Глава 7

Очертания Ансона появились к концу второго дня пути. Темнота уже давно окутала землю, рассыпав по небу звездную пыль. На улицах города зажгли фонари, и его черный силуэт оказался окутан слабым ореолом желтоватого свечения. Зрелище было впечатляющим, и Язва невольно засмотрелся на таинственную игру света. Шейд остался к виду ночного города равнодушным: он дремал, сидя в седле. И там, в мире сновидений, душа его ожила, устремившись навстречу искристой грезе далекого и недоступного Виллору счастья…

— …Ну где же ты, Эйдан?

Ливиана нетерпеливо переступает с ноги на ногу и с укоризной смотрит на мужчину, застывшего в нескольких шагах от нее.

— Ты прирос к месту? — смеется она, а шейд не может отвести взора, зачарованно следя за распущенными волосами, которыми играет ветер.

Не может насладиться ее мелодичным смехом, не может перестать всматриваться в одухотворенное лицо, и мужчине кажется, что свет, наполняющий Ливиану Ассель, пробивается наружу сквозь поры ее кожи, щедро льется из янтарных глаз и заполняет всё пространство вокруг невысокой женщины. Сияние добирается до Эйдана, и он тонет, захлебываясь своими чувствами и желанием, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

— Эйдан. — Ливиа уже не смеется и даже пытается скрыть предательскую улыбку, когда качает головой, но уголки губ подрагивают, и наконец она перестает бороться с собой. — Ну что же ты, Эйдан?

Женщина приподнимает одной рукой подол своего платья, и шейд видит, что на ней нет обуви. Аккуратные обнаженные стопы и тонкие щиколотки, почти скрытые травой, притягивают его взгляд, и когда она хватает его за руку и тянет за собой, Эйдан вздрагивает от неожиданности. Он поднимает на нее взор.

— Да идем же, глупый, — смеется Ливиана.

Она тянет за собой шейда, и тот безропотно следует за женщиной. И будь он проклят, если в его жизни есть что-то важней тепла ее ладони. Оно проникает внутрь, топит стылый лед равнодушия, срывает оковы с окаменевшего сердца, заставляя его отозваться мощным набатом в груди. И когда буря чувств достигает пика, с губ инквизитора срывается прерывистый болезненный вздох:

— Ливиа…

— …Мы на месте, ваше благородие.

Виллор вскинул голову, и Язва, поравнявшийся с шейдом, невольно отпрянул под взбешенным взглядом старшего инквизитора. Возвращение в реальный мир отозвалось болезненным спазмом в груди. Эйдан закинул голову кверху, приоткрыл рот и жадно вдохнул воздух.

— Я бы не будил… — начал Язва, но Виллор, мотнув головой, произнес севшим голосом:

— Всё в порядке, Фрай. Это всего лишь сон… Всего лишь сон.

Эйдан отвернулся, скрывая от шпиона… разочарование и горечь. Злость, только что сверкавшая в голубых глазах, истаяла. Ее сменила усталость. Кажется, старший инквизитор начал смиряться со своими безумными снами и со своей тоской по чужой и незнакомой ему женщине. Хотя… Какая же она теперь была чужая, когда лживые грезы почти сроднили его с образом маленькой вдовы? Шейд криво усмехнулся, издеваясь над собственными размышлениями, после тряхнул головой, избавляясь от оков наваждения, зная, что оно вернется, стоит лишь дать себе расслабиться. Но впереди был Ансон, и там ждало новое расследование.

— Пора заняться делом, — сказал сам себе инквизитор, и Язва согласно кивнул. Чем быстрей они узнают, что случилось с Никсом, тем быстрей он вернется в Дарг.

Всадники пересекли границу окраины Ансона и направили своих скакунов в респектабельную часть города. Виллор окидывал высокомерным взглядом случайных встречных в рабочих и торговых кварталах, через которые пролегал путь, брезгливо кривил губы и подносил к носу платок. За его спиной Язва, выпятив нижнюю губу, окидывал не менее напыщенным взглядом припозднившихся пьяниц, выходящих из кабаков и трактиров. Фыркал и отворачивался, как только встречался с кем-то взглядом. Маски были надеты.

— Ваше благородие, — позвал Фрай.

— Что тебе нужно, собака? — вопросил шейд, не оглядываясь.

— Да может, прибавим ходу-то, а? Ну жуть же как смердит. — «Слуга» скривился и демонстративно зажал нос пальцами.

— Тебе ли жаловаться на зловоние, негодяй? — сварливо отозвался шейд.

— Несправедливы вы, хозяин, — пожаловался Язва. — Я вот забочусь об вас, ваше благородие. И рубашечки с ароматным мылом стираю, и штанишки. Плащик вам, вон, ажно всю ночь начищал от пылюки, а вы так про меня говорите.

— Знаю я, каким мылом ты стираешь, шельмец, — фыркнул инквизитор. — Ароматное продаешь, а деньги на дешевое пойло тратишь.

— Вот уж наговариваете, ваше благородие, — совсем «обиделся» слуга. — Ни кусочка не украл. Всё на вашу пользу, хозяин. А вы напраслину возводите, еще и поехали через хлев. Ну никак свиньи тут живут, такой смрад стоит.

— А ну повтори, хлыщ, что ты там про наш квартал сказал?

Шейд и Язва обменялись быстрыми взглядами, Виллор едва заметно кивнул, и шпион упер руки в бока:

— Это кто это там хрюкает? — скандальным голосом осведомился Фрай.

— Это ты хрюкаешь, боров, а мы тебе прямо говорим, что сейчас начистим твое рыло.

К соглядатаю подступили трое подвыпивших молодчиков. Рукава их уже были закатаны, и намерения подраться ясно читалось на заросших щетиной лицах. Один ухватил Язву за ногу, собираясь сдернуть с лошади, второй вцепился в поводья, третий плевал на пудовые кулаки.

— Ваше благородие! — завопил шпион. — Спасите меня!

Виллор натянул поводья и царственно обернулся, чтобы посмотреть назад. Его взгляд оставался всё таким же надменным.

— А ну прочь, псы, — величественно велел старший инквизитор.

— А шейд-то не из высокородных будет, — прищурился третий молодчик, который пока остался не удел.

— Проучим и зазнайку, — ощерился второй пьяница, выпуская из рук поводья лошади Фрая.

Первый продолжал тащить шпиона из седла. Тот орал на высоких нотах и лупил разбойника по спине плетью. Виллор хмыкнул, увидев, что двое молодчиков направляются к нему, но вопросил всё также заносчиво:

— Плетей захотели, мерзавцы? Так могу попотчевать.

Он спешился и застыл на месте, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Разбойники осклабились и бросились к нему, радуясь возможности извалять в грязи аристократа. А что? Вполне себе развлечение, будет, чем потом похвастать за добрым стаканчиком пшеничной настойки. Инквизитор направился навстречу, занеся над головой плеть. Первый удар он пропустил, позволил задирам ощутить первый вкус крови, выступившей на разбитой губе шейда. Затем свалил на землю одного из задир, следом опрокинул второго, и третий наконец отцепился от шпиона, спеша на помощь своим товарищам. Драка набирала обороты.

— Да что же это делается? — верещал невдалеке Язва. — Благородного шейда, да по лицу! Стража! Стража!

Виллор услышал топот удаляющейся лошади и больше не отвлекался. Когда конский топот вернулся, а следом раздался звук торопливых шагов, шейд дал свалить себя с ног. Рядом с ним стонал один задира, прижимая к телу сломанную руку, двое других, воодушевленные тем, что упрямый противник все-таки упал, замахали кулаками, и Эйдан только накрыл голову руками, не оказывая сопротивления.

— Ваше благородие! — истеричный вопль Язвы стал сигналом того, что конец драки настал. — Сюда! Сюда!

— Стража! — сипло выдохнул один из молодчиков, избивавших шейда.

— Именем закона! — прогрохотало на всю улицу.

— Деру!

Задиры подхватили скулящего приятеля и потащили его прочь. Мимо Виллора протопали сапоги стражей закона и порядка, догоняющих нападавших. Язва спрыгнул на землю и подбежал к инквизитору, всё еще лежащему в пыли.

— Хозяин! — трагично возопил он. — Вы живой, хозяин?

— Вернулся, скотина, — прохрипел Виллор, переваливаясь на спину.

— Вот опять вы обзываетесь, ваше благородие, — обиделся слуга. — А я ж, вон, спасение вам привел.

— Как вы себя чувствуете, благородный шейд?

Над инквизитором склонился офицер ночной смены. Он помог Эйдану подняться на ноги, и Язва закружил вокруг, суетливо стряхивая пыль с одежды шейда.

— Это бесы знает что, — скандально возмутился Виллор. — Не успели въехать в город, как на меня напала шайка разбойников! Я буду жаловаться градоначальнику! В конце концов, я буду жаловаться в королевскую канцелярию! Вы знаете, кто мой дядюшка? Да от вашей службы мокрого места не останется!

Он закашлялся и болезненно поморщился, прижав ладонь к ребрам.

— Они и вещи ваши украли, хозяин, — убивался рядом Язва. — Да как же так? И сорочечки шелковые, и сюртучок новенький, и брюки! Всё-всё украли, что делать-то?

— Саквояжа нет? — нахмурился Виллор.

— Ничего нет! — возопил соглядатай, хватаясь за голову.

Стражники, отправившиеся в погоню за уличными задирами, вернулись ни с чем. Офицер нахмурился. Бес его знает, этого шейда. А вдруг и вправду важная персона, а тут такая неприятность. И если не врет, то еще и с должности снимут. Нужно было что-то делать, пока не грянула буря.

— Простите, благородный шейд, — склонил голову офицер. — Ансон — гостеприимный город, и мне бесконечно жаль…

— Вон оно, ваше гостеприимство, — ворчал Язва. — Его благородие как потрепали. И это знатного шейда! И кто?! Отребье!

— Хороши же у вас нравы в Ансоне, — согласился в этот раз хозяин со слугой.

— Ансон рад гостям, и ваше дело для нас первостепенно, — заверил офицер. — Мы отыщем негодяев и ваши вещи. А пока позвольте сопроводить вас…

— Куда еще? — сварливо спросил инквизитор.

— Мы сопроводим вас в лучшую гостиницу Ансона и вызовем лекаря.

— У меня не осталось денег, — сухо ответил Виллор. — Всё, что было, украли с саквояжем.

— О, не извольте беспокоиться. — Офицер прижал руки к груди. — Вы сможете забраться на лошадь или вызвать экипаж?

— Какая, к бесам лошадь? Я еле на ногах стою, — возмутился шейд.

И вскоре инквизитор и шпион уже ехали в карете, поглядывая друг на друга.

— Отлично сработано, — усмехнулся Эйдан и зашипел от боли в разбитой губе.

— Однако знатно вас отделали, — хмыкнул Язва.

— В следующий раз отдам тебя на заклание, — пообещал инквизитор.

— Меня нельзя, — не согласился соглядатай. — Кто же ваши рубашечки ароматным мылом стирать будет?

Мужчины снова обменялись взглядами и негромко рассмеялись. Виллор скривился, схватился за ребра, и его «слуга» сокрушенно вздохнул, вновь входя в образ болтливого дуралея. Эйдан прикрыл глаза: пока шло всё так, как он планировал. Они сознательно выбрали дорогу, ведущую мимо трактиров, чтобы затеять драку неподалеку от улиц респектабельного центра города, где стражу найти было проще всего. Теперь наступал второй акт спектакля, который придумал Виллор, чтобы избежать ненужных вопросов и подозрений, когда начнется расследование. Привлекать к себе внимание он не хотел. И если офицер сделает то, чего от него ожидает коварный инквизитор, то нужные сведения можно будет получить без особого труда.

Карета остановилась возле дорогой гостиницы с кричащей вывеской «Жемчужина Ансона». Офицер потребовал администратора, что-то шепнул ему, и тот бросился к новому постояльцу, засуетился, то причитая, то заискивающе заглядывая в глаза. Шейд сцедил сквозь зубы:

— Веди.

За его плечом выпятил грудь Язва, напуская на себя важности. Офицер выдохнул, глядя, как шейд поднимается вслед за администратором по лестнице. Он уже было расслабился, когда до него донесся голос Виллора:

— Премерзкий городишка. Все-таки отпишу я дядюшке, чтобы прислали сюда ревизора.

— Вот уж истинно, ваше благородие, — вторил его слуга. — Разбойники и воры. Видать и градоначальник их такой же, коли уж на улицах бесы знает что творится.

— Верно подмечено, балбес, — ответил инквизитор.

— Не такой и балбес, раз говорю верно.

— Выгоню я тебя, Фрай. За твой язык всыплю плетей и выгоню. Погляжу, где ты в столице найдешь такое же доходное место.

— Да куда ж я от вас, хозяин? — запричитал Фрай. — Кто же лучше меня о вас позаботится…

Дальше офицер уже не слышал, но важное успел уловить — столица и ревизия, — затем прибавил сюда королевскую канцелярию и важного дядюшку. Охнул и поспешил с докладом к градоначальнику. Спустя три четверти часа под дверями «Жемчужины Ансона» уже стоял экипаж градоначальника, и он сам топал по лестнице, утирая пот надушенным платком, спеша проявить личное участие к судьбе высокородного гостя. А еще спустя полчаса надменный гость со своим слугой уже сидел в карете, приняв приглашение остановиться в доме городского главы.

— Вы получите всё необходимое, шейд Виллор, — заверял инквизитора градоначальник. — А воров мы непременно найдем и накажем, будьте уверены. У меня тут порядок строгий.

— Пока я имел несчастье наблюдать обратное, — упрямился Эйдан, и Язва жарко кивал, поддерживая хозяина.

— Рубашки-то дорогущие были, — горестно вздохнул он. — В модном магазине куплены. А ароматное мыло и вовсе по три ринала за кусок. Три! — Шпион сунул в нос градоначальнику три оттопыренных пальца, потряс ими и снова вздохнул сокрушенно: — Где ж мы тут такое-то сыщем?

— Угомонись, дурак, — покривился шейд.

— Дак я ж томим только заботой о своем хозяине, — насупился Фрай.

— Мы найдем всё, что вам нужно, — снова заверил градоначальник.

— Найдут они, — пробурчал Язва, и Виллор, развернувшись к нему, отвесил подзатыльник. Неугомонный болтун обиженно нахохлился, а шейд пожаловался:

— Нынче так сложно найти хорошую прислугу.

— Как вы правы, шейд Виллор, — закивал градоначальник. — Одни бестолочи.

— Болтуны и бестолочи, — весомо произнес шейд, повысив голос. Его слуга возмущенно округлил глаза, но в этот раз промолчал, даже закрыл рот ладонью.

Общая тема была наконец найдена. Столичный гость вроде бы начал оттаивать, и глаза градоначальника засияли. Когда они подъехали к двухэтажному особняку, Виллор даже улыбнулся в ответ на шутку. В особняке уже были приготовлены комнаты для шейда, ужин разогрет, ванна полна горячей воды, а возле дверей выделенных гостю покоев топтался маг-целитель, осведомленный о важности пациента.

Супруга градоначальника, наряженная и надушенная, несмотря на глубокую ночь, встречала высокородного гостя в дверях, сверкая украшениями и улыбкой. Слуги замерли в почтительном поклоне, и Язва прошел мимо них, гордо вздернув подбородок. Виллор склонился к женской ручке:

— Прошу прощения, благородная шейда за свой вид, — произнес он глубоким воркующим голосом, и дама, кажется, тут же перестала замечать следы драки на лице Эйдана, попав под обаяние его взгляда.

— Ох, ну что вы, — залепетала она. — Это так ужасно, что вы подверглись нападению негодяев.

— Один против троих стоял, — гордо сообщил шейде Язва, и гость в ее глазах и вовсе превратился в героя.

— О-о, — протянула женщина, потупив взор.

— Сэйда, не задерживайте нашего гостя, — проворчал муж, заметив румянец супруги, и тут же переключился на инквизитора: — Прошу следовать за мной, шейд Виллор. Целитель уже ждет подле ваших покоев.

Эйдан величественно кивнул. Избавиться от ссадин и травм он был не против. Проходя мимо мага, шейд привычно бросил взгляд на его руку, заметил браслет и прошел мимо. К целителю у инквизиции вопросов не было. Перстень, выдававший принадлежность хозяина к Ордену, был скрыт накладкой, которую изготовили для Виллора по его заказу. Эйдан пользовался ею время от времени, когда не желал открывать род своих занятий, как сейчас. Теперь на его пальце красовался перстень с синим камнем, ничем не напоминающий кольцо инквизиции.

— Вам нужно раздеться, благородный шейд, — произнес целитель.

— Я помогу, ваше благородие! — воскликнул Язва.

— Еще бы ты мне не помог, — фыркнул Виллор, и слуга засуетился, вновь причитая и вздыхая. Когда инквизитор был готов к осмотру, он коротко велел шпиону: — Сгинь.

— Охо-хо, — удрученно покачал головой Фрай, разглядывая огромный кровоподтек на ребрах с правого бока хозяина.

— Недурно, — отметил маг, более ничем не выказав своих эмоций. — Я попрошу вас лечь, чтобы я мог начать осмотр и лечение.

Эйдан послушно вытянулся на кушетке и устремил взгляд в потолок, ожидая, когда целитель закончит свою работу и удалится. Несмотря на то, какой путь выбрал юный Виллор, неприязни к колдовской братии он не испытывал. Они были как солнце, небо, земля и сам шейд. Глядя на тех, кто носил браслет, Эйдан не пытался забраться им в голову и душу, чтобы «вывести на чистую воду».

Они сделали выбор и жили своей жизнью, полной забот, радостей и печалей. Влюблялись, женились, растили детей, вели то же существование, что и тысячи людей вокруг них. Как бы маг ни относился к нынешнему положению вещей, инквизитору он был столь же мало интересен, как любой другой житель Антара, да и всего мира, пожалуй… пока одаренный не осмелится ступить за грань, избавившись от ограничителя, тем самым отвергая свое прежнее согласие на мирное сосуществование с законом и установленным порядком.

Впрочем, Виллор не чувствовал к тем, кого казнил: ни симпатии, ни неприязни. Чтобы зародилось первое или второе, нужно время, а его при встречах палача и отступника не было. Шейд исполнял свой долг и шел дальше. Он не издевался над теми, кто попался в его сети, не пытал, ни изуверствовал. Не продлевал мучений, чтобы насладиться ими — всё это было чуждо инквизитору. Эйдан не видел смысла в излишней жестокости. И единственное, что порой кривило его губы, — это брезгливость, когда заносчивый и гордый маг, найдя смелость пойти против власти короля, терял апломб перед лицом смерти. Когда отступник начинал скулить, извиваться, как скользкий змей, совать деньги, искать тысячу предлогов, чтобы уйти от наказания, — вот что вызывало неприязнь.

Сам инквизитор смерти не боялся и, доведись ему оказаться на месте своих жертв, о пощаде бы не молил, приняв свою участь спокойно. Он выбрал путь и нес ответственность за свой выбор. Эйдан отдавал себе отчет в том, что на любое действие есть противодействие. Когда-то маги своим отчаянным и безрассудным восстанием, повлекшим за собой кровопролитную и жестокую бойню, вызвали ответное негодование и желание свести угрозу неоднократно повторенных событий к минимуму. Инквизиторы, исполняя закон, навлекали на себя желание отомстить. Пока это удавалось редко, но случалось, и Виллор не пребывал в радужном самообмане, что с ним такого никогда не произойдет. Однако знал твердо, что легко убийцам не будет. И если все-таки проиграет, то валяться в ногах и умолять о спасении не станет.

Впрочем, сейчас шейду ничего не угрожало, и подобных размышлений в голове не было. Эйдан вообще пытался ни о чем не думать. Он рассматривал лепнину на потолке, следуя взглядом за затейливым плетением. Недалеко замер Язва, с интересом наблюдающий за работой целителя. Маг хмурился, но пока ничего не говорил. Время затягивалось, и Виллор все-таки скосил на него глаза.

— Любопытно… — наконец изрек целитель.

— Мне тоже, — невозмутимо откликнулся шейд.

— И мне, — живо отозвался Язва.

Целитель и инквизитор одновременно перевели на него взгляды, и Фрай округлил глаза:

— Ваше благородие, вы ж мне как сын родной. Холю, лелею, мою, обстирываю…

— Исчезни, недоразумение! — рявкнул Виллор, и его слуга, ворча себе под нос, покинул комнату. Шейд перевел взгляд на мага. — И что же вам показалось любопытным, почтенный мастер?

Целитель еще раз взглянул на инквизитора и досадливо поморщился.

— Порой я сожалею, что не могу снимать браслет хотя бы на пару минут. Добрая половина моих возможностей скована его силой.

— Не опасаетесь говорить такое незнакомцу? — усмехнулся Эйдан.

— Ах, бросьте, благородный шейд, — отмахнулся маг. — Я отдаю себе отчет, какова расплата за свободу. И это даже не инквизиция. Освободись мы от ограничителей, и магический резерв мира разом уполовинится, когда ошалелые маги кинутся проверять, на что способны в полную силу. А как результат, следующее поколение одаренных сократится вдвое. Впрочем, — целитель мрачновато усмехнулся, — я бы на месте властителей не стал беречь это хрупкое равновесие, раз уж мы вызываем такие опасения. Позволил бы дуракам вычерпать Силу до капли, и они сами сделают то, за что ненавидят инквизиторов, — уничтожат магов подчистую. Без погонь и казней.

— Опасения имеют под собой основание, мастер, — заметил Эйдан. — Мечты о могуществе одолевают умы одаренных. Сейчас вы пожелали пару минут полной силы, затем вам захочется полчаса, а после возненавидите ограничитель за то, что не можете пользоваться своим даром в полную мощь постоянно. Что станет следующим шагом?

— Я разумный человек, — сухо ответил целитель.

Виллор усмехнулся и задал совершенно неожиданный вопрос:

— Скажите, почтенный мастер, любите ли вы женщин? Чувственные удовольствия оставляют вас равнодушным или вид красивой дамы разжигает аппетит?

— Неуместный и нескромный вопрос, — недовольно проворчал маг, но все-таки ответил: — Я, как и любой зрелый мужчина, не могу остаться равнодушным ни к женщинам, ни к наслаждению, которые они дарят. Но я женат…

— Вопрос не о том, — отмахнулся шейд. — Просто представьте: вы встретили женщину, прекрасную, как сама страсть. Вы зажглись огнем и возжелали ее, и — о чудо! — она ответила вам взаимностью. С ней вы познали то, чего еще не испробовали ни разу в жизни. Ваша близость оказалась столь восхитительна, что вам хочется вновь ощутить тот огонь в крови, который вы уже однажды изведали. Вам снятся ее ласки, и образ прекрасной дамы вы ищете среди тысячи безликих теней, которые окружают вас. И чем чаще вы берете ее, тем сильней не хотите отпускать, но… она предназначена другому, и вы всего лишь получаете крохи от того, что могло принадлежать вам одному. Что вы станете делать? Будете страдать молча или начнете бороться? Только откровенно, мастер.

Целитель бросил на шейда взгляд исподлобья. Он понял, что хотел донести до него гость градоначальника. Это была недурная аналогия и совсем не лишенная смысла. Тяжело носить всего один башмак, когда у тебя две ноги. Привыкнуть можно, но почувствовать себя обутым — нет. Маг поджал губы, всё еще пытаясь дать достойный ответ, но, казалось, столичного шейда это уже не волновало. Он нетерпеливо поерзал:

— Так что же вы нашли любопытного во мне?

Целитель выдохнул и расслабился, даже благодарно посмотрел на Виллора. Разговор был и вправду опасен, и вести его с незнакомцем не стоило, поэтому почтенный мастер, потерев ладони, накрыл ими синяк на боку шейда:

— Ребра не сломаны, всего лишь ушиб. За один раз я его не уберу, но чувствовать себя вы будете сносно. Если повторим завтра, плюс примочки, которые я буду вам рекомендовать, следы ударов исчезнут полностью за два дня. Небольшие ссадины затянутся уже к утру.

— А…

— Что до любопытного, то это касается воздействия, которое, по-видимому, на вас оказывалось.

— Проклятье? — Виллор приподнялся на локте, натурально изображая растерянность и изумление.

— Н-нет, — протянул целитель. — Я видел проклятья, это что-то… что-то иное. Похоже на…

— На? — Теперь инквизитор подобрался и впился в мага острым пронзительным взглядом.

— На печать, — наконец, закончил тот. — Мне не хватает знаний, чтобы сказать точней.

— А снять? — осторожно полюбопытствовал Виллор.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь, благородный шейд. Ни знаний, ни силы. Впрочем, имей я даже более полный резерв, без предварительного обучения я бы не взялся за дело. Как видите, я готов признать, что дар, даже набрав полную мощь, не даст настоящего могущества. — На губах целителя появилась чуть насмешливая улыбка, и инквизитор сделал вид, что не заметил оправданий мага. — Не Сила, шейд Виллор, совсем не Сила дает могущество. Без знаний всё это лишь пустой выплеск. Знания — вот главное сокровище предков, но мы их безалаберно и позорно утратили. Остались лишь крохи, которыми пользуются современные маги. Имея необходимую информацию, сколько всего можно было бы сделать, используя лишь часть своих возможностей. Сколько пользы… Эх, — махнул он рукой. — Что говорить об этом? Всего лишь мечты и фантазии.

— Знания, — задумчивым эхом отозвался Эйдан и стряхнул внезапное оцепенение. — Знаний действительно не хватает. И одаренным, и неодаренным. Вы закончили?

— Да, — кивнул маг, и Виллор поднялся с кушетки, почти не ощутив боли от ушиба.

— Благодарю, почтенный мастер, — улыбнулся шейд, — вы настоящий кудесник. И собеседник отменный.

— Оставьте лесть, — отмахнулся целитель, но Эйдан успел заметить, что магу приятны его слова.

— Льстить не в моих привычках, мастер, — возразил Виллор. — Мне было бы приятно еще подискутировать с вами. То, что вы человек думающий, видно сразу.

— Разум на то нам и дан, чтобы им пользоваться, — рассмеялся целитель.

— Несомненно, почтенный мастер…

— Шорт, — склонил голову маг.

— Мастер Шорт. — Эйдан дружелюбно улыбнулся и протянул руку.

Целитель пожал ее, с большей теплотой глядя на своего пациента.

— Я живу на улице Корабельщиков, — сказал он. — Дом стоит рядом с площадью, вы его сразу приметите. Зайдите завтра ко мне, я осмотрю вас.

— Непременно, мастер Шорт, — благодарно кивнул Виллор. — Во второй половине дня? И если вас не затруднит, я бы хотел побольше узнать о печатях.

— Совсем не затруднит, — улыбнулся маг. — Расскажу, что знаю сам. Буду ждать вас во второй половине дня, — не стал спорить маг.

Они распрощались, и целитель ушел, а инквизитор еще некоторое время смотрел ему вслед, раздумывая о том, что сказал мастер. Значит, Мирис наложила на него не проклятье, а печать… Но тогда выходило, что она была не ведьмой. Мирис была магом. Эйдан покривил душой, давая понять, что не сведущ в магических заклинаниях и разновидностях воздействий. В Ордене послушников обучали многому, почти тому же, чему магов в их училищах. Можно было сказать, что инквизиторы разбирались в магии лучше некоторых магов, которые, чтобы не надевать ограничители, сбегали, когда просыпался дар. Кто-то обучался у другого свободного мага, кто-то осваивал мастерство своими силами, читая книги. Такие самоучки зачастую несли в себе опасность для окружающих. Без наставников тяжело было контролировать уровень воздействия. Но хуже всего, что, посчитав себя мастерами, они сами начинали обучать.

А еще существовали секты, куда стекались свободные маги. Там они постигали мастерство и если везло, то у наставника, который перенял искусство управления магическими потоками у опытного учителя и был способен обучать других. Такие секты исповедовали веру в исключительность своей касты и наносили редкие, но болезненные удары, устраивая диверсии, а то и уничтожая целые поселения, как пресловутый «Первый день», после нападения которого осиротел Толь Фларси — послушник с внешностью крысеныша. Это случалось нечасто, но случалось. Чаще всего в эти секты попадала молодежь, ищущая укрытия и мудрого слова. Они получали и то, и другое, вдохновляясь речами своих наставников и лидеров. А потом гибли, когда возмездие настигало их.

Виллор никогда не мог понять этого упрямства. Пусть браслет, пусть контроль, но в результате по-настоящему свободными оказывались именно те, кто слушался закона. Они получали образование, спокойное существование, имели достаток, заводили семьи и жили без оглядки. Среди них были знатные шейды и простые обыватели. Маги не были изгоями, оставаясь равноценными согражданами общества, как например мастер Шорт. С ними можно было вести беседы, весело проводить время и сводить дружбу. Но последнее было не для Эйдана Виллора, который вообще почти никого не подпускал к себе близко, а вот полезные порой сведения получить было возможно, чем и собрался заняться старший инквизитор во второй половине завтрашнего дня.

Знания шейда о магических печатях были общими. Он знал, что печати могут быть временными, постоянными и несъемными. Первые исчезали в течение определенного времени, вторые можно было снять, третьи — только взломать, и взлом вел к непоправимым последствиям. В основном, их накладывал Совет королевских магов на собратьев. В дела Совета Эйдан не лез, и причины, по которым принимались такие решения, его мало волновали. Печать, наложенная на неодаренного, считалась преступлением и приравнивалась к проклятью, потому что, так или иначе, влияла на жизнь человека.

В любом случае, ведьма не смогла бы наложить печать — это работа мага и только мага. Несмотря на общие истоки, дар магов и ведьм все-таки разнился. Например, ведьмы могли делиться силой друг с другом. Магам это было недоступно, зато они могли объединяться, увеличивая мощь потока. Ведьмы не могли исцелять прямым направлением магического выплеска, и свою силу они вливали в настойки и зелья, усиливая их эффект. Но как бы там ни было, Мирис лишь назвалась ведьмой, пользуясь тем, что деревенские жители не понимают различий между одаренными.

И тогда… Она пришлая, маг, назвавшаяся ведьмой, отсиживалась в глуши… Скрывалась от кого-то?

— К бесам Мирис, — мотнул головой Виллор. — Не до нее.

Однако мысли вновь вернулись к лжеведьме и ее печати. Шорт сказал, что ему не хватит знаний… Выходит, подобная печать ему незнакома? Целитель должен был знать и уметь работать с такой формой воздействия. Шейд ожесточенно потер лицо, заставляя себя перестать думать о том, на что у него не было ответов. Нужно было дождаться завтрашнего дня и поговорить с мастером. Возможно, тот еще разберется с меткой Мирис, и тогда шейд избавится от наваждения, от снов и бесконечных мыслей о вдове Ассель. Встретится в Риче со своими людьми и даже не взглянет в сторону навязанной ему женщины.

— Фрай!

Слуга не спешил на призыв своего господина, но дверь все-таки открылась, и на пороге появился сам хозяин особняка. Шейд Тиллер, градоначальник Ансона, осмотрел гостя и жизнерадостно улыбнулся.

— О-о, я так рад, шейд Виллор, что вам уже лучше! — воскликнул мужчина, раскидывая руки, будто собирался обнять мир.

— Лишь стараниями почтенного мастера, — сварливо ответил Эйдан, вновь становясь высокомерным и капризным столичным шейдом. — Никогда не забуду эту поездку. И хвала всему святому, что я вообще выжил.

Градоначальник удрученно вздохнул: столичный хлыщ опять находился в дурном расположении духа. Оно и понятно, конечно: остался без имущества и средств, подвергся нападению и в дальнейшую дорогу вынужден отправиться словно какой-нибудь нищий. Ни тебе ресторанов, ни гостиниц, ни даже смены белья. Для избалованного аристократа этот держался еще даже неплохо. Однако в столице остался дядюшка — важная персона, и гнев шейда может навлечь на Ансон неприятности. Стоило расстараться, чтобы умилостивить гостя.

— Шейд Виллор, вся городская служба охраны закона и порядка уже поднята на ноги и ищет мерзавцев, которые так жестоко поступили с вами, опозорив наш славный город, — заверил Тиллер. — Я же в свою очередь хочу доказать вам гостеприимство Ансона и приглашаю остаться в моем доме, пока идет расследование и поиски. Мы с супругой почтем за честь принять у себя столь высокого гостя. К тому же послезавтра состоится бал в городской ратуше, и ваше присутствие на нашем скромном празднике поистине украсит его.

— Какой, к бесам, бал, когда мне даже нечего надеть?! — возмутился Эйдан. — И чтобы купить себе фрак, мне нужно искать ссуду по вашему Ансону. Нет уж, увольте, никогда не просил милостыни и впредь не собираюсь этого делать.

— Вы не дослушали меня, шейд Виллор, — мгновенно сориентировался градоначальник и поспешил исправить оплошность: — В качестве компенсации за причиненный ущерб вам выплатят пятьсот риналов…

— Вы издеваетесь? — опешил столичный гость. — Да у меня одного имущества украли на три тысячи риналов! И это я не считаю наличность. — Он передернул плечами и устремил взгляд в окно. — Мерзость какая.

Градоначальник сглотнул. После справился с оторопью и истово кивнул:

— Возместим ущерб полностью. Завтра же утром вы получите деньги и, надеюсь, тогда примете мое приглашение. Поверьте, пусть наше общество и не чета столичному, но, будьте уверены, мы не дадим вам заскучать.

«Даже не сомневаюсь», — усмехнулся про себя Виллор, уже предвидя, что завтрашний день будет наполнен визитами, и светское общество Ансона потянется для знакомства с важным гостем. Остается вычленить тех, кто может быть полезен, и подобрать к ним ключик, чтобы получить нужную информацию без излишних усилий и подозрений. К тому же, подобраться к обладателю чаши Валбора становится в разы проще.

Почему Виллор выбрал именно такой способ расследования, разыграв представление и вынудив верхушку Ансона кружиться вокруг себя? Всё было до невозможности просто. Разумеется, можно было явиться в город в своем истинном обличье, но страх перед инквизицией мог сыграть с Виллором недобрую шутку, и тот же градоначальник больше пускал бы пыли в глаза, чем говорил правду. Результативность такого расследования была невысокой.

Можно было и не разыгрывать представления, а просто приехать в Ансон, поселиться на окраине и начать изучать город. Покрутиться у дома того шейда, к которому отправился Никс, поговорить с людьми, задать вопросы, но рано или поздно это привлекло бы к Эйдану внимание. Заинтересованность властей, ненужные вопросы и подозрения, которые привели бы к тому, что инквизитор открыл бы свою личность, — и тогда вновь повсеместная дрожь и желание сказать что угодно, лишь бы Виллор поскорей убрался из их болота.

А вот нападение открывало Эйдану нужные двери, ограбление объясняло, почему знатный шейд путешествует налегке. А благодаря сказке о дядюшке-вельможе к нему должны были слететься, словно бабочки на огонь, знать и высшие чины Ансона. Первые — чтобы познакомиться со столичным гостем, другие — чтобы извернуться, но оградить город от опасных проверок и ревизий, которыми им угрожал шейд. И не верить ему не было причин. Виллор не бравировал дядюшкой — он сказал о нем в запале, возмущенный негостеприимным приемом. Офицер службы правопорядка понял всё, как и предполагал инквизитор.

— Люди, Фрай, животные стадные, и подвержены похожим порокам, — говорил Эйдан, когда они обсуждали свои действия в Ансоне. — Особенно чинуши, наделенные властью и приставленные к деньгам. Они одинаково боятся разоблачения и потери теплого места. На этом мы и сыграем.

Пока игра шла по правилам старшего инквизитора. Впрочем, так должно было быть и впредь. И шейд Тиллер всеми силами доказывал Виллору, что тот верно просчитал последствия своей авантюры. И даже желание выдать гостю выдуманную сумму денег говорило о том, что градоначальнику есть что скрывать от королевской проверки. И проще дать Виллору, сколько он потребовал, чем навлечь на себя гнев неизвестного дядюшки.

Эйдан снова нахмурился, покусал губы, после с легким раздражением ответил:

— Ну хорошо! Хорошо, я принимаю ваше приглашение. — Градоначальник просиял, и шейд тут же напомнил: — Утром жду обещанное возмещение ущерба. Но розыск пусть не прекращают! В саквояже находились дорогие мне вещи.

— Разумеется, — уверил Тиллер. Затем склонил голову: — Оставлю вас, шейд Виллор. Отдыхайте. Доброй ночи.

Не успел хозяин Ансона убраться, как объявился Язва.

— Где шлялся? — без всякого гонора спросил Виллор.

— Свел первое знакомства с местной прислугой. Нагнал еще страха и тумана, — хмыкнул тот. — Чего прикажете, хозяин?

— Скажи, чтобы мою одежду вычистили к завтрашнему дню. Да, и пусть принесут ужин, — распорядился инквизитор, направляясь в ванную комнату. Однако обернулся и усмехнулся, вспомнив слова Язвы: — Отец родной.

— Истинно так, ваше благородие, — важно кивнул шельмец. — Денно и нощно пекусь о вашем благе и здоровье.

— Проваливай, — отмахнулся Эйдан, скрываясь за дверями ванной.

Уже после легкого ночного ужина, лежа в постели, Виллор вспомнил свой сон еще до Ансона. Перед внутренним взором промелькнула каждая деталь очередной грезы. Он помнил этот сон, как и остальные до него, в мельчайших подробностях, словно всё произошло только что, и это было по-настоящему, а не навеяно сонным бредом. Эйдан помнил, как ветер играл волосами Ливианы, то откидывая их за спину, то бросая пряди на лицо. И ее взгляд шейд тоже помнил, и улыбку, и те чувства, что переполняли его. И они были… восхитительны. Да, именно так: восхитительны. Там, в грезе, ему было хорошо, как никогда не было в реальности. 1439f7c

— Любопытно, куда же она тянула меня? — вдруг спросил сам себя Виллор.

Он усмехнулся этой мысли и подумал: возможно ли досмотреть прерванный сон? Эйдан закрыл глаза и расслабился, ожидая… Но уже через минуту веки дрогнули, и глаза снова открылись. Инквизитор порывисто сел и отчаянно замотал головой, сопротивляясь собственной слабости.

— Да чтоб тебя задрали бесы, Мирис, — пророкотал мужчина, порывисто поднимаясь с постели.

Он прошелся из угла в угол, развернулся к окну и слепо уставился в ночную тьму, подсвеченную светом фонарей. Как бы Виллор ни боролся с собой, как бы ни сопротивлялся наваждению, перед внутренним взором вновь стояла смеющаяся женщина, и шейд так ясно слышал ее игривый и нежный призыв:

— Эйдан…

Инквизитор поджал губы, сцедил сквозь зубы ругательство и вернулся в кровать. Что бы ему ни приснилось, это ничего не значит. Всего лишь морок, вызванный магической печатью.

— Ну давай, Ливиа, я готов, — с издевкой произнес шейд и снова выругался, потому что обращение прозвучало так привычно, так знакомо, будто он разговаривал с близким ему человеком.

Эйдан снова закрыл глаза, но еще какое-то время ворочался с боку на бок, пока сознание не начало путаться, и образы, которые хотелось забыть, вновь не нахлынули, и шейд погрузился в мир иллюзий…