнуть сына тем же испытаниям госпожа Ассель не хотела, это было ясно, как ясно то, что Виллор не ошибся в оценке женщины, ставшей ему почти родной, даже без близкого знакомства. Однако всё это не объясняло главного — что подвигло женщину сняться с обжитого места и продать дом и землю. Но мысль, что подоплека для этого решения имеется, окончательно укрепилась. Теперь оставалось дождаться Тима или его нового отчета об Итере Асселе, и тогда можно будет понять, насколько Ливиана подвергается опасности, и насколько она серьезна. Сплетни — мелочь. Неприятная, но все-таки мелочь. Закон же уже серьезно, и визит инквизиции может закончиться для женщины плачевно.

— Это мы еще посмотрим, — упрямо произнес Виллор и, еще раз перечитав письмо, сжег его.

После прошелся по комнате, не зная, чем себя занять. Натура старшего инквизитора хотела действия, но пока браться было не за что. Нужно дождаться, пока Тим раздобудет сведения об Итере Асселе, до этого момента Эйдану оставалась его авантюра с пикником, и здесь он сделал всё, что хотел. Поджав губы, Виллор огляделся. Его взгляд остановился на прикроватном столике, где лежала книга, купленная в Ансоне. До этой минуты она была декорацией, шейд открыл ее всего один раз и тут же закрыл, его занимали иные думы. Сейчас же инквизитору требовалось чем-то занять свой мозг, чтобы не углубиться в собственные переживания и не извести себя мыслями о Ливиане.

С некоторых пор Эйдан особенно старался избегать фантазий, чтобы вновь не дойти до той степени, когда при виде женщины он может превратиться в полубезумного подростка с трясущимися руками и замирающим сердцем. На пикнике Виллор собирался быть любезным, быть приятным собеседником, но не больше, иначе это грозило желанием вдовы держаться от него подальше. И чтобы этого не произошло, шейду было необходимо не прилипнуть к ней, и не рычать на каждого, кто будет отвлекать, а распределить свое внимание так, чтобы его внимание не казалось Ливиане навязчивым.

Поэтому Эйдан уверенно направился к кровати, взял со столика книгу, после вернулся к креслу и, усевшись в него, раскрыл книгу.

— «Размышления о магии и законе ее распределения», — прочитал название инквизитор. — Может и любопытно.

Вскоре он увлекся чтением, или лучше сказать, заставил себя увлечься, потому что пространные рассуждения автора вызывали зевоту и желание закрыть книгу. Однако после первых страниц, шейд начал вникать в то, о чем говорил маг-ученый, написавший этот труд, и спустя некоторое время Эйдан уже заинтересованно переворачивал страницы, следя за мыслью автора.

«По моему скромному мнению, магов в нашем мире по-прежнему рождается немало. Однако же «Закон о распределении» действует неумолимо, диктуя нам свои правила. И потому я хочу разделить жителей, населяющих белый свет на три группы. Первая группа — это активные маги. Вторая: маги скрытные, или пассивные. И, наконец, третья группа — неодаренные. Что касается последних, то здесь пояснения излишни. Поэтому я задержусь на первой группе и особо на второй, потому что именно они вызывали мой живейший интерес.

Итак, маги активные. Кто они? Это те, кто могут использовать энергетические потоки, преобразовывая их в магический выплеск разной степени интенсивности. Представители первой группы нам известны так же хорошо, как и представители группы третьей. Поэтому, пояснив, кого я имел в виду, мы сразу же перейдем к магам скрытным.

Группа вторая: пассивные маги. Обычно их причисляют к неодаренным, но, по моему мнению, это определение ошибочно в корне, хотя бы потому, что наличие у них дара неоспоримо. Это подтвердили мои наблюдения. Изучению второй группы я посвятил годы своей жизни и не жалею о потраченном времени, ибо они позволяют мне говорить с уверенностью о том, о чем вы, мой дорогой читатель, сейчас узнаете.

Почему я назвал вторую группу — маги скрытые? Всё очень просто. Дар скрыт внутри мага и служит только своему носителю, не имея возможности вступить во взаимодействие с энергетическими потоками. Неоспоримый плюс данного вида магов в том, что им не грозит выгорание. Я бы сказал, что их Сила закольцована, она не расходуется. Развить и увеличить такой дар невозможно, как и растратить его. Чаще всего это происходит с исцеляющей магией. Почему? Возможно, дело в том, что тело человека способно к восстановлению и без всякого воздействия, потому дару легче вступить с этой врожденной способностью в контакт и усилить ее…».

Виллор перечитал последний абзац.

— Хм-м… — промычал он. — Любопытная мысль.

«Некоторые мои коллеги считают пассивный дар вырождением магией. Возможно, они в чем-то правы, потому что магически одаренный род рано или поздно приходит именно к этой стадии, когда дар перестает проявлять себя открыто, но продолжает существовать внутри своего носителя. Однако же я смею предположить, что не только вырождение, но и сохранение родовой Силы может проявляться именно таким образом. Закон о распределении, которому я склонен доверять, говорит нам, что рождение одаренных равно Силе окружающей нас. То есть магия не покидает наш мир, а лишь меняет активную форму на пассивную. Она сохраняется в носителях, которые передают дар своим наследникам. Возможно, когда уровень магии вновь возрастет, потомки нынешних пассивных магов станут представителями первой группы и смогут использовать дар активно. И подтверждение моей гипотезы можно найти в случаях, когда в семьях неодаренных рождается активный маг. Скорей всего, его родители, или же один из них, был носителем пассивного дара. Как известно Сила вдруг объявиться не может, для этого должны быть предпосылки — наследственность. Вырождение же скорей всего является следствием браков с неодаренными, когда кровь с каждым поколением всё более разбавляется. Чем сильней род, тем дольше происходит сохранение и передача дара потомкам…».

Стук в дверь отвлек инквизитора от чтения. Эйдан протянул руку, взял пустой конверт и заложил страницу.

— Войдите, — разрешил он.

В дверях стоял лакей.

— Ваше благородие, вам записка от шейда градоначальника, — с поклоном известил служащий гостиницы.

Виллор махнул рукой, подзывая мужчину. После пробежал глазами приглашение на ужин. Отказаться было бы недальновидно, «очаровательный шейд», был для этого слишком дружелюбен и отзывчив.

— Свободен, — отпустил лакея Эйдан.

Он с сожалением посмотрел на книгу, тихо выругался и подобрал сюртук и перчатки с соседнего кресла.

— Ну, продолжим паясничать, — усмехнулся сам себе инквизитор, еще раз поглядел на книгу и покинул номер. Провести вечер в тишине не вышло.